Текст книги "Овощные грядки попаданки или Второй шанс для герцогини (СИ)"

Автор книги: Эми Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 5

Как только за герцогом закрылась дверь, мачеха сбросила с себя маску доброжелательности, которая, откровенно говоря, и без того держалась на одном лишь честном слове.

– Наконец, ты получишь то, что на самом деле заслужила, мерзкая девчонка, – злорадно выдохнула она.

– Ну и зачем был весь этот спектакль? – хмуро поинтересовалась я, продолжая прижимать черенок тяпки к груди.

Кто эту полоумную знает? Вдруг еще отбиваться придется?

– О, это был вовсе не спектакль, – тут же растянула губы в довольной улыбке Пелагея, – Как только ты отсюда уедешь, Бертон найдет, в чьих объятиях утешиться.

Фу-у-у! Какая мерзость! Хоть бы постыдилась вслух о своих низменных желаниях по отношению к мужчине, который ее лет на пятнадцать младше, говорить.

– Рада за тебя, конечно, – покривила душой я, брезгливо поморщившись, – Но я вот об этом, – указала кивком на валяющегося вниз головой графа, – Зачем ты это устроила?

– Я устроила? – невинно хлопнула глазами мачеха.

Изображать невинность в ее возрасте было сомнительной затеей. Потому что результат получался весьма комичным.

Особенно на фоне яркого макияжа и бордового бархатного платья с таким глубоким декольте, что оно не оставляло простора для воображения. Скорее, тут начнешь переживать, как бы все добро не вывалилось наружу и не повредило на веки вечные психику случайным свидетелям этой картины.

– Я всего лишь открыла Бертону глаза на твою истинную натуру, Ариэлла, – продолжила мачеха, затем томно вздохнула и добавила, – Ах, он был так расстроен. Думаю, этим вечером ему понадобится особое утешение…

Не знаю, на какую реакцию она рассчитывала. Наверное, надеялась на злость, ревность, слезы и истерику в исполнении наивной влюбленной дурочки.

Но этой влюбленной дурочки здесь не было. А у меня герцог вызывал лишь чувство отвращения. И не более того.

Уставилась скептично на Пелагею, не пошевелив даже бровью в ответ на столь грубую попытку манипуляции.

– Прискорбно осознавать, что герцог способен привлечь внимание только престарелых леди. Даже обидно немного за мужа, – вздохнула я с наигранным сочувствием, – Но в твоем возрасте, наверное, и список требований к мужчинам сильно сокращается… Кстати, если тебе так неймется, то граф в полном твоем распоряжении. Нужно лишь только дождаться, когда он очнется, – произнесла, покосившись на этого жирного борова, который теперь еще и похрапывать начал.

Мачеха дернулась, как от пощечины. Ее зеленые глаза зло прищурились, она шагнула вплотную к кровати и, склонив голову набок, произнесла нараспев:

– Не знаю, с каких пор ты стала такой дерзкой. Но из тебя быстро выбьют всю спесь. Жаль, что лорд Обернети не успел воспользоваться выпавшей ему возможностью. Но скоро тебе придется раздвигать ноги очень и очень часто, – злорадно усмехнулась она, – Тогда-то мы и посмотрим, у кого из нас двоих низкие требования к мужчинам.

Она явно не ожидала услышать от меня дерзких слов и потому разозлилась лишь сильнее. Оно и неудивительно. Ариэллу все вокруг считали маленькой, недалекой дурочкой. А девушка и сама с подобной репутацией расставаться не спешила.

Нет, мачеха и раньше показывала свое истинное отношение к падчерице. Но делала это завуалированно. Колкие фразы, брошенные в адрес Ариэллы, комплименты, сказанные таким тоном, будто оскорбления, мелкие пакости, перекручивание фактов, постоянные жалобы на падчерицу ее отцу.

До открытого презрения дело не доходило. До этого момента.

А теперь, когда Пелагея добилась своего, то, похоже, решила, что и с падчерицей церемониться больше не стоит.

Бедная. Целых семь лет ее терпела и не могла ничего высказать открыто.

– Посмеешь хоть еще раз открыть рот, сильно об этом пожалеешь, – добавила Пелагея, удовлетворившись моим молчанием, – И если будешь вести себя хорошо, то, быть может, я попрошу Бертона сильно не усердствовать и выделить тебе хотя бы пару сменного белья при разводе.

Стоп-стоп-стоп! Эта престарелая куртизанка решила меня до нитки обобрать, подстроив такую нелепую сцену измены?

Точнее, конечно, обобрать решили не меня, а Ариэллу. Но тут и экстрасенсом быть не нужно было, чтобы понять, что Ариэллы больше нет. Очевидно, что кто-то переборщил с дозой того непонятного препарата, который подлили девушке, чтобы она не сопротивлялась.

Она отключилась сразу же, едва ее голова коснулась подушки. А уже через несколько секунд в ее теле очнулась я.

Уж не знаю, что за колодец у меня такой волшебный, переносящий меня и огородную утварь в неизвестное место и неизвестное время, но факт оставался фактом. Теперь я в теле Ариэллы. И меня на полном серьезе собираются отсюда выставить, не выдав даже сменного нижнего белья.

Вот уж дудки! Ариэлла, может, и была наивной дурочкой, но в этом ее вины нет никакой. И если свои отпускные у Галины Михайловны я отвоевать не смогла, то с этих точно стрясу что-нибудь, помимо трусов.

– Сейчас я приглашу горничных, чтобы провели тебя в твои покои и помогли переодеться. А заодно, чтобы проследили, чтоб ты не прихватила ничего лишнего, – произнесла мачеха таким тоном, будто я в этом доме была не хозяйкой, а забравшимся в окно воришкой, – Хотя, как по мне, ты заслуживаешь того, чтобы пройтись перед всеми гостями именно в таком виде.

Меня напоследок окатили взглядом, полным презрения. После чего Пелагея покинула гостевую спальню.

Можно было бы, конечно, и не дожидаться никого, а самой убраться отсюда. Но становиться посмешищем мне точно не хотелось, как и оказываться на улице в рваном платье с одной лишь тяпкой подмышкой.

Я ведь даже не знаю, где именно нахожусь. Поэтому подождем и посмотрим, как события будут разворачиваться дальше, и как пройдет сам процесс развода.

Тут вдруг граф, все это время лежащий поблизости, жалобно застонал и попытался приподнять голову.

Но я все еще была зла на всех и на этого грязного насильника, в частности. А потому от души приложила черенком тяпки ему по затылку и испытала немалое удовлетворение, когда он снова уткнулся лицом в перину и затих.

Глава 6

Две молодые горничные вошли в спальню буквально через пять минут. Они даже не попытались скрыть своего удивления и презрения при виде открывшейся им картины. И их презрения удостоилась почему-то именно я, а не старый боров, которого моя тяпка вновь отправила в нокаут.

Да что, собственно, с ними со всеми не так? Неужели ситуация не становится очевидной, когда они видят девушку с разорванным декольте и оружием в руках, сидящую рядом с поверженным врагом?

Или они считают, что я сначала надругалась над ним, а потом еще и вырубила?

Конечно, можно было бы предположить и такое. Вот только чужие воспоминания красноречиво говорили о том, что на подобное была способна скорее мачеха Ариэллы, чем бедная девушка.

– Поднимайтесь, госпожа, – произнесла одна из них с легким раздражением, – Мы проведем вас и поможем переодеться.

Смотрели на меня эти горничные так, будто находиться со мной в одной комнате было ниже их достоинства.

Все ясно. Виктимблейминг здесь вовсю процветает буйным цветом.

Кряхтя, принялась спускаться с этого высокого ложа. И хоть бы одна из двух этих клуш помощь предложила. Так нет же, стоят и откровенно злорадствуют над моими потугами.

Возможно, конечно, слезать было бы проще, выпусти я из рук свою тяпку. Но в незнакомом месте и недружелюбной обстановке лучше оружие держать поближе к телу.

Наконец, спустя пару минут сложных акробатических трюков и попыток не запутаться в собственных юбках, я опустилась на твердый пол.

Фух, вспотела даже, пока слезала. И сердцебиение участилось. И это весьма странно, учитывая, какие у меня обычно физические нагрузки.

Тут же захотелось стукнуть себя по лбу. Но я подумала, что делать это при горничных не самая лучшая идея.

Однако, как можно было забыть, что я теперь в другом теле?

Хотя это было странным. Я упала в колодец и попала в тело Ариэллы. Да еще и получила ее воспоминания. И теперь чувствовала себя так, будто успела две параллельные жизни прожить.

А тяпка моя, летящая на дно колодца вместе со мной, как была тяпкой, так и осталась. И даже вывалилась сверху чуть позже из странного мерцающего вихря, похожего на портал.

Может, на дне колодца и был портал? Кто знает? Дача ведь еще моей прабабке принадлежала. А мама всегда говорила, что у нас в роду когда-то ведьмы были. Да и деревня, в которой дача располагалась, раньше славилась наличием ведьм.

Но я всегда считала, что это просто местные байки. А тут оказалось, что вещи похлеще существуют, чем просто деревенские ведьмы, способные кому-то что-то нашептать.

Странно, конечно, только, что тяпка моя, попав в этот мир, никак не трансформировалась. Хотя, если учитывать, что рядом был только граф, оно и к лучшему. Как бы я потом им грядки копала или оборонялась?

Представила на мгновение, как этот жирный боров зубами землю пашет, и на душе даже немного теплее стало.

М-да, не быть вам все же доброй никогда, Арина Владиславовна. И гнев выплескивать экологичными методами, как советуют модные психологи, тоже что-то не получается. Так и тянет вечно кого-нибудь тяпкой огреть или поругаться.

– Леди Пелагея советовала поторапливаться, – сверкнув в мою сторону еще одним презрительным взглядом, недовольно произнесла горничная.

– Ну и чего тогда стоите, разинув рты? – огрызнулась в ответ, – Ведите.

Если им можно вести себя не очень почтительно по отношению ко мне, то почему мне нельзя? В конце концов, это я тут теперь герцогиня, а они простые горничные. А вовсе не наоборот.

Мне в ответ достались такие взгляды от обеих горничных, что казалось, еще чуть-чуть и они накинутся на меня с кулаками. Я даже тяпку в руке покрутила, готовясь отразить нападение.

Но обошлось. И обе прислужницы, взяв себя в руки, молча направились к двери.

А я, следуя за ними, все продолжала перебирать в голове воспоминания Ариэллы.

Девочкой она была действительно не шибко умной. Но при этом доброй и абсолютно некапризной, что было весьма странно при ее образе жизни и той роскоши, в которой она от рождения жила и воспитывалась.

Впрочем, в ее глупости Ариэллу винить было нельзя. Ее растили с одной-единственной целью – стать в свое время хорошей женой и матерью. А потому это стало для нее единственной целью в жизни. И ничем другим она больше и не интересовалась.

И в конечном счете это стоило ей жизни. Нет, возможно, будь она умнее, мудрее, хитрее и рассудительнее даже это не смогло бы спасти ее от того яда, которым ее опоили. Но хотя бы столь очевидных звоночков, предвещающих беду, она бы в таком случае не пропустила.

Пока шла по коридорам вслед за служанками, с интересом осматривалась вокруг. Все казалось знакомым и незнакомым одновременно. В воспоминаниях Ариэллы я уже видела этот дом. Но некоторые ее воспоминания были яркими, прочно врезающимися в память. Другие же казались смазанными, расплывчатыми, как старая, потертая кинолента.

Пока поднимались на нужный этаж и добирались до покоев девушки, никого не встретили на своем пути. И, похоже, горничные намеренно повели меня так, чтобы не наткнуться на случайных свидетелей.

Хоть за это им спасибо. Глядят волком на меня, конечно. Но на откровенную дерзость не решаются.

Добравшись до нужной комнаты, служанки, не сбавляя шага, прошли сквозь гостиную, затем через спальню и распахнули еще одну дверь, пропуская меня вперед.

– Какое платье прикажете приготовить, Ваша Светлость?

И в этом «Ваша Светлость» слышалась такая неприкрытая издевка, что меня тут же перекосило.

Но еще больше меня перекосило, когда я шагнула за порог комнаты, оказавшейся гардеробной, и окинула взглядом имеющийся здесь ассортимент.

Это за свадебный салон на выезде, вы меня извините?!

Вокруг сплошные платья белых, кремов и нежно-розовых оттенков. На каждом вышиты или розочки, или бабочки, или вообще черт знает что. А еще все до единого были с пышными юбками. Что делало платья похожими на свадебный торт.

Да что у этой Ариэллы было со вкусом?

Можно было бы, конечно, предположить, что мода здесь такая. Но нет. Мачеха ее была в платье совсем другого фасона. Более приталенном, утонченном, со строчкой золотых ниток вокруг декольте и аккуратными манжетами.

А это… Настоящий ужас.

Но еще больший ужас меня ждал, когда я, повернув голову, случайно наткнулась на зеркало и увидела собственное отражение.

Нет. Ариэлла была достаточно миловидной девушкой с белыми, блестящими кудрями. Вот только эту миловидность было трудно разглядеть за необъятными щеками, двойным подбородком и огромными габаритами. И платье, в которое я была выряжена, прибавляло этому телу еще пару десятков лишних килограммов.

Зато теперь понятно, отчего мне так тяжко дался спуск с кровати. М-да, этому телу явно не помешает ударный труд на огороде с тяпкой в зубах.

Но после увиденного хотя бы становилось очевидно, отчего мачеха испытывала такое злорадство и удовлетворение, соблазняя чужого мужа. Тут даже старая мегера симпатичной покажется на фоне этого чуда весом с центнер.

А самоутверждаться за чужой счет Пелагея, очевидно, любила.

Глава 7

– Так, какое платье нам приготовить? – нетерпеливо уточнила одна из горничных.

Оставив зеркало в покое, вновь взглянула на наряды, вывешенные вокруг. Как по мне, особой разницы не было. Ткни в любое, и оно окажется точно таким же, как и все остальные.

Но после минутных раздумий указала на платье, у которого юбка казалась менее пышной, и пришитых розочек было меньше всего.

Кивнув, одна из служанок достала нужное платье, а другая подошла ко мне, собираясь вытряхнуть меня из платья, пострадавшего в битве с графом.

Неосознанно прижала тяпку ближе к себе. Не собиралась, честное слово. Но… Помним о том, что обстановка здесь далека от дружелюбной.

Горничная покосилась на мое оружие, затем на меня и осторожно произнесла:

– Может, отложите эту… гм… вашу штуку?

Даже странно, что на наличие тяпки в руках у герцогини раньше никто внимания не обратил. И вопросом не задался, откуда она вообще у меня взялась. Но, наверное, моя постельная бойня с графом впечатлила их куда больше тяпки. А зря…

– А она вам мешает? – уточнила, прижав черенок ближе.

Расставаться с любимым рабочим инструментом желания не было никакого. Можно сказать, это единственная родная вещь, которая оказалась здесь вместе со мной. Да еще и как выручила. Дважды.

– Отложите хотя бы на время, – покосившись на меня с растущим напряжением во взгляде, произнесла служанка, – Нам же нужно вас переодеть.

Кажется, мне уже поставили диагноз. Решили, что свихнулась окончательно, и вынесли вердикт. А с умалишенными лучше не спорить, это все знают. Вот и горничная не стала требовать, чтобы я немедленно от своей «штуки» избавилась.

Хотя попробовала бы она потребовать… Если хозяйку дома ни во что не ставят, так я бы тяпкой их быстро научила меня уважать.

Со вздохом отставила тяпку, приставив ее к стене. Но глаз со своей защитницы не спускала. Вдруг умыкнут, пока отвернусь? А как я потом отбиваться буду в случае чего?

Вытряхивали меня из платья в четыре руки. И делали это довольно грубо. Тянули, тащили и пару раз, словно случайно, даже ущипнули. Достаточно болезненно.

Змеи, кругом змеи. Не дом, а какой-то серпентарий.

Когда одна из горничных любезно предложила поправить прическу, оставив меня в одном нижнем белье, точнее, нижней сорочке, я подвоха сразу и не заподозрила. Но когда меня болезненно потянули за волосы раз, затем другой, а следом всадили шпильку прямо под кожу, покосилась на свою тяпку. Красноречиво так покосилась.

Думают, что самые умные и хитрые, и могут поиздеваться вдоволь хоть таким способом, раз я без их помощи все равно не справлюсь, а, значит, буду вынуждена терпеть?

Что ж, все в этой жизни иногда глубоко в чем-то заблуждаются.

Если судить по воспоминаниям Ариэллы, то горничные себя раньше подобным образом не вели. Нет, огромной любви к свалившейся на голову хозяйке они не питали. Выполняли свои рабочие обязанности без особой радости и энтузиазма, но выполняли. Правда, иногда через раз. Зато без мелких вредительств.

А еще тут все обожали своего господина. Особенно, женская часть прислуги. Ну та, что помладше сорока будет.

И причины этой диверсии были весьма понятны. Две пакостные гадючки посчитали, что я их обожаемому хозяину рога наставила, неблагодарная такая, и решили таким мелочным способом отомстить.

Тоже мне, вершительницы правосудия.

Одного лишь брошенного мною взгляда на тяпку оказалось достаточно, чтобы служанка перестала терзать мою бедную голову. И быстро, буквально за минуту, управилась с прической.

Вторая же отошла с испорченным платьем в руках, встряхнула его, и из какого-то потайного кармана на пол посыпалось кое-что подозрительно знакомое.

– А это еще что? – уточнила она с подозрением, взглянув на пол настороженно.

Следом мне достался такой взгляд, будто я там какую-то запрещенку прятала, не меньше.

Мне даже любопытно стало, что же там такого у Ариэллы могло быть. Отодвинув горничную с этим огромным парашютом, лишь по ошибке названным платьем, которое полностью закрывало обзор, взглянула вниз. И, увидев, что именно сейчас валялось на полу, обомлела.

Да это же мои семена, купленные на кровные деньги. Я ведь перед тем, как ехать на дачу, заехала в магазин и затарилась сразу всем необходимым. Семена были в маленьких ярких пакетиках. Карманы в моих джинсах были глубокими, вот я и распихала все добро по ним.

А что было еще делать, если сумку я в машине оставила, а мне еще за удобрениями нужно было зайти в соседний магазин?

А потом про семена я и вовсе забыла. Взглянула на заросший огород, за тяпку схватилась. Ну а потом кот, колодец, и вот… я тут.

И семена тоже тут. Хотя должны были остаться в моих джинсах.

А я там больше ничего полезного по карманам не распихала?

Х-м-м…

– А потрясите платье еще раз, – повернувшись к горничной, приказала я, – Вдруг еще что-нибудь вывалится.

Служанка в ответ фыркнула, давая понять, что глупых указаний выполнять не собирается. Тогда пришлось вырвать у нее из рук платье и потрясти его самой.

Увы, из платья больше ничего не вывалилось. Если не считать нескольких отвалившихся в процессе тряски розочек, конечно.

Значит, на этом дары из родного мира закончились. И у меня есть лишь тяпка и семена. Достаточно жирный намек.

Хотя я бы предпочла некоторых особо борзых родственниц тяпочкой по затылку, а потом уже и помидорки можно на ее могилки высадить. Чем не удобрение?

Отбросив платье в сторону за ненадобностью, опустилась на пол и сгребла все свое добро. Не знаю, зачем мне семена в особняке, но раз уж они проделали вместе со мной такой дальний путь, то точно еще пригодятся.

Потом поднялась, трепетно прижимая к пышной груди свои драгоценные пакетики, и взглянула исподлобья на горничных, которые с каждой минутой косились все подозрительные.

– Ну и чего мы стоим? – поторопила их, – Герцог ждать не любит.

Мне, если честно, до герцога и его желаний дела никакого не было. Просто хотелось скорее одеться, чтобы было, куда семена припрятать. Если не в карман, то хотя бы в корсаж запихну. Благо у Ариэллы в декольте места столько, что все по кругу семенами можно обложить и место еще останется.

А то вид у служанок был такой, будто они в любую минуту готовы были у меня семена из рук выхватить и помчаться, сверкая пятками, к своему любимому господину, чтоб меня заложить.

А мне потом только и останется оправдываться. Кто поверит, что под незнакомыми яркими этикетками с сочными картинками обычные семена, а не какая-нибудь запрещенка? Они небось и пакетиков никогда таких отродясь не видели. Тоже мне, великое аристократическое общество.

Просить горничных дважды не пришлось. И они с каким-то садистским удовольствием принялись впихивать меня в новое платье, затягивая корсет так туго, что мне становилось трудно дышать.

Когда с платьем было покончено, и я, впрыгнув в неудобные туфли, принялась расфасовывать свое добро в вырезе декольте, к моим волосам снова прикоснулись чужие руки. И не успела я даже пискнуть возмущенно, как мне на голову нахлобучили шляпу, опустив ее чуть ли не до уровня глаз.

Шляпа была страшной. И больше походила на чепчик, чем на элегантный предмет гардероба.

– А это еще зачем? – нахмурилась я, попытавшись ее стянуть.

Но увы, головной убор сидел крепко.

И зачем мне вообще шляпа в помещении? Тоже писк местной моды или личные пристрастия Ариэллы?

Вкус у этой дамочки, скажем откровенно, был так себе…

– Леди Пелагея сказала, что вы сразу после разговора с господином отправитесь в дорогу, – сухо обронила горничная, – Вот, решили подготовить вас в дорогу сразу. Чтоб вы сюда больше не возвращались.

И непонятно, речь идет сейчас о спальне или о доме в целом. Но казалось, что второе.

В дорогу, значит? Что ж, пора узнать, что там эти деятельные родственнички задумали, и куда решили меня сплавить, разыграв свой спектакль.