Текст книги "Солнечный щит (ЛП)"

Автор книги: Эмили Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

29

Ларк

Я неслась к лагерю, кипя.

Наглость юноши, отыскавшего меня тут, чтобы подкупить ради помощи ему, возмущала. Как он смел прийти и вести себя так, словно я принадлежала ему? Я должна была насадить его на меч, а не ударить рукоятью, но не хотела, чтобы его потом тут искали с оружием. Кучер могла запомнить, где высадила его. Каньон уже не был безопасен. Я скрипнула зубами за банданой, отодвинула ветки кустов. Крыс шумно дышал рядом со мной.

Я обогнула камень на краю лагеря, увидела всех на одеяле Седжа. Я замедлилась, а потом застыла у плеча Сайфа. Седж раскладывал содержимое сумки богача по размеру и виду. Новый нож сиял, острый и чистый, возле его колена, котелок уже был на костре. Лила медленно помешивала кипящую воду, пахло травами. Андрас жевал вяленое мясо. Маленькие Уит и Молл сжались вместе под покрывалом, в руках у них были фрукты. Я посмотрела на матрац Розы, она была под другим одеялом, обрубок ноги выглядывал из-под края, покрытый новыми бинтами.

Мои ноги задрожали, тело охватила слабость. Я слушала, как они радостно чмокали губами, проглатывали еду, в которой так сильно нуждались, склонялись над трофеями, как вороны над падалью.

Пылающее солнце, огонь и пыль.

– Сайф, – сказала я.

Он повернулся и посмотрел на меня, глядя сияли, щеки были набиты вяленым мясом.

– Ларк! – воскликнул он. – Смотри!

– Знаю. Слушай, этой ночью нужен дозорный. Ты первый. Я приду сменить тебя через пару часов, и Седж подменит меня. Проследишь, чтобы тот аристократ не уходил от лужи?

Он сглотнул и потянулся за банкой соленых огурцов, чтобы взять с собой.

– Когда он заберет нас отсюда? Как он заберет нас всех? Пришлет больше лошадей?

– Что?

– Мы могли бы делиться лошадьми и идти… или он пришлет карету?

Глаза Андраса расширились.

– Мы поедем в карете?

Я смотрела на них. Я посмотрела на Уит и Молл, занятых фруктами. Я посмотрела на Розу без сознания. Я с неохотой посмотрела на Лилу, которая с обвинением глядела на меня.

Я не успела повернуться к нему, а Седж все еще делил содержимое сумок.

Он медленно стал делить горки – немного сейчас.

Больше на потом.

– Мы… мы разберемся завтра, – сказала я Сайфу и Андрасу. – А пока, Сайф, бери арбалет Розы и иди на большой камень у лужи. Если богач попытается уходить, выстрели так, чтобы испугать его, и приходи за мной.

Сайф схватил еще немного вяленого мяса и встал, забрал с собой арбалет. Он скрылся за кустом, облизывая пальцы.

Я медленно опустилась на его место. Я сняла шляпу и потерла лоб – пришлось прервать купание, и я ощущала грязь и пот у волос.

– Нужно передвинуть лагерь, – сказала я. Седж поднял взгляд от сумок. Лила перестала мешать содержимое котелка.

– Для чего? – спросила она.

– Они отследили нас, – я думала, это было понятно. – Они подавят нас. Нужно найти новое место. Может, ближе к Пасулу, если там будет надежный источник воды.

Седж заметно отводил взгляд. Лила уставилась на меня. Капля воды из котелка с шипением попала в огонь. Она снова стала помешивать.

– Видимо, переговоры прошли плохо? – спросила она.

– Их не было, – сказала я. – Он хочет, чтобы я побежала искать придворную даму в пустыне.

– За сколько?

– Какая разница, Лила? Мы не можем есть деньги, и мы не можем приходить в Пасул с припасами каждую неделю – через месяц наши лица будут на плакатах розыска, – она посмотрела на меня с презрением, и я вытащила мягкие кожаные сапоги из-под руки и бросила ей. – Вот. Может, подойдут тебе. И они хорошие и мягкие.

Она посмотрела на сапоги, но не она первой пошевелилась. Тень будто ожила, одеяло упало, и Молл потянулась вперед и сжала бахрому.

– Па, – сказала она, потянув один к себе.

Все повернули головы к ней.

Лила снова перестала помешивать.

– Она…

Андрас захлопал в ладоши.

– О, Молл заговорила!

Я встала на четвереньки, сердце колотилось. Я посмотрела на ее круглое личико, ее губы были розовыми от вишни.

– Молл… что ты сказала?

Она прижала сапог к груди.

– Тебе нравится сапог?

– Папин сапог, – сказала она. – Папа танцует в нем. Папа и мама танцуют цепочку.

– Ты… хочешь сказать, что это как сапог твоего папы?

– Па приходит из леса, снимает сиввный сапог, берет сапоги для танцев и танцует цепочку ромашек.

– Что за сапог? Что?

– Сиввный сапог, – она погладила серебряные бусины на бахроме.

– Серебряный сапог, – сказала Лила. – Это?

– Для танцев, – Молл покачивала сапог в руках.

Серебряные сапоги. Мою голову наполнили мысли.

– Стойте, это… аристократ прибыл сюда. Из Серебряных гор.

– Сиввервуд, – сказал Молл, потерлась носом об кожу сапога.

Лила повернулась ко мне.

– Он из гор Сильвервуд?

Я села на пятки, глядя на Молл, болтающую, прижав к себе сапог, словно она всегда так делала. Я не обратила внимания на то, откуда был богач. Я думала, это место было из Моквайи или Алькоро. Но теперь я поняла, что ошиблась.

– Это та страна, – начала я, мысли были как в тумане. – Это… где? Рядом с Сиприяном?

– Это за Сиприяном, – сказала Лила. Она провела ладонью по земле у костра и стала рисовать там ложкой. – За большой рекой. Тут Феринно, – она нарисовала Х. – Дальше остальной Алькоро, там горы, а потом Сиприян, – она нарисовала неровную линию. – А потом река, а там – Сильвервуд с Озером Люмен и страна холмов на другой стороне.

Я смотрела на ее рисунок в земле, на Сиприян, зная, что Андрас пристально смотрел на ее карту. Я посмотрела на маленький участок гор Сильвервуда.

– Откуда ты все это знаешь? – спросила я.

– Это основы географии, Ларк. И я говорила, у меня, как я думаю, семья в Озере Люмен. Я изучала путь туда, когда выпадал шанс.

Я посмотрела на Молл. Она раскачивалась и напевала поднос.

– Молл… оттуда ты? Из гор Сильвервуд?

– Мой дом у сиввной дыры.

– Что твой дом?

– Шахты, Ларк, – сказала Лила. – В Сильвервуде есть серебряные шахты. Ее отец ходит туда – он шахтер. Она живет у одной из серебряных шахт.

Я смотрела на девочку, вдруг узнав медную кожу, которая, как мне казалось, была как у Пикла, но на деле она была темнее. Я узнала круглые щеки и зеленые глаза – ярче, чем у аристократа, но я помнила их оттенок в карете. Я помнила, потому что не видела раньше глаза такого цвета, как шалфей после дождя.

Проклятье, проклятье, проклятье.

Лила кашлянула и постучала по сияющему котелку ложкой.

– Всем чашки, – она стала наливать ароматный чай, вручила чашку Уит, потом Молл и Андрасу. – Осторожно, очень горячее. Седж, вот. И тебе, Ларк. А теперь… я могу поговорить?

Она кивнула на матрац Розы, я медленно встала и отошла от костра с Седжем, оловянная чашка обжигала пальцы, но я онемела и не переживала.

Лила опустилась у головы Розы и погладила ее лоб.

– Я дала ей капли от лихорадки, – сказала она. – Посмотрим, поможет ли.

Седж взял Розу за руку и погладил ладонь. Лила посмотрела на меня пристально.

– Пора принять решение, – твердо сказала она.

– Я приняла, – парировала я. – Я не брошу тут вас, чтобы бежать по делу политика. Не когда Роза такая.

– Ты отказалась бы, даже если бы Роза была здорова, – возмутилась Лила. – И ты хорошо знаешь, что она сказала бы тебе за такое. Она сказала бы, что ты ошибаешься.

– Я пытаюсь уберечь нас, Лила. Что будет, если я уеду, и люди из города прибудут в каньон?

– Если люди из города… – начал Седж и притих.

Я повернулась к нему.

– Если люди из города что, Седж?

– Если они будут искать, – сказал он, глядя недовольно, но решительно, – они будут искать тебя, Ларк, не нас.

– Вы – сбежавшие рабы.

– Но на твою голову назначена цена, – сказала Лила. – Мы не стоим поисков, а ты – да. И если ты в каньоне, они арестуют всех нас. Но если они найдут детей и пару инвалидов…

– Вы попадете в телеги.

– Ты слушаешь, Ларк? Люди пытаются остановить телеги. Я не буду делать вид, что нет шансов, что что-то пойдет не так, но ты получила лучший шанс дать нам безопасность, и ты отказываешься. Какие деньги он предлагает? Уверена, этого хватит, чтобы всем нам хватило на новую одежду и безопасный путь из пустыни.

– И карета выбросит тебя на улице в Снейктауне или Тессо, и ты не будешь лучше, чем сейчас, еще и будешь одна.

– Я буду ближе к дому, – сказала она.

– Это дом.

– Нет, Ларк, – ее карие глаза сияли от света костра. – Это для тебя проблема, да? Ты стала считать это мертвое место в пустыне тем, что осталось тебе в мире? Нет. Послушайся того парня, возьми деньги и построй себе что-то новое. Или боишься отойти от маленькой иерархии, которую ты построила, где ты – наша королева?

Я смотрела на нее, она скривила губы.

– Лила, никто не заставляет тебя тут оставаться. Если ты так думаешь, можешь идти, куда хочешь.

– Не могу, у меня нет денег. И я не пройду дальше скал, – она указала гневно на свой живот. – Ты знаешь, что у меня идет кровь уже восемь дней? И не струйкой, а сильно. Сгустками. Восемь дней. Я испортила запасную попону, ведь спала с ней между ног.

– Почему ты мне не сказала?

– А что бы ты сделала? Ничего. И если я злюсь, то это из-за того, что ты отказываешься принять, что один из нас скоро умрет. Если не Роза…

– Хватит.

– … и не маленькая Уит, то это буду я, Ларк, – резко закончила она. – И если слушаться тебя, так и будет.

– Это не так.

– Докажи, – парировала она.

Стало тихо. Молл все еще напевала за моим плечом.

Я повернулась к Седжу.

– Ты тоже так думаешь?

Он посмотрел на Розу, сжимая ее ладонь.

– Нам нужна помощь, и нам предложили лучший вариант, – он поймал мой взгляд. – Мы с Лилой можем позаботиться о малышах. Особенно с припасами аристократа. Мы будем в порядке.

Мы не могли быть в порядке. Никак. Все пропало, и мы уже были мертвы.

«Ты не победишь тут. Ты недолго будешь королевой пустыни».

Я сняла шляпу и потерла лоб снова. Я впервые подумала о том, о чем у меня просил аристократ.

Моквайка, пленница в пустыне. На юге отсюда у заброшенных шахт в паре дней езды от Пасула.

Письмо с каплей воды. На грубом пергаменте. Там были слова, которые я не могла произнести, и внизу было записано имя, и одна буква выглядела не как буква. М с изгибами по бокам, как крылья.

Крылья. Не с перьями, а кожистые.

Я нахмурилась. Я вдруг вспомнила фигуру в плаще с запахом помета летучих мышей.

Ох.

Проклятье.

Я знала, где она была.

30

Веран

Что-то рухнуло на землю у моей головы, пыль отлетела мне в лицо. Я закашлялся, просыпаясь. Я приоткрыл глаза и увидел один из своих сапогов в пыли.

– У меня есть несколько условий.

– И у меня есть условие… о чем мы говорим? – я поднял голову и тут же пожалел – она снова была перед солнцем, становясь тенью.

Я потер глаза.

– Ты случайно встала спиной к солнцу, или ты намеренно делаешь так каждый раз?

– Сядь и воспринимай все серьезно. Я не хочу бить тебя при маленьких.

Я открыл глаза, прикрыл их рукой от солнца. Она была не одна – маленькая фигура почти липла к ней. Я подвинулся, чтобы меня не слепило, и сморгнул слезы с глаз.

О, Свет, земля и небо. Она держала за руку кроху из лесного народа, и она прижимала к себе мой другой сапог.

– Я спасла ее неделю назад, – сказала Ларк. – Она не говорила мне ни слова, пока не узнала ночью твои сапоги. Она… из твоих?

Девочка посмотрела на меня ярко-зеленым глазом, она выглядела как дитя из южного леса, но могла быть и ребенком торговцев у Лампиринея. Я повернул к ней ладони.

– Привет, кроха-салли. У тебя есть свои сапоги?

– Па танцует в сапогах… цепочку ромашек с мамой… с сапогами.

– Твой папа носит сапоги с бахромой, когда танцует цепочку ромашек с мамой?

Она кивнула.

– Как ты ее назвал? – спросила Ларк. – Ее зовут Салли?

– Так зовут детей – маленькие саламандры, – мы все еще звали Сусимэй салли, чтобы позлить ее. – Как тебя зовут?

– Гетти, – сказала она.

– Ты умеешь танцевать цепочку, Гетти?

Она покрутила пальцем.

– Нет, я по кругу, кругу.

– Точно, – дети часто бегали кругами, пока старшие танцевали, пока малыши еще не научились шагам. – Каким был эпитет твоих родителей?

– Щегол.

– Желтым сверкает на дереве маленький щегол…

– …пер-чик-о-ри, – закончила она.

– Я – зеленый шиповник, – сказал я.

– Спутанный с лавром стою, – процитировала она.

Я хотел обнять ее, потерявшуюся саламандру. Я раскрыл объятия, и она отпустила руку Ларк и обвила грязной рукой мои плечи, все еще сжимая сапог другой рукой.

– Она говорит, что живет возле шахты, – сказала Ларк сдавленным тоном. – Говорит, ее папа – шахтер. Ты знаешь ее семью?

– Их должно быть не сложно найти, – прошептал я. Я постучал по плечу девочки. – Гетти, на площади танцев медведь или лиса?

– Лиса, – сказала она.

– Южная Шахта, – я посмотрел на Ларк, она отошла от солнца и смотрела на нас. Она снова была в своей броне, темная краска была на щеках, выцветшая бандана закрывала рот, черная шляпа была низко надвинута на лбу.

– Как она попала сюда? – спросила она тихо.

Я посмотрел на лицо девочки.

– Гетти, твой папа ехал с поставками серебра к берегу?

Она играла с пуговицами моей туники.

– Да, я пошла с ним в последний раз.

О, кроха-салли. Я обвил ее руками и прижал к себе, крепко сжал.

– Я верну тебя домой, хорошо? Мы вернемся домой, – я посмотрел на второй сапог в пыли. Мне нужно было забрать другой у нее.

Я посмотрел на Ларк и протянул руку.

– Отдай моего светлячка, – сказал я.

Без слов – ого – она полезла под воротник и расстегнула брошь. Она вытащила ее и опустила на протянутую ладонь.

– Смотри, Гетти. Мне нужен мой сапог, но я дам тебе другое. Узнаешь?

Она взяла брошь пухлой ладошкой.

– Голубой призрак.

– Точно. Они сейчас летают, да? Я прицеплю ее сюда, на твою одежду. Думаю, серебро из шахты твоего папы.

Она погладила брошь.

– И огонек из озера.

О, солнце, я ее любил.

– Точно, жемчужина в его огоньке из озера, – я обнял ее еще раз и отпустил, она была занята брошью.

Я отряхнул сапоги и надел их, радуясь знакомому давлению мягкой подошвы. Я встал. В кустах послышался шорох, на полянку вышел Сайф, растрепанный, наверное, его тело затекло после того, как он сторожил меня ночью, сидя на камне. Я слышал, как он щелкал семечки, сплевывая шелуху, пока я не уснул. Он обменял арбалет на кукурузное печенье и чашку с вмятиной.

– Вот, – он протянул мне свои вещи. – Лила сказала попросить больше, если хочешь. О, то есть…

Ларк хмуро смотрела на него, наверное, за названное имя другого члена лагеря, хотя я не знал, что мог сделать с этой информацией, по ее мнению. Я взял у него печенье и кружку.

– Скажи Лиле, что я сказал «спасибо».

Ларк кашлянула и похлопала Гетти по плечу.

– Почему бы тебе не пойти с Сайфом к костру?

– Угу, – она взяла парня за руку и пошла за ним в кусты.

Я сделал глоток из чашки – водянистый кофе был горьким, но было приятно выпить что-нибудь горячее после ночи на камнях. Я покачивал чашку, глядя на Ларк. Она не выглядела отдохнувшей.

– Хорошая ночь была? – невинно спросил я.

Она нахмурилась – она была на страже после Сайфа. Я видел ее силуэт в свете луны, когда ворочался. Может, я вел себя подло, но мой зад все еще болел от падения ночью, и я все еще злился из-за сапогов и броши.

– Бывало и хуже, – сказала она. Она, казалось, что-то обдумывала, губы двигались под банданой.

– Ты говорила что-то об условиях, – напомнил я, потягивая кофе.

– У меня есть несколько, – сказала она. – Но сначала покажи мне еще раз кофе.

Я добавил печенье в руку с чашкой и вытащил письмо из кармана, вручил ей. Она взяла его и разглядывала, посмотрела на конец текста.

– Они все такие? – спросила она. – Другие письма?

– Да. Мы отметили несколько заброшенных городов у шахт, откуда оно могло быть, но мы не сузили поиски до….

– Она не в таком городе.

Я замер у чашки.

– Откуда ты знаешь?

– В Снейктауне я видела женщину, покупающую в магазине припасы. Она брала чернила и пергамент, такой делают там, из меч-травы.

– Да, мы это поняли, но…

– И она отдавала похожее письмо.

– Хорошо, но что это…

– И от ее плаща воняло гуано.

Она уже запутала меня.

– Гуано?

– Помет летучих мышей.

– Я знаю, что это. Почему это важно?

– Потому что ваша потерянная принцесса указывала вам, где она, все время, – она постучала по пергаменту, по имени Тамзин. По М в начале ее фамилии, где были добавлены шипы. – Я мало знаю о письме, – сказала она. – Но это не похоже на букву.

– Это украшение, многие так делают…

– Это летучая мышь, – сказала она. – Она рисовала вам летучую мышь. Две вершины М – уши, а украшения – крылья.

Я забрал у нее письмо и посмотрел на букву. Звучало дико.

Я посмотрел на Ларк еще раз.

– Хочешь сказать, что это намек на то, где она?

– Нет, – сказала она. – Я знаю, где именно она.

Мое сердце забилось быстрее.

– Что? Как? Где она?

Она смотрела на меня пронзительными бронзовыми глазами.

– Условия, – сказал я. – Точно. Рассказывай. Первое условие.

– Первое – хватит наглеть, – кратко сказала она.

Я произнес резко, как она:

– Прости, это защитный механизм. Второе условие.

Ее губы скривились, но, к моему удивлению, это не задело ее глаза. Она не злилась, а была встревожена. Серьезно.

Я попытался исправиться.

– Я буду мягче. Обещаю.

Еще долгая пауза. Она вдохнула.

– Ты уведешь их всех отсюда, – быстро сказала она, словно выдавила слова.

– Кого откуда?

– Всех… в лагере, – сказала она. – Ты заберешь их в безопасность. Те, у кого есть дома, вернутся домой. Те, у кого дома нет, пусть будут там, где их не бросят в канаву или телегу. Те, кому нужно лекарство, получат его. Не тюрьму, рабство или хитрости. Ты всех заберешь.

Молчание между нами было осязаемым. И я вдруг понял, что видел лишь часть проблемы, будто несколько веток, а не все дерево. Столько возмущений, воровство и нападения. У нее был полный лагерь потерянных детей, и она не могла заботиться о них.

– Сколько их там? – спросил я.

– Это да или нет?

– Пока – ничего, – сказал я. – Я хочу сделать то, о чем ты просишь, но мне нужно знать количество. Сколько их там? Пять? Двадцать? Пятьдесят?

Она молчала. Она все еще не доверяла мне.

– Их семеро, – сказала она, наконец. – Одной… плохо, – она сглотнула за банданой. – Ей нужна операция, хотя бы постоянная забота до поправки. Другому нужно лекарство для глаз, и еще одной нужен женский лекарь. Другим станет лучше с едой и заботой.

– И куда их нужно отвести?

– Многих устроит Алькоро, если там будет безопасно. У одного семья в Сиприяне. Ты можешь туда добраться?

– Я могу добраться до Сиприяна, – ответил я серьезно. Сиприян, казалось, был на другом конце мира отсюда. – Я проезжаю его по пути домой, и я дружу с послом, – я умолчал, чтобы не давать ей ложной надежды, но Ро перевернул бы страну, чтобы вернуть ребенка в семью.

– Хорошо. И Молл… кхм, Гетти из Сильвервуда.

– Да. Это все?

– Да. Ну… одной нужно в Озеро Люмен, но это не доказано.

Моя кровь похолодела, я физически остановил себя от желания сжать ее руки. Я не хотел еще удара ее щитом.

– Озеро Люмен… тут кто-то оттуда? Девушка? Женщина?

– Она… она не полностью люменша…

– Да, конечно, хорошо, – Люмен и Сиприян, королева Мона и посол Ро. От радости из-за Тамзин я полностью забыл о поиске Мойры Аластейр. Я вспомнил лицо Элоиз с веснушками и каштановые кудри. – Сколько ей лет? Как ее зовут?

Она отклонилась, снова насторожилась.

– Это не важно. Я не знаю даже, есть ли у нее там семья, или она просто останется в Алькоро. Их семеро, и я описала для тебя, что им нужно. Так что? Да или нет?

Ох, Ларк, это было важно. Я тяжело дышал, почти отчаянно, мне нужны были ответы об этой девушке, которую она прятала тут. Но она снова хмурилась, наверное, жалела, что раскрыла мне столько информации. Я не мог потерять такой шанс.

– Я отведу их всех туда, куда хочешь. Обещаю, – нужно будет поговорить с девушкой из Люмена, чтобы вернуть ее домой. Терпение. Тамзин была важнее, альянс был важнее. Я выдохнул, пытаясь быть спокойнее. – У меня есть связи в Алькоро, они помогут твоим друзьям. Сиприян и Сильвервуд – не проблема. Как и озеро. Я их заберу.

– Хорошо, – сказала она и, словно пыталась поверить в это, повторила. – Хорошо.

– Хотя, – вдруг понял я, – ты кое-кого упустила.

– Кого?

– Себя, конечно. Ты тоже хочешь уйти отсюда?

Она притихла. Теплый ветер пустыни проникал среди кустов, приносил запах дыма от ее скрытого костра.

– Я возьму деньги, – сказала она. – Часть, остальное пусть будет ребятам. А потом ты оставишь меня в покое – ты и все остальные. Я ничего не должна, кроме того, что ты у меня просишь. Я отведу тебя к потерянной даме, ты заберешь моих товарищей в безопасность, и это все. Никаких контрактов. Наша связь закончится, когда закончится работа. Это все, чего я хочу.

– Тебе некуда идти? – спросил я. – Ты не хочешь быть где-то еще?

Я задел сильно. Ее лицо замкнулось, и она подняла бандану на нос.

– У меня пыль вместо крови, – честно сказала она. – Порежь меня, потечет пустыня. Это да или нет?

– Это да. Отведи меня к Тамзин, и я сделаю все, о чем ты попросила. Ты точно знаешь, где она.

– Пещеры Утцибора. Там огромная колония летучих мышей, они вылетают из нескольких отверстий каждую ночь. Там несколько заброшенных зданий, их используют для темных дел плохие люди. Я провела там несколько недель… давно.

Я решил не уточнять личные детали.

– Где это? Как далеко?

– В двух днях езды отсюда на юго-запад.

– Хорошо. Если ты уверена. Вот только принц Яно в Пасуле, и мне нужно сообщить ему, что я еду с тобой.

Она замерла.

– Нет.

– Да, – твердо сказал я. Я принял решение – только что, но оно формировалось еще с отбытия из замка в Толукуме. Я думал, что мог сделать в этой поездке. Но после путешествия в горах с Яно моя уверенность возросла. Два дня до Тамзин, один день до Пасула.

Я мог сделать это за три дня.

Я попытался выдать эгоистичную радость как решимость, кивнул хмурой Ларк.

– Я вижу, что ты не доверяешь мне. И я не доверяю тебе. Это важно, слишком важно для одного человека. Тамзин должны охранять. Я помогу тебе вызволить ее.

– Мне не нужна помощь.

– Плевать. Я еду, – я выпрямился, но был насторожен на случай, если она решит ударить рукоятью. – Я еду, или сделки не будет. И я теперь знаю, где твой лагерь.

– Я все еще могу тебя убить, – рявкнула она из-за банданы.

– Так ты на все реагируешь? – спросил я.

– Пока что работало, – ответила она.

Она врала – она не убивала, если был шанс избежать этого. Она воровала, била, сверкала щитом, но она не убивала, если не должна была. Она показала мне вчера в карете, а потом и ночью. Я видел ее насквозь.

Но ее пылающий взгляд заставлял некоторых сомневаться.

Она тихо кипела минуту, пока я пытался подражать маме, расставив ноги шире и скрестив руки. Неподвижный. Гора. Зеленый шиповник, впившийся крепко шипами.

– Ладно, – сказала она. – Но… не говори со мной.

Я позволил себе фыркнуть.

– Хорошо. Но мне нужно передать послание Яно.

– Сайф, – с неохотой сказала она. – Сайф может поехать в Пасул.

– Ему можно доверять? Мы говорим о принце Моквайи.

Она посмотрела на тропу к ее костру, и я заметил ту же тревогу, что и до этого.

– Сайф, – выдохнула она. – Да, ему можно доверять. Он будет в порядке. Он знает безопасные дороги.

– Хорошо. Договорились, – я вспомнил обучение в университете и махнул ей. – Хочешь записать это? Или пожать руку?

Она фыркнула.

– Нарушишь слово, и я тебя убью. Этого хватит?

– Снова убийство. Многие посчитали бы это жутким.

– Привыкай, – она отвернулась. – Надеюсь, ты готов ехать – мы можем далеко проехать до полудня.

– Я готов, – я откусил от печенья и подавился. На языке были будто опилки. Я кашлял, стуча по груди. – Свет, – выдавил я, сделал глоток кофе и выплюнул на пыль. – Что вы добавляете в печенье? Мел?

– Пыльцу рогоза, – сказала она, шагая к кустам. – Привыкай и к этому.