Текст книги "Солнечный щит (ЛП)"

Автор книги: Эмили Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

15

Тамзин

Я вырезала целую букву на двери.

Н 

16

Ларк

Я присела на камнях, посмотрела из-за ствола упавшей сосны. Внизу тонкая лента Южного Бурра рассекала равнину. Тропа тянулась у берега реки, чуть больше двух параллельных колей в зарослях. Мы были в четырех милях от развилки дороги, ведущей к Северному Бурру и Пасулу. Эта дорога тянулась вдоль Южного Бурра еще милю. Телега с деревянной кабиной медленно катилась по тропе, колеса стонали от грубой дороги. Телегу тянули волы, а не кони, это позволяло путникам двигаться по этой отдаленной тропе, а не по главным дорожкам. И они знали, что место было опасным – три вооруженных стража смотрели в разные стороны, зарядив арбалеты. Кучер ударил хлыстом, подгоняя волов миновать развилку скорее.

Место было хорошим. Равнины с полынью были широкими, но каменистыми, и телега не сможет повернуть, не разбившись и не упав в реку. Мы двигались быстрее волов даже на их полной скорости. Нас было больше, чем вооруженных стражей. И они направлялись на запад, к вечернему солнцу, озаряющему равнины.

Я отползла к живым соснам, где ждали другие.

– Хорошо, – сказала я. – Сделаем как обычно. Сайф и Пикл, отвлекайте тех, кто спереди, Роза и Седж выстрелят в стражей. Я займусь кучером. Если они попытаются обогнать нас, Пикл, ударишь по колесу, а не телеге. Не разбей себе голову.

– И не подумаю! – он был воодушевлен, его лошадь переминалась и фыркала под ним, ощущая его энергию.

– Хорошо, – я сунула носок в стремя и перекинула ногу через спину Джемы. Я проверила меч, щит и арбалет и посмотрела на Крыса. – Готов, Крыс?

Он встал с земли.

– И ты не разбей голову, – сказала я ему. – Волы тупые, но не боятся, как лошади. Держись подальше от их копыт.

Он отвел ухо назад, зевнул от напряжения.

– Вперед, – сказала я.

Крыс тряхнул хвостом и выбежал из-за сосен на склон холма. Сайф и Пикл погнали лошадей за ним. Роза проверила арбалет – порой он заедал – и кивнула мне. Я направилась за остальными.

Мы спускались по каменистому склону, направляясь к телеге. Я знала, когда нас заметили – три вооруженных стража повернулись, насторожившись, пытались сделать снаряды и ножи доступными. Роза и Седж направились за телегу. Пикл был впереди, огибал камни, мешая стражам прицелиться. Когда мы оказались в досягаемости, мы появились на дороге, солнце было за нашими спинами.

Крыс зарычал, и один из волов замычал в ответ. Снаряд пролетел близко, и я услышала, как Пикл бодро ругал не меткого стража. Он повернул лошадь в другую сторону, и три арбалета двигались за ним. Один выстрелил и промазал. Другие два не успели выстрелить, Седж появился рядом с кучером на дальней стороне. Я не видела всего, что произошло дальше – несколько криков, и один из стражей упал со скамьи. Телега дрогнула, колеса переехали тело. Мы неслись дальше. Я оглянулась, страж лежал без движения, его закрыло облако пыли.

Но, если это означало, что мы уменьшили количество стражи, я ошиблась – кучер хлопнула волов по крупам и вытащила свой арбалет из-под сидения. Она зажала ногами поводья, встала на скамье. Один из снарядов Розы пролетел мимо ее уха. Кучер выстрелила в меня, и я вовремя развернула Джему. Она почти попала, и я оставила место впереди телеги. Я шлепнула Джему, погнала ее по тропе, надеясь вернуть место, пока один из стражей не прицелился в меня.

Роза прицелилась и выстрелила, попала в плечо стража, и я услышала его ругательства, когда догнала телегу. Я посмотрела на дверцу кабины – порой там была ткань, и ее можно было оторвать, вытащить жертв, пока телега не разбилась об камни. Но тут была деревянная дверь с тяжелым замком. Отпереть ее было непросто на грубой местности. Нет, нужно было остановить телегу, еще и мягко, если мы не хотели навредить тем, кто был заперт внутри.

Крик возмущения, и я оглянулась и увидела, как Сайф отстал. Его мул, Сорняк, спотыкался из-за раны в передней лапе. Наверное, оступился. Я повернулась вперед – я не могла сейчас беспокоиться из-за Сайфа. Даже хорошо, что он был далеко от опасности.

Кучер повернула арбалет ко мне, думая, что у нее был шанс, раз солнце било мне в глаза, но я была готова и наклонила щит к ее лицу. Она прищурилась, но умно пригнулась, когда я выстрелила из арбалета. Мой снаряд отлетел от вершины кабины, где до этого была ее голова.

– Ларк, слева!

Я повернулась в седле, арбалет выстрелил. Я взмахнула щитом, и снаряд отлетел. Но Джема отпрянула от стонущей телеги, и, пока я пыталась прицелиться, арбалет выскользнул из моих пальцев и разбился об камни внизу.

– Проклятье! – я направила Джему вперед от телеги. – Пикл! – крикнула я. – Останови колесо!

Он повернул с другой стороны от меня. Еще снаряд пролетел между нами.

– Кучер хороша!

– Плевать. Останови телегу! – я склонилась к шее Джемы, вытащила меч из ножен. Хлыст ударил, Джема нервно фыркнула.

Пикл крикнул своей лошади, Щетке, и пришпорил, направляя за телегу. Оставшийся целый страж следил за ним, напряг пальцы на арбалете. Я потянулась за арбалетом, но вспомнила, что он был разбит за нами. Я взглянула на остальных, увидела Розу. Она прицелилась и попыталась выстрелить.

Заклинило.

Она выругалась, стала перезаряжать арбалет, но тут выстрелил страж. Щетка пронзительно завопила, и я увидела, пока телега ехала дальше, что лошадь была в пыли на земле. Пикла видно не было.

– Пикл! Проклятье… Роза! Седж! – нам нужно было вернуть порядок.

Крик, и вдруг в телеге оказалось не две фигуры, а три. Пикл был на скамье, размахивал металлическим посохом.

– Пикл! – возмутилась я. Кучер ударила хлыстом. Она пыталась оторваться от нас.

И она могла преуспеть.

Я скрипнула зубами, направила Джему вперед. Если я смогу подобраться к волам с мечом, я смогу порезать упряжь или ранить одного из них. Только бы замедлить телегу. Роза ехала вдоль телеги, все еще боролась с арбалетом. Седж пытался стрелять по стражам, но не мог прицелиться из-за Пикла среди них. Я не видела Крыса, и Сайф остался позади.

Я огибала телегу как можно ближе, не давая кучеру выстрелить из арбалета. Но, когда я миновала скамью, я поняла, что она была сосредоточена не на мне. Она снова стояла, прижимая поводья ногой. Она взмахнула хлыстом над крышей кабины, и я не видела, куда она попала, но слышала удар хлыстом по воздуху, испуганный крик, и два тела упали со скамьи сзади. Телега сбросила их в камни возле тропы, и они не могли катиться, просто рухнули кучей.

Желудок сжался.

Металлический посох упал с телеги. Он попал по груди лошади Седжа, Копуши, и она бросилась в кусты. Роза увернулась от посоха, повернулась в седле и подтвердила страхи. При виде Пикла на земле она развернулась и с криком забыла об арбалете, погнала Черноглазую быстрее. Последний страж встал с ночью на крыше телеги, бился шипом на арбалете.

– Роза! – крикнула я. – Останови телегу!

Она тоже так думала. Она пропала за телегой. Я скрипнула зубами и повернулась к скамье кучера.

Теперь. Кучер.

Джема была насторожена, устала, но я подвела ее к телеге. Скамья была слева от меня. Удар не вышел бы изящным, но я хотела просто попасть, ранить так, чтобы она перестала убегать. Я надела щит на предплечье, взяла меч левой рукой. Я шлепнула Джему по крупу, миновала скамью кучера и направила меч к ногам женщины.

Она увидела меня в последний миг, прыгнула, чтобы избежать моего клинка, потянула при этом за поводья. Волы в панике повернули к каменистому берегу. Колеса съехали с тропы и тут же ударились об камни. Если бы мы ехали медленнее, телега могла бы просто остановиться. Но телега и кабина катились теперь бесконтрольно, не остановились, а взлетели в небо. Все колеса телеги на жуткий миг оказались над землей.

И она рухнула в канаву с грохотом и визгом боли.

Все в моем теле подпрыгнуло к горлу. Роза. Последовал пугающий миг тишины, словно все затаили дыхание. А потом начались звуки. Заревел один из раненых волов. Гремело крутящееся колесо. Звенело разбитое стекло. Стон донесся со стороны телеги.

И из телеги.

Я остановила Джему и спрыгнула с ее спины. Я побежала на дрожащих ногах к запертой двери, но стон Розы заставил меня обогнуть разбитую телегу. Только не это. Я не знала, о чем просила, просто нет…

Я обогнула угол.

Все было не так плохо, как я думала.

Хуже.

Один из волов лежал на груди, передняя нога была сломана пополам. Другой тянул за ярмо, вскидывал рогатую голову. Крыс был перед ними, прижимая лапу к груди. Последний страж валялся на камнях в пятнадцати футах от дороги. Кучера видно не было.

Роза была в канаве, лежала на земле. Искусственная нога была под ней, пострадала, когда телега вышла из-под контроля. Конец ноги был разбит. Ремешок, где она прикреплялась ниже колена, потянул за собой колено. Белая кость торчала из кожи. Мой желудок сжался, и я отвела взгляд, опустилась рядом с ней. Она слабо дышала, смотрела на небо, не видела меня. Ее пальцы впивались в землю по бокам от нее, дрожали.

– Роза, – прошептала я, задевая ее лоб. Ее кожа была потной. – О, Свет… Роза.

Она облизнула губы, слезы катились по щекам.

– Все плохо? – она тоже шептала.

Что я могла сказать? Я снова взглянула на ее ногу. Почему крови не было больше? Казалось, крови должно быть много. Нет, просто ее колено было повернуто в сторону, словно кто-то открыл банку с вареньем.

– Это, – начала я, – это…

– Роза! – Седж догнал нас, сжимая и поводья лошади Розы, Черноглазой. Он повернул Копушу и остановил, спрыгнул раньше, чем улеглась пыль. – Роза!

Он опустился рядом со мной, сжал ее лицо. Она закрыла глаза и задела его руку дрожащими пальцами.

Тяжелый замок щелкнул, застонали петли.

– Проклятье! – я встала с колен. Кучер. Я должна была пойти к телеге, проверить, убило ли ее падение…

Я оббежала телегу, сжимая меч до побеления костяшек.

«Успокойся. Держи себя в руках», – я направлялась к двери кабины, подняв щит на случай, если кучер забралась внутрь.

После яркости неба пустыни было сложно разобрать силуэты внутри. Казалось, их было двое – кучер и еще двое. Я не знала, что делала кучер, но не собиралась ждать, чтобы выяснить. Я сжала тунику ближайшего пленника и вытащила на солнце.

Я успела на миг заметить девочку с медной кожей и темными волосами, и кучер развернулась в кабинке.

– Стоять, – потребовала она.

Я убрала пленницу за себя, встала между ней и открытой дверцей. Кучер сидела на коленях на соломе на полу, ее грудь вздымалась. Перед ней сжимался второй пленник, мужчина старше меня на пару лет. Он был осунувшимся, кожа была серой, волосы – бесцветными и тусклыми. Руки были скованы перед ним, и я видела татуировки шахты на предплечье. Он, наверное, был рабом всю жизнь.

Кучер отклонила его голову и прижала нож к горлу. Порез на ее лбу кровоточил в ее глаз, я удивилась, что она еще не потеряла сознание. Она чуть пошатнулась, но рот и глаза выражали гнев.

Я поправила хватку на мече.

– Отпусти его, – сказала я. – И я отпущу тебя, – я надеялась, что она не поймет, что я собиралась забрать ее вола, и если ее не убьет жажда, то это сделает потеря крови. Она уже шаталась, правый глаз был закрыт.

Она зашипела сквозь зубы.

– Как ты ощущаешь смерть, девочка? Ощущаешь себя сильной? Тебе приятно было убивать трех нанятых стражей, которые ничего не имели против тебя и просто надеялись вернуться к их семьям в Виттенте?

– Они знали, каким был их груз, – сказала я. – Они виноваты, как и ты.

– И ты тоже. Ты потеряешь больше жизней, чем я, сегодня. Ты уже потеряла четверых или пятерых, – она кивнула на телегу, из-за которой доносились стоны Розы. Четыре жизни. Три стража… и Пикл.

Желудок сжался, я шагнула ближе, подняв меч.

– Отпусти его.

– Нет, милая. Ты погубила меня за минуты – уничтожила мое имущество и вложения. Прости, но я ослушаюсь.

Она дернула запястьем, и я бросилась во тьму. Мой меч вонзился под ее ребра и прошел вверх, бульканье сорвалось с ее губ. Но не только это. Она сжалась, кровь лилась на мой рукав, и мужчина рухнул рядом с ней с глубоким разрезом от уха до уха. Из-за наклона телеги они съехали, вес их тел отбросил меня к полу с соломой. Я толкнула их, чья-то кровь капала мне на кровь, текла по челюсти. Я разозлилась, сжала края дверцы телеги и выбралась из-под них, рухнула на камни. Мужчина отчасти вывалился, его голова свисала, и кровь текла на сухую землю.

Я тяжело дышала миг, поняла, что первая пленница стояла у моего плеча. Я посмотрела в большие зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами. Девочка в одеянии из мешка от кукурузы смотрела, потрясенная и дрожащая.

Я попыталась отлепить язык от нёба, сказать ей, что она в порядке, что все будет хорошо, но не могла выдавить слова. Топот копыт приблизился, и я подняла голову и увидела серого Сайфа, Пикл обмяк в его руках.

– Ларк! – его голос был сломлен. Мой желудок сжался от неестественного наклона головы Пикла. Я встала на колени, Сайф слез со спины хромающего мула, хрипло дыша. Он снял друга и рухнул на землю с ним в руках. Он склонился над Пиклом, рыдая в его рубаху. Пикл не двигался, рука свисала из объятий Сайфа.

Я опустилась на землю, сжала голову. О, Свет, это было хуже поражения. За все годы нападений на телеги с рабами все никогда так ужасно не проходило.

Все пошло не так.

Девочка заплакала. Я онемела и не могла присоединиться к ней.

17

Веран

– Она становится все беспощаднее!

Министр Кобок обрушил стопку пергамента.

– В той телеге были убиты не только кучер и стражи, но и пассажир. Все ценные вещи пропали, включая одного вола. Все остальное они сожгли.

Я взглянул на Ро рядом со мной, он слушал, сосредоточенно хмурясь. Когда мы услышали о срочном собрании из-за последнего нападения Солнечного щита в Феринно, мы были в чем-то оптимистичны – мы хотели сделать пустыню безопаснее. Но Ро, как и я, злило, что атака на работорговцев, а не пассажирскую карету, вызвала такой шум.

– Бандиты были колючкой в нашем заду столько же времени, сколько мы мирно добывали песок на краю пустыни, – продолжил министр. – Совет годами игнорировал мои регулярные мольбы разобраться с ними. И причиной всегда было то, что бандиты – в частности, бандит Солнечный щит – убивали или себе подобных, или бродячих преступников. Но, надеюсь, теперь ясно, что это не так. Эти бандиты готовы убивать всех ради выгоды. Как скоро они нападут на вереницу карет? Как скоро начнут набеги на заставы у карьеров? – он ударил ладонью по стопке пергамента. – Я скажу так – если вы все еще не хотите действовать, вам важнее, как вас видит публика, а не безопасность наших граждан и экономическое будущее страны.

В комнате люди ерзали на стульях и шептались. Я посмотрел на принца Яно, сидящего возле матери, он глядел на стол. Я впервые видел его после того, как подслушал с дерева пару дней назад. Я не знал, послушался ли он угрозы вести себя естественно, его вид можно было связать и с новостями о нападении на телегу.

Ро молчал, прижимая костяшки к губам. Под его глазами пролегли тени, он почти не спал ночью, проверяя Элоиз. Ей все еще нездоровилось, кашель клокотал в груди. Когда я приходил к ней вчера днем, чтобы поведать, что выяснил, Ро почти прогнал меня кочергой, заявив, что она только уснула после приступов кашля, так что он не пустит меня.

Теперь он отодвинул костяшки от губ и шепнул мне:

– Объясни, Солнечный щит напала на телегу Моквайи, и он хочет охотиться на нее?

– На всех бандитов, судя по его речи, – шепнул я.

Он нахмурился, но не успел ничего сказать, королева кашлянула.

– Что вы предлагаете, министр?

Кобок поднял первую страницу стопки с пылом.

– Разослать обещание награды во все пограничные города. Разместить небольшой отряд в Пасуле.

– Нет, – вдруг сказал Яно, и все в комнате посмотрели на него. Он сел прямо, новая ярость была на лице. – Награда и отряд нам не помогут. Нам нужны солдаты в пустыне. Пора устраивать поиски. Охоту. Пора выгонять их из нор.

Некоторые приподняли брови, включая королеву и Кобока.

– Ваша поддержка радует, мой принц, – сказал министр. – Может, если мы начнем с малого – с отрядов в Виттенте и Пасуле – мы сможем выяснить, где…

– Нет, я хочу поиски, – сказал Яно. – И сейчас. До конца моконси. Это беззаконие зашло слишком далеко.

Кобок вдохнул.

– Боюсь, нужно отметить, что Феринно – большое место, мой принц. Активные поиски удастся организовать за недели – собрать отряды, продумать бюджет и стратегию. Мы не можем просто пустить солдат по пустыне…

– Так займитесь этим, – сказал Яно. Он повернулся к испуганной женщине со значком на лацкане. – Продумайте курс для десяти групп по пятнадцать солдат с предложениями по провизии и лагерях…

– Постойте, – вдруг сказал Ро.

Все за столом повернулись к нам. Лоб Ро пересекли морщины.

– Феринно – земля Алькоро, – сказал он на моквайском.

Нечитаемая тишина опустилась на комнату. Я не знал, были они недовольны или внимательны. Ро склонился над отполированным столом.

– Солдаты Моквайи не имеют права забираться в Феринно…

– Входить, – быстро исправил я. – Входить в Феринно.

– Входить, они не… проклятье, – он перешел на восточный и повернулся ко мне, махнул на нас и стол. – Скажи им, Веран. Они не могут отправить солдат в Феринно, у тропы живут граждане Алькоро, и многие бандиты, скорее всего, алькоранцы. Скажи им, что такие действия нужно согласовывать с главным советником Ицпин и сенатом, хотя бы, а то и…

– Если дело в этом, посол, – сказал Яно на чистом восточном – ох, мы и забыли, что он идеально его знал, – то почему сенат Алькоро не стал искоренять бандитов в Феринно до этого? Они оставили бандитов, и Моквайя страдает от последствий.

– Алькоро старался подавить торговлю рабами, – заявил Ро, его обычная вежливость дипломата стала острым, как копье, тоном. – И мне не нравится признавать, но это все идет в одну сторону, потому что Моквайя притягивает таких к своему порогу.

Яно помрачнел.

– Смысл обсуждения в том, что нападают не только на телеги с рабами.

– Объясните, – прогудел Кобок, перебивая восточный.

Я кусал губу, я знал, о чем думал Яно. Он хватался за шанс поиска бандитов, чтобы отправить солдат искать того, кто его шантажировал, хотя я не понимал, почему он хотел начать в Феринно, а не в своих границах. Я не знал, как адекватно выйти из этого, у Ро почти шел пар из ушей рядом со мной. Но только я тут знал все кусочки.

Я кашлянул и сказал на моквайском:

– Посол обеспокоен законностью отправления солдат Моквайи за границы Алькоро. Это может задеть граждан Алькоро.

Кобок махнул рукой.

– Граждан Моквайи уже задело сильнее. В карьерах работают моквайцы.

Я стал переводить Ро, но он покачал головой – он понял министра.

– Карьеры на земле Алькоро, и там работают рабы, – процедил он на восточном. Он ткнул меня в ребра. – Скажи им, что нам надоело уходить от темы. Пора поговорить.

О, ради Света.

– Посол обеспокоен принадлежностью карьеров, и, кхм, природой ваших рабочих…

– Нанятые по контракту рабочие – не тема этого разговора, – сказал Яно. – Телега и пассажиры ехали в Моквайю, на них напали и убили вне наших границ, и это может повториться.

Я старался не смотреть на министров Моквайи за столом.

– Принц Яно, я понимаю ваше беспокойство. Но примите это как отличный повод начать деловые отношения с Алькоро и Востоком, и мы так долго обсуждали…

– Нет отношений, – резко сказал Яно, впиваясь в меня взглядом. – И не будет, пока угроза этому двору не пропадет.

Он говорил не о телеге. Но никто этого не знал – точно не Ро, глядящий с испугом на принца Моквайи. Я видел по его лицу, что переводить ему это не требовалось.

– Он просто… слушайте, юноша, мы неделями ехали сюда, тратя сотни серебряников, не для того, чтобы вы обходились с землей Алькоро, как со своей!

– Говорите на моквайском, ради красок! – потребовал Кобок.

Яно заговорил на своем языке, и слова падали как камни.

– Тогда уезжайте. Вернитесь на Восток, ничего хорошего из нашего двора вы не получите.

Ро глядел на него, а потом повернулся ко мне, махнул большим пальцем на принца.

– Он только что…?

– Думаю, нам нужно идти, – быстро сказал я, отодвигая стул. Я кивнул принцу Яно. – Позвольте поговорить с послом и принцессой Элоиз и выяснить, примем ли мы общее решение.

Ро попытался стряхнуть с себя мою руку.

– Я еще тут не закончил…

– Мне нужно с вами поговорить, – шепнул я. – Это важно.

Он нахмурился, но встал. Он повернулся к принцу и стукнул по столу.

– Мы тут не закончили.

Я поклонился комнате и потянул его за дверь комнаты.

Мы едва миновали двух стражей, когда Ро вырвался из моей хватки.

– Хорошо, что такое?

– Оставайтесь со мной, – сказал я и поманил его за собой, я хотел попасть в комнату Элоиз, чтобы и она услышала. – Яно не хочет охотиться на бандитов в пустыне. Ему нужны солдаты там, чтобы отыскать того, что он потерял… и это прошлая ашоки.

– И… не понял.

Мы добрались до главной лестницы, и я быстро пошел по ней – на мне снова были моквайские туфли, и подошва стучала, звук разносился эхом.

– Вы знаете, как умерла ашоки, которая была до Кимелы? Говорят, что на ее карету напала Солнечный щит. Но вчера я подслушал, как Яно принял послание от служанки. Звучало так, словно его шантажируют чьей-то безопасностью.

– И что заставляют делать?

– Не знаю, может, это связано со сменой его политики. Так показалось мне, – мы добрались до площадки и повернули к крылу гостей.

– Почему он никому не сказал? – голос Ро вырывался с дыханием, он пытался не отставать.

– Вряд ли он знает, откуда угрозы, или как их остановить, так что слушается их.

– Почему я впервые слышу это за пять недель попыток дипломатии тут?

– Потому что я недавно узнал, и… вы были заняты Элоиз…

Ро вздохнул.

– Ты прав, я пренебрегал долгом. Ладно, я слушаю. И ты хочешь сказать, что Яно хочет под поводом бандитов отправить отряды на землю Алькоро?

– Так звучало.

– Несмотря на то, что часть наших переговоров должна касаться владения карьерами? Это в Каллаисе примут как нарушение границ, и я не буду их винить за такие выводы, – он покачал головой, мы подошли к двери Элоиз. – И почему он нацелился на Феринно? Разве пленника из Моквайи не держали бы где-то в Моквайе? Он проверил леса? Острова? Почему он выбрал пустыню?

Я хотел ответить. Что не знал, готовясь принести это в комнату Элоиз, огорошить ее этим, но вопрос ударил меня, ясный, как день.

– О, – сказал я. – Наверное…

– Что?

– Наверное, он думает, что это мы его шантажируем.

Рука Ро замерла на ручке двери, он уставился на меня. Его слова миг двигались без слов.

– Почему? – спросил он.

– Ну… он в отчаянии и паникует. И, наверное, потому что это произошло перед нашим прибытием, и он знает, что мы тут из-за рабского труда, и потому что он услышал, что атака может быть связана с Солнечным щитом, хотя я не уверен, что она в этом замешана.

Он махнул рукой, словно отбивался от мухи.

– Это все глупости, и это оскорбительно. Я уже разбирался с дикими политиками, но это опасно. Если он не будет осторожен, он начнет правление с объявления войны, а не альянса.

Я переживал, что он уже это сделал.

– А если я поговорю с ним? – спросил я. – Если честно расскажу, что я знаю…

– Судя по тому, что ты рассказал, если он никому не рассказал, это только подтвердит, что мы за этим стоим. Огонь и дым, какой кошмар, – он открыл дверь и прошел в покои Элоиз. Я следовал, мысли были бурей. – Элоиз? – позвал Ро. – Как ты, куколка?

Я так отвлекся на мысли, что не сразу понял, что Элоиз не ответила с привычным возмущением. Я пришел в себя, когда Ро рявкнул:

– Элли, детка! Что такое?

Я бросился к двери спальни. Ро подбежал к кровати Элоиз, где она обмякла, рука касалась столика, словно она тянулась к кувшину с водой. Ее дыхание звучало как камень, попавший в мельницу, громкое и хриплое. Ее кожа была сероватой, покрытой потом, чепчик съехал. Несколько темных кудрей прилипли к влажному лбу.

– О, Свет, она пылает, – Ро махнул рукой на дверь. – Приведи лекарей… хоть кого-то!

Я тут же бросился по покоям, сердце билось в горле. По пути я сбросил туфли и выбежал босиком в коридор. Я спустился по лестнице, прыгая через три ступеньки за шаг, повернул к палате лекаря. Она за столом считала пилюли, когда я ворвался в кабинет.

– Прошу, идемте скорее… это принцесса Элоиз!

* * *

Через десять минут я был у плеча Ро, который нависал над лекарем. Она слушала грудь Элоиз, поджав губы.

– Дождевая лихорадка, – сказала она, отклонившись.

– Что она сказала? – спросил Ро поверх плеча, будто избирательно не понимал.

– Это дождевая лихорадка, – подтвердил я, желудок остался где-то на третьем этаже.

Ро вдохнул, лицо посерело. Он прошел к кровати Элоиз и сжал ее пальцы.

– Как это обычно проявляется? – спросил мрачно он.

Я перевел для лекаря.

– Высокая температура, летаргия, пониженный аппетит, сильный кашель, – ответила она. – В половине случаев длится от десяти до двенадцати дней, а потом остается слабость.

– А… у другой половины? – спросил Ро, когда я перевел.

Лекарь поджала губы. Страх наполнил меня. Только бы не пришлось говорить ему это.

– В первом случае выживаемость выше, – тактично сказала лекарь. – Рецидив будет опаснее. Она принимала раньше перо-траву?

– Она когда-то принимала тысячелистник? – спросил я у Ро. – Растет на западе Стелларандж, – мама порой с его помощью останавливала разведчикам кровотечение.

Он покачал головой.

– Я так не думаю. У нее есть аллергия. Ее лекарь дома часто использует припарки.

– Я начну с перо-травы, небольшой дозы связноплодника от кашля, – лекарь встала со стула. – Я пришлю кого-нибудь с хворостом на случай, если ей станет холодно.

Слова Ро прервали, Элоиз снова закашлялась. Он повернулся к ней, и лекарь выскользнула в коридор.

Кашель Элоиз стал сильнее, плечи дрожали. Ро погладил ее лоб, убрал кудри под чепчик.

– Папа? – хрипло прошептала она.

– Привет, куколка, – ответил он с фальшивой бодростью.

– Что… – она закашлялась. – Что сказали на собрании?

– Ничего важного. Всего понемногу, – он погладил ее потный лоб. – Ты отдыхай, ладно? Мы найдем то, что поможет с кашлем.

– Я хотела сделать записи.

– Я запишу для тебя это позже. Пока отдыхай.

– Нет, я хочу… – она кашлянула. – Я хочу знать новости… завтра за ужином должен быть обсуждение…

– Милая… завтра ужина не будет. Ни для кого из нас. Мы уезжаем.

Все внутри меня застыло.

– Что?

Ее веки с трепетом поднялись.

– Что?

– Мы едем домой, – сказал мрачно Ро. – Мы ищем карету и команду, которая доставит нас через Феринно. Эта поездка провалилась, пора возвращаться.

– Стой, нет… мы не можем. Папа…

– Мы только начали делать прогресс, – сказал я.

– Нет, мы движемся назад, – он указал на дверь в коридор. – Мы неделями танцевали, от наших вопросов уходили, а потом узнали, что нас винят в шантаже, о котором никто не знает.

Элоиз испуганно посмотрела на меня.

– Нас обвиняют в шантаже?

– Не знаю, – быстро сказал я. – Я говорил, что есть возможность…

Ро замотал головой.

– Даже если нет, ты заболела тем, чего все боялись, Элоиз, и я не буду рисковать твоим здоровьем.

– Как я могла это подхватить? – прошептала она, веки были тяжелыми. – Я делала все, что они говорили делать.

– Это уже не важно, – сказал он. – Ты заболела, и мы ничего не знаем об этом, и лекарь говорит, может стать хуже. Я знаю, нам всем обидно, но ничто не сработало так, как мы ожидали.

– Дайте поговорить с Яно, – сказал я, стараясь не заламывать руки. – Я просто сяду с ним…

– И что, Веран? Ты поговорил на балу, но я слышал, что прошло это плохо, – я опустил взгляд. – Я не говорю это, чтобы тебя устыдить, но тебе нужно понять, что все против нас. Принц Яно не считает, что мы прибыли ради дипломатии. Я не понимаю, почему, но он не заинтересован в разговоре о политике. И хороший дипломат знает, когда лучше просто отступить.

– Но… но… – я представил, как мы вернемся домой, и я встречусь с семьей с грузом поражения. Они будут ждать, как я все им расскажу, все повороты и события. Мне придется сказать им – Винсу в новых сапогах Лесничего, Иде с полосками на форме, Суси с новыми серебряными колокольчиками в бахроме… и Вия будет тихо сидеть, запоминать все, отмечая мысленно, что сделала бы лучше. Папа и мама – он с сочувствующей улыбкой, а она с комментариями, чтобы облегчить вес поражения – будут оба понимать, что ему не стоило ехать. Что он не годился для этого.

– Мы не можем, – прохрипел я Ро. – Это может быть единственный шанс…

– Это не единственный шанс, Ви. Дипломатия – долгая игра.

– Я хочу попробовать, – сказала Элоиз, пытаясь подавить кашель. – Я буду в порядке пару дней.

– Нет, ты не сможешь, Элли. У тебя и обычная простуда длиться дольше, чем у многих, а это намного хуже.

– Но мы можем сделать это, – настаивал я. – Я знаю…

– Веран…

– Моквайя – ключ ко всему, ради чего мы работали, – надавил я, несмотря на искры напряжения в воздухе. – Слишком многое на кону, и нам нужно больше времени…

Я перегнул. Что-то изменилось в Ро, он напрягся. Он склонился ко мне.

– Я не буду задерживаться, работая без толку, чтобы Элоиз умерла в сотнях миль от матери в стране, которая уже забрала у нас ее сестру.

Я закрыл рот, стоило сделать это полминуты назад. Элоиз сморщила губы, посмотрела на одеяло. Ро из утомленного стал удивительно яростным. Он резко вдохнул, глядя на нас по очереди.

– Подумайте обо всем, оба. Это не урок по философии. Я знаю, что вы оба ощущаете, что в восемнадцать лет вы уже взрослые, но это не так. И вы оба должны переживать за свое здоровье больше всех людей. Элоиз, ты единственная наследница Озера Люмен, – его голос стал хриплым. – Мы потеряли твою сестру, и после выкидышей у нас есть только ты. Веран, ты не менее важен. И если для тебя это просто проявление характера, то поражение нужно, чтобы трезвее смотреть на мир.

Я не знал, как его слова влияли на Элоиз, а по мне они били как молоты, грудь дрожала от каждого. Ро никогда не был резким. Не рявкал. Где королева Мона была едкой, мама – грубой, а папа спокойным, Ро всегда всех веселил, ослаблял напряжение между спорящими. То, что я вызвал у него такую реакцию, заставляло меня ощущать себя хуже, чем за все эти пять недель.

– Простите, – прошептал я. – Я… не подумал.

Ро выдохнул и потер лицо.

– Я знаю, мы не на это надеялись. Я тоже разочарован. Будет сложно объяснить дома, и это усложняет другие попытки с Моквайей, но это к лучшему. Ты же это понимаешь?

– Да, сэр, – тут же сказал я.

– Элли?

– Да, папа, – она опустила взгляд, но не так смиренно, как я. Она словно задумалась.

– Хорошо, – он тяжко встал с кровати Элли. – Я поищу карету или хотя бы караван. И нужно придумать причину отбытия. Веран, тебе нужно собирать вещи.

– Да, сэр.

Элоиз взяла платок со столика и прижала ко рту, чтобы прикрыть отрывистый кашель. Ро убрал пару влажных прядей под ее лавандовый чепчик. Он склонился и поцеловал ее в лоб.