Текст книги "(Не)любимая попаданка дракона (СИ)"
Автор книги: Эльвина Лейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
Глава 6
Леонард
Леонард доволен собой как никогда. Трактирщик из уважения к его статусу сделал хорошую скидку и отдал лучшую комнату.
Он уже представляет, как упадет на мягкую кровать и проспит до утра. Эти сутки в пути и ночь в лесу изрядно его измотали. Да еще дезер'ра трещала без умолку – то еще испытание.
Его мысли прерывает неожиданный вопрос трактирщика:
– Надеюсь, ваша дезер'ра не доставит хлопот? Она кажется… слегка странновата.
Уголок рта Леонарда нервно дергается.
– Не беспокойтесь. Уверяю вас, она мирная, – говорит он и сам не верит своим словам. – Вы даже не заметите ее присутствия.
Трактирщик смотрит на него с явным сомнением. Леонард старается сохранить невозмутимость, улыбается, чувствуя, как сводит мышцы лица от натянутой улыбки.
– Что ж, в таком случае вот ваш ключ, суб'баи, – трактирщик протягивает ему старый, покрытый местами ржавчиной, ключ, и Леонард с облегчением выдыхает.
Всего одна ночь с этой невыносимой дезер'рой, и уже завтра он будет свободен. Этот случай станет ему уроком. Впредь он будет внимательнее осматривать дезер'р, прежде чем накладывать путы.
Леонард возвращается к своему столику. Трактирщик идет рядом, рассказывая о беспокойствах на севере страны, но Леонард не слушает. Вокруг стола, где он оставил дезер'ру, царит необычное оживление.
Сердце Леонарда пропускает удар, когда он слышит тонкий голосок своей дезер'ры, вещающий на весь трактир что-то про уважительное отношение между мужчинами и женщинами и непозволительные варварские повадки. Девушки, эти прелестные подавальщицы, слушают дезер'ру, раскрыв рты, а те мужчины, что мужественно пытаются ей возразить, тут же нарекаются необразованными мужланами и подвергаются всеобщему женскому осуждению.
– Что здесь происходит? – грозно спрашивает трактирщик и рявкает на девушек: – Почему не работаете, негодяйки?
Дезер'ра медленно поворачивает голову, ее зеленые глаза грозно сверкают. То же самое, почти синхронно, повторяют и остальные девушки.
Леонард обреченно прикрывает глаза: о спокойном сне в теплой постели сегодня можно забыть.
* * *
Виктория
– А здесь миленько, – тихо говорю я, оглядывая конюшню, куда нас выселили из трактира. – Конечно, сено колется, пахнет не очень, лошади фыркают, но в целом…
– Ты закончила ужинать, дезер'ра? – раздраженно бросает Леонард. – Пора спать.
Он лежит ко мне спиной, и всем своим видом показывает, как ужасно я провинилась. А что я? Просто рассказала девушкам о любви и уважении к себе. Откуда мне было знать, что я настолько вдохновляющая личность. Вон как быстро у девушек самоуважение проснулось, сразу же потребовали у трактирщика пятичасовой рабочий день, прибавку к зарплате и отпускные.
Трактирщик, почему-то, не оценил. Надулся, раскраснелся и едва не лопнул от злости. Забрал у Леонарда ключ от комнаты и выгнал нас в конюшню. А девушкам пригрозил розгами, если те не выбросят эту ересь из головы.
Хотя ужин нам все-таки оставили.
– Ты собираешься спать, дезер'ра? Хватит хрустеть над ухом, – Леонард недовольно оглядывается.
А вот не надо на меня так смотреть. Я не виновата, что трактирщик слишком буквально понял слова про овощи и принес мне нарезанный сырой картофель с пучком укропа.
Назло Леонарду я начинаю хрустеть еще громче.
– Мало того что из-за тебя я вынужден ночевать здесь… – Леонард тихо ругается на незнакомом языке, – так ты мне еще и спать мешаешь.
Ах, посмотрите, какой королевич.
– Так остались бы в трактире! Вас никто не заставлял идти со мной.
Трактирщик так и сказал: «Суб'баи, вам мы всегда рады, но этой несносной дезер'ре здесь не место». Леонард сам пошел со мной в конюшню, а теперь возмущается.
– И оставить тебя без присмотра? Да за тобой глаз да глаз нужен, дезер'ра. Не знаю, кем ты была в своем мире, – он резко садится и смотрит на меня льдисто-синими глазами, – но здесь такое поведение неприемлемо. От приличной девушки ждут скромности и покорности. А ты, кажется, и слов таких не знаешь.
– Хотите сказать, я неприличная? – возмущаюсь я.
– Приличные девушки не носят такое, – он оттягивает резинку на вырезе моего платья и отпускает. Она больно шлепает по плечу. – Все прелести наружу. И учитывая, как быстро ты нашла общий язык с теми девушками из трактира…
Он не успевает договорить. Я опрокидываю ему на голову тарелку с укропом.
– Как вы смеете? – я вскакиваю, задыхаясь от гнева.
Леонард тяжело вздыхает, резко встает и выходит из конюшни, хлопнув дверью.
– Ну и идите! Убегайте! Вместо того чтобы обсудить проблему, как взрослые люди, вы выбираете отрицание и бегство.
Ну и пусть. Я ложусь на его меховую накидку, расстеленную поверх сена. Пусть делает что хочет, а я буду спать.
Через несколько минут дверь конюшни со скрипом открывается. Я притворяюсь спящей. Слышу шорох в углу, звон цепей, стук копыт.
– Дезер'ра, – раздается властный голос Леонарда.
Я не откликаюсь.
– Вставай, хватит разыгрывать спектакль.
– Я сплю, – бормочу я.
Внезапно меня подхватывают и перекидывают через коня, как мешок картошки.
– Что вы делаете? – кричу я, пытаясь поправить задравшееся платье.
– Я арендовал лошадь. Мы едем в город сейчас же. Иначе до утра ты меня с ума сведешь.
Леонард садится в седло и кладет руку мне на поясницу.
– Спокойно, дезер'ра. Через пару часов будем на месте.
Он пускает коня в галоп, но после моих возмущенных криков вынужден остановиться и усадить меня нормально – в седло перед собой.
– Так-то лучше, – говорю я, устраиваясь поудобнее и нечаянно толкая его локтем. – А то чуть все кости себе не отбила.
– Держись крепче, – Леонард берет поводья, и я оказываюсь в кольце его рук. – Если выпадешь из седла, сама будешь виновата.
Я сжимаю губы и, не зная, за что ухватиться, вцепляюсь в темную гриву коня. Он встает на дыбы и мчится вперед под мои вопли и громкий смех Леонарда.
* * *
Леонард
Леонард едва ли не скрипит зубами. Он надеялся доехать до города до рассвета, но уже наступило утро, а они всё ещё в пути.
Они движутся медленно, потому что этой дезер'ре неудобно, когда конь скачет быстро. Они останавливались девять раз: то она устала, то проголодалась, то ей понравился цветок у дороги.
А еще она не умолкает ни на минуту. Леонард не понимает, как можно столько болтать.
– Вот все-таки хорошо, что вы коня арендовали, – говорит дезер'ра, откидываясь на его грудь, как на спинку кресла. – А то ведь пешком идти – все ноги стоптать можно. А так сидишь, любуешься природой, а конь тебя сам доставит, куда надо. Вы согласны? Почему вы всё время молчите, Леонард?
Она оглядывается как раз в тот момент, когда он пытается отлепить ее рыжие волосы от своего лица. Они прилипают к нему при каждом порыве ветра.
– Если это из-за укропа, который я опрокинула вам на голову… Ну право же, Леонард, вы сами виноваты. Сказать такие обидные слова девушке, намекнуть, что она распущенная. Неужели вы ждали другой реакции? К слову, я всё ещё жду от вас извинений.
«Извинений⁈ Какая непосредственная наглость. Не собираюсь я извиняться!» – думает Леонард, но вслух этого не скажет, чтобы не всколыхнуть новую волну возмущения. Дезер'ра только-только успокоилась, к его облегчению.
– А пока вы обдумываете извинения, я расскажу вам, как нужно общаться с девушкой. – Дезер'ра ерзает в седле, заставляя его напрячься.
Он крепче сжимает поводья и медленно выдыхает, отгоняя наваждение беспутных желаний. Она дразнит его всю дорогу: то прижмется спиной, то бросит томный взгляд, то нечаянно коснется. Леонард знает все эти уловки дезер'р и никогда не поддавался им. Даже когда позволял себе расслабиться, голова оставалась холодной. Вот и сейчас Леонард мужественно держит оборону, несмотря на все ухищрения этой девицы.
– Вас, наверное, не научили общаться с женщинами. Так бывает, когда нет примера перед глазами. Вы росли без отца?
Она смотрит на него с любопытством.
Леонард сжимает челюсти и натягивает на лицо непроницаемое выражение. Ну вот, теперь она лезет к нему в душу. И как узнала только?
– Не переживайте, – не унимается она, – детские травмы – не приговор. Всё можно проработать. Нужно только работать над собой. Можно еще сходить к психологу… Мамочки! – вдруг восклицает дезер'ра.
Леонард вздрагивает и настороженно оглядывает дорогу.
– Это город? Тот самый? Мы приехали, Леонард?
Он смотрит туда, куда указывает ее палец, и чувствует облегчение. Наконец-то. Сейчас главный суб'баи снимет путы, и Леонард освободится от этой наглой девицы. После этого он возьмет отпуск на пару дней и хорошенько отоспится. Вдали ото всех, в тишине и покое, и забудет об этой нахалке раз и навсегда. Это была самая неудачная и изматывающая охота в его жизни.
Леонард глубоко вздыхает и тут же жалеет об этом. Сладкий цитрусовый аромат ее духов кружит ему голову.
Глава 7
Виктория
Я с облегчением выдыхаю, когда впереди показывается город-крепость. Верховая езда – точно не для меня. Это же сущая пытка. Ноги в синяках, а поясница болит так, что впору бежать на прием к неврологу.
Конь идет так неровно, что меня постоянно бросает то на Леонарда, то вперед. Приходится постоянно ерзать, чтобы удержаться в седле. Или придумывать поводы для остановок, чтобы просто размять ноги.
Я пытаюсь отвлечься разговорами, но Леонард категорически не желает со мной общаться. Он сидит, вытянувшись по струнке и вцепившись в поводья. Лицо непроницаемое.
– Леонард, с вами всё в порядке? – осторожно спрашиваю я, оглядываясь. – Вы кажетесь напряженным.
Он не отвечает, только сильнее сжимает челюсть и хмурится.
«Дуется», – думаю я. Ну как ребенок, честное слово. Подумаешь, укропом запустила. Что теперь из-за этого не разговаривать с человеком?
– Сейчас поедем прямо к главному суб'баи, – говорит он холодно.
– Прекрасно, – бормочу я. – Надеюсь, он быстро нас отцепит друг от друга. Меня ведь проводят потом домой?
– Проводят, проводят, – странно бормочет он в ответ.
Я хочу уточнить, не он ли будет моим провожатым, но в этот момент перед нами со скрипом открываются железные ворота. Нас встречает гомон голосов. Несмотря на раннее утро, в городе уже кипит жизнь. Хотя то, что я вижу, больше похоже на деревню, чем на город. Вдоль крепостной стены в строй выстроились темные деревянные избушки, а вдоль дороги тянутся лавки ремесленников.
Люди здесь говорливые, шумные и любопытные. Они открыто разглядывают меня и перешептываются. Даже дети сбегаются посмотреть. Видно, что здесь живет простой рабочий люд. Но чем ближе к центру мы подъезжаем, тем красивее и чище становятся улицы. Деревянные дома сменяются каменными, двухэтажными. Появляются магазины, трактиры, пекарни и даже уличные кафе.
Люди здесь выглядят иначе: ухоженные, богато одетые. Мужчины с модными стрижками, женщины похожи друг на друга: в длинных темных платьях и белых чепчиках.
Мы направляемся к замку в центре крепости. Он отделен от города стеной, за которой видны белокаменные башни с золотыми шпилями. На самом высоком развивается флаг с драконом, оскалившим пасть.
Перед нами опускается подвесной мост, и мы въезжаем во внутренний двор. Воздух наполняется сладким ароматом цветов. Они повсюду, из-за чего территория замка кажется раскрашенной в белые, красные и розовые цвета.
Я вдыхаю этот восхитительный цветочный запах и с восторгом смотрю на замок. Не верится, что сейчас буду гулять по нему. Экскурсия по настоящему замку, и совершенно бесплатно. Но мы почему-то проезжаем мимо, сворачиваем с главной дороги и останавливаемся у неприметного каменного домика.
Леонард с облегчением выдыхает и спрыгивает с коня. Он нервно смахивает капельки пота со лба и суетливо приглаживает волосы.
«Бедный», – думаю я. Тоже плохо переносит верховую езду.
Пока Леонард стучит в дверь домика, я пытаюсь слезть с лошади. Но нога соскальзывает, и я неуклюже повисаю на седле. Платье задирается. В панике я пытаюсь его поправить, но теряю равновесие и падаю на каменную дорожку.
В лодыжке вспыхивает острая боль, из глаз брызжут слезы. Я вскрикиваю так громко, что стража у ворот настораживается.
– Ой, больно, – хнычу я.
Леонард подбегает мгновенно, но вместо помощи сурово нависает надо мной.
– Что ты опять придумала, дезер'ра? – шипит он.
Я всхлипываю и смотрю на Леонарда, стараясь выразить всё своё возмущение его вопросом. Затем показываю на распухшую лодыжку. Он тяжело вздыхает и присаживается рядом. Внимательно осматривает щиколотку и накрывает ее ладонью. Его пальцы шершавые и горячие. Он осторожно ощупывает мою стопу, но я замечаю, что смотрит он не на нее. Его взгляд устремлен выше – на мои колени.
– Куда это вы смотрите? – озадаченно спрашиваю я.
Леонард вздрагивает и резко поднимает на меня глаза. От его пронзительного взгляда ёкает сердце.
– Никуда, дезер'ра. – Он поспешно встает.
Ну-ну, знаю я эти ваши «никуда». Думает, я не вижу, как у него глаза блестят? Я еще в лесу заметила, как он смотрит на мои плечи. Неудивительно, учитывая, в каких одеждах ходят местные дамы.
– Можешь идти? – строго спрашивает Леонард.
Я пытаюсь встать, но боль снова пронзает лодыжку.
– Не могу, – я шмыгаю носом, с ужасом думая о том, на каком уровне здесь медицина.
– Какая же ты проблемная, – бормочет он и подхватывает меня на руки.
– Ой! – от неожиданности я обвиваю руками его шею и чувствую, как напрягается его тело.
Он ногой толкает дверь и вносит меня в домик, похожий на сувенирную лавку. Медальоны у входа звенят при нашем появлении. На полках стоят статуэтки, покрытые странными мерцающими узорами.
Леонард сажает меня прямо на прилавок и нажимает на колокольчик. Из глубины коридора бесшумно появляется светловолосый парень. Высокий, широкоплечий, с тонкими чертами лица. На нем серая рубаха и штаны, на рукавах – гербовая нашивка, как у суб'баи.
Я смахиваю слезы и поправляю волосы. Бабушка всегда говорила, что при общении с людьми главное – улыбка и вежливость, особенно если тебе что-то от них нужно.
– Здравствуйте! – несмотря на боль в лодыжке, я улыбаюсь. – Вы главный суб'баи? Меня зовут Виктория, и мне нужно вернуться домой. Снимите, пожалуйста, путы. – Я протягиваю ему руки. – Я очень тороплюсь.
Парень странно усмехается и смотрит на Леонарда.
– Здравствуй, Отис, – приветствует тот.
– Суб'баи, вы быстро вернулись. И не один, – парень с интересом разглядывает меня. Но, взглянув в лицо, его улыбка меркнет. – Как жаль, – говорит он, глядя на мой шрам.
– Знаю, – мрачно бросает Леонард. – Путы бы снять.
– Снимем, снимем, – задумчиво тянет парень. – Только вот куда ее? Слишком заметный изъян.
– Что значит «куда»? – возражаю я. – Домой, конечно. Мне срочно нужно вернуться. Меня хозяйка квартиры ждет. Вы что, не слушаете? Леонард? – я оглядываюсь на него. – Объясните ему, что меня нужно отправить обратно.
– Извини, Отис, – говорит Леонард. – Эта дезер'ра удивительно бестолковая. Никак не поймет, что не вернется обратно.
Я открываю рот, чтобы возмутиться, но Отис меня опережает:
– С изъяном, да еще и бестолковая. Значит, придется отправить её в прачки.
– В прачки? – я не верю своим ушам. – Какие еще прачки? Вы шутите?
– Какие уж тут шутки.
– Уважаемый Отис, – взволнованно тараторю я, – вы, наверное, не расслышали. Мне…
– Где главный? – перебивает Леонард.
– Так нет его, – с досадой говорит Отис, протягивая Леонарду черный потрепанный журнал. – Сами очень ждем, но он застрял на севере страны. Говорят, дороги перекрыли.
– Дороги? Из-за чего? – настораживается Леонард.
– Не знаю. Но ходят слухи о волнениях на границе. Так что со снятием пут пока проблемы.
– Что значит проблемы? – восклицаю я. – Разве вы не главный суб'баи?
Парень качает головой, с насмешкой глядя на меня. Моя растерянность явно его забавляет.
– А вы не можете их снять? Мне очень нужно. Прямо сейчас. Я спешу домой. – Я строю жалобное лицо и хлопаю ресницами, но Отис не поддается.
– Это не в моих полномочиях. Я всего лишь простой помощник.
– И что же делать? – я невольно смотрю на Леонарда, который что-то записывает в журнал.
– Известно что, – разводит руками Отис, – придется Леонарду тебя пока к себе забрать.
Глава 8
– К себе? – я не могу скрыть изумления. – Что значит «к себе»?
– Поживешь у суб'баи какое-то время, – Отис странно усмехается. – Уверен, тебе у него понравится. Леонард очень гостеприимный.
– Нет, – вдруг говорит Леонард, захлопывает журнал и смотрит на Отиса серьезным взглядом.
– Нет? – удивляется Отис. – А раньше вам нравилось забирать к себе дезер'р.
– Нет, – повторяет Леонард. – Не в этот раз.
Я скрещиваю руки на груди. Становится даже как-то обидно. Не то чтобы я хотела провести ближайшие дни в компании этого хама, но его резкий отказ всё равно задевает. Тоже мне, привередливый какой.
– Вот и отлично, – говорю я. – Я тоже против. Поэтому прошу проводить меня до гостиницы. Я сниму себе номер – Я роюсь в сумке и достаю несколько смятых купюр. – Сколько тут стоит номер в отеле?
– А она забавная, – смеется Отис. – Леонард, вы точно не хотите ее к себе забрать?
Леонард отвечает не сразу. Бросает на меня быстрый взгляд, несколько секунд молчит и только потом качает головой.
– Что ж, – пожимает плечами Отис, – тогда закроем ее в темницу.
Я роняю купюры на пол и ошарашенно смотрю на Отиса.
– В темницу? Вы сказали в темницу?
– Да, дезер'ра.
– Как в темницу? – взволнованно тараторю я, ерзая на стуле. – Меня? За что? Леонард, что это значит? Вы же сказали, что вернете меня домой.
– Я такого не говорил.
– Но вы сказали, что путы снимут.
– Снимут. А потом отправят в прачки. Но сначала посидишь в темнице с другими дезер'рами, пока не вернется главный суб'баи.
Я потрясенно смотрю на спокойного Леонарда. Его выражение не меняется, синие глаза холодны. Кажется, для него это обычное дело – отправлять бедную девушку в темницу.
– Но как же так? – всхлипываю я.
Глаза щиплет, по щеке катится горячая слеза.
– Ох, бедная, – сочувственно говорит Отис и протягивает мне салфетку. – Леонард, смотрите, как она не хочет с вами расставаться. Влюбилась, наверное, бедняжка.
Я давлюсь воздухом от возмущения, а Леонард усмехается:
– Не ведись на ее жалобные глаза, Отис. Это очень хитрая и наглая дезер'ра.
От этих несправедливых слов я начинаю рыдать в голос. Леонард устало вздыхает.
– Всё, – говорит он строго. – Мне пора. Оставляю эту «головную боль» тебе, Отис. Мне еще нужно к Морису зайти, зарядить артефакты.
Леонард выходит, не оглядываясь, несмотря на мои усиленные всхлипы.
– Негодяй, – бормочу я, когда дверь закрывается. – Ну какой же негодяй.
Сначала похитил девушку, а потом бросил одну в чужом мире.
– Да, наш Леонард суров, – соглашается Отис, с улыбкой разглядывая меня. – Еще ни одна дезер'ра не смогла его покорить.
– Покорить? – я вытираю слезы. – Вы правда думаете, что я хочу покорить этого нахала? Этого грубого, наглого…
– Ой, да все вы так говорите, а потом бегаете за ним сломя голову. Вот хотя бы дезер'ра Катрин. Это же с ума сойти, как она докучала Леонарду. Вешалась на него, как безумная. Ревновала к другим дезер'рам, не давала работать, поджидала его у дома. В общем, преследовала днями и ночами.
Я с удивлением слушаю Отиса. Неужели нашлась какая-то глупышка, которая умудрилась влюбиться в Леонарда? Он, конечно, красив, но характер ужасный.
– И где она сейчас?
– Да замуж ее выдали. Она там герцогу какому-то понравилась. Хоть и глупая, но красивая очень.
– И она согласилась?
– Так по указу короля свадьбу сыграли. Кто же ему перечить посмеет? Королю тоже надоело, что она мешает работать его лучшему суб'баи. Ведь у Леонарда самые лучшие показатели в отряде, он даже на повышение шел, пока она не начала ему задания срывать. Вот ее быстренько и пристроили.
– Бедная, – говорю я с сочувствием. – Угораздило же влюбиться в этого неотесанного нахала, да еще и замуж вот так выдали.
– Ей повезло, – пожимает плечами Отис. – Могли и в шахты отправить. А так, за богатого герцога замуж вышла. Ну что – улыбается он, – какую темницу предпочитаешь? Одиночную или с соседками?
– А без темницы никак? Совсем? – я жалобно смотрю на него.
– Никак, – твердо говорит Отис, но улыбка не сходит с его лица.
– А когда вернется главный суб'баи? Может, он задержится на месяц? И что, мне сидеть в темнице всё это время?
– Если придется, посидишь. Куда деваться?
Я шмыгаю носом и качаю головой.
– Нет. Не пойду.
– Как это не пойдешь?
– А вот так. Не пойду и всё. Не имеете права заставлять. Между прочим, рабство давно уже отменено во всем цивилизованном мире.
– Так и у нас ведь нет.
– Да? А это что? – я показываю ему запястья с невидимыми путами.
– Так это для безопасности: и суб'баи, и жителей, и самих дезер'р. А то были печальные случаи, когда дезер'ры сбегали и становились жертвами диких зверей или разбойников. А иногда и сами дезер'ры оказывались преступниками. Всякое случалось, знаешь ли.
– Но я-то не опасна, – грустно говорю я. – Зачем сажать меня в темницу?
– Пока на тебе путы Леонарда, он за тебя в ответе. И если с тобой что случится, или ты что-то натворишь, спросят с Леонарда, что недоглядел. А в темнице ты никому не навредишь и сама будешь целехонька.
– Не хочу в темницу. Там, наверное, холодно и крысы. А может, я здесь останусь? – я оглядываю домик. За прилавком несколько дверей, явно ведущих в комнаты. – Обещаю, не доставлю вам хлопот.
– Нет, здесь точно нельзя, – категорично заявляет Отис.
– Но почему? – я наклоняюсь вперед, заглядывая ему в глаза.
– Слишком уж ты хитрая, дезер'ра. С характером. В темнице надежнее будет.
Я хочу возразить, но дверь открывается, и на пороге появляется худощавый старик в белом балахоне и с длинной бородой.
– Где больная? – кряхтит он.
– Какая больная? – удивляется Отис, выходя из-за прилавка.
– Суб'баи сказал, здесь девушка ногу подвернула.
Отис вопросительно смотрит на меня.
– А! Так это я. – Показываю травмированную ногу. – Вас что, Леонард отправил? – я не могу скрыть удивления. Неужели в нем есть хоть капля сострадания? Или чувство вины проснулось?
– Он самый, – кряхтит старик и садится рядом со мной. Он ощупывает опухшую лодыжку, задумчиво гладит бороду и накрывает мою щиколотку ладонями.
– Ай! – я вскрикиваю от кратковременной боли.
Под ладонью старика мерцают искорки, кожи касается холод. Через несколько секунд он убирает руки и встает.
– Всё, – говорит он.
– Обалдеть, – протягиваю я, крутя здоровой стопой. От припухлости и боли и следа не осталось. – Вы волшебник? Настоящий? А мой шрам сможете убрать?
– Я целитель, глупая дезер'ра, – ворчит старик, строго глядя на меня. – И изъяны внешности я не излечиваю.
Мое восхищение чудесным магом мгновенно улетучивается.
– И вовсе я не глупая, – складываю руки на груди.
– Все вы глупые, – ворчит старик. – Заполонили всю Аллатерию, житья от вас нет. Тьфу!
Бормоча под нос, он уходит.
– Не обращай внимания, – подмигивает мне Отис. – Наш целитель недолюбливает дезер'р. Ему кажется, что они слишком сильно влияют на наши традиции. Ну что, идем?
– Куда? – спрашиваю я, уже зная ответ, но пытаясь потянуть время.
– В темницу, – ласково говорит Отис и распахивает передо мной дверь.
– Может, всё-таки не надо?
– Надо, дезер'ра, надо, – усмехается он. – Ты могла бы погостить у Леонарда, это не запрещено. Но он почему-то не хочет. Не знаю, чем ты ему не угодила. Обычно он разрешал дезер'рам пожить у себя, особенно симпатичным.
Отис усмехается, а во мне поднимается обида. Неужели я так раздражаю Леонарда, что он не может потерпеть меня пару дней? Ну видит ведь, что девушка попала в беду, неужели нельзя помочь человеку? Бессердечный ты, Леонард.
– Ему не нравится мой шрам. Он так разозлился, когда его увидел. А я что, виновата, что ли? – шмыгаю носом.
– Эй, ну ты чего? Хочешь, скажу по секрету? Этот шрам тебя совсем не портит. Ты очень хорошенькая, правда. – Отис легким касанием смахивает слезу с моей щеки.
Я смотрю на него с удивлением. У него такой теплый взгляд, что кажется, он действительно мне сочувствует.
– Может, – я задумчиво шаркаю ногой по полу, – я поживу у вас?
Отис смеется и шутливо грозит пальцем.
– Ну и ушлая же ты, дезер'ра. Впервые такую вижу. – Он хлопает по карманам. – Кажется, Морис снова унес ключ от темницы. Посиди здесь. Я быстро схожу к нему. Смотри, ничего не трогай, поняла?
– За кого вы меня принимаете? – складываю руки на коленях. – Я из приличной семьи, знаете ли.
– Верю, верю, – Отис хитро улыбается и скрывается за дверью. Замок щелкает.
Я осматриваюсь в поисках камер или чего-то похожего в этом мире, жду несколько секунд и бегу за прилавок.
– «Ничего не трогай», конечно, – бормочу я, пытаясь открыть запертые двери. – Легко ему говорить. Не его же сажают в темницу.
Смахнув с лица прядь волос, я подбегаю к окну. На улице спокойно. Стража лениво стоит у ворот, вдалеке садовник подстригает кусты, у замка гуляют женщины.
Я открываю окно и выглядываю наружу. Летний ветерок приносит запах цветов. Перелезаю через подоконник, приземляюсь на мощеную дорожку. Оглядываюсь в поисках опасности и бегу по узкой тропе между кустами роз.
Нужно решить, что делать. В город не выбраться – стража не пропустит. Да и пока на мне путы, это бессмысленно. Леонард всё равно меня найдет, и я боюсь представить, как он отреагирует.
Остается за́мок. Нужно встретиться с королем и объяснить ситуацию. Из-за шрама я тут никому не нужна, зачем меня удерживать? Уверена, что смогу убедить его отпустить меня домой.
Пока я пробираюсь через цветы, ветер приносит чьи-то голоса. Сквозь листву я вижу Отиса. С ним незнакомый мужчина в синей мантии. Они идут к дому, из которого я сбежала.
– Не пойму, что с Леонардом, – задумчиво говорит мужчина. – Он пришел сам не свой. Что-то случилось на задании?
На лице Отиса разливается очаровательная улыбка, от которой на щеках появляются ямочки.
– Случилось. Одна смышленая дезер'ра.
– И что с того? Будто он дезер'р раньше не видел.
– О, Морис, эта такая хитрая и изворотливая, что выведет из себя кого угодно. Пойдем, сейчас сам увидишь.
Отис с Морисом заходят в дом, а я бегу по тропе. Сворачиваю в цветочный сад и прячусь за беседкой, чтобы перевести дыхание. Нужно встретиться с королем до того, как меня поймают.
– Ах, уберите, это невыносимо! – из беседки доносится капризный женский голос. Я настороженно замираю. – Ваши зелья бесполезны, Магда!
Я приподнимаюсь и сквозь цветы вижу в беседке девушку. Она сидит на скамье, выглядит ослабленной. Роскошное розовое платье оттеняет бледную кожу, светлые волосы убраны в сложную прическу, голову украшает диадема, на шее поблескивает ожерелье с зелеными камнями.
– Ах, вот опять, – девушка хватается за сердце.
– Ваше Высочество, Ваше Высочество! – вокруг нее суетится женщина в сером платье и чепчике. – Магда, что же ты стоишь! – обращается она к старушке с суровым лицом.
– Умира-а-а-ю, – слабо выдыхает девушка и закрывает глаза.
– А я говорила, что эта прогулка до добра не доведет, – ворчит старушка, поднося к носу девушки флакон с таким ядреным запахом, что даже у меня глаза слезятся.
Девушка морщится и отстраняется.
– Магда, убери свои отвратительные зелья, – капризно велит она, – разве не видишь, что от них только хуже?
– Это вам от прогулки плохо, – возражает старушка, – вам нельзя вставать с постели. С вашим-то недугом, Ваше Высочество.
«Ваше Высочество».
Неужели королева? Или принцесса? Мое сердце учащенно бьется. Я быстро достаю из сумки влажную салфетку, протираю лицо, привожу в порядок волосы и платье.
Вид, конечно, оставляет желать лучшего, но деваться некуда. Придется предстать перед Её Высочеством так. Надеюсь, она достаточно воспитана, чтобы не смутиться вслух.
Резко выдыхаю, выпрямляюсь и выхожу из укрытия. С дружелюбной улыбкой вхожу в беседку и сразу становлюсь центром внимания. Три пары глаз смотрят на меня, как на диковинку.
Воцаряется такая густая тишина, что становится не по себе. Что-то не так.
– Дикая дезер'ра! – вопит женщина в чепчике. – Стража!
