Текст книги "(Не)любимая попаданка дракона (СИ)"
Автор книги: Эльвина Лейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)
Глава 13
Леонард
Леонард с силой втягивает воздух через зубы и переводит взгляд на виновницу своих проблем. Она смотрит на него заплаканными глазами, но с вызовом, дерзко задрав подбородок.
И свалилась же на его голову. Откуда только взялась такая строптивица?
– Как прикажете, Ваше Величество, – цедит Леонард, не отводя взгляда от дезер'ры. Ее еще ждет серьезный разговор. Половина жалованья. Целая половина!
Король уже собирается уйти, когда один из стражников вдруг подает голос.
– Суб'баи, – громко говорит он.
Тот самый, который недавно подавал подушку его дезер'ре, а теперь держит ее руки, чтобы отвести в темницу. По хитрому блеску в его глазах Леонард понимает – дурное задумал.
– Разве это не ваша дезер'ра?
Вот ведь пес. Леонард тяжело вздыхает и снова вспоминает про Высшего Целителя. Все-таки нужно к нему наведаться. А то прямо какая-то полоса невезения в жизни.
Король поворачивается и молча смотрит на самоуверенного стражника.
– Прошу прощения, Ваше Величество, – стражник склоняет голову, – мне, наверное, показалось.
– Показалось? – медленно повторяет король и смотрит на Леонарда.
Леонард расправляет плечи, готовясь ответить. Никогда он не врал королю и не оправдывался. А если случалось что, всегда признавал вину за свои ошибки. Вот и сейчас не собирался прятать голову в песок. Хоть вины его и не было особо, но на дезер'ре его путы, значит, и ответственность его.
– Ваше Величество, – начинает Леонард, но король останавливает его поднятой ладонью. – Отведите дезер'ру в темницу, – приказывает он.
Леонард провожает взглядом стражников и сопротивляющуюся дезер'ру. Она кричит что-то о правах человека и личной неприкосновенности. Пытается укусить того стражника, который выдал его, но ее ловко останавливают.
«Жаль, не дотянулась», – думает Леонард.
– Элизабет, – говорит король, когда крики стихают. – Ты очень бледна. Возвращайся к себе, тебе нужно отдохнуть.
– Да, дядюшка, – соглашается принцесса. – Наверное, лучше вернуться. Я сегодня сильно переволновалась. Еще и эта… – она с грустью смотрит вслед дезер'ре.
Леонард напрягается. Что же та ей наговорила, что принцесса так расстроилась? Он надеется, что это не скажется на ее здоровье, иначе гнев короля будет страшен.
Пока принцесса уходит в замок, Леонард готовится к разговору с королем. Тот неспроста отослал всех. Леонард служит достаточно долго, чтобы это понимать.
– Пойдем, Леонард, – спокойно говорит король и идет по тропе вдоль кустов роз. – Что с тобой происходит в последнее время? Теряешь хватку.
Леонард слышит разочарование в его голосе. Король даже не спросил, правду ли сказал стражник. Значит, поверил ему. И теперь Леонард выглядит лжецом. От этих мыслей ему становится неприятно.
– Никак нет, Ваше Величество. Дезер'ра действительно моя. Она оказалась с изъяном, поэтому я не счел нужным беспокоить вас по такому незначительному поводу. Ее уже определили в прачки. Конечно, вначале с ней проведут воспитательную работу.
– Это ее «подарок»? – король кивает на расцарапанную щеку Леонарда и слегка улыбается.
– Да, – неохотно признается он.
– Ты должен был объяснить ей, что произошло и где она. Это твоя обязанность, как суб'баи.
– Да, Ваше Величество.
Король говорит с укором, и Леонарду это не нравится. Он не хочет, чтобы в нем разочаровались.
– Так что же тебе помешало подготовить ее до приезда в замок? Раньше за тобой таких промашек не наблюдалось. Ты всегда блестяще справлялся с заданиями. Иногда даже слишком блестяще, – король усмехается.
Леонард сжимает челюсти. Всё никак не забудут историю с той безумной дезер'рой, которая в него влюбилась. Сколько тогда было шуток про его «темперамент». Неужели это будет преследовать его всю жизнь? Он мечтал о серьезной карьере, а прослыл ловеласом.
– Я донес до дезер'ры всю информацию, согласно инструкции. Но она оказалась крайне несообразительной и упрямой особой.
– Тебе могут попадаться разные дезер'ры: и глупые, и дерзкие, и кроткие. Ты должен уметь работать со всеми.
Конечно, король прав. И сейчас глупые попытки оправдать свой провал выглядят просто жалкими. Леонард это понимает.
– Больше такого не повторится, Ваше Величество.
– Конечно, не повторится, – король улыбается. – Я подумал, зачем запирать такой «бриллиант» в темнице? Такая сложная дезер'ра – редкость и настоящая находка для суб'баи. Работа с ней может многому научить.
Леонард тяжело вздыхает – он уже понял, к чему ведет король.
– Вы правы, Ваше Величество. Я возьму дезер'ру к себе и лично проведу воспитательную работу.
– Вот и хорошо. Не сомневаюсь, что после этой дикарки тебе любая дезер'ра будет нипочем. А там, может, и на повышение пойдешь. Но не будем забегать вперед, – король кивает в сторону тропы, показывая, что разговор окончен.
Леонард кланяется и идет к темнице, за своей «дикаркой». В душе у него сумбур. Это наказание. Хоть король и упомянул о повышении, Леонард знает: Его Величество наказывает его за оплошность. Но он пройдет этот урок достойно и в конце представит королю исправившуюся дезер'ру.
А пока ему понадобится много терпения. Потому что, едва он заходит в темницу, до него доносится тонкий голос дезер'ры. Она читает кому-то лекцию о правах человека. Противным тоном воспитательницы. Как всегда.
Глава 14
Виктория
– Вы не волнуйтесь, Леонард, я вас не стесню, – я вхожу за ним в калитку и оглядываю небольшой сад с яблоней и парой кустов. – Вы даже не заметите моего присутствия.
Как бы я ни злилась на Леонарда, я стараюсь забыть о нашем конфликте. Нам предстоит провести вместе несколько дней, пока я не найду способ вернуться домой.
Я уже поняла, что просьбы и требования здесь не работают. Нужно действовать хитрее.
– Симпатичное у вас жилище, Леонард, – говорю я, переступая порог одноэтажного каменного дома.
Честно говоря, я ожидала, что суб'баи живут в особняках, учитывая, что они служат у самого короля, и считаются чуть ли не элитой среди местных. Дом же Леонарда скромный: деревянные стены, простая мебель, несколько комнат. Но здесь чисто, тепло и пахнет едой – не то, что в темнице.
– Слушай внимательно, дезер'ра, – Леонард останавливает меня в прихожей. – В моем доме есть правила. Первое: когда я дома, ты меня не беспокоишь. Второе: ты меня слушаешься во всем. – Я открываю рот, чтобы спросить, что он имеет в виду под «во всем», но он предупреждающе поднимает ладонь. – Третье: тебе запрещено заходить в западную часть дома. Четвертое: никаких попыток к бегству. Помни, на тебе мои путы. Если нарушишь что-то, отправишься в темницу. Понятно?
Я складываю руки на груди и хмурюсь.
– Понятно. Только один вопрос: что вы прячете в западном крыле, что мне туда нельзя?
– Тебя это не касается. Твое дело – сидеть тихо и не доставлять мне хлопот. Главный суб'баи скоро вернется, и я сброшу с себя эту рыжую ношу. А до этого проведу с тобой воспитательную работу.
– Какую еще работу? – я настораживаюсь и отступаю. – Я… возражаю.
– Второе правило, дезер'ра.
– Имейте в виду, Леонард, если вы хотите заставить меня делать что-то, что противоречит моим моральным принципам, то…
– Угомонись, дезер'ра. Тиша! – кричит он вглубь дома.
Из кухни выбегает румяная девушка и приносит с собой умопомрачительный запах выпечки.
– Суб'баи, – с трепетом говорит она, поправляя чепец. Подол длинного коричневого платья испачкан в муке. – Вы вернулись. А я тут пирожки готовлю. С яблочным джемом, как вы любите.
Она так рада его возвращению, что не замечает меня.
– Спасибо, Тиша, – Леонард улыбается, и его голос становится мягче. Девушка смущенно опускает глаза. – Я ненадолго, чтобы оставить дезер'ру.
Тиша оглядывает прихожую и наконец видит меня. Ее глаза краснеют, будто она вот-вот расплачется.
– Здравствуйте, Тиша, – я делаю шаг вперед и улыбаюсь, протягивая руку. – Я Виктория. Приятно познакомиться. Я не опасна, уверяю вас. Надеюсь, мы поладим. Я тоже люблю пирожки с яблоками.
Тиша с опаской смотрит на мою руку и молча отступает.
– Дезер'ра, – понижая голос, говорит Леонард. Его рука ложится мне на плечо. – Правило пятое: тебе запрещено общаться с моей домработницей.
Я с недоумением оборачиваюсь.
– Почему? С ней что-то не так? – смотрю на девушку, которая не сводит глаз с руки Леонарда на моем плече. К слову, его ладонь задержалась там неприлично долго, потому я изящно веду плечом и сбрасываю ее. Суб'баи, кажется, злится, потому что у Тиши округляются глаза, но я не оборачиваюсь. Ему назло.
– Всё с ней в порядке, – шипит он. – Не забывай второе правило. И ты, Тиша, запомни: с дезер'рой говорить запрещено.
Девушка покорно кивает.
– Я вернусь через пару часов, – он распахивает дверь. – Тиша, посели ее в дальнюю комнату в восточном крыле. И покажи купальню, пусть приведет себя в порядок.
Я хочу возразить, что выгляжу так ужасно из-за него, но Леонард предупреждающе зыркает на меня и скрывается за дверью.
– Да, суб'баи, – бормочет девушка ему вслед, затем вскидывает на меня глаза, полные ревностного огня.
– Наконец-то ушел, – с облегчением выдыхаю я. – Такой ворчун. Как вы с ним работаете?
Я снимаю босоножки и под испепеляющим взглядом Тиши иду в гостиную.
– Ваша комната в конце коридора, – слышу я за спиной.
Оборачиваюсь и внимательно смотрю на девушку. Она явно влюблена в Леонарда, а меня считает соперницей. Мысленно фыркаю. Не нужны мне конфликты с влюбленными ревнивицами, у меня есть дела поважнее: забрать подвеску и вернуться домой. А все эти любовные интриги пусть оставят себе. Я в это ввязываться не собираюсь.
– Послушайте, Тиша, не волнуйтесь. Я понимаю, вы влюблены в Леонарда…
– Что? – ее лицо заливает краской. – Я не…
– О, не стесняйтесь своих чувств. Леонард, конечно, мужлан, но кто я такая, чтобы судить. Ведь, как говорят в народе, любовь зла, полюбишь и… – Девушка недоуменно приподнимает бровь. – В общем, неважно. Знайте, я на него не претендую. Более того, может, я могла бы вам помочь?
– Помочь? – неуверенно переспрашивает Тиша.
Я достаю карты, тасую и вытягиваю одну.
– Ваша любовь безответна, – уверенно говорю я и вытягиваю еще карту. – Ваше сердце страдает. Ой как страдает, и тоска непреодолимая не дает покоя. Много слез вы пролили из-за него. А он, – краем глаза я замечаю, как девушка с надеждой подается вперед, – а он не замечает вас. Совсем.
Я опасливо смотрю на Тишу. Не все спокойно принимают правду. Но врать я не могу. Если карты показали вот так, значит, это я и должна сказать. Ложь запрещена. Это все-таки особые энергии, а не хухры-мухры какие-нибудь.
Как я и думала, Тиша мрачнеет на глазах. Обиженно поджимает губы, лицо кривится.
Она резко разворачивается и, шурша длинным платьем, идет в конец коридора. Я спешу за ней.
– Тиша, постойте. Неразделенная любовь – не конец света. Ну куда же вы бежите?
Она останавливается в углу дома и распахивает неприметную дверь.
– Купальня. А там, – она указывает на дверь напротив, – ваша комната, – ее голос звучит враждебно.
– Тиша, он этого не стоит, поверьте… Такие, как Леонард не умеют любить никого, кроме себя…
– Приведите себя в порядок. Леонард вам велел. Полотенце на полке, – обрывает она и уходит.
У порога кухни она оборачивается и холодно говорит:
– И вовсе я его не люблю. Вздор!
Ну-ну. Вижу, как не любишь. Аж пылаешь вся от ревности.
Я зло бросаю колоду в сумку и вхожу в купальню. Если она не хочет помощи, пусть страдает. Не понимаю, что злит меня больше: ее реакция или то, что этот варвар Леонард кому-то всерьез нравится.
Раздраженно кладу сумку на скамью и осматриваюсь. В купальне прохладно и темно. Пыльное окошко под потолком почти не пропускает света. Несколько свечей освещают маленькое помещение.
Подхожу к старой чугунной ванне и кручу вентиль. Течет холодная вода.
– Тиша, – кричу я, выглядывая в коридор, – а где взять горячую воду? А то тут только холодная. Тиша? Вы меня слышите?
– Нет горячей воды, – недовольно отвечают из кухни.
– Как нет? А скоро дадут?
Тиша заглядывает в коридор:
– Горячей воды нет и не будет. У нас моются холодной.
И скрывается на кухне.
Я возвращаюсь в купальню и закрываю дверь. Бормоча под нос, снимаю платье. Кожа покрывается мурашками. Стуча зубами, быстро смываю грязь и промываю волосы большим куском мыла.
«Волосы будут, как солома», – грустно думаю я. Вылезаю из ванной и заворачиваюсь в полотенце.
Замачиваю платье в деревянном тазу, всё ещё надеясь его спасти.
– Тиша, я закончила, – кричу я, выходя в коридор. – Мне бы одежду. Тиша?
Захожу на кухню, но никого нет. На столе – тарелка пирожков. Есть хочется ужасно, но сначала нужно найти Тишу и одеться. Не хочу, чтобы Леонард застал меня в полотенце.
– Тиша, вы где? – выхожу из кухни.
В конце коридора слышится скрип половицы. Там темно, свечи не горят.
– Тиша? Вы там? У вас не найдется какой-нибудь одежды? Я не могу ходить в полотенце.
В ответ звучит тишина, но я знаю, что там кто-то есть. Беру подсвечник с комода и иду по коридору.
– Тиша, если вы решили надо мной подшутить, то не стоит так делать. Я этого очень не люблю.
Дохожу до конца коридора с тремя дверями. Под одной видно тусклую полоску света. Прикладываю ухо к двери, но ничего не слышу. Берусь за ручку.
– Что я тебе говорил о западном крыле, дезер'ра? – доносится за спиной.
Меня резко разворачивают и припечатывают к стене.
Глава 15
От неожиданности я чуть не роняю подсвечник. Пламя свечи колеблется, почти гаснет. В его отсвете блестят прищуренные синие глаза.
Леонард прижимает меня к стене. Его шершавая ладонь лежит на моей ключице. Другой рукой он перехватывает мои дрожащие пальцы, сжимающие подсвечник.
Я шумно вдыхаю, стараясь не показать своего испуга.
– Разве я не предупреждал? – тихо, почти рычит он.
– Тут нет указателя, что это западное крыло, – парирую я.
Его глаза сужаются. Пальцы на ключице вздрагивают и скользят к шее. Воздух застревает в горле, пульс учащается.
– Что… Что вы делаете? – кричу я и пытаюсь его оттолкнуть.
– Думаю, что делать с непослушной дезер'рой, которая, мало того, что нарушает правила, так еще по дому разгуливает в неподобающем виде, – он бросает взгляд на полотенце, едва прикрывающее бедра.
– Ой, только не говорите, что вам не нравится.
Его бровь на секунду удивленно взлетает вверх.
– А что вы так смотрите, Леонард? Вот вы зачем меня сейчас зажимаете? А я скажу. Потому что вам хочется! Я уже давно заметила, как вы на меня поглядываете.
Я смотрю на него с вызовом. Хочу смутить его, застать врасплох. Бабушка учила: если загнали в угол, скажи то, чего не ожидают, а когда противник растеряется – действуй!
Леонард сначала замирает. Я чувствую, как напрягаются его мышцы. Затем он странно хмыкает и наклоняется ближе. В полумраке его яркие глаза кажутся темнее.
– Если и смотрю, – шепчет он, – это ничего не значит. Я мужчина и на полуголых девиц вокруг реагирую соответствующе. Тем более, когда ты так усердно пытаешься привлечь мое внимание.
Наступает звенящая тишина. Мне кажется, я перестаю дышать. Я? Пытаюсь? Он серьезно?
– Да вы… вы… Пустите, пустите меня немедленно, – хочу звучать грозно, но голос срывается.
Его губы дрожат в ироничной улыбке. Леонард медленно отпускает меня и отступает на полшага.
– Лицо попроще, дезер'ра, – он щелкает меня по носу, заставляя вздрогнуть. – Будь я сопливым юнцом, может, и повелся бы на это, – он проводит пальцем по моему плечу, – но увы и ах.
Я отталкиваю его руку и взмахиваю подсвечником.
– Держите руки при себе! Мне ваше внимание не нужно.
Леонард смеется и скептически наклоняет голову. Он мне не верит! Уверен в своей неотразимости настолько, что не допускает мысли, что может не нравиться.
Сбоку доносится скрип. Мы с Леонардом одновременно поворачиваем головы. В нескольких шагах от нас стоит Тиша. Она бледна и переводит растерянный взгляд с меня на Леонарда.
– Тиша? – говорит он. – Ты еще не ушла?
– Я принесла сорочку. Для дезер'ры, – она нервно мнет серую ткань в руках.
– Отлично! – говорю я и бросаюсь к ней, пока Леонард отвлекся. – А то я уже замерзла. Вы знаете, что купаться в холодной воде опасно? Можно и простудиться.
Я выхватываю из рук Тиши длинную сорочку с рукавами из теплой ткани.
– А зачем ты купалась в холодной воде? – насмешливо спрашивает Леонард.
Я небрежно оглядываюсь.
– Потому что у кое-кого дома нет горячей.
– Куда же она делась? Тиша, обогревающий артефакт сломался?
Я изумленно поворачиваюсь к Тише:
– Артефакт? Какой еще артефакт?
Девушка кротко опускает глаза и тонким голосом лепечет:
– Была маленькая проблема, суб'баи, но сейчас всё работает.
– Вот видишь, дезер'ра, – усмехается Леонард, – а ты говоришь, воды нет.
Я с укором смотрю на Тишу, но она прячет от меня свои бессовестные глаза.
– Знаете, Тиша, – говорю я, высоко подняв подбородок, – женщина, которая опускается до низостей ради мужчины, очень жалкое зрелище. Она никогда его не покорит. Слышите? Ни-ког-да!
Тиша прерывисто вздыхает и поднимает на меня испуганные глаза. Да, бойся меня. Я никому не позволю себя обижать: ни этому мужлану, ни влюбленной в него глупышке.
– О чем это ты, дезер'ра? – раздается за спиной.
Но я не отвечаю. Даже не оборачиваюсь. Расправляю плечи и иду в свою комнату. По дороге забираю со стола тарелку с пирожками и невозмутимо прохожу мимо Тиши и хмурого Леонарда.
– Это для суб'баи, – возмущается Тиша.
– Уже нет! Компенсация морального вреда, так сказать! – решительно заявляю я и захлопываю дверь.
Прохожу в маленькую комнату, ставлю пирожки на комод и плюхаюсь на кровать. Она скрипит, матрас прогибается.
Я сбрасываю мокрое полотенце и надеваю сорочку. Внутри кипит злость. Мало Леонарда, так еще эта глупышка на голову свалилась. Тоже мне интриганка.
Подумав, я на цыпочках подхожу к двери и прислушиваюсь.
– Суб'баи, – жалобно причитает Тиша. – Вы видели? Я же для вас готовила. Так старалась.
Вот нахалка! А про свое вранье – ни слова.
– Тиша, тебе не пора домой? – спрашивает Леонард.
На несколько мгновений наступает тишина.
– Домой? – растерянно повторяет Тиша.
– Время уже позднее. Негоже молодой девушке так допоздна задерживаться. Тебя, наверное, уже матушка потеряла?
– Наверное, – нехотя соглашается Тиша. – Я просто не хотела оставлять дезер'ру одну в вашем доме. Вдруг что…
– Иди домой, – мягко говорит Леонард. Скрипит дверь, голоса отдаляются. – Насчет пирожков не переживай. И да, завтра можешь не приходить.
– Как⁈ – испуганно восклицает она. – Я что-то не так сделала? Вы обижены на меня?
– Нет, Тиша. Просто я решил, что завтра у тебя выходной. Ты так хорошо работаешь, что заслужила дополнительный отдых…
Голоса затихают. Я прислушиваюсь, затаив дыхание, но в доме царит тишина.
Досадливо вздыхаю, подхожу к маленькому пыльному окну. Оно выходит на задний двор с грядками.
Через минуту хлопает входная дверь. Пол скрипит под тяжелыми шагами. Мое сердце пропускает удар. Леонард идет сюда.
Глава 16
Шаги становятся громче. Я суетливо оглядываюсь, бросаюсь к комоду и тащу его к двери. Он скрипит ножками об пол. Шаги в коридоре ускоряются, я в панике тоже. Подпираю дверь комодом и для пущей надежности еще сажусь на него. Беру с тарелки пирожок и жду.
Шаги стихают рядом. Я затаиваю дыхание, прислушиваюсь. Ручка двери резко дергается.
– Дезер'ра, – хрипят с той стороны. – Что ты делаешь? – В дверь ударяют два раза.
– Вы что-то хотели, суб'баи? – невозмутимо отвечаю я и надкусываю пирожок. Он сладкий и тает во рту. Все-таки, что ни говори, но готовить Тиша умеет. Жаль только, что в остальном подвела.
– Это что за выходки? Открой! – ручка снова дергается.
По двери бьют, комод дрожит, но держится.
– Я уже готовлюсь ко сну и прошу вас меня не беспокоить. Приличные люди в такое время спят.
Несколько минут тишины, затем ворчание и удаляющиеся шаги. Я победно усмехаюсь.
– Это еще кто кого перевоспитает, – бормочу я, доедая третий пирожок. Спускаюсь с комода и забираюсь под одеяло.
Больше суток без сна дают о себе знать – я отключаюсь, едва голова касается подушки. Но выспаться не удается.
Сквозь сон чувствую дуновение ветра, слышу пение птицы. Что-то скрипит два раза. А затем с меня начинает сползать одеяло.
– Бабуль, закрой окно, холодно, – сонно бормочу я.
– Подъем, дезер'ра, – хрипят в ухо.
Я распахиваю глаза и замираю. Окно распахнуто, по комнате гуляет сквозняк, колыхая зеленую штору. Медленно поворачиваю голову и вздрагиваю. Леонард нависает надо мной и хитро улыбается.
– Мамочки! – вскрикиваю я, подскакивая и одергивая сорочку. – Что вы тут делаете? Выйдите!
– Я у себя дома. Хожу где хочу. – Он бросает на кровать стопку одежды. – Оденься и выходи на кухню.
– С какой стати? – смотрю в окно. На улице светло, но я не выспалась. – Который час?
– Шесть утра, – Леонард отодвигает комод и открывает дверь. – Если еще раз закроешься, вынесу всю мебель. Оставлю только матрас. Давай, поднимайся и приготовь мне завтрак.
– Вообще-то, я в домработницы не нанималась, – ворчу. – Пусть ваша Тиша вам готовит.
– У Тиши выходной. Поэтому будь добра, через пять минут стоять на кухне.
Он выходит, а я вскакиваю с постели и начинаю метаться по комнате.
– Да что он себе позволяет? – бормочу я. – Врывается так бесцеремонно, еще и командует.
Смотрю на одежду, которую он принес. Длинное коричневое платье, как у Тиши. К нему серые гольфы и чепец.
Он правда думает, что я это надену?
– Ты еще не готова? – раздается у двери.
Леонард стоит, опершись о косяк и сложив руки на груди.
– Я это не надену. Лучше уж мое платье, перемазанное в зеленой траве, чем это.
– Тот кусок ткани в тазике? – усмехается он. – Я его выбросил.
Я изумленно моргаю.
– Как? – выдыхаю я. – Это мое любимое платье. Как вы могли? Кто вам вообще разрешил трогать чужие вещи?
– В этом доме всё моё. Надевай то, что принес, и выходи на кухню. Или приведу сам. – Он щелкает пальцами, и на моих руках вспыхивают путы. – Я жду.
Он уходит, а я с досадой смотрю на это страшное коричневое платье. Тяжело вздыхаю и, скрепя сердцем, надеваю его. Оно великовато в плечах. Длинные рукава закатываю, а вот подол волочится по полу. Но это полбеды. Ткань грубая и плотная. Как в этом ходят вообще?
Расчесываю волосы и примеряю чепец. Кручу его и так и сяк и наконец раздраженно бросаю на кровать. Пусть сам носит. А я не буду. Как не надевай, а выгляжу я в нем как дурочка.
Леонард стоит на кухне, глядя в окно. Он оборачивается, когда я вхожу. Осматривает меня с ног до головы, задерживается на распущенных волосах и недовольно хмыкает.
– Платье велико, – сажусь за стол и тянусь к печенью.
– Другого нет, привыкай, – он отодвигает блюдце и кладет передо мной корзину.
Я вопросительно поднимаю бровь.
– Твои задачи на сегодня: приготовить ужин. Овощи в огороде, запасы в кладовой. Прибраться в доме, кроме западного крыла. Туда не ходить. И раз уж ты оставила меня без завтрака, штрафное задание: прополоть грядки в огороде.
Я озадаченно моргаю.
– Ужин? Грядки? – неуверенно переспрашиваю, оттягивая ворот. – То есть вы хотите, чтобы я приготовила ужин, пока вы на работе?
Сердце учащается. Он оставит меня без надзора? Это же шанс разведать территорию, узнать что-нибудь про способ вернуться домой. Неужели он и правда оставит меня одну?
– То есть я буду тут одна? – вожу пальцем по столу. – Ну если вы так просите, конечно, я всё сделаю.
Стараюсь не показать волнения, но Леонард замечает. Подозрительно щурится, глядя в мои хитрые глаза.
– Учти, если попытаешься сбежать…
– Что вы, Леонард? На мне же путы, – нервно хихикаю я и убираю прядь за ухо.
Пока он идет к выходу, я семеню за ним, спотыкаясь о подол и заливаюсь соловьем:
– Не переживайте, я всё сделаю. Вы там спокойно работайте. Кстати, во сколько вы придете? – стараюсь выглядеть бесхитростно, но губы растягиваются в улыбке.
В мыслях я уже строю план: сначала обыщу спальню Леонарда., Возможно, там удастся найти что-то полезное. А может, и артефакт какой-нибудь завалялся. Потом западное крыло. Не просто так он запрещает мне туда ходить. Наверняка что-то прячет. Но сначала разберусь с одеждой. Не прошло и десяти минут, а я уже вся извелась в этом душном платье.
Щелчок пальцев перед носом возвращает меня в реальность.
– Веди себя прилично, – понижая голос, говорит Леонард. – Если я не дома, это не значит, что можно тут безобразничать. Не думай, что я ничего не узнаю. И не смей выходить за территорию участка. Приду, проверю.
– Конечно, суб'баи, – пихаю его в спину, выпроваживая за дверь. – Всё будет отлично, я обо всем позабочусь.
Он недоверчиво хмыкает и уходит. Я жду, пока он закроет калитку, и бегу в комнату. Стягиваю платье, раскладываю его на кровати и открываю комод. В выдвижном ящике блестят большие железные ножницы.
