Текст книги "Овощные грядки попаданки или Второй шанс для герцогини (СИ)"

Автор книги: Эми Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 12

«Быть того не может!» – подумала я и подхватила со стола завещание герцога Стерлинга.

Жадно вчиталась в него, не пропуская ни единого слова. И чем дальше продвигалась, тем больше мрачнела.

Герцог Стерлинг решил поступить «честно» и разделил все свое имущество между женой и дочерью. По описи этого самого имущества пробежалась беглым взглядом, отметив лишь, что родовое поместье Стерлингов было почему-то отдано Пелагее.

А дальше… А дальше было написано, что моя часть наследства действительно переходит под контроль герцога Клэрмонта и является моим приданым. И даже приписочка издевательская имелась, вся суть которой сводилась к следующему: наследница герцога Стэрлинга слишком глупенькая, чтобы разумно распоряжаться свалившемся на голову богатством, поэтому пусть это тяжелое бремя ляжет на плечи ее мужа.

Зря. Очень зря Ариэлла подобными нюансами никогда не интересовалась.

А вот мачеха и герцог о завещании знали. И, похоже, известно им было об этой прихоти герцога Стерлинга еще до его смерти.

Может, имел место изначальный сговор?

А что? Герцога в могилу загнали, дочь его обвели вокруг пальца и обобрали. Красота.

Но… Не докажешь. Ничего не докажешь. Подготовились гады основательно.

– Не переживай, – произнес вдруг молчащий все это время муж, – На улицу я тебя выгонять не собираюсь. Пока развод не вступит в силу, сможешь пожить в поместье в южной провинции. А если не будешь трепать языком и рассказывать небылицы, то я разрешу тебе там оставаться и после развода.

Поместье в южной провинции? Память Ариэллы наотрез отказывалась вспоминать, откуда там у супруга поместье. По всему выходило, что герцог Клэрмонт к южной провинции никакого отношения не имел. Впрочем, как и герцог Стерлинг.

Там свои герцоги. И свои наместники.

Но и на память девушки полностью положиться тоже было нельзя. Как оказалось, знала она далеко не все.

– Я могу отказаться от столь щедрого предложения? – поинтересовалась я, не имея никакого желания быть запертой в доме, хозяином которого является бывший муж.

– Нет, – припечатал герцог, – Пока информация о нашем разводе не поступит в общий реестр, я запрещаю тебе оставаться в столице и продолжать позорить мое имя. Ты уедешь в южную провинцию и будешь оставаться там.

Выходит, не щедрое предложение от оскорбленного мужа, а ссылка?

Хмыкнула нерадостно. Интересно, он боится новой измены, о которой станет всем известно, или того, что я претворю в жизнь свои угрозы и поделюсь со знакомыми собственными соображениями о его сговоре и личных отношениях с моей мачехой?

Боюсь, что честного ответа я не получу.

– Соглашайтесь, леди Ариэлла, – прошептал над моим ухом поверенный, словно змей искуситель.

И даже документы о разводе ко мне ближе придвинул.

– Это лучший выход в вашем положении. И если вы пойдете нам на уступки, то мы после развода официально передадим вам поместье в южной провинции. Вы станете его полноправной владелицей. Согласитесь, герцог Клэрмонт поступает весьма щедро в нынешних обстоятельствах.

Ага. Щедро было бы, если бы он приданое вернул. А это… Так, попытка откупиться малой кровью и заткнуть мне рот.

Но что мне еще оставалось? Да, у меня была память Ариэллы. Но на практике толку от нее оказалось мало.

Я в незнакомом мире. Союзников в этом доме у меня нет. Да и влиятельных знакомых, способных оказать покровительство, тоже. Одни лишь такие же бестолковые юные дурочки, как и сама Ариэлла.

Соответственно, и доказать я свою невиновность вряд ли смогу. Ни денег, ни связей, ни рычагов влияния.

Что ж, развод так развод! Ничего против того, чтобы освободиться от герцога, я не имела.

Ссылка? Тоже неплохо. Буду весь месяц примерной девочкой, а потом стану полноправной хозяйкой поместья. Уже лучше, чем ничего.

– Значит, подпишем бумаги сейчас, а развод получим через месяц? – пытливо уточнила я.

– Не совсем так, – тут же поспешил меня поправить поверенный, – Через месяц данные о вашем разводе будут внесены в общий реестр.

– А свободу друг от друга мы получим официально уже с сегодняшнего дня, – продолжил за него супруг.

Вот и славненько! Значит, подпишу все. Выдохну с облегчением, а через месяц затребую, чтобы поместье передали мне.

Потянулась к перу, которое вместе с чернильницей ко мне любезно придвинул поверенный. И уже собиралась документы на развод подписать, как кое-что вспомнила.

Кажется, Пелагея грозилась выставить меня из дома даже без сменной пары белья. И горничные активно выпроваживали из покоев, не сообщив даже о том, что вещи соберут в дорогу.

Не удивлюсь, если они все дружно заявят, что вся моя одежда и украшения были куплены за счет отца, а, значит, тоже являются частью приданого. И добавят, чтоб катилась я со своими претензиями колобочком как можно дальше.

Решительно отодвинула от себя чернильницу и развернувшись к напрягшемуся поверенному, заявила:

– Ничего не подпишу, пока герцог официально не распорядится, чтобы собрали все мои личные вещи. Абсолютно все. Включая наряды, шляпки, обувь, украшения и аксессуары.

Потом вспомнила про кровожадных горничных, пытавшихся мне насолить и подергать за волосы, и подумала, что с этих не станется и они могут вполне еще и одежду испортить. Разорвать, поджечь, попрыгать на ней злорадно.

– А если что-то будет испорчено, – добавила поспешно, – То ничего не буду подписывать до тех пор, пока герцог не компенсирует потери в полном объеме.

Поверенный скривился. Мужчины переглянулись. И муж после короткой паузы кивнул.

– Пойду обо всем распоряжусь, – с тяжким вздохом произнес мужчина.

Я засиживаться не стала и тут же подскочила на ноги, не забыв прихватить тяпку.

– Стойте! Я с вами. Мне нужно все проконтролировать.

Не думают же они, что я в этом гадюшнике собираюсь кому-то доверять? Змею мне еще в вещи подложат, если их испортить не смогут. И непременно ядовитую.

– А документы? – остановившись у самой двери, рассеянно оглянулся поверенный.

– Все подпишу, – заверила я присутствующих мужчин, – Как только со сборами закончим, сразу же подпишу.

Глава 13

Когда мы с поверенным выходим из кабинета герцога, мачехи поблизости не наблюдается. Уж не знаю, куда она запропастилась. Я-то уж точно думала, что эта старая гарпия будет караулить под дверью.

Но ее нет. И я с облегчением выдыхаю. Я, конечно, не нежная и трепетная Ариэлла. Если нужно и тяпкой огреть могу, и за словом в карман не полезу. Но от бесед с Пелагеей приятного мало. Даже для меня.

К моим покоям мы с поверенным идем в полной тишине. А когда доходим, я дергаю за ручку и с удивлением осознаю, что дверь заперта.

Оглядываюсь на мужчину недоуменно. И, судя по тому, как он хмурит лоб, запертая дверь покоев – это все же из ряда вон выходящее.

Но я не гордая. Я постучу.

Спустя минуту в ответ на стук как-то неохотно поворачивают ключ в замке. Дверь немного приоткрывается, и я вижу наглую морду одной из служанок, которая, завидев меня, спешит дверь захлопнуть перед моим носом.

Значит, это от меня они там внутри заперлись? А не слишком ли слуги здесь своевольничают? Или этого тоже с молчаливого разрешения и одобрения хозяина?

Судя по тому, как поверенный за спиной начинает хмуриться все больше, нет. Одобрения от своего обожаемого господина на подобную самодеятельность горничные не получали.

А когда мужчина, оттеснив меня в сторону, налег на дверь, мешая служанке ее захлопнуть перед нашим носом, та с ужасом отскочила в сторону. И в страхе воззрилась на поверенного, лишь подтверждая мои догадки.

Гадючки! Мелкие, наглые гадючки!

Руки так и чешутся познакомить их поближе со своей тяпкой. Но я держусь. Буквально из последних сил, но еще держусь.

Когда поверенный сообщат горничным о том, что они должны собрать все мои вещи, обе гадюки кривятся. Но когда мужчина остается стоять на месте, всем своим видом показывая, что уходить никуда не собирается, лица молоденьких служанок становятся еще кислее.

Расстроились, бедненькие, что при нем даже напакостить не получится?

Но стоит отдать поверенному должное. Он, конечно, тот еще мерзкий тип. Да и с какой преувеличенной радостью сообщал мне о том, что они меня ободрали как липку. Но в нем, похоже, благородных чувств оказалось побольше, чем у моего мужа и мачехи.

И служанок на место поставил, и действительно решил проконтролировать процесс. И даже глаз с этих змей подколодных не сводил, тут же пресекая любой неблагородный порыв или произнесенную едкую фразу.

А ведь мог бы просто отдать приказ и уйти, оставив меня разбираться с ними самостоятельно.

Нет, я бы, конечно, разобралась. Но вот утверждать не возьмусь, какая бы часть моего гардероба уцелела в ходе этих разборок.

Наряды Ариэллы мне, разумеется, не нравились категорически. Но других не имелось. А в данной ситуации было бы абсолютной глупостью даже их оставлять здесь. Можно сказать, это единственное, что мне удалось выторговывать.

Чтоб уж совсем при разводе из дома мужа не уходить с голой ж… гм… то есть, без гроша в кармане.

И горничные, кривясь с каждой минутой все больше, начинают ускоряться, чтобы быстрее расправиться со свалившемся на голову поручением и скорее избавиться от неприятной компании.

Когда все вещи были собраны, я еще раз обошла комнаты, залезла в каждый угол и удостоверилась, что горничные собрали действительно все. Видимо, им наглости не хватило при поверенном утаить какое-нибудь ожерелье или серьги.

За платья я так не переживала. На них в здравом уме никто не покусится. Разве что испортят. Но этого, слава богу, удалось избежать.

После того, как все пожитки Ариэллы были разложены по сундукам, поверенный намекнул, что неплохо было бы и документы подписать.

Но я решила проконтролировать еще и погрузку моего багажа в карету, которая и должна была меня увезти в поместье в южной провинции. А то подсказывало мне чутье, что без присмотра пара сундуков по дороге к карете может и потеряться.

И лишь после того, как все мои пожитки были погружены в экипаж, я со спокойной душой вернулась в особняк, чтобы подписать документы на развод.

Дождалась только перед этим, пока поверенный гадючек отошлет. А то уж больно алчно они в сторону моего багажа косились. Да и перед уходом пересчитала все сундуки, погрозив извозчику тяпкой и сообщив, что за каждый сундук он отвечает головой.

Не думаю, что он меня воспринял всерьез. Но от аргумента в виде тяпки не так-то просто откреститься.

На обратном пути мне повезло с мачехой не столкнуться. В кабинете герцога ее тоже не было. И я, еще раз внимательно прочитав документы о разводе и подписав их недрогнувшей рукой, выдохнула с облегчением, понадеявшись на то, что Пелагею я сегодня больше не увижу.

Но главная кобра местного серпентария не уползла с арены, а всего лишь затаилась, чтобы нанести последний удар.

И нанесла его, едва я покинула кабинет герцога Клэрмонта.

В руку вцепились холеные пальцы, обвешанные кольцами. Ногти больно впились в кожу. И Пелагея, схватив меня крепко, оттащила в сторону с удивительной легкостью, учитывая, что по габаритам я превосходила ее раза в три.

Грубо толкнув меня к стене, мачеха нависла сверху и, окинув взглядом, на дне которого плескалась ярость, прошипела:

– Вздумала дерзить, Ариэлла? Решила, что можешь диктовать нам свои условия?

Ответа от меня, видимо, не ждали. Потому что мачеха склонилась прямо к моему лицу и выдохнула зло:

– Не переживай, моя дорогая, я научу тебя хорошим манерам. Научу быть кроткой. И я позабочусь о том, чтобы ославить тебя на все королевство. В каждом приличном доме будут знать о твоей истинной натуре. Все в столице будут знать, как ты изменяла мужу с престарелым графом. И мне не составит труда, милая, сообщить особо заинтересованным лордам, где можно будет тебя найти, чтобы ты обслужила еще и их.

Она отодвинулась от меня, и на лице этой гарпии расцвела улыбка. Правда, эта улыбка была больше похожа на хищный оскал.

– Ты еще не знаешь, дорогая падчерица, какая судьба тебе отныне уготовлена. Не питай зря надежд, в приличное общество ты больше не вернешься. А что до поместья… – улыбка на губах Пелагеи стала еще более широкой, – Чтобы выжить там, тебе придется часто раздвигать ноги и принимать подачки от мужчин. Очень часто…

Я стояла, смотрела на мачеху невозмутимо и все продолжала перебирать в памяти воспоминания Ариэллы. Искала без устали, что же девушка могла сделать такого, чтобы мачеха ее так люто ненавидела.

Ведь она не просто положила глаз на мужа падчерицы. И провернула это все вовсе не из жадности. Хотя жадность, конечно, тоже имела место быть. Но тогда зачем унижать? Распускать слухи и втаптывать Ариэллу в грязь?

Нет, дело не только в мужчине, замужем за которым Ариэлла была всего месяц. И не в деньгах. Тут дело в чем-то еще…

Но я все никак не могла понять, в чем именно.

Однако и молчать я не собиралась. Хмыкнула, отложив мысли о ненависти мачехи, взявшейся из ниоткуда, на потом. И, расправив плечи, посмотрела ей в глаза. Ровным, уверенным взглядом, не таясь.

– Как погляжу, тебя все тема горизонтальных отношений между мужчиной и женщиной никак не отпускает. Но тут, у кого что болит… Если так сильно хочется, так прими меры. А со мной своими больными фантазиями делиться не обязательно.

Вон как у нее глаза кровью налились. Прямо под цвет платья. Любо-дорого смотреть.

И пока мачеха не опомнилась и не вылила на меня очередное ведро помоев, я выставила черенок тяпки вперед, отодвинула ее со своего пути и гордо удалилась.

Точнее, гордо удалялась я ровно до тех пор, пока за угол не завернула. А там подхватила неудобные юбки и бросилась к лестнице, желая скорее убраться из этого дома, пока они до какой-нибудь очередной подлости не додумались.

Глава 14

Дальше обошлось без происшествий. И задерживать меня больше никто не спешил.

Знакомой дорогой выбралась из особняка и нашла извозчика рядом с экипажем. Старика, похоже, так моя тяпка впечатлила, что застала я его караулящим мой багаж. Он даже глаз с него не спускал.

Но хоть кто-то из прислуги в этом доме не торопится строить мне козни и выполняет приказы.

Старик, заметивший меня, выдохнул с изрядной долей облегчения и поинтересовался:

– Едем?

Я в ответ лишь хмуро кивнула.

Выезжали мы не со стороны парадного входа в особняк, где расположились экипажи дорогих гостей герцога. А вывозили меня, бывшую хозяйку этого дома, со стороны западных ворот. Ими обычно пользовались для поставки провианта в особняк.

Похоже, герцог все же не стал устраивать представления на потеху публике и решил провернуть все тихо и без скандалов.

Гости все еще разъехаться не успели, судя по каретам, стоящим на подъездной дорожке, а герцог уже успел уличить супругу в измене, подписать с ней бумаги на развод и выставить жену за порог.

Удивительная продуктивность.

Ехали мы до южной провинции без малого три дня. И за это время я отсидела себе все, что только можно. На ночлег нигде не останавливались. Лишь заезжали днем в придорожные трактиры, чтобы размять ноги, перекусить и дать лошадям немного отдыха.

Сама поездка уже стала для меня сущим наказанием. К тому же в южной провинции Ариэлла никогда не была. И чего мне стоит ждать от этого места, я не знала.

Но все равно с нетерпением ждала, когда же доберусь до поместья. Как минимум потому, что дорога превратилась в один непрекращающийся кошмар.

К утру третьего дня нашего путешествия мы пересекли границу южной провинции. А уже к полудню, наконец, добрались до места.

Перед этим мы проехали небольшой город, а после выехали в пригород. Глухой деревней обозвать это место у меня бы язык не повернулся.

Большие дома в несколько этажей, похожие на величественные особняки, расположились по территории вокруг. Вот только расстояния между домами были достаточно приличными.

Видимо, местные жители любили уединенный образ жизни. А еще вокруг было много зелени. И я даже заприметила несколько прудов.

Но вот поместье, в котором мне теперь предстояло жить, стояло на самом отшибе. В отдалении от остальных домов.

И ни ворот тебе, ни забора. Лишь небольшой домик вдали и развилка дороги. От общей, широкой дороги влево, к домику, уходила узкая дорога. Шириной она была как раз для одного экипажа, вот только ям и ухабов впереди виднелось немало.

Невооруженным взглядом было видно, что за ней никто не следил и явно давно не пользовался.

Карета внезапно остановилась прямо на развилке. А еще спустя минуту дверь экипажа распахнулась, и старик меня «осчастливил»:

– Дальше не поеду. Там после дождя дорогу развезло. Да и ямы такие, что точно застряну. А кто потом толкать будет и слетевшие с оси колеса на место ставить?

Выглянула в окно. Прикинула, что до дома топать еще километра полтора, и вздохнула тоскливо, вспомнив про багаж.

– А, может, попробуем? – жалостливо уставившись на старика, попросила я.

Тот окинул меня долгим, оценивающим взглядом. Особое внимание уделил моему платью и нехотя вздохнул:

– Ладно!

Дверь захлопнулась, а пару минут спустя мы вновь тронулись с места.

В кои-то веки надо мной решили сжалиться. И, видимо, ясно осознав, что одна, да еще и в таком платье, все сундуки я до дома не дотащу, старик решил рискнуть.

Зря, кстати, он наговаривал. По дороге к поместью мы проехали, нигде так и не застряв.

Большой двухэтажный дом встретил новую хозяйку неприветливо. Выглядел он необжитым и давно заброшенным.

Но мне ли расстраиваться? Поместье на фоне остальных хоть и кажется сирым и убогим, а все равно выглядит гораздо лучше, чем мой крохотный домик в деревне. А на даче я, между прочим, целый месяц собиралась провести.

Здесь, что ли, не обживусь?

С этими оптимистичными мыслями я помахала вслед отъезжающему экипажу. Старик не только к самому дому меня подвез, но еще и сундуки помог выгрузить.

Потом вручил в руки ключ, который ему передал поверенный, пока багаж в карету только грузили, пожелал удачи и был таков.

А я, оставшись в гордом одиночестве, окинула сундуки долгим взглядом. И решила, что неплохо было бы сначала в дом на разведку сходить. А потом уже спокойно, не торопясь, перенесу все свое добро.

Но сделать я ничего не успела.

Справа, над самым ухом, что-то просвистело. А следом пронеслось над головой, срывая с нее шляпку.

И посмотрев вниз, туда, куда упал не полюбившийся мне предмет гардероба, я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Шляпка была прижата к земле длинной стрелой. И не просто прижата, а проткнута этой самой стрелой насквозь.

Приехать не успела, а меня тут уже убить пытаются?!

Радушный прием, ничего не скажешь.

Глава 15

Следом услышала топот копыт, который становился все ближе и громче, ржание лошадей и мужские голоса.

Едва успела прихватить свою тяпку, что лежала на одном из сундуков, и выпрямиться, как из ближайших зарослей кустов и деревьев появились двое всадников.

Они, может, на конях. Да и со стрелами, судя по всему. Но я без боя сдаваться не планирую. С мачехой и герцогом ведь справилась. И с этими справлюсь.

Всадники, заметив меня, тоже резко остановились.

И я даже не возьмусь утверждать, кто из нас разглядывал кого с большей напряженностью во взгляде.

Огромный конь вороного цвета оказался ко мне ближе, чем его белый спутник. И больше он был раза в два. Мощные копыта, лапы громадные с такими ярко выраженными мышцами, что обзавидуется любой атлет. Черная, блестящая грива переливалась на солнце. А взгляд…

В общем, я немало обрадовалась тому факту, что всадник своего коня держит крепко.

Впрочем, прекратив играть в гляделки с черным жеребцом, я подняла взгляд выше и тут же обомлела.

И пока я разглядывала крупного, темноволосого и… умопомрачительно красивого и привлекательного мужчину, первый вопрос, который мне пришел на ум, был вовсе не похож на «А женат ли этот харизматичный красавчик?». Скорее, вопрос этот звучал так: «И как бедная лошадка всю эту гору мышц на своей спине удерживает?».

Но мужчина был хорош. Короткие, темные, смоляные пряди открывали высокий лоб. Черты лица – само совершенство. Так и хочется ими любоваться и разглядывать. Чем-то даже похож на статуи богов античной эпохи. Только мужественнее и крупнее. Раза в два.

Темные, немного хмурые брови обрамляли серые глаза, похожие на грозовое небо. Нос был прямым, но с небольшой горбинкой, а не крючковатым, как у некоторых герцогов. Легкая щетина лишь придавала мужчине шарма. И даже пухлые губы ничуть не выбивались из общего образа. И красота конкретно этого экспоната оставалась по-мужски привлекательной.

А ниже…

Ох, вот это плечи! Так и хочется притащить сюда Пелагею и наглядно показать, за какие плечи следует хвататься, а какие даже своим вниманием удостаивать не нужно.

Впрочем, на плечах мой взгляд долго не задержался. Скользнул ниже и тут же прикипел к распахнутому вороту рубахи, в вырезе которой виднелись литые мышцы.

Если в южной провинции мужчины тут все такие, то я даже рада этой ссылке. Получше тут мужа смогу найти, чем тщедушный герцог, оставшийся в столице. И выбирать буду, если придется, опираясь исключительно на собственный вкус. А не как вышло с герцогом – получила то, что по наследству досталось.

Но слюну пришлось подобрать. И матримониальные планы отложить.

Тут на повестке стоит вопрос поважнее. Этот красавчик меня, между прочим, убить пытался. А я тут чуть ли не лужицей перед ним растеклась, позабыв о праведном гневе.

Наглядевшись вдоволь на первого мужчину, перевела взгляд за его спину и тут же вздохнула с изрядной долей разочарования. Второй всадник тоже был симпатичным, но до первого ему было далеко. Пожалуй, как пешком до местной столицы.

Но первый, похоже, тоже увидел все, что хотел, потому как грозно поинтересовался, не дав мне опомниться:

– Кто вы такая и что делаете на моих землях?

Я даже воздухом поперхнулась от неожиданности.

Между прочим, это была моя заготовленная фраза! И именно я должна была грозно допрашивать всадников, которые меня чуть не убили.

Возле моего поместья, между прочим! Вон, тут до дома всего пара-тройка метров.

Ну ладно… Может, поместье пока моим не было. Но оно принадлежит герцогу Клэрмонту, а никак не этим воинственно настроенным типам.

– Что значит, на ваших землях? – возмутилась я, когда дар речи снова ко мне вернулся, – Это мое поместье. И я приехала, чтобы жить тут.

Я даже красноречиво покосилась на свои многочисленные сундуки на случай, если мужчины их не заметили.

– Впервые слышу о том, что у поместья вдруг появился владелец, – фыркнул брюнет.

И его конь заржал, поддерживая хозяина. Еще бы покивал согласно, в самом деле.

– Ага, – тут же поймала я его на слове, – Значит, признаете, что считали земли бесхозными, а вовсе не своими. К рукам решили прибрать, раз хозяева не появляются?

Вот еще! Пусть даже не думают, что я им дам покуситься на чужое добро и выставить меня отсюда.

Мне идти больше некуда. А если женщину загонять в угол и ставить в безвыходное положение, женщина начинает злиться. А злая женщина себя обычно плохо контролирует. Особенно если у нее еще и тяпка в руках.

– По законам южной провинции, – невозмутимо протянул всадник, – Если владельцы участков не появляются на своих землях более двадцати лет и никак за ними не ухаживают, то земли переходят под контроль наместника. И уже он может распоряжаться ими по собственному усмотрению.

Что?! Это что еще за фокусы?