Текст книги "(Не)любимая попаданка дракона (СИ)"
Автор книги: Эльвина Лейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
Леонард подходит ближе и чувствует легкий аромат ее цитрусовых духов. Его взгляд скользит по ее плечам, рыжим волосам, нежным губам. Какую бы премию он получил за нее, если бы не этот проклятый шрам, который всё испортил.
– Никогда, – шепчет он ей прямо в лицо. Ее глаза расширяются. – Ты никогда не вернешься домой, дезер'ра. – Ее ресницы дрожат. – Останешься здесь до конца своих дней.
Девушка ахает и прикрывает губы ладонью. Бездонные глаза тут же краснеют, наливаясь слезами. Леонард хмыкает: вот это правильная реакция. Такая, какая и должна быть у человека, попавшего в чужой мир.
– Вы не имеете права! – возмущенно восклицает она. – Это незаконно. Верните меня домой немедленно. Я требую!
Леонард обреченно закатывает глаза и поворачивается к тропе. Эта дезер'ра неисправима. А ведь ему предстоит провести с ней еще как минимум день, пока они не доберутся до города.
Зачем он перехватил ее у Нико? Дал бы ему ее забрать. А Леонард нашел бы себе другую.
«Не нашел бы», – возражает он сам себе мысленно.
Да, дезер'р сейчас днем с огнем не сыщешь. Очень редко стало их сюда заносить. А если и появлялся кто, то либо уже не жилец, либо не в себе. А ведь он так надеялся на повышение и прибавку к жалованию. Но с этой, повезет, если вообще с отряда не погонят.
Леонард невзначай оглядывается на девушку: идет за ним, ни на шаг не отстает, руки сложены на груди, губы обиженно поджаты, а глаза… Бездонные, огромные глаза так и прожигают его спину, вот-вот дыру проделают.
«Проклинает. Точно проклинает», – думает Леонард и решает по возвращении наведаться к Высшему Целителю. На всякий случай. А то знает он эти женские штучки: как зыркнет такая вот прелестница, а у него потом всё из рук валится. Женский сглаз, он такой – очень коварный.
Глава 4
Виктория
Ветка бьет меня по лицу, прежде чем я успеваю ее перехватить. Леонард оборачивается, бросает на меня короткий, суровый взгляд и, не сказав ни слова, продолжает идти.
– Все-таки не обучены вы обращению с женщиной, – бормочу я, стараясь не отставать. – Никаких манер.
Я не свожу глаз с подвесок на его поясе. Они зазывающе звенят при каждом его шаге, и мне всё сильнее хочется протянуть к ним руку. Особенно меня привлекает одна – с крупным бирюзовым камнем в серебряной оправе. Именно к ней тянутся невидимые путы на моих запястьях. Стянуть бы ее незаметненько, чтобы лишить его возможности мной управлять. Может, тогда получится сбежать. Ведь он уже не сможет притащить меня обратно, камешек-то уже будет тю-тю.
– Между прочим, варварские методы давно вышли из моды, – я веду непринужденную беседу, а глаза хищно следят за подвеской. – Сейчас в цене взаимное уважение, вы знаете об этом?
Но Леонард, похоже, не знал. Потому что он молчит всю дорогу. Лишь изредка бросает через плечо настороженные взгляды, хмурится и отворачивается обратно. Непонятно, о чем он думает, но на всякий случай я решаю держать ухо востро.
– Кстати, Леонард, – я почти бегу, чтобы поспеть за его широким шагом, но не подаю вида. Просить сбавить темп не позволяет гордость. – Скажите, а если я поговорю с королем, всё ему объясню, он сможет мне помочь? Раз уж вы не можете решить мою проблему, может, король сможет? Это всё же совсем другой уровень. Он, наверное, умеет решать такие вопросы? Как вы считаете, Леонард? – я наконец нагоняю его и легонько дергаю за рукав. – Леонард? Так король сможет мне помочь?
Леонард останавливается и поворачивается ко мне. Одаривает меня недовольной миной, поднимает руку и достает из уха маленький пуховый шарик.
– Я весь во внимании, дезер'ра, – с расстановкой произносит он.
Я смотрю на белый комочек в его ладони, не веря своим глазам. Это что, беруши?
– Вы… – у меня перехватывает дыхание. – Вы все это время меня не слушали?
– Ты невыносимо болтлива. У меня от тебя голова уже трещит, – он устало потирает лоб. – Говори, дезер'ра, пока я дал тебе слово.
Во мне всё закипает от возмущения. Я смотрю на него исподлобья, с трудом сдерживаясь. В глазах щиплет, в груди сжимается обида. Я с ним тут беседы веду, как дура. Пытаюсь наладить, так сказать, контакт с аборигеном, а он.
– Да вы, вы… Самый настоящий варвар! – слова, пропитанные жгучей обидой, сами слетают с губ.
– Вар-вар, – со вкусом повторяет Леонард, пробуя слово на язык. – Звучит мужественно. Надеюсь, в твоем мире это комплимент?
Я плотно сжимаю губы и демонстративно шагаю прочь по тропе. В спину прилетает смешок.
– Странная ты, – бормочет Леонард.
Я не оборачиваюсь. Решаю, что больше ни слова ему не скажу. Никогда-никогда не заговорю. Пусть сам теперь пытается общаться, если ему нужно.
Остаток пути мы молчим. Леонард идет позади. Я чувствую его взгляд на себе, но не поворачиваюсь. Мне ужасно хочется заговорить. В голове крутятся вопросы: что это за место, и что со мной будет, когда снимут эти путы? Но я держусь. Леонард тоже не произносит ни слова.
Когда мы выходим на проселочную дорогу, его рука ложится мне на плечо. Я вопросительно оглядываюсь и сбрасываю ее.
– Вам что-то нужно? – стараюсь, чтобы голос звучал холодно и отстраненно.
Синие глаза Леонарда вспыхивают. Он щелкает меня по носу.
– Не борзей, дезер'ра.
Я закрываю глаза, медленно вздыхаю и считаю до десяти. Спокойно. Этот нахал не выведет меня на эмоции. Я буду умнее. Притворюсь смиренной, усыплю его бдительность, а потом сорву подвеску и исчезну. Пусть ищет, охотничек. Отличный план.
– Чего улыбаешься, дезер'ра? – раздается над самым ухом. – Светишься вся.
Я испуганно распахиваю глаза, будто пойманная на месте преступления. Леонард смотрит на меня с настороженным прищуром.
– Милый субарру, – безмятежно улыбаюсь я и кладу ладонь ему на плечо.
– Суб'баи, – поправляет он, с недоумением глядя на мою руку.
– Ах, суб'баи, а скоро ли мы прибудем в город? – я хлопаю ресницами. – Надеюсь, это не займет много времени?
Губы Леонарда искривляются в насмешливую улыбку, а его правая рука ложится мне на спину. Я замираю, как воробушек в объятиях кота.
– Скоро, дезер'ра, скоро, – его ладонь скользит вдоль по позвоночнику и неожиданно накрывает мою ягодицу.
Я нервно сглатываю. Это не входило в мои планы. Мы так не договаривались.
– Что вы себе позволяете? – восклицаю я и гневно толкаю его в грудь. Замах, звонкая пощечина, и на изумленном лице Леонарда расцветает красный след от моей ладони.
– Дезер'ра, – ошеломленно выдыхает он, потирая щеку. – Как, – его взгляд темнеет, – ты, – голос становится ниже, – посмела?
Он оскаливается, его плечи напрягаются, руки сжимаются в кулаки.
Ой, мамочки.
Не дожидаясь возмездия разъяренного суб'баи, я бросаюсь в чащу. Сзади раздается громкое ругательство и хруст ломающихся веток. Я бегу по лесу, как ужаленная, крича и размахивая руками.
– Помогите! Спасите!
– Перестань безобразничать, дезер'ра! – долетает временами до слуха.
Да как тут перестать? Когда за тобой гонится здоровенный разъяренный мужчина?
Впереди маячит чей-то силуэт. Боже, люди.
– Спасите! – кричу я.
Незнакомая женщина в длинном коричневом платье и белом чепце оборачивается на мой крик. Она стоит с плетеной корзиной в руках и смотрит на меня. Ее глаза широко раскрываются от удивления. А меня сбивает с ног сильный толчок в спину.
– Поймал, – хрипит в ухо Леонард, прижимая меня к земле. В лицо ударяет запах влажной почвы и травы.
Я пытаюсь выбраться из-под веса Леонарда, но он только сильнее наваливается сверху. Обездвиживает сильным захватом мои руки и заглядывает через плечо в лицо.
– Раздавите, – пищу я.
– Господин суб'баи, – раздается женский голос.
Я поднимаю голову. Над нами стоит та женщина в чепце и внимательно меня разглядывает.
– Вам помочь? – обращается она к Леонарду.
У меня от удивления сам собой открывается рот.
– Благодарю, мадам, – вежливо и спокойно отвечает Леонард. Надо же, со мной он так никогда не разговаривал. – Я справлюсь.
Леонард наконец поднимается и резким рывком ставит меня на ноги.
– Проблемная дезер'ра? – с легким смущением спрашивает женщина, бросая на меня быстрый взгляд.
Я открываю рот, чтобы провести ей воспитательную беседу про незаконность такого обращения с женщиной и варварские методы суб'баи, но меня грубо прерывают:
– Вы даже не представляете, насколько, – говорит Леонард, сжимая пальцы на моем плече, и предупреждающе щурится.
Я сжимаю губы. Понятно. Помощи здесь можно не ждать. Все скорее побегут спасать бедных суб'баи от страшных дезер'р.
Смотрю на женщину с явным неодобрением. Она замечает это и пугливо отступает.
– Я, пожалуй, пойду, господин суб'баи. С вашего позволения, – она почтительно кланяется и торопливо уходит по тропинке, время от времени опасливо оглядываясь на меня.
Я показываю ей язык. Она ахает и почти бежит прочь.
– Предательница, – бормочу я. – Где же твоя женская солидарность? Ну, беги, беги.
Поворачиваюсь к Леонарду и вздрагиваю. Взгляд скользит по красному пятну на его щеке. Оно горит ярким огнем, а на коже остались три длинных царапины от моих ногтей. Он хмуро трет щеку и кривит губы.
– Извинись, дезер'ра, – говорит он строго, глаза метают молнии.
Я скрещиваю руки на груди.
– Только после вас, господин суб'баи.
– Моя совесть кристально чиста, – отрезает он.
– Ах, вот как? А распускать руки можно? – я возмущенно шагаю к нему. – Учтите, я никому не позволю себя лапать. Не будет этого. Никогда.
Леонард усмехается.
– Все вы сначала так говорите. А потом жметесь под покровом ночи, как последние распутницы. «Ой, суб'баи, вы такой напряженный, – он пародирует женские интонации, – а давайте я помогу вам расслабиться». Знай, дезер'ра, я ваши женские уловки насквозь вижу. Ладошку она мне на плечо положила, глазками хлопает, думаешь, я идиот? – Я открываю рот, чтобы возмутиться, но он угрожающе шагает ко мне, и слова застревают в горле. – Не играй со мной. Я не тот, с кем прокатит этот спектакль. Пошли.
Леонард резко дергает рукой, путы на моих запястьях вспыхивают и тянут меня за его грозной фигурой. Я иду молча и гневно буравлю его спину взглядом.
Как он мог подумать обо мне такое? Что я стану соблазнять его, чтобы вернуться домой? Это оскорбительно. Никогда. Никогда я не упаду так низко! Всё, чего я хотела, лишь втереться в доверие, наладить нормальное общение. Откуда же мне было знать, что этот неотесанный хам не умеет общаться по-человечески.
Что ж, подружиться не получилось, но я все еще полна решимости заполучить подвеску. Значит, придется менять тактику.
– Заночуем на постоялом дворе, – говорит Леонард, когда мы снова выходим на дорогу. – Здесь недалеко есть один. До ночи как раз доберемся.
Я демонстративно молчу и смотрю на розовеющий горизонт.
– О, дезер'ра решила показать характер? – произносит Леонард.
Я не отвечаю, поднимаю подбородок и с гордым видом иду за ним. Леонард усмехается и дергает за путы. Меня притягивает к нему, и я слегка на него налетаю. Теперь я иду слева от него и стараюсь не касаться его своим бедром, но это почти невозможно. Этот нахал стягивает невидимые цепи до упора. И всё это – с абсолютно невозмутимым лицом.
– Прекратите! – выпаливаю я.
– Что?
– Жаться ко мне. Обвиняете меня не пойми в чем, а сами.
– Нужна ты мне больно. Простушка, а самомнение, как у королевы.
– Уж чего-чего, но до вашего самомнения мне далеко. Да перестаньте прижиматься! – я пытаюсь отодвинуться, но Леонард снова дергает меня к себе.
– Поздно уже, дезер'ра, – он кивает на заходящее солнце. – Разбойники не дремлют. Лучше держись ближе.
– Разбойники? – я встревоженно поднимаю голову. Желание спорить мгновенно исчезает. – Здесь водятся разбойники? – переходя на шепот, я пугливо оглядываюсь и прижимаюсь к Леонарду еще плотнее. Даже обхватываю его за локоть. – Что же вы сразу не сказали? А если они уже заметили нас? Боже, что же делать? Что делать? Я еще так молода. Вы умеете драться, Леонард?
Мои пальцы нервно перебирают его рукав, в который я вцепилась. Глаза беспокойно скользят по лесу, погружающемуся в темноту. В чаще мерещатся шорохи и шаги.
– Не умеете? – шепчу, с надеждой глядя на суб'баи. Он молчит и кажется совершенно спокойным. – Совсем-совсем?
– Тихо, дезер'ра, – шикает он. – Разбойники могут нас и не заметить, но ты делаешь всё, чтобы привлечь их внимание.
– Еще скажите, что это я затащила нас в этот лес.
– Уймись!
– Подождите, – я начинаю судорожно рыться в сумке.
Пальцы нащупывают маленький флакон – дезодорант-спрей. Подарок коллеги на день рождения. «Он, говорят, очень стойкий». Стойкий – не то слово, с удушливо-сладким запахом дешевых духов. Я собиралась его выкинуть, но в суете забыла.
«Лучше, чем ничего», – мелькает мысль.
Главное – эффект неожиданности. Вряд ли разбойники ожидают получить отпор в виде «Алтайской свежести семи трав».
– Жаль, вы драться не умеете, – шепчу я, сжимая в дрожащей руке дезодорант. – Но вы не волнуйтесь, там главное посильнее в морду дать.
– Дезер'ра…
– Да-да, не ждите, пока вас начнут бить, – я семеню рядом с Ленардом, стараясь не отставать. – Увидите разбойника – сразу в морду. Эффект неожиданности, так сказать.
– Дезер'ра…
– Нам главное, суб'баи, выиграть время, чтобы успеть убежать. А то я ведь медленно бегаю. Вы ведь видели, как медленно? Вы меня в три счета нагоняли. Почему вы улыбаетесь?
Я с недоумением смотрю на насмешливую улыбку, тронувшую его губы.
– Что? Вам смешно?
Леонард протяжно вздыхает, закатывает глаза и ускоряет шаг. Я бросаюсь за ним, но вдруг замираю. Впереди, прямо навстречу нам, идут трое мужчин в грязных рубахах и широких штанах. Лохматые, небритые, они громко разговаривают на незнакомом языке. Точно разбойники!
У меня волосы на голове встают дыбом.
– Леонард! – шепчу я.
Но он не слышит. Спокойно идет навстречу бандитам, словно ничего не замечая.
– Леонард! – в панике шиплю я.
Мужчины замечают его. Их глаза загораются. Боже! Они же его отлупят, а потом ограбят и, не дай боже, убьют.
Они не сводят с Леонарда взглядов, смотрят на него, как стервятники, и оживленно перешептываются.
«Прикидывают, как награбленное будут делить, поганцы», – мелькает у меня в голове.
К счастью, меня еще не заметили. Я стою чуть поодаль и почти не видна в сумерках.
Пригибаюсь и юркаю в кусты. Леонард продолжает идти, словно так и надо. Шагает гордо, уверенно, расправив плечи.
– Какой же ты идиот, – бормочу я.
В голове проносится шальная мысль: а не убежать ли сейчас, пока есть возможность? Если разбойники будут заняты Леонардом, я успею скрыться. Раз уж этот гордец полностью лишен инстинкта самосохранения, может, ну его?
Я поворачиваюсь к лесу, оглядываю темную чащу, топчусь на месте и в отчаянии вздыхаю.
– Проклятое воспитание! – пинаю камешек.
Нет, не могу. Не могу бросить живое существо в беде. Даже если это высокомерный, самовлюбленный хам и грубиян.
Я крепче сжимаю в руке дезодорант и крадучись двигаюсь вдоль кустов. То, что меня еще не обнаружили, – большая удача. Я могу незаметно подкрасться, спугнуть разбойников неожиданным выходом, схватить Леонарда и убежать. Отличный план. Просто превосходный.
Я уже вижу их сквозь листву, они совсем близко. О чем-то громко спорят на своем разбойничьем языке, придумывают преступление.
Напряженно готовлюсь сделать свой ход.
– Дезер'ра! – Леонард внезапно оборачивается. – Где ты там? Не отставай.
Я застываю в той нелепой согнутой в три погибели позе, в которой подкрадывалась к бандитам. Они все трое оборачиваются и смотрят на меня во все глаза.
Глава 5
Разбойники изумленно замирают, синхронно выдав что-то вроде «Ах!». Один из них, самый бандитский на вид, вдруг подается вперед и тянет ко мне мозолистую руку.
Я взвизгиваю от страха, понимая, что весь мой план провалился, и делаю единственное, что приходит в голову: выскакиваю из кустов и брызгаю перед собой дезодорантом.
Раздаются возгласы и вскрики. Разбойники, к моему ужасу, бросаются к Леонарду.
– Леонард! Бейте их! – кричу я и бегу за ними.
Но, кажется, это какие-то неправильные разбойники. Вместо того чтобы напасть и начать делать свои разбойничьи дела, они с мольбой кидаются за спину Леонарда.
Я замираю в паре шагов от них.
– Суб'баи! Суб'баи! – причитают они, пугливо выглядывая из-за спины Леонарда и бросая на меня ошарашенные взгляды. – Спасите! Там бешеная дезер'ра!
– Дезер'ра, – шипит Леонард. – Ты что вытворяешь?
– Она на нас напала! – восклицает один из бандитов из-за его плеча.
– У нее, наверное, ум помутился при переходе, – поддакивает второй.
Третий, ощутивший на себе сногсшибательную силу «Алтайской свежести», испуганно прячется за остальными и громко шмыгает носом.
Я медленно убираю дезодорант в сумочку. Мужчины напряженно следят за каждым моим движением.
– Уважаемые, я прошу прощения за эту дезер'ру, – говорит Леонард, и в его голосе слышится сдерживаемое раздражение. – Она просто очень плохо воспитана.
– Это я плохо воспитана? – выпаливаю я, но ловлю мрачный взгляд Леонарда и прикусываю язык.
Как оказалось, разбойники были вовсе не разбойниками, а простыми работягами, которые после тяжелой смены возвращались домой.
Пока Леонард приносит им свои извинения, я стою чуть поодаль, ковыряю носком ботинка землю и сгораю от стыда. Откуда ж мне было знать, что у местных дровосеков такие бандитские физиономии.
– Всего доброго, путники, – прощается с ними Леонард и идет ко мне.
Путы на моих запястьях вспыхивают сиреневым светом, и меня тянет прямо к нему. Он ловит меня, обхватывая обеими руками за талию.
– Еще раз, дезер'ра, – медленно и грозно произносит он, – еще одна такая выходка…
– Вы сами виноваты, – робко возражаю я. – Вы напугали меня рассказами о разбойниках. Я думала, они на вас нападут.
Леонард усмехается.
– Только не говори, что ты пыталась меня защитить. Никогда не поверю в такое благородство. Дезер'ры не способны на такое.
Я вспыхиваю от возмущения и пытаюсь вырваться из его хватки, но он только крепче прижимает меня к себе.
– Да как вы смеете! Я думала, вам угрожает опасность и хотела помочь.
– Как говорит главный суб'баи, дезер'ры слишком эгоистичны и никогда искренне не помогут суб'баи. А все ваши действия продиктованы лишь желанием обвести суб'баи вокруг пальца. Поэтому меня этими слезливыми штучками не проведешь, хитрая дезер'ра.
Он отпускает меня так резко, что я едва удерживаю равновесие. Вот как? Я молча поправляю платье и иду по тропе, не глядя на него. Хочется сказать многое, но я сдерживаюсь. Негоже опускаться до его уровня и ссориться, как базарная девка. Пусть думает что хочет, а я выберу благородный игнор.
Мы идем в полной тишине. Луна слабо освещает дорогу. Леонард шагает позади, взаимно меня игнорируя.
«Наглец, – думаю я, украдкой глядя на него. – Это я эгоистичная? Как у него только язык повернулся такое сказать?»
Бабушка всегда говорила, что я в детстве была самой доброй девочкой во дворе. Даже слишком доброй. Не то что эти наглые и шумные соседские дети, по ее словам.
– И вовсе я не эгоистичная, – бросаю через плечо и тут же прикусываю язык.
Ох, и ведь не хотела спорить! Но как тут промолчать, когда тебя так несправедливо обвиняют?
– А я уже надеялся, что ты будешь молчать до конца пути, – с усмешкой говорит Леонард. – Но видимо, не судьба.
– Ах, так? – я поворачиваюсь к нему, упирая руки в бока. – А вот и ни слово больше вам не скажу. Даже не просите. Ни одного звука больше в вашу сторону не произнесу.
– Эх, ты очень жестока, дезер'ра. Даже не представляю, как переживу твое молчание.
Леонард с усмешкой на губах проходит мимо и скрывается за поворотом. Я остаюсь одна посреди ночной дороги, окруженная темным, густым лесом.
– Леонард? – испуганно зову я и бросаюсь за ним.
На всех парах влетаю за поворот и едва не спотыкаюсь об чье-то тело, дрыхнущее на земле.
– Мамочки! – вскрикиваю я.
– Мамочки здесь нет, есть только я, – бормочет сонное тело и тянет ко мне грязные руки.
Я огребаю наглое тело сумкой, отскакиваю назад и чуть не сталкиваюсь с Леонардом.
– Почему стоит мне отвернуться, как ты уже на кого-то нападаешь? – говорит Леонард. – Мне тебя что, все время возле себя на цепи держать?
«А тебе, наверное, этого очень хотелось бы, да?» – думаю я, но ему ни слова не говорю. Я же с ним не разговариваю.
– Остановимся здесь, – он тянет меня за путы.
Впереди появляется свет, слышны голоса.
Я выглядываю из-за плеча Леонарда и замираю. Перед нами настоящий трактир, точь-в-точь как в историческом фильме. Двухэтажное здание, в окнах которого горит свет, над массивными дверями – покосившаяся вывеска «Хромой кролик», у входа несколько посетителей о чем-то громко спорят и готовы вот-вот полезть в драку.
– Мы останемся тут? – испуганно спрашиваю я. – Среди этих… людей?
Леонард переступает через спящего у двери мужчину и входит внутрь. Нас встречает гул голосов, перемежающийся женским смехом.
– Леонард! – зову я, стараясь не отставать.
Шумные, разгоряченные напитками посетители устремляют на нас любопытные взгляды. Особенно пристальные – на меня.
– И слово-то твое ничего не стоит, дезер'ра, – устало говорит Леонард, садясь за дальний столик. – Обещала ведь больше не болтать.
– Если бы вы не привели меня в это отвратительное место, – достаю из сумки влажную салфетку и протираю сиденье стула, – я бы и дальше с вами не разговаривала, но на это же просто невозможно смолчать.
Сажусь на край стула, достаю еще одну салфетку, протираю стол под насмешливым взглядом Леонарда.
– Если вам нравятся такие заведения, то мне – нет. Я, вообще-то, приличная девушка из порядочной семьи.
Я замечаю, что в трактире становится тише. Смолкают разговоры, никто больше не кричит и не смеется. Все смотрят на нас, перешептываются.
– Суб'баи, – к нам подходит высокий мужчина с густыми усами и с повязанным на поясе серым передником, – для нас большая честь принимать вас у себя. Вижу, охота удалась, – он бросает на меня любопытный взгляд. Я хмурюсь, отчего мужчина торопливо поворачивается к Леонарду. – Что пожелаете, суб'баи? Для вас всё самое лучшее.
Ого. А Леонард не последний человек в этом мире. Вон как трактирщик перед ним расстилается. Кажется, суб'баи у них тут пользуются уважением. А это еще один минус для меня. Значит, никто мне не поможет от него сбежать.
Леонард задумчиво трет подбородок и делает заказ:
– Бараньи ребрышки в кисло-сладком соусе, пирог с индейкой, компот и тарелку травы.
– Простите, уважаемый суб'баи, – трактирщик растерянно переспрашивает, – вы сказали тарелку… травы?
– Да, для дамы, – Леонард подмигивает мне. – Это особый вид дезер'ры – травоядная.
Трактирщик смотрит на меня, как на диковинку.
– У вас есть овощной салат? – говорю я, улыбаясь. Не позволю я какому-то Леонарду выставлять меня непонятно кем. – Принесите мне, пожалуйста, овощей. И зелени побольше, будьте добры. Зелень очень полезна.
– Овощей и зелени, – бормочет мужчина и удаляется в замешательстве.
Я складываю руки на столе и пытливо смотрю на Леонарда. Он напряженно хмурится, почуяв неладное.
– Леонард, – улыбаюсь я. – Так когда вы вернете меня домой?
Он мрачнеет и встает из-за стола.
– Пойду договорюсь насчет комнаты, – раздраженно бросает Леонард. – Сиди тихо, дезер'ра, и веди себя прилично. Я скоро вернусь.
Я смотрю ему вслед и думаю: как же тяжело иметь дело с человеком, который не умеет строить диалог. Этому Леонарду явно нужно почитать книги по эффективной коммуникации.
Оглядываю шумный трактир. Место, конечно, так себе: грязное, пахнет потом и едой, контингент тоже оставляет желать лучшего, но при этом атмосферное. Я такие только в исторических фильмах видела. На стенах висят доспехи и мечи, за стойкой худощавый старик протирает стаканы, девушки в пышных юбках и тугих корсетах разносят посетителям напитки и блюда.
Временами я замечаю на себе их украдкие взгляды и мимолетные шушуканья.
Я машу им рукой и приветственно улыбаюсь. Почему бы не пообщаться с аборигенами до возвращения домой? Будет о чем рассказать знакомым.
Девушки хихикают, но не подходят. Все-таки от статуса дезер'ры одни минусы. Уже не в первый раз вижу к себе предвзятое отношение.
Достаю из сумки колоду карт. Раз Леонард не отвечает на мои вопросы, я сама всё узнаю.
Тасую колоду, задаю мысленно вопрос и заученным движением вытягиваю карту. Хоть гадать себе и не люблю – карты могут врать – но сейчас была безвыходная ситуация.
С волнением раскрываю карту и ахаю.
«Вернусь ли я домой?» Десять мечей. Категоричное нет.
– Это что за выкрутасы? – шепчу я колоде. – Ты так не шути, подруга.
Вытягиваю еще одну.
«Что меня здесь ждет?» Девять мечей. Слезы, много слез.
– Да ты издеваешься! – восклицаю я.
Мужчины за соседним столиком замолкают и с подозрением косятся на меня.
Вытягиваю третью карту.
«К чему я здесь приду?» Императрица…
– Вау, вы ведьма? – вдруг слышу за спиной.
Оглядываюсь. Рядом стоит русоволосая девушка с лисьими глазами, одна из тех официанток, и с любопытством разглядывает мои карты.
– Ведьма? – приподнимаю бровь. – Я вас умоляю, это же пережиток средневековья. Я, милая барышня, таролог.
– Вау, – протягивает она и плюхается на стул напротив, ее подруги наблюдают издалека. – А мне карты раскинете?
Улыбаюсь и вытаскиваю несколько карт, раскладываю на столе. Качаю головой.
– Знаю, что тревожит сердце твое девичье. Поклонников много вокруг тебя. Всё готовы бросить они к твоим ногам, речами красивыми да золотом тебя осыпают, только это всё не настоящее.
Девушка нервно мнет в руках салфетку.
– Замуж ты хочешь за достойного и любящего, только попадаются одни… козлы!
Девушка кивает.
– Видят в тебе только красивую куклу, а вот это, – я прикладываю руку к своей груди, – душу твою, не видят.
– Госпожа ведьма…
– Таролог, – поправляю я.
– Госпожа таролог, – девушка шмыгает курносым носом, – как же вы всё ладно говорите. А ведь всё так, всё так. Не ценят совсем. Что же делать-то, госпожа таролог?
– Что делать, что делать, – я развожу руками, – начать уважать себя, ценить, холить и лелеять. Ты у себя одна, моя дорогая, не позволяй, каким-то мужланам себя обижать.
Эх, кто бы мне такое сказал пару лет назад, я, может, и не связалась бы со своим бывшим. Столько времени и нервов на него потратила.
– А как это: холить и лелеять? – раздается за спиной.
Оборачиваюсь. За мной стоит толпа девушек – тех самых местных официанток. Ох, любопытные голубушки!
– Девушки, – говорю я, раскладывая карты веером, – вы попали в надежные руки. Садитесь, мои дорогие, сейчас я вам всё расскажу.
