Текст книги "Овощные грядки попаданки или Второй шанс для герцогини (СИ)"

Автор книги: Эми Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 8

Нагло всучив мне в руки перчатки, горничные буквально выставили меня за дверь, захлопнув ее перед моим носом. И этот дерзкий жест красноречиво свидетельствовал о том, что моего появления в этой спальне больше не ждут. И наказания за своеволие и хамство не боятся.

Чую, не обошлось здесь без мачехи и ее длинного языка. Откуда же еще горничные могли узнать, что мне предстоит отправиться в какую-то там дорогу сразу после разговора с герцогом? И, судя по всему, обратно я уже не вернусь.

Хорошо хоть тяпку успела прихватить прежде, чем меня беспардонно выставили из собственных же покоев.

Ну ладно, моими эти комнаты и не были никогда. Они принадлежали Ариэлле. И то, всего месяц.

Но после того, как ее память прочно переплелась с моей собственной, все стало восприниматься иначе. И равнодушно относиться ко всему вокруг, делая вид, что ко мне это не имеет никакого отношения, уже не получалось. Как и убеждать себя в том, что проблемы Ариэллы – совершенно не мое дело.

Теперь, похоже, мое. И не только дело, но еще и тело.

Натянув перчатки на руки, вновь обхватила пальцами деревянный черенок и, окинув взглядом коридор вокруг, напрягла память, пытаясь на ее задворках отыскать нужный мне маршрут.

Где же там кабинет «любящего» мужа? Пора осчастливить его своим присутствием.

По коридорам не шла, маршировала. Сжимала в одной руке свою боевую подругу и сверкала мрачным взглядом на всех, кто случайно попадался мне по пути.

Попадались в основном только слуги. И они даже связываться со мной не спешили, лишь провожали недоуменными взглядами новоиспеченную хозяйку.

Я даже с какой-то кровожадностью гадала, их больше удивлял мой далекий, от добродушного и дружелюбного, взгляд, тяпка в руке или нахлобученный на лоб чепчик?

Тем временем, с трудом отыскав на задворках памяти Ариэллы воспоминания о том, где располагался кабинет «любящего» супруга, добралась до вожделенной двери и посверлила ее недовольным взглядом.

Дверь, к сожалению, полыхать под моим пламенным взором не стала. А хотелось бы…

Вздохнув, взялась свободной от тяпки рукой за ручку двери, нажала и, распахнув, смело переступила порог помещения, не став утруждать себя предварительным вежливым стуком.

Меня тут и без всяких стуков ждать должны.

И они ждали.

Герцог сидел в глубоком кожаном кресле за своим столом. Теперь у меня появилась возможность как следует его рассмотреть. Но, как бы я ни присматривалась к сидящему за столом мужчине, а ничего примечательного в нем найти так и не смогла.

Высокий, худощавый, со светло-русыми волосами, зелеными глазами и крючковатым носом, он не производил на меня никакого впечатления. И уж тем более я не могла понять, отчего Ариэлла воспылала к нему нежными чувствами. И что вообще стоящего в этом сухаре разглядела?

Но герцог был в кабинете не один. И мачеха (как же мы бы тут справились-то без нее) стояла за его спиной, опустив ладони на мужские плечи.

И сдались ей эти плечи, от которых она все отлипнуть никак не может!

Сама невольно присмотрелась к плечам супруга, но ничего примечательного в них не нашла. Плечи как плечи, особой шириной или развитой мускулатурой не отличающиеся.

Но, видимо, у мачехи с соседским котом было еще кое-что общее. Помимо желания выцарапать мне глаза, разумеется. Она, как и любой представитель семейства кошачьих, спешила пометить территорию.

И потому, видимо, беспрестанно наглаживала плечи чужого (на минуточку!) мужа, чтобы и мне показать, кто тут хозяйка положения и желанная гостья в хозяйской постели. Ну и, заодно, пропуск себе в эту самую постель обеспечить.

Одним словом – мерзость!

Скривившись, отвлеклась от созерцания этой вопиющей в своей дерзости картины, и окинула беглым взглядом кабинет.

Еще одна свалка раритета. Но в этот раз раритет был подороже и выглядел вполне себе новеньким.

Мимоходом отметила, что сама Ариэлла в этом кабинете была всего раз. И то, в первые дни после свадьбы, когда решила заглянуть к мужу, который немедля выставил ее вон, припечатав, чтоб не смела отвлекать его от важных дел.

М-да. Высокие семейные отношения. Что тут скажешь…

Не дожидаясь приглашения, прошла внутрь кабинета и плюхнулась в единственное свободное кресло для посетителей.

Раз уж мачеха территорию помечает или для меня очередное представление разыгрывает, а, может, даже и все вместе, то мне зачем истуканом стоять?

В ногах правды нет.

Уселась, с трудом расправив непривычно пышные юбки. Приставила тяпку к подлокотнику. И, расправив плечи, прямо посмотрела на герцога.

– Кажется, ты что-то говорил о разводе. А еще я слышала, что меня ждет какая-то дорога. Хотела бы услышать все из первых уст и во всех подробностях.

От моей прыти, ничуть не свойственной Ариэлле, оба любовничка немного опешили. Но быстро взяли себя в руки.

По крайней мере, герцог, прокашлявшись, с готовностью произнес:

– Мой поверенный уже подготовил все бумаги на развод. Подпишем все сейчас, подадим прошение и через месяц получим официальное подтверждение.

Герцог Клэрмонт пододвинул к себе стопочку бумаг, лежащую на краю стола. Шустро перебрал их и протянул мне всего один листочек, тут же вручая перо, предварительно вытащив его из чернильницы.

Пододвинулась к столу, выхватила бумагу из рук супруга и прошлась беглым взглядом по содержимому.

И ждал меня тут неприятнейший сюрприз. Потому как, кроме строчки о том, что «Обе стороны согласны с условиями соглашения и претензий друг к другу не имеют», больше ничего на данном листе написано не было.

И в самом низу, словно в издевку, были выведены наши инициалы, напротив которых нужно было поставить подпись.

Мои брови тут же взметнулись вверх от подобной наглости.

То есть, сначала они меня подставили и устроили спектакль под названием «Похождения герцогини» с целью получить развод. А потом подсунули мне эту промокашку для подписи, не удосужившись даже показать условия этого самого соглашения?

Тут и великим гением не надо быть, чтобы понять, что все это делалось с вполне определенной целью. И в чем именно она заключается, я смогу понять, взглянув на бумаги.

Выдохнула. С трудом сдерживая себя от того, чтобы не смять лист бумаги, лежащий в руке.

Значит, обвести вокруг пальца решили маленькую, наивную дурочку? Использовать и выбросить за ненадобностью?

Ну, я вам сейчас покажу, что бывает с теми, кто переходит всякие границы и слишком долго ездит на маленьких, наивных дурочках!

Глава 9

Медленно отложила в сторону лист бумаги и взглянула исподлобья на мачеху и мужа. Герцог сидел с каменной рожей, которая не выражала ровным счетом никаких эмоций. А вот в глазах Пелагеи…

В них плескалось предвкушение, нетерпение и какой-то странный алчный блеск.

Удивительно только, как ненаглядный Ариэллы до сих пор не понял, что пригрел змею на груди. У мачехи же все на лице написано. Тут и ходить вокруг да около не нужно, чтобы понять, кто главная злодейка во всей этой истории.

Но, похоже, герцог Клэрмонт верит исключительно в то, во что желает верить.

Сразу вспомнились строчки из стихотворения Пушкина: «Ах, обмануть меня не трудно! Я сам обманываться рад!».

И вот они в полной мере могли охарактеризовать этого Бертона Клэрмонта.

Но если уж дорогой супруг рад пасть жертвой чар престарелой гарпии, то я так легко сдаваться не собираюсь.

– И что я должна из этого понять? – вновь подхватив выданную мне промокашку, помахала ею перед лицом мужа, – Где все остальные листы документа? Где условия соглашения?

– Ах, дорогая, – вздохнула Пелагея, поддавшись вперед, она провела ладонями вниз по плечам герцога и почти легла на него грудью, – Тебе абсолютно незачем забивать свою маленькую головку подобными мелочами.

У меня даже бровь вверх поползла. «Дорогая»? И это после того, что она мне наговорила наедине?

– Бертон – благородный мужчина, – продолжила мачеха, позволяя голосу растекаться сладкой патокой, в которой жертва ее чар вязла все сильнее, – И он бы не стал опускаться так низко, чтобы тебе отомстить. Никаких скрытых условий. Все в рамках закона.

И на последней фразе ее улыбка стала настолько широкой и хищной, что я поежилась.

Повезло еще герцогу, что Пелагея стоит за его спиной, и он этого зловещего оскала не видит. Я бы вообще на его месте задумалась и начала всерьез опасаться того, как бы голову ему не откусили после проведенной вместе ночи.

Взметнувшая вверх бровь так на место и не вернулась, как бы я ни старалась ее опустить. Такими темпами скоро еще и глаз дергаться начнет. Не выдержит моя ранимая психика этого театра абсурда.

– И я должна поверить на слово? – спросила, взглянув ровным, прямым взглядом на Пелагею, – Даже не взглянув на важный документ?

Ага. Вот прям ни единого подводного камешка в этом соглашении не нашлось. И эти двое проявили благородство и не стали ущемлять мои права. Так я и поверила.

Герцог дернулся, как от пощечины.

Впился в меня яростным взглядом. Сжал кулаки. И зашипел:

– Да как ты смеешь?!

Ой-ой-ой! А какие мы, оказывается, ранимые! И какое у нас, оказывается, хрупкое эго, которое можно задеть одной лишь фразой.

Но, как говорится, у кого совесть чиста, тому и скрывать нечего. А потому…

– А что я такого сказала? – уточнила, невинно хлопнув ресничками, – Всего лишь хочу ознакомиться с документами перед подписанием. Я же имею на это право?

Оба родственничка скривились, как по команде.

Не ожидали они от дурочки Ариэллы подобного интереса к соглашению. Рассчитывали, что я к этому моменту залью слезами половину этажа и буду в состоянии лишь ползать на коленях и слезно умолять о прощении, так и не вспомнив о своих правах?

Жаль, конечно, их разочаровывать. Но у Арины Владиславовны, то бишь у меня любимой, совершенно иной подход к житейским проблемам.

И когда эти самые проблемы меня настигают, я не плачу. Я впадаю в ярость!

– Ариэлла! – попыталась осадить меня мачеха, – Своих прав ты лишилась в тот момент, когда изменила мужу.

Ах, так?

Показательно сложив руки на груди, я откинулась в кресле и произнесла упрямо:

– Ничего не буду подписывать, пока мне не дадут ознакомиться с условиями развода. И пусть она, – кивком указала на мачеху, – Выйдет отсюда.

– Не тебе здесь указывать! – не выдержав, зашипел герцог, – Это мой дом и мой кабинет! И я здесь хозяин!

Говорю же, как хрупко мужское эго…

– Может, и так, – не стала спорить я, дернув плечом, – Но ведь это же не я так сильно жажду развода. Чем быстрее пойдете мне навстречу, тем скорее от меня избавитесь.

Я, может, тоже желанием не горю сидеть тут в их компании. Но я в незнакомом мире, в котором и сама-то Ариэлла к жизни была особо не приспособлена. И не собираюсь раздавать свои автографы направо и налево, понятия не имея, под чем именно подписалась.

Иначе оглянуться не успею, как меня и впрямь выставят за дверь, пожалев выдать даже сменные трусы.

Герцог сверлил меня недовольным взглядом, словно пытался выжечь во мне дыру. Я сверлила взглядом герцога в ответ и желала ему всего того же.

Мачехе эти гляделки отчего-то не понравились. И она поспешила вмешаться, отвлекая внимание моего благоверного от моей персоны.

– Берти, – низко склонившись к нему, зашептала Пелагея, почти касаясь мочки уха своими губами, – Просто отправь ее в ссылку, как и планировал. А бумаги подпишем потом. Там она чуток присмиреет, станет покладистой и не будет больше артачиться. Уж поверь, я Ариэллу знаю…

Не знаю, о какой ссылке идет речь. Но само слово «ссылка» мне уже очень и очень не нравится…

Однако отступать я все равно не собираюсь. Отчего-то я абсолютно уверена, что условия развода ничем для меня не привлекательнее, чем эта самая ссылка.

Глава 10

Глядя на сладкую парочку, расположившуюся напротив, поняла: если сейчас что-то срочно не предприму, они мне и ссылку устроят, и такую сладкую жизнь, что потом точно подпишу все не глядя.

А, значит, нужно срочно что-то предпринять.

Вот только какие рычаги у меня могут быть?

Хм… Пожалуй, одно лишь хрупкое мужское эго. Вот, значит, на него давить и будем, надеясь на успех кампании.

– Значит, вы соврали? – вскинув брови в притворном удивлении и вновь похлопав ресничками, уточнила я, – Уважаемый герцог Клэрмонт не настолько благороден, как желает казаться? Иначе я не понимаю, отчего вы так боитесь показать мне самый обычный, составленный с соблюдением всех законов, документ. Что же вы в нем такого написали, что готовы в ссылку меня сослать, лишь бы я этого не увидела?

И я, между прочим, даже не издевалась. Ну почти…

Меня действительно волновал этот вопрос. От него, между прочим, вся моя дальнейшая судьба и зависит.

А я, в отличие от Ариэллы, ветреной девицей никогда не была. И с легкомыслием к таким серьезным вещам не могла отнестись.

Я словно наяву слышала, как эго моего супруга трещит по швам. Ноздри герцога раздулись, глаза яростно сузились. Но он, поджав губы, молчал.

Хм… Похоже, противника надо добить. То есть, склонить к нужному мне решению.

Мысли лихорадочно заметались, пытаясь найти выход из, казалось бы, безвыходной ситуации.

И он, спустя пару мгновений, неожиданно нашелся.

Скажем прямо, не совсем выход. Скорее так, маленькая щелочка в приоткрывшейся двери на пути к победе. Но…

Попробовать все же стоило.

– Кажется, я с самого момента свадьбы не общалась ни с кем и дорогих подруг, не отправляла письма знакомым. Некоторых даже не успела поблагодарить за поздравления… – произнесла, словно невзначай.

Мачеха, уже было решившая, что ее привычная, глупенькая падчерица, наконец, пришла в себя, даже расслабилась. Повела плечами мягко и выдохнула, расплываясь в снисходительной улыбке.

А вот герцог…

Герцог напрягся. Все же, он Ариэллу знал гораздо хуже. Да и, скажем откровенно, узнать и не пытался.

– И вот я тут подумала, что было бы неплохо сообщить им всем о последних событиях в моей жизни. Обрадую старых друзей семьи, поделившись новостями, что моя дорогая мачеха долго по папеньке горевать не стала и нашла утешение в объятиях моего мужа. А что до меня… Что ж, скажу, что я решила не мешать пылким влюбленным и самоустранилась. Добавлю только, что они такого доброго жеста не оценили и решили отобрать у меня все, включая последние шляпки и платья, – припомнила я угрозу Пелагеи выставить меня из дома без запасного нательного белья, – Но придется им объяснять, чтоб они вас не осудили, матушка, что у вас просто привычка такая дурная донашивать за падчерицей вещи и… мужчин, – припечатала я.

И вот вроде бы из образа Ариэллы даже не вышла. В точности скопировала ее манерные, немного детские и капризные интонации. И глазками хлопала. Часто-часто. С таким, знаете, неодухотворенным, глуповатым выражением лица.

А глаза у сладкой парочки, расположившейся напротив, почему-то все равно кровью налились. На лице герцога заходили желваки. Мачеху, бедную, и вовсе всю перекосило.

Но прежде, чем она успела открыть рот и поставить меня на место, герцог, не поворачивая головы, яростно выдохнул:

– Выйди!

Сначала подумала, что это он мне. Но все равно с места не сдвинулась.

Мы тут, вообще-то, разводиться собрались. Уж не знаю, как он, а я дольше необходимого в роле его жены задерживаться не планирую. Уж точно не тогда, когда его мачеха вовсю обхаживает.

А дамочке этой, между прочим, внуков бы уже нянчить пора. А не молодых мужчин соблазнять.

Но не забываем, что эти молодые мужчины и сами соблазняться рады…

Мачеха, к слову, тоже не шевелилась, продолжая чуть ли не висеть на шее герцога, навалившись на бедолагу сзади.

И вот моему ненаглядному подобное промедление по душе не пришлось. Видимо, кто-то слишком привык, что его приказы в этом доме исполняются незамедлительно. А потому, убрав со своих плеч цепкие ручки леди Пелагеи, герцог Клэрмонт повернул к ней голову и повторил:

– Леди Пелагея, прошу покинуть мой кабинет.

И настолько синхронно у нас с мачехой округлились глаза, что я, пожалуй, впервые за все время нахождения в теле Ариэллы поверила, что эта женщина воспитывала ее целых семь лет.

– Но… – попыталась возмутиться Пелагея, но осеклась на полуслове, поймав мой насмешливый взгляд.

Похоже, унижаться на глазах у ненавистной падчерицы этой дамочке не хотелось.

Отпрянула, гордо выпрямившись. И, высоко задрав подбородок и чеканя шаг, направилась к двери. Хлопнуть бедной дверью напоследок тоже возможности не упустила.

Когда за мачехой закрылась дверь, и мы с герцогом остались наедине, я улыбнулась кривовато. И поинтересовалась:

– Ну что, готов обсудить условия развода, дорогой?

Глава 11

Герцог смотрел на меня испытующе, но произносить ничего в ответ не спешил. Глядел так, словно пытался на моем лице найти ответ на какой-то весьма интересующий его вопрос. Но, видимо, особо в этом не преуспел.

А потому, спустя целую минуту напряженного молчания, криво усмехнулся и произнес:

– А тебе неплохо удавалось целый месяц строить из себя дурочку, Ари.

Да как бы ему сказать…

Ариэлла ведь даже и не притворялась. Кто же виноват, что вместо милой, скромной девочки к ним угодила такая гиена, как я?

– Что-то не припомню, чтобы вы, Ваша Светлость, особо интересовались моим характером в те редкие минуты, когда все уже удостаивали меня своим вниманием под покровом ночи, – в тон герцогу Клэрмонту ответила я.

Брошенная шпилька достигла своего адресата и болезненно впилась в него, судя по тому, в какой гримасе искривилось лицо супруга.

Ну а что он хотел? Ариэллу герцог действительно не знал. И узнать не пытался. Скорее, наоборот, всячески пытался откреститься от такого счастья.

Вопрос только, зачем тогда вообще на ней женился, если его Ариэлла так не устраивала? Или у них тут это дело обычное, заключат выгодный брак, договорившись обо всем заранее с отцом семейства, а потом плевать хотели на собственную жену, развлекаясь с ее же мачехой?

Память Ариэллы настойчиво подсказывала, что договорные браки действительно были делом обыденным. А вот все остальное – вовсе нет.

Но когда герцог медленно, словно нехотя, потянулся, подхватил и передал мне бумаги на развод, в которые я тут же вчиталась, почти все вопросы у меня отпали.

И стало вдруг предельно понятно, почему Бертон Клэрмонт на этот брак пошел. И почему мачеха так стремилась настроить его на развод. И даже лично, практически заботливо, все соответствующие условия для этого воссоздала.

И даже стало ясно, почему сам муж за эту возможность ухватился как за спасительную соломинку.

И если их мотивы были мне предельно ясны, то я совершенно не понимала, как они могли надеяться, что я это подпишу.

Помахала стиснутыми в руках документами о разводе перед лицом герцога и уточнила:

– Издеваетесь?

Лицо мужчины осталось беспристрастным.

– Все в рамках закона, Ариэлла, – непререкаемым тоном произнес он, – И тебе следовало бы подумать дважды о последствиях, прежде чем совершать опрометчивые поступки.

– И я должна поверить на слово? – фыркнула я.

Что же это у них тут за законы такие, если в случае развода муж получает абсолютно все, а жене дырку от бублика?

– Это вовсе не обязательно, – заверил меня супруг.

И следом герцог прокашлялся, и громогласно так объявил:

– Фениус!

Тут, словно черт из табакерки, из смежной с кабинетом комнаты выпрыгнул мужичек. У меня даже сложилось впечатление, что он все это время под дверью отирался и лишь ждал команды, чтобы появиться здесь.

Низкорослого, круглого, импозантного мужичка я узнала почти сразу. Он присутствовал при оглашении завещания отца Ариэллы, как лицо, представляющее интересы герцога Клэрмонта. И на подписании документов после свадьбы он тоже был.

Нет, точнее не так.

После того как Ариэлла вместе с герцогом Клэрмонтом покинули храм, где они сочетались узами брака, и прибыли в особняк герцога, именно этот мужичок подсовывал Ариэлле бумажки. А та, даже не глядя, подписывала их, лишь бы от нее отвязались поскорее, и все время кокетливо стреляла глазками в сторону новоиспеченного мужа.

М-да. Ситуация.

Гадай теперь, что там такого она понаподписывала.

Впрочем, гадать не пришлось.

– Фениус, покажи документы леди Ариэлле, – приказал герцог.

И поверенный, просияв гордой улыбкой, словно опытный фокусник выудил из-за спины кожаную папку, торжественно ее распахнул, и на стол передо мной лег лист бумаги.

Едва я успела пробежаться по документу беглым взглядом, как поверенный, заливаясь соловьем, решил провести небольшой ликбез для дурочки-герцогини, посвящая ту в нюансы местного законодательства.

– Это приказ короля. Вернее, его копия. Здесь, – ткнул он пальцем в нужную строчку, – Сказано, что в случае измены жены, брак расторгается, и все ее приданое переходит к бывшему мужу. На совместное имущество жена в таком случае претендовать права не имеет.

Подумав немного, поверенный счел нужным добавить:

– Это своего рода компенсация супругу за моральный вред, удар по репутации и развалившийся брак.

Именно этот закон и был недостающей деталью пазла, который упорно не желал до этого момента складываться.

Но теперь картина сложилась. И мотивы мачехи стали предельно ясны.

Решила убить двух зайцев сразу? И избавиться от мешающей жены своего любовника, и заодно насолить падчерице, которую на дух не переносила и была вынуждена терпеть лишь из-за богатого мужа.

Хотела повнимательнее изучить документ, но поверенный тут уже увел его прямо у меня из-под носа, убирая обратно в свою папочку.

Взглянув на сияющего мужчину снизу вверх, поинтересовалась мрачно:

– А что делать в ситуации, если имела место еще и измена мужа?

Вдруг он тогда должен приданое вернуть и еще штраф какой-нибудь выплатить? Глядишь, и выйдем в ноль.

А уж в том, что герцог спит с Пелагеей, я уже почти не сомневалась.

– В таком случае эту измену нужно еще постараться доказать, – важно заметил поверенный, выставив палец вверх, – У нас доказательства имеются. Вас наедине с графом Обернети видели четверо свидетелей. И еще пару десятков гостей имели сомнительное удовольствие наблюдать, как вы с графом удаляетесь в обнимку. Думаю, и сам граф не откажется все подтвердить, как только отдохнет и придет в себя.

И глядя в самодовольное, буквально искрящееся радостью лицо, я четко поняла – подготовились к этой подставе они основательно.

Учли все. И прием, как мне кажется, с кучей гостей был устроен не просто так. И опаивали они Ариэллу вполне сознательно. И граф был не просто в сговоре с мачехой, а, кажется, еще и с герцогом.

И если до этого момента у меня еще оставались сомнения, касающиеся причастности мужа к общему делу, то теперь они развеялись. Окончательно и бесповоротно.

Его поверенный был слишком хорошо подготовлен к такому исходу событий. А за то короткое время, пока горничные помогали мне переодеться, вряд ли бы они успели все это организовать.

Документы о разводе подготовить. Бумагами в меня нужными потыкать.

Сговор. Однозначно и определенно.

Что ж, ладно. Я тоже за этот брак особо не держусь. Мало того, что сидящий передо мной муж, что для меня, что для Ариэллы практически незнакомец, так он еще и сволочью последней оказался.

Неприятно, конечно, было лишаться приданого. Уж уверена, что герцог Стерлинг за дочь много дал, раз уж герцог Клэрмонт все же на Ариэлле женился, а не расторг помолвку.

Но приданого мне теперь, похоже, не вернуть. Эти стервятники основательно подготовились. И свидетели у них есть.

А я как измену мужа докажу? Мое слово против слова герцога и Пелагеи? Да и в этом доме все своего хозяина обожают. В отличие от его жены. И на мою сторону не встанет никто. Даже если он с Пелагеей и спит, все будут это отрицать и говорить, что я просто пытаюсь выкрутиться.

И едва я успела примириться с этим положением и осознать, что часть отцовского состояния для меня навсегда потеряна, как поверенный решил меня добить.

Отправил в нокаут одним точным ударом, шлепнув по столу очередным документом.

– Завещание вашего батюшки, – буквально пропел у меня над головой довольный мужик, – Согласно ему, вся ваша часть наследства переходит в имущество герцога Клэрмонта в качестве уплаты приданого.

Стоп! Что?!