Текст книги "Последний свет (ЛП)"
Автор книги: Энди Макнаб
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)
С гамаком и буксировочным тросом в руках я отодвинул сетку как раз в тот момент, когда Аарон на цыпочках вышел из тёмной спальни Луз и тихонько закрыл дверь. Он сложил руки вместе у лица, направляясь ко мне.
Я говорил тихо:
– Слушай, я ничего не знал о Керри, её отце или обо всём остальном до сегодняшнего дня. Мне жаль, если жизнь дерьмовая, но я приехал сделать работу, и меня всё ещё нужно отвезти.
Он так сильно потёр лицо, что щетина заскрипела, и сделал долгий глубокий вдох.
– Ты знаешь, почему она это делает, да?
Я кивнул, пожал плечами, попытался выкрутиться и не смог.
– Что-то связанное с паспортом, что-то в этом роде?
– Точно. Но знаешь что? Думаю, она всё равно бы это сделала. Как бы ей ни нравилось это признавать, она точь-в-точь как Джордж, фанат «Звёздно-полосатого» до мозга костей, понимаешь, о чём я?
Он положил руку мне на плечо и выдавил улыбку. Я кивнул, не совсем понимая, о чём, чёрт возьми, он говорит, и не особенно желая вникать.
Наступила пауза, прежде чем он убрал руку и поднёс к лицу запястье, показывая часы.
– Что-нибудь нужно? – Он был прав: было почти десять, пора было ехать.
– Да. Я положил всю ту взрывчатку из сарая в одну из ваших бочек и оставил её там внизу.
– Ты берёшь её с собой?
Я кивнул.
Он сделал ещё один глубокий вдох, пытаясь не спрашивать зачем. Похоже, кроме переезда на север, были и другие вещи, о которых Керри не говорила с ним.
– Хорошо, дай мне пять.
Мы разошлись: он в спальню, я обратно в кладовку. Керри всё ещё сидела в раскладном стуле, обхватив голову руками, локти на столе. Я оставил её и упаковал гамак и остальные вещи в рюкзак.
Сетка со скрипом открылась и хлопнула, когда Аарон уехал забирать устройство. Вспомнив, что мне всё ещё нужна сухая одежда, я пошёл обратно в компьютерную комнату.
– Керри? – Ответа не было. – Керри?
Она медленно подняла голову, когда я вошёл в комнату, выглядя не очень хорошо, глаза и щёки красные. Всё изменилось: теперь мне было её жаль.
– Мне нужна ещё одежда. – Я потянул за грязную спортивную куртку. – Полный комплект.
Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что я говорю.
– А, да. – Она встала. – Я, эм... – Она откашлялась, прочищая горло, и вышла из комнаты. – Конечно.
Я порылся под койкой и полками в поисках ещё тонких полиэтиленовых обёрток от одеял. С несколькими разорванными в руках я поднял винтовку и проверил патронник, потянув затвор вверх и немного назад, чтобы увидеть латунную гильзу и головку патрона. Я уже знал, что он там, но мне стало легче убедиться и знать, что, когда я выстрелю, я не услышу только сухой щелчок. Удовлетворённый, я снова замотал дуло и механизмы в полиэтилен, завершив герметизацию скотчем, и проверил, что защита дула всё ещё цела.
Керри снова появилась с толстой коричневой хлопковой рубашкой и такими же брюками. Она никогда, казалось, не приносила носков или нижнего белья; может, Аарон ими не пользовался. Они отправились в защитный пластик в рюкзаке, который я затем закрыл, положив сверху две другие москитные сетки.
Она смотрела, как я проверяю ногу. Повязка была покрыта грязью, но это не имело значения; важно было, что нет признаков протекания.
Я обильно побрызгал свои брюки «Дитом», прежде чем заправить их в очень вонючие носки, затем побрызгал и носки. Закончив с передней частью, я принялся за предплечья, руки, шею и голову, даже в волосы.
Мне нужно было покрыться этой дрянью как бронёй, и я буду постоянно её обновлять, всё время находясь на земле. Я продолжал брызгать на одежду и втирать. Всё, что не было покрыто грязью, получило свою порцию. Я бросил ей одну из бутылок, пока она стояла, как зомби.
– Обработай мне спину.
Это, казалось, вывело её из транса. Она начала энергично втирать жидкость в мою спортивную куртку.
– Я отвезу тебя.
– Что?
– Это моя работа, я отвезу тебя. Я та, кому нужен паспорт.
Я кивнул. Я не хотел ввязываться и больше говорить об этом. Мы и так уже достаточно наговорились. Всё, чего я сейчас хотел, – это чтобы меня подвезли.
Растирание прекратилось.
– Нам пора ехать.
Наполовину использованная бутылка появилась над моим плечом.
– Но сначала я хочу уложить моего ребёнка.
Она вышла, и я убрал все бутылки с «Дитом» в верхний клапан и начал заворачивать винтовку в одеяло для защиты, не очень уверенный, жду ли я этой поездки с нетерпением или нет.
ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ
Атмосфера была напряжённой, пока Керри и я тряслись в кабине, следуя за лучом фар, прыгавшим по джунглям вокруг нас. Мокрая листва блестела, будто покрытая лаком.
Несколько километров её глаза были устремлены на участок колеи, вырезанный светом, пытаясь объехать колеи, которые раскачивали нас из стороны в сторону. Я позволял голове мотаться, но придерживал винтовку между коленями, чтобы не сбить пристрелку.
Мы наконец выбрались из леса и проехали через долину мёртвых деревьев. Наконец она прочистила горло.
– После всего, что мы сказали друг другу... это не должно ничего изменить, Ник.
– Да, мы все совершаем ошибки.
– Нет, Ник, это не было ошибкой, мне нужно, чтобы ты поверил. То, что ты сказал, что-то значит. Я никогда не злоупотреблю этим доверием.
– Поэтому ты сказала отцу, что у меня температура?
– Как я и говорила, никто никогда не должен знать. Я не лгу, Ник.
– Спасибо.
– Я прощена? – Она взглянула на меня, чтобы проверить, так ли это на самом деле, прежде чем её взгляд снова метнулся к колее, когда мы накренились влево.
– Твой отец не может просто дать Луз паспорт? Разве он не может это устроить?
– Конечно, может, я знаю. Но он знает, что я в отчаянии. Я никогда ничего не получала от него бесплатно. Я всегда должна была сначала это заслужить. Это должно было быть только для размещения релейной платы. Потом стало хуже: немного еды и припасов, пару галлонов двухтактного топлива. Они не хотели ехать в Чепо, боялись, что их узнают, наверное... Потом приехал ты.
Я сидел и смотрел, как её глаза сосредоточены на дороге, но мысли где-то далеко.
– Аарон был прав. Он говорил мне, что, как только это начнётся, это никогда не остановится, он будет продолжать использовать меня. Знаешь что? Может, он и прав, но как только паспорт будет готов, мы уедем отсюда.
– Вы поедете к твоей маме? В Бостон?
– У неё дом в Марблхеде, на побережье. Меня ждёт работа в Массачусетском технологическом институте, а Луз определена в школу.
– Как у тебя с отцом? Я не могу понять, ты его ненавидишь, любишь или что-то среднее.
– Я тоже не могу. А иногда я даже немного ревную к тому вниманию, которое он уделяет Луз, а иногда думаю, что он делает это только для того, чтобы присматривать за мной.
Всё ещё сосредоточившись на дороге, она, казалось, решила открыться.
– Я никогда не знала, кто он такой на самом деле, чем он действительно занимается. Он просто уезжал, иногда возвращался с чем-то, что он покупал мне в последнюю минуту, обычно с чем-то совершенно неподходящим. Затем он снова уезжал, как только я привыкала к его присутствию. Мама просто ждала, пока я уеду в университет, и тоже ушла. Он холодный человек, но всё равно мой отец.
Я постучал по дулу.
– Он дал тебе это.
Она повернулась на секунду, и мимолётная улыбка коснулась её губ.
– Может, его способ сказать, что он тебя любит?
– Может, но, возможно, это только потому, что он забыл упаковать это, когда уезжал из Зоны после своей командировки.
– Аарон сказал, что ты очень похожа на него... что-то о звёздах и полосах?
Она рассмеялась: это была, очевидно, хорошо проторенная дорожка.
– Аарон так думает только потому, что я, впервые в жизни, согласна с Джорджем в том, что пошло не так в этой стране. Аарон слишком упрям, чтобы видеть это, поэтому он хочет остаться. Он надеется на лучшее будущее, но оно не придёт само. Зона, которую он помнит, ушла. Мы, Америка, допустили это. Это отвратительно.
– Вы, ребята, могли бы вернуться, если бы каналу угрожала опасность. Разве в договоре нет пункта, что-то в мелком шрифте?
– О, да, конечно, как будто русские вторгнутся. Я не планирую своё будущее, полагаясь на это.
– В чём проблема? В конце концов, вы же вернули его, не так ли?
Она вспыхнула.
– Нет, Картер вернул.
Мы чуть не врезались в крышу, когда машина вылетела из колеи глубже, чем казалось.
– Мы построили канал, мы построили страну. Географически это практически часть побережья США, ради всего святого. Такие люди, как Лулу, умирали за него, а этот арахисожующий ничтожный политик выбросил его, как использованную салфетку. – Она сделала паузу. – Ты действительно хочешь знать, почему это так важно?
Я кивнул.
– Почему нет?
– Хорошо, есть две основные проблемы. – Её правый указательный палец резко поднялся от прыгающего руля. – Способность ЮЖНОГО КОМАНДОВАНИЯ перехватывать наркотики и уничтожать их сейчас составляет около трети от того, что было до девяносто девятого. Короче говоря, это история. Такие люди, как Чарли и ФАРК, получают свободу действий. Если не принять меры, и быстро, мы проиграем войну с наркотиками навсегда. Если ты думаешь, что сейчас есть проблема, просто смотри. – Она покачала головой в неверии от глупости своих соотечественников. – Ты понимаешь, о чём я, да?
Понимал. Я успел узнать довольно много жертв за последние несколько месяцев.
– Итак, единственным ответом было то, что сделал Клинтон – бросить миллиард с лишним на «План Колумбия», с войсками, вооружением, всё, чтобы надрать им задницы там, внизу. Ты знаешь, что такое «План Колумбия», да? Конечно, глупый, извини.
Подвеска заскрипела, и вещи загремели под машиной, когда она боролась с рулём.
– Без Зоны у нас не было альтернативы, кроме как проецировать силу дальше на юг, перенести бой на их территорию.
Я изучал красноватое свечение на её лице, когда она сосредоточенно смотрела на колею.
– Но это не сработает. Ни за что. Мы просто втягиваемся в долгую, дорогую войну там, внизу, которая окажет небольшое влияние на торговлю наркотиками.
Её глаза, всё ещё устремлённые на дорогу впереди, блестели от убеждённости. Её отец был бы горд, я уверен.
– Я говорю тебе, нас втягивают в их гражданскую войну вместо борьбы с наркотиками. Скоро это распространится на Венесуэлу, Эквадор и все остальные страны. Это Вьетнам – продолжение. Потому что мы отдали Зону, мы создали ситуацию, в которой теперь нуждаемся в ней больше, чем когда-либо. Безумие, нет?
Для меня это имело смысл.
– Иначе это будет похоже на высадку в Нормандии, начиная с Нью-Йорка?
Она улыбнулась мне одобрительно, между схватками с колеями.
– Панама понадобится как передовой операционный район, откуда можно будет развёртывать наши силы, а также как буфер, чтобы остановить распространение конфликта на Центральную Америку. То, что сделал Клинтон, – очень опасная альтернатива, но без Зоны и того, что она представляет, у него не было выбора.
Мы снова погрузились в молчание, пока она преодолевала последний участок колеи, и мы наконец выехали на дорогу к Чепо.
– И самая страшная, запутанная вещь во всём этом – что теперь Китай управляет каналом. Когда мы ушли, это создало вакуум власти, который Китай заполняет. Можешь себе представить? Ни одного выстрела не было сделано, а коммунистический Китай контролирует один из важнейших торговых путей США, на нашем заднем дворе. Мало того, мы позволили самой стране, которая могла бы поддержать ФАРК в войне, взять под контроль.
Теперь я понимал, о чём говорил Аарон.
– Да ладно, это просто гонконгская фирма, получившая контракт. Они управляют портами по всему миру.
Её челюсть сжалась, когда она стиснула зубы.
– О, да? Ну, десять процентов принадлежит Пекину – они управляют портами на обоих концах канала и некоторыми нашими старыми военными объектами. Фактически, мы позволили коммунистическому Китаю контролировать четырнадцать процентов всей торговли США, Ник, ты можешь поверить, что мы допустили это? Стране, которая открыто называет США своим врагом номер один. С 1919 года они признают важность канала.
Она с горечью покачала головой.
– Аарон прав, я действительно согласна с Джорджем, хотя его политика всегда была правее Аттилы-гунна.
Я начинал понимать её точку зрения. Я никогда не буду смотреть на доки Дувра точно так же.
– Чарли был одним из тех, кто способствовал заключению китайской сделки. Интересно, каков был его откат – свобода использовать доки для бизнеса? И знаешь что? На севере почти никто не знает – срок передачи просто незаметно подкрался к Америке. А Клинтон? Он ничего не сделал.
Она, похоже, не слишком жаловала президентов-демократов.
– Угроза для США реальна, Ник. Суровая реальность такова, что нас втягивают в южноамериканскую войну, потому что мы отдали канал Китаю. Китайцы, а не мы, теперь сидят на одном из важнейших торговых путей мира и не заплатили за привилегию ни цента. Это наша бита и наш мяч, а они играют, ради всего святого.
Впереди, в темноте, начали проступать маленькие точки света: мы приближались к Чепо. Я долго и пристально смотрел на неё, пытаясь понять, пока мы грохотали по гравию, и она быстро поглядывала на меня, ожидая какой-то реакции.
– Наверное, здесь я и вписываюсь, – сказал я. – Я здесь, чтобы помешать Чарли передать систему наведения ракеты ФАРК, чтобы они не могли использовать её против американских вертолётов в Колумбии.
– Эй, так ты один из хороших парней. – Она снова начала улыбаться.
– Я себя так не чувствую. – Я помедлил. – Твой отец хочет, чтобы я убил сына Чарли.
Она резко остановила машину на гравии, двигатель неровно работал на холостом ходу. Теперь я мог видеть её лицо полностью в красноватой тени. Я не мог разобрать, шок или отвращение были в её глазах. Может, и то и другое. Вскоре это сменилось смесью замешательства и осознания того, что я был так же скуп на правду, как и она.
– Я не мог сказать тебе из-за безопасности операции... Я пытался бороться с этим, но не смог, крышка была полностью сорвана.
– И ещё потому, что мне стыдно. Но я всё равно должен это сделать. Я в отчаянии, так же, как и ты. – Я взглянул на простор грязных, заполненных водой выбоин, выхваченных светом фар. – Его зовут Майкл. Аарон учит его в университете.
Она обмякла на сиденье. – Шлюзы... он мне рассказывал о—»
– Вот именно, он всего на несколько лет старше Луз.
Она не ответила. Её взгляд присоединился к моему, устремлённому вперёд и застывшему на туннеле света.
– Итак, теперь тебе выпало несчастье знать всё, что знаю я. – Всё ещё никакой реакции. Настало время мне заткнуться и просто смотреть на освещённую грязь и гравий, пока машина трогалась. Затем я повернулся и посмотрел, как она поджала губы, покачала головой и поехала, как на автопилоте.
ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ
Пятница, 8 сентября
Следующие пару часов, пока мы тряслись по ухабам в кабине, мы почти не обменялись ни словом.
Я закончил доставать рюкзак из кузова и откинул листовой прицел на максимум, чтобы проверить, что открытые прицелы установлены на 400 метров.
– Ник?
Я наклонился к полуоткрытому окну. В красноватом свечении приборной панели она отодвигала одеяло, которое я набросил на винтовку, и оно упало на селектор.
– Майкл умирает, чтобы спасти сотни, может быть, тысячи жизней. Только так я могу с этим справиться. Может, это сработает и для тебя.
Я кивнул, больше сосредоточившись на сохранении пристрелки, чем на попытках оправдаться. Чарли должен был получить своё, а не его сын.
– Это точно спасёт одну жизнь, Ник. Ту, которую ты очень любишь, я знаю. Иногда мы должны делать неправильные вещи ради правильных причин, нет?
Она задержала на мне взгляд ещё на пару секунд, затем взглянула на селектор. Я подумал не посмотрит ли она снова, но она выбрала «Драйв» и нажала на газ.
Я стоял и смотрел, как красные задние огни тают в темноте, затем подождал минуты три, пока моё ночное зрение не начало восстанавливаться. Когда я смог различать, куда ставлю ноги, я привязал мачете к поясу, в сотый раз проверил, что карта и документы всё ещё надёжно закреплены в карманах на штанинах, и нащупал компас «Сильва», висевший на шее под футболкой. Затем я взвалил рюкзак на плечи, водрузил поверх бочку, придерживая её вытянутой рукой, левая рука сжимала ручку. С винтовкой в правой руке я спустился к развилке дорог, затем направился на запад к дому.
Я быстро вспотел под тяжестью груза и почувствовал горечь «Дита», стекающую в рот. До рассвета оставалось всего три с половиной часа, к концу которых я должен быть готов у ворот. Как только станет достаточно светло, чтобы видеть, что я делаю, нужно будет установить устройство и найти огневую позицию в противоположной линии деревьев. Пытаться установить всё в темноте было бессмысленно: я потратил бы больше времени на исправление ошибок на рассвете, чем если бы просто сделал это тогда с самого начала.
План был настолько прост, что, пока я шёл, особо не о чем было думать, пока я не доберусь до места. Мой ум был свободен, но я не собирался этого позволять. Пришло время ни для чего, кроме задания.
После нескольких смен рук, поддерживавших вес бочки, я наконец добрался до ворот. Держась правой стороны, в укрытии, я бросил бочку, чтобы перевести дух. Наземные прожекторы по периметру освещали стены, делая всё ещё более похожим на отель. Когда я наконец посмотрел сквозь решётку ворот, фонтан всё ещё был освещён, и я увидел блики света на нескольких машинах, беспорядочно припаркованных на подъездной дороге за ним. Золотистые боковые стёкла Lexus подмигнули мне.
Дом спал, нигде не горел свет, кроме огромной люстры, сверкавшей сквозь большое окно, которое, как я предположил, находилось над главным входом.
Не будет никакого изящества в этом устройстве, но его нужно установить очень точно. Когда машина будет проезжать через ворота, сила кумулятивного заряда должна быть направлена именно туда, куда мне нужно. Также нужно будет хорошо замаскировать его москитной сеткой.
Я вернулся и забрал бочку, затем, спотыкаясь, пошёл по звериной тропе между стеной и пологом леса. Стена заканчивалась всего через семь-восемь метров, и в этом месте я отступил на пару метров обратно в деревья, чтобы дождаться рассвета. Не было необходимости идти дальше. К тому же, некоторые ловушки Диего могли всё ещё стоять.
Оставив рюкзак на спине, я сел на бочку, положив винтовку поперёк колен, чтобы сохранить пристрелку, пластиковая защита тихо шуршала при каждом движении. Я просто мысленно приказывал комарам попробовать укусить меня теперь, когда я на 95 процентов состоял из «Дита», но они, казалось, знали лучше.
Я передумал оставлять рюкзак на спине. Он не служил никакой цели, и, кроме того, я хотел воды из бокового кармана. Медленно отпивая, я отклеил футболку от зудящей сыпи от чиггеров и с завистью смотрел на дом с его кондиционерами и холодильниками, работающими сверхурочно.
Время от времени в джунглях раздавался какой-то звериный шум, а комары всё ещё кружили надо мной в режиме ожидания, звуча как камикадзе, летящие на моё лицо, прежде чем изменить курс, учуяв то, что их ждало.
Убрав воду обратно в рюкзак, я снова натёрся «Дитом», на случай, если они обнаружат пробел в обороне. Крошечные кусочки листьев и коры на моих руках царапали лицо и щетину.
Я сидел, чесал спину, чувствовал шершавость зубов языком и жалел, что не нажал кнопку три раза, когда у меня был шанс.
Примерно через сорок пять скучных минут я начал видеть дугу бледного света, поднимающегося над линией деревьев. День будет пасмурным. Птицы подали сигнал к шуму, и обезьяны-ревуны по ту сторону дома разбудили остальные джунгли, как будто сверчки когда-либо спали.
Я начал различать низкий туман, лежащий на грязи поляны, и выше – чёрно-серые облака. Для меня было хорошо, если небо останется облачным: не будет риска, что солнечный свет отразится от объектива.
Ещё через десять минут свет проник под полог леса. Я мог разглядеть свои ноги. Пришло время устанавливать устройство.
Снова проверив риски на прицеле и убедившись, что открытые прицелы откинуты на 400 метров, я снова надел снаряжение и медленно двинулся к воротам. Я опустил бочку и рюкзак примерно в двух метрах от ворот, положив винтовку на землю, а не прислоняя к стене, чтобы она не упала.
Поиск дерева подходящей высоты и структуры, чтобы закрепить заряд, не занял много времени – их здесь было достаточно. Я достал нейлоновый буксировочный трос из верхнего клапана рюкзака, привязал один конец к ручке бочки и зажал другой между зубами. Вкус бензина едва не вызвал рвотный рефлекс, пока я смотрел вверх и решал, как залезть на выбранное дерево. Моя икра пульсировала от боли.
Подъём был шумным, но наступает момент, когда нужно просто делать своё дело, и сейчас он настал, пока никто в доме не начал шевелиться. Задержавшаяся вода падала мне на голову, и я снова промок до нитки, когда наконец добрался до своей точки обзора.
Наконец я смог видеть поверх стены в сторону дома и противоположную линию деревьев справа и немного спереди, где нижняя пара футов стволов всё ещё была окутана туманом. Моя огневая позиция должна была быть где-то вдоль этой линии деревьев; это было примерно в 300 метрах, и бочку должно быть легко найти с такого расстояния в оптический прицел. Я подумал о том, чтобы положить пару крупных листьев на стену как маркер, чтобы сориентироваться, но это было слишком рискованно. Если я увижу их, то и любой, кто едет к воротам, тоже увидит. Я должен был предположить, что они внимательны, и всё необычное будет воспринято с подозрением. Мне просто нужно будет открыть глаза и найти её, когда я займу позицию.
Я всё ещё думал, как привязать бочку на место, когда услышал, как в подъездной дороге завёлся двигатель. Я повернул голову к источнику звука. Единственными движущимися вещами были мои глаза и слюна, текущая из уголков рта, где я держал верёвку.
Невозможно было разобрать, что происходит. Никаких фар от машин, только низкий, мягкий звук работающего бензинового двигателя.
Нужно было действовать. Это мог быть мой единственный шанс.
Я открыл рот, выпустив верёвку, и чуть не упал, поспешно спускаясь по стволу. Адреналин хлынул, когда я схватил винтовку и побежал обратно к концу стены, лихорадочно срывая пластик, пытаясь проверить риски, нащупывая готовые магазины, нащупывая документы.
Я опустился на правое колено, поднял винтовку и посмотрел в оптический прицел, делая глубокие вдохи, чтобы насытить организм кислородом для выстрела, вытирая пот с «Дитом» с глаз, прежде чем снять предохранитель.
Какой-то пожилой парень двигался в тусклом свете, кончик сигареты тлел у него во рту. На нём были шлёпанцы, футбольные шорты и ужасно рваная тёмная поло, он вытирал ночной дождь и конденсат с лакированного чёрного Lexus замшевой тряпкой. Двигатель работал, скорее всего, ради кондиционера – а значит, он ждал пассажиров.
Я сел на правую пятку и упёрся левым локтем в левое колено, мягкое место чуть выше сустава вдавилось в коленную чашечку, приклад плотно упирался в плечо. Затем я проверил сектор обстрела.
Боль в ноге прошла, никаких чувств, когда я мысленно готовился, визуализируя цель, выходящую из парадной двери и направляющуюся к задней или передней части Lexus.
Линза запотела.
Я держал винтовку на прицеле и, обоими глазами глядя на зону поражения, протёр её правым большим пальцем и манжетой футболки. Всё время делая медленные, глубокие, контролируемые вдохи, я надеялся, что всё начнётся, и в то же время надеялся, что не начнётся, пока я не окажусь в лучшей позиции.
Пожилой парень добросовестно обходил машину со своей замшей. Затем две огромные двери в передней части дома открылись, и я целился прямо в человека, люстра отлично подсвечивала его сзади. Прицельная планка оказалась посередине белой рубашки с коротким рукавом и галстука – одного из телохранителей, Роберта или Росса, того, кто ходил за напитками. Он стоял в дверях, разговаривал по своему Nokia и проверял, как идёт подготовка машины.
Мой пульс взлетел, затем тренировка взяла своё: я контролировал дыхание, пульс начал падать; я отключил всё вокруг, сжавшись в своём собственном маленьком мире. Ничего не существовало, кроме того, что я видел в оптический прицел.
Телохранитель исчез обратно в доме, но парадная дверь всё ещё была открыта. Я ждал, держа винтовку на прицеле, слыша и чувствуя пульс на шее, делая контролируемые вдохи, насыщая организм кислородом. Если я и чувствовал какие-то эмоции, то только облегчение, что это скоро может закончиться.
Вот он. Майкл вышел на улицу, зелёное поверх синего, с рюкзаком через плечо, улыбаясь, Роберт и Росс по бокам. Я навёл планку на него, в центр корпуса, на грудину, и выбрал свободный ход спускового крючка.
Чёрт... Белая рубашка двинулась между нами.
Сохраняя нажатие, я следил за группой. Я увидел часть его лица, всё ещё улыбающегося, оживлённо болтающего. Недостаточно хорошо, слишком маленькая цель.
Затем кто-то ещё, в тёмно-сером костюме, полностью заслонил мне обзор. Это не сработает, слишком поздно, слишком много тел мешают.
Они были у машины. Чёрт, чёрт, чёрт... Я убрал палец со спуска, пригнулся за стену и побежал к воротам, поставив винтовку на предохранитель. Некогда думать, только делать. В голове я был в бешенстве: Цель! Цель!
К чёрту сейчас противобортную мину, я просто хотел взрыва. Всё ещё безмолвно крича на себя, я схватил бочку.
В животе появилось странное, пустое чувство, то самое, которое я испытывал в детстве, когда убегал от чего-то, желая, чтобы мои ноги двигались так же быстро, как моя голова.
Задыхаясь, я добежал до ворот и прислонил бочку к стене, синяя верёвка всё ещё была привязана, остаток волочился сзади.
Цель, цель!
Звук двигателя Lexus изменился, когда машина начала спускаться по подъездной дороге ко мне. Он становился громче, когда я подхватил рюкзак и побежал вдоль опушки у дороги.
Пришло время прятаться. Я бросился в листву примерно в тридцати метрах от ворот.
Чёрт, слишком близко к устройству... Я занял огневую позицию в грязи, используя рюкзак как упор, моё дыхание сбилось.
Электрический визг открывающихся ворот заглушил звук приближающегося Lexus, когда он подъехал ближе и остановился.
Я был слишком низко, у меня не было зазора для ствола.
Я вскочил в полуприседе, хватая воздух, ноги на ширине плеч, чтобы устоять, приклад винтовки в плече, когда я потянулся и повернул, чтобы снять этот тупой предохранитель.
Я видел очки-авиаторы двух белых рубашек впереди, пока мы все ждали, когда откроются ворота, и знал, что я на виду у них. Я держался как можно ниже, моя грудь вздымалась вверх и вниз, когда Lexus наконец начал катиться вперёд.
Осталось всего двадцать футов.
Машина остановилась так внезапно, что задняя часть подпрыгнула на подвеске.
Чёрт! Я перестал дышать и уставился обоими глазами на бочку. Я поднял винтовку, снова поймал цель в оптику, и выбрал свободный ход спуска.
Двигатель взвыл на повышенных оборотах при движении назад, и я увидел размытое белое пятно бочки и планку чётко и ясно посередине, затем выстрелил.
Я бросил винтовку, когда упал на землю, крича про себя, когда ударная волна накрыла меня. Такое чувство, будто я свободно падал со скоростью сто миль в час и меня внезапно остановила гигантская рука в воздухе, но внутренности продолжали лететь.
Схватив винтовку, я перезарядился и встал на ноги, проверив открытый прицел.
Не было времени смотреть на обломки, падающие с неба: нужно было убедиться, что он мёртв.
Машину отбросило на шесть-семь метров назад по асфальту. Я направился к облаку пыли, когда разбитая кладка и куски джунглей падали обратно на землю, приклад в плече, уши звенели, зрение затуманено, всё тело тряслось. Обломки и скрученные железные прутья лежали там, где когда-то стояли часть правой стены и ворота.
Я приблизился к искореженному остову, бежа в полусогнутом состоянии, и занял позицию у остатков стены чуть впереди дымящейся, размером с человека воронки. Кирпичи дождём сыпались на машину. Некогда безупречный Lexus теперь выглядел как автомобиль для стоковых гонок: разбитый, побитый, с отсутствующими боковыми стёклами, лобовое стекло было разбито и погнуто.
Я прицелился через открытые прицелы в водительское окно. Первая пуля вонзилась в окровавленную белую рубашку поникшего, но приходившего в себя мужчины за рулём.
– Два!
Удерживая винтовку в плече и поддерживая левой рукой, я перезарядился и сделал ещё один выстрел во второго поникшего, окровавленного мужчину на пассажирском сиденье.
– Три!
Имея только четыре, я должен был помнить, сколько выстрелов сделал; я в этом был плох, и счёт вслух был единственным способом для меня.
С неба падали только мелкие фрагменты листьев и деревьев, приземляясь на машину и асфальт вокруг меня, когда я приблизился, винтовка наготове, к задней двери. Угол изменился: я увидел два поникших тела, покрытых осколками стекла: одно в зелёной футболке и синих джинсах, другое в тёмно-сером костюме. Я приблизился.
В костюме был Чарли. Я надеялся, что он жив.
