Текст книги "Дикая карта (ЛП)"

Автор книги: Элси Сильвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава 31

ГВЕН

Мы одеваемся в лёгком, волнующем молчании. Наши взгляды то и дело встречаются, и каждый раз мы обмениваемся легкой улыбкой или покачиваем головами в немом изумлении.

Неловкости нет, но есть какая-то бешеная радость. Это сложно объяснить.

Всё, что я знаю, – я никогда раньше не чувствовала ничего подобного.

Мы выходим из его самолета, держась за руки. И я не знаю, кто потянулся первым – я или он, – или, может, мы оба потянулись друг к другу одновременно.

Я сияю, чувствуя себя котом, поймавшим канарейку, и важно шествую через ангар. По крайней мере, до тех пор, пока нам не приходится проходить мимо Грега в его офисе у выхода.

– Ну что, хорошо полетали? – окликает он нас из-за стола.

– Не представляю, каким мог бы быть полет лучше, – невозмутимо парирует Баш, не выдавая ни единой эмоцией.

Мужчина переводит внимание на меня.

– А ты, Гвен? Я слышал по рации, что это твой первый раз. Как всё прошло?

Мой рот приоткрывается, а щеки пылают. Я знаю, что он не в курсе, чем мы только что занимались, но мне всё равно слышится намек.

Я испускаю нервный смешок, убирая прядь волос за ухо.

– Незабываемо.

Он дарит мне широкую, ничего не подозревающую улыбку.

– Это то, что мы любим слышать.

После этого Баш дергает меня за руку вперед.

– Увидимся в следующий раз, Грег, – бросает он, словно не может дождаться, чтобы покончить с этим разговором.

Я опускаю подбородок, позволяя ему вывести меня из ангара. И только когда мы оказываемся снаружи и закрываем за собой дверь, мы поворачиваемся друг к другу и разражаемся смехом.

В самой этой ситуации нет ничего особо смешного, но в ней есть нечто, явно переполняющее нас обоих.

Баш слегка наклоняется, прижимая руку к животу. Это напоминает мне ту ночь на движущейся дорожке в аэропорту, когда он упёрся руками в колени, наклонился и смеялся так сильно, что едва мог дышать.

Тогда я не понимала, насколько особенным был тот момент. Я не понимала, что он не оставлял в своей жизни много места смеху.

Теперь понимаю. Так что я смотрю на него. Я любуюсь им. Я смеюсь вместе с ним.

Моя грудь распирает, пока не начинает казаться, что она вот-вот лопнет. Каждая конечность приятно расслаблена. Каждый комок тревоги внутри меня каким-то образом сглажен. А осознание того, что это лишь начало чего бы то ни было между нами, лишь подпитывает мое возбуждение.

У грузовика он открывает мне дверь, и прежде чем я успеваю попытаться забраться внутрь, его руки снова оказываются на моей талии. В сознании проносится вспышка того, что мы только что делали, и дрожь пробегает по позвоночнику, когда он поднимает меня на пассажирское сиденье.

– Ты же знаешь, что я могу сама забраться в грузовик, – говорю я, насмешливо приподнимая бровь.

Он пожимает плечами.

– Да, знаю. Но, думаю, я уже достаточно провел времени, не прикасаясь к тебе.

Он подмигивает мне и захлопывает дверь, прежде чем обойти машину и сесть на своё место.

Пока мы выезжаем с извилистой подъездной дороги ангара, он открывает люк, и внутрь врываются теплые лучи, касаясь макушки. Они сливаются с теплом, разливающимся по моим конечностям.

Я закрываю глаза и откидываюсь на удобное кожаное сиденье, погружаясь в блаженное ощущение.

Это один из тех дней – ещё не совсем лето, но уже так близко, что его можно почувствовать. В воздухе ещё легкая прохлада, но на солнце, если закрыть глаза, можно представить себя где-нибудь в тропиках. И после долгой холодной зимы нет ничего лучше.

Ну, кроме секса в самолете с Башем.

– Это считается нашим первым свиданием? – спрашивает он, заставляя меня улыбнуться теплому свету.

– Я бы сказала, да.

– Слава богу.

Я смотрю на него, заинтригованная его реакцией.

– Почему?

Он бросает на меня с водительского места почти что игривый взгляд.

– Теперь ты должна сказать мне, как тебя зовут полностью.

Мой ответный смешок получается хриплым. Его логика возвращает меня в ту ночь в аэропорту. Я тогда сказала, что моё полное имя – тема для первого свидания... и он запомнил.

– Гвиневра.

Я решаюсь взглянуть на него, ожидая шутки или небрежного комментария. Мне всегда не нравилось моё полное имя. Оно кажется мне слишком вычурным и непрактичным, и я никогда не чувствовала, что оно мне действительно подходит.

Но Баш не говорит ничего подобного. Вместо этого он тихо произносит:

– Гвиневра, – словно примеряя его. Затем он улыбается, протягивает руку, чтобы взять мою, и добавляет: – Мне это нравится.

Тепло, разлившееся по моему лицу, пронзает всё тело. Не думаю, что он осознает, насколько хорошо он заставляет меня чувствовать себя самыми простыми вещами. Как он залечивает мои раны, даже не пытаясь. Нет, теперь он просто прибавляет громкость и везет меня по проселочной дороге, держа мою руку над центральной консолью.

Он прикручивает звук, когда играет «She Drives Me Crazy» Fine Young Cannibals. Мне даже кажется, что я слышу, как он невнятно подпевает.

Мы не разговариваем, но нам и не нужно. Часть меня не знает, что тут можно сказать. Другая часть избегает думать о том, что мы возвращаемся в его дом, где нам придется решить, как быть с Триппом. Потому что Баш – честный и верный мужчина, и если я стану постоянной частью его жизни – а я очень на это надеюсь – нам в какой-то момент придется сказать об этом Триппу.

И у меня есть тягостное предчувствие, что это не будет воспринято хорошо.

Словно силой мысли материализовав проблему, я вижу машину Триппа, снова стоящую на подъездной аллее, когда мы подъезжаем. Однако, помимо его машины, там есть ещё несколько других.

Пикап подпрыгивает на щебне подъездной дороги, и я медленно поворачиваю голову к Башу, вопросительно приподняв брови.

– Ну, насчет всего, что я обещал нам сделать дома... – Он замолкает, поднимает руку и проводит ею по затылку. – Возможно, нам придется немного подождать.

Я скрещиваю руки на груди.

– И с чего бы это?

Я знаю, почему. Он видит машину Триппа так же ясно, как и я. Мне просто отчаянно хочется, чтобы её не было, стереть её, как ластиком, и убрать с нашего пути.

– И, кажется, Трипп вернулся.

Я вздыхаю и с ненавистью смотрю на машину, загадывая желание, чтобы она исчезла. Он – последний, кого я хочу видеть прямо сейчас.

Мои желания не исполняются. Машина всё ещё там, насмехаясь надо мной.

Баш продолжает:

– Не волнуйся. Я разберусь с Триппом. Я знаю, что он не устроит сцену, потому что настоящая проблема в том, что я пригласил наших друзей на вечеринку-сюрприз в честь твоего дня рождения.

Я замираю, а затем прикусываю губу, сдерживая улыбку, не желая реагировать слишком явно. Никто и никогда не устраивал для меня вечеринку.

– Не думаю, что человеку положено сообщать, что он вот-вот попадет на собственную вечеринку-сюрприз.

Баш фыркает.

– Ну, эти придурки не очень постарались замести следы, не так ли? – Он кивает в сторону машин, выстроившихся на подъездной аллее.

– Ты мог бы придумать другую отговорку. Например... Клайд пригласил всех на групповой сеанс загара для промежности?

Баш смотрит с отвращением.

– Это ужасающая картина. Но да, я мог бы что-то придумать. Но ты вынесла мне мозг. Я сейчас не в своей тарелке.

Я улыбаюсь.

– Баш, это на самом деле так романтично, – дразню я его. – Ты устроил для меня большую вечеринку на день рождения? Вечный холостяк и местный отшельник пригласил других людей в свой «мусорный бак» ради меня?

В ответ я получаю закатывание глаз.

– Боже правый, вы с Клайдом и ваша метафора с Грубияном Гарри. Пора бы её уже похоронить.

– А что? Это же так мило. Все втайне любят Оскара. Да, он ворчун, но это часть его обаяния. Прямо как ты. Будь ты слишком счастлив, это было бы просто странно. Я бы подумала, что ты болен или умираешь, или что-то в этом роде.

Он сейчас издает раскатистый смешок, качая головой и глуша двигатель.

– Вот уж слава: парень, который, если будет слишком счастлив, наверное, умирает.

Он уже собирается выпрыгнуть из машины, когда я перегибаюсь через центральную консоль, хватаю его за отвороты куртки и притягиваю к себе. Я быстро целую его – мне нужен был ещё один поцелуй, прежде чем мы войдем в дом.

Сначала он замирает, но лишь на мгновение, а затем смягчается. Его грубые пальцы скользят по линии моей челюсти, трепещут над ней, словно я фарфоровая, и он хочет обращаться со мной бережно.

Хотя меньше получаса назад он точно не был озабочен тем, чтобы быть со мной нежным.

А меня завораживают обе его стороны.

Он отвечает на поцелуй с такой тоской, что у меня сжимается грудь.

– Спасибо, – шепчу я, слегка отстраняясь. – Мне это было нужно.

Он прижимается губами к моим ещё раз – быстро, твердо, а затем ещё раз, словно не в силах сдержаться. Словно ему всё мало. Его взгляд скользит по моим чертам, опускается к губам, затем снова поднимается.

Когда он смотрит на меня так, я чувствую, что, возможно, я – самое прекрасное, что он когда-либо видел. Я чувствую, что принадлежу ему.

– Всегда, – бормочет он, как раз перед тем, как низкое ворчание вырывается у него из горла. А затем: – Но, черт возьми, сейчас я действительно жалею о вечеринке-сюрпризе. Мне стоит войти туда и отменить её. Сказать всем, чтобы убирались к черту.

Я разражаюсь смехом.

– Да, благими намерениями... – Усмехаюсь я, целуя его щетинистый подбородок. – Это просто сделает то, что будет позже, ещё лучше. Так что давай покончим с этим. Начнем пораньше и закончим пораньше. Тогда ты сможешь выполнить всё, что обещал, потому что будет просто грубо нарушать эти обещания в мой день рождения.

Его губы изгибаются в едва заметную улыбку.

– Да, это, наверное, правда. Нельзя лгать моей девочке в её день рождения.

Я томно вздыхаю и отстраняюсь от него. Понимая, что если не создам дистанцию, то перелезу через центральный подлокотник, чтобы повторить всё сначала.

Он расстегивает свой ремень и, прежде чем выйти из машины, указывает на меня.

– Сиди тут. Не лишай меня последнего шанса прикоснуться к тебе, прежде чем мы войдем туда.

Затем он захлопывает дверь, а я жду, потому что никогда не стала бы лишать его этого.

•••

Мы входим в подозрительно тихий дом, скидываем обувь, и тут-то я рада, что Баш меня предупредил, потому что теперь я могу постараться контролировать выражение своего лица.

Я вхожу на кухню, ощущая за спиной его теплое присутствие, подталкивающее меня вперед. Когда я поворачиваю за угол, раздается хор возгласов.

– Сюрприз! – кричат все, выпрямляясь из-за кухонного острова – все, кроме Клайда, который сидит на своём привычном табурете у столешницы и закатывает глаза.

– Идиоты, вы все припарковались на подъездной аллее. Она знала, что вы здесь.

Уэст игриво треплет его по плечу.

– Не будь таким занудой. – А затем: – С днем рождения, Гвен! – и он подходит, чтобы дружески обнять меня.

За ним – Скайлар, Форд и Рози, а также Рис и Табита. Чуть поодаль от них – мрачный Трипп. На кухонном столе – брошенный букет роз и коробочка с браслетом, стоимость которого я предпочла бы не знать.

Он улыбается, но это его фальшивая улыбка. Я не знаю, с какими выходками он столкнулся за время ожидания, но что-то подсказывает мне, что, возможно, было неловко – не потому, что кто-то знает о последних событиях между мной и Башем, а потому, что они знают нашу предысторию.

Напряжение сжимает мою грудь, пока я гадаю, всплывала ли когда-нибудь тема того, как мы познакомились. Трипп не знает. Не то чтобы он спрашивал. Мы не поддерживали связь с тех пор, как я узнала, что Баш – его отец. Но я отчаянно надеюсь, что эта тема не станет предметом разговора на вечеринке.

Это сделало бы всё в миллион раз более неловким, чем сейчас.

Мои тревоги развеиваются, когда остальные друзья бросаются ко мне, обнимают меня, оставляют легкий поцелуй в щеку, хлопают по плечу и поздравляют с днём рождения. Трудно не сиять под их вниманием. Большинство своих дней рождения я проводила одна, в путешествиях или занимаясь чем-то, что наполняет меня, но обычно меня не чествовали.

Однако сегодня всё иначе, и мне это, в общем-то, нравится. Я не собираюсь подходить к Триппу. Не после того, как он вел себя со мной сегодня утром.

По правде говоря, я не понимаю, почему он всё ещё торчит здесь. Я думала, он уехал, и, судя по напряженным плечам Баша и тому, как пульсирует его челюсть от сжатых зубов, он тоже не ожидал, что Трипп вернется.

Интересно, осознал ли он уже все возможные способы, как всё это может пойти наперекосяк, пока стоял и наблюдал, как все обмениваются приветствиями.

Табита, кажется, уловила напряжение и громко хлопает в ладоши, собирая всеобщее внимание и вовсю используя свою харизму шеф-повара.

– Так, ребята, хватит толпиться. Давайте начинать вечеринку.

Я с благодарностью улыбаюсь ей, ценя её чуткость.

После этого она всех организует. Форд берет на себя подбор музыки для вечеринки. Уэст открывает двери на патио, позволяя теплому воздуху смешаться с воздухом в доме, а затем уходит готовить напитки для всех. Рози и Скайлар удаляются на кухню, чтобы составить компанию Табите.

Баш уводит Триппа на крыльцо, и я смотрю им вслед, сопротивляясь желанию последовать за ними и подслушать. Мне так отчаянно хочется знать, о чём они говорят, что я чуть не подпрыгиваю, когда Клайд подходит и толкает меня своим костлявым плечом, выводя из состояния подглядывания.

– Он вернулся где-то через час после вашего отъезда. Сказал, что хочет поговорить с отцом. Я говорил этому мелкому ублюдку убираться, но он не послушал.

Тревога накатывает на меня, я прикусываю губу и киваю, а в голове прокручиваю то, чем мы с Башем занимались, пока Трипп ждал здесь.

Я не знаю, чего ожидать, когда они вернутся на кухню, но Трипп с видом получившего взбучку не был в верхней части моего списка предположений.

Он направляется прямо ко мне, его глаза почти робко поднимаются из-под ресниц. И затем, прямо здесь, в комнате, полной людей, он говорит:

– Гвен, я хочу извиниться за то, как я говорил с тобой сегодня утром. Я перешел все границы, и мне жаль. Это больше не повторится. Я отступаю.

В его тоне слышится напряжение, а в позе – скрытое раздражение, что заставляет меня задуматься, что же такого сказал ему Баш. Я заставляю себя не смотреть в сторону его отца в поисках поддержки. Это было бы слишком очевидно.

И всё это сейчас слишком хрупко, чтобы идти на подобные риски.

Вместо этого я опускаю подбородок и тихо отвечаю:

– Вода утекла. Потому что правда в том, что так и должно быть.

Если у Баша и меня есть надежда на будущее, так и должно быть.

Трипп отвечает мне сдержанной улыбкой.

– Хорошо. Я сказал Башу, что хочу остаться и пообщаться, немного узнать его друзей. Но он сказал, что мне нужно решить это с тобой.

Я чуть не вздрагиваю. Неловко. Что я могу сказать – нет? Когда мужчина, в которого я влюбляюсь, так отчаянно хочет наладить отношения с сыном? Что бы это сказало обо мне как о женщине?

Так что я собираю всю свою внутреннюю зрелость и с небрежным видом пожимаю плечами.

– Конечно.

Как ни странно, Трипп выглядит почти благодарным.

– Спасибо, – тихо говорит он, прежде чем отойти, чтобы присоединиться к отцу и остальным парням на патио.

Его реакция лишь усиливает моё недоумение, но я отмахиваюсь от этого и присоединяюсь к друзьям.

День течет своим чередом. Клайд сохраняет своё место, и все по очереди подходят поболтать с ним. Они ласково похлопывают его по голове или обнимают за плечи, приносят напитки или закуски, ухаживают за ним, словно он – особа королевской крови. Выражение раздражения на его лице постепенно сменяется удовлетворением по мере того, как вечеринка набирает обороты.

Табита откупоривает бутылку вина, и я, конечно, не из тех, кто откажется. В жаркий солнечный день нет ничего лучше бокала свежего пино гриджио. Мы вчетвером – Табита, Скайлар, Рози и я – приступаем, смеемся и болтаем.

Трипп остается. Если бы он не был так хорошо обучен подобным светским раутам, он был бы совершенно не в теме. Вместо этого он довольно грациозно встраивается в беседы, ведет вежливые светские разговоры и задает увлекательные вопросы.

И всё же я замечаю, как он время от времени поглядывает то на Баша, то на меня, и мне интересно, не догадывается ли он о чем-то.

Пока я подхожу к Клайду, проверяя, всё ли у него есть, Трипп заходит на кухню в поисках очередной порции выпивки.

– И как ваш полет? – вежливо спрашивает он, поднимая бутылку пива в тосте.

Клайд хмурится на него, а Трипп лишь улыбается в ответ. Я не могу понять, не замечает ли он этого или просто ведет себя как засранец, продолжая дразнить Клайда своим присутствием. Так или иначе, самое странное в этой ситуации то, что он ведет себя так, будто у нас вообще не было утреннего конфликта.

Я достаточно навеселе, чтобы поддержать игру.

– Было здорово. – Я пожимаю плечами. – Я никогда такого не делала. Определенно входит в список самых ярких впечатлений.

– Понравилось? – спрашивает Клайд, поворачиваясь ко мне с довольным выражением лица.

Я улыбаюсь ему в ответ.

– Я в восторге.

– А, что ж, отлично. Может, Баш будет поднимать тебя туда почаще.

Я делаю глоток вина, одобрительно похмыкивая, потому что да, я бы с удовольствием полетала с Башем ещё. Но я чувствую, как взгляд Триппа прожигает мне щеку.

Он фыркает.

– В смысле, она здесь, работает с тобой. С чего бы моему отцу возить её на своём самолете просто для развлечения?

Я замираю с поднятым бокалом, и мой взгляд скользит к Триппу. Отцу? Он никогда не называет Баша своим отцом. Я не знаю, что он задумал, но делаю вид, что всё нормально.

– Я всё равно слишком занята для этого. С Клайдом и студией йоги мои дни довольно загружены.

– А, да, но вы двое замечательно сдружились, – говорит Клайд. – Тебе полезно иногда выбираться.

Гребаный Клайд сейчас словно собака, вцепившаяся в кость. Я бросаю ему напряженную улыбку, наклоняя голову в его сторону, словно говоря: «Ага, а теперь хватит».

Но Клайд, будучи Клайдом, на самом деле не останавливается.

Вместо этого он кивает в сторону открытых раздвижных дверей на балкон. Уэст и Баш оба прислонились бедрами к перилам – к тем самым перилам, где Баш впервые поцеловал меня. С пивом в руках они болтают беззаботно.

Я стараюсь не задерживать на нем взгляд надолго, но в позе Баша есть что-то такое раскованное. Его обычно нахмуренный лоб расслаблен, а обычно поджатые губы обрели более естественное положение. Время от времени Уэст что-то говорит, и я вижу, как Баш усмехается.

Я ловлю себя на том, что качаю головой, словно не могу поверить в перемену, произошедшую с ним. Затем я резко отвожу глаза, понимая, что смотрела слишком пристально. Я тянусь через кухонную стойку за чипсом из тортильи и зачерпываю щедрую порцию гуакамоле. Может, если мой рот будет занят, мне не придется участвовать в этом разговоре.

– Башу тоже нужно немного развлечений, знаешь ли, – говорит Клайд, глядя в его сторону и заставляя взгляд Триппа последовать за ним. – Приятно видеть его таким. Он так много работает. Иногда он слишком зажат. А сейчас он там, на балконе, совсем распустился. Босиком, пуговицы на рубашке расстегнуты на одну больше, чем нужно...

Я улыбаюсь и киваю, соглашаясь с оценкой Клайда, пока не понимаю, что без своей вельветовой куртки кожа на груди и шее Баша видна гораздо больше, чем я думала.

Клайд продолжает, словно паровоз, мчащийся по рельсам.

– Пиво в руке, здоровенный засос на шее.

Я замираю, но лишь на мгновение, заставляя себя вести себя как можно естественнее. Потому что да, на шее Баша действительно здоровенный засос, и да, это я его оставила.

В первый раз я кончила так сильно, что думала, сейчас закричу. Поэтому, пытаясь сдержать голос, чтобы он не эхом разносился по ангару, я впилась зубами ему в шею. Я думала, что это было ближе к плечу, но, видимо, в пылу страсти я сместилась выше. И теперь он стоит там, разговаривает с друзьями, а у него на шее засос, как у подростка.

Брови Триппа хмуро сдвигаются, глаза прищуриваются, когда он фокусируется на том самом месте.

– Хм, – говорит Клайд. – Интересно, откуда он у него мог взяться.

Глава 32

ГВЕН

Вечер тянется за несколькими раундами закусок, за которыми следует барбекю-пир от Табиты. Беседа течет легко, как и дружеские подколки, что и ожидаемо в этой компании.

Но я не могу перестать следить за тем, что вытворяет Трипп. После утренних событий его присутствие выбивает меня из колеи сильнее, чем должно. Конечно, он извинился за свою выходку, но наблюдать, как он вписывается в этот день, заставляет меня чувствовать себя неспокойно, особенно когда я то и дело ловлю его взгляд, устремленный на Баша с легкой морщинкой между бровей.

Это выражение лица – точная копия его отца, и именно поэтому я начинаю беспокоиться о том, что творится у него в голове. Хотела бы я сказать, что постоянное наблюдение за ним не мешает мне наслаждаться вечером, но это не так.

Навязчивое чувство, что вот-вот грянет гром, не оставляет меня. Я сбавляю темп с вином, не желая перебрать и проболтаться о чем-то.

Баш в основном держится от меня подальше, и это пытка. Его случайная дружелюбная улыбка или поднятый в мою сторону бокал с пивом, кажется, убеждают всех, что у нас всё в порядке.

Кроме Клайда. Тот выглядит откровенно подозрительным.

С улицы доносится взрыв смеха.

– Ох, черт, прости, – восклицает Уэст между заливистыми хохотом.

Я поворачиваюсь на шум и вижу Баша, стоящего на террасе с раскинутыми руками, с пивом, стекающим с его фланелевой рубашки, и с выражением шока на лице.

Мы, девушки, наблюдаем за зрелищем, хихикая между собой, пока Форд вытирает рубашку Баша голыми руками, а Рис стоит рядом, качая головой.

– Пожалуйста, не убивай меня, – говорит Уэст. – Я правда не знал, что эта взорвется.

Рис фыркает, скрестив руки на груди.

– Уэст, ты же говорил мне раньше, что тряс одну банку и положил её обратно в холодильник, чтобы посмотреть, кому достанется её открыть.

Уэст ухмыляется, выглядя именно тем нарушителем спокойствия, которым и является.

– Ладно, хорошо, это был я. И именно поэтому я открывал её от себя. – Он кивает в сторону Баша с извиняющимся видом. – Прости, Баш.

– Ты большой, блять, ребенок, знаешь ли, Белмонт? – говорит Баш, дружески трепля его по затылку. – Пойду приведу себя в порядок.

Трипп наблюдает за ними с добродушным выражением лица. Он смотрит, как Баш уходит в дом, и я тоже. Но когда я смотрю обратно, взгляд Триппа прикован ко мне. Пронзительный и граничащий с обвинением.

Я отмахиваюсь от этого и возвращаюсь к разговору с Рози, Табитой и Скайлар, полная решимости не подпитывать его ерунду. Они погружены в обсуждение свадебных планов к предстоящему бракосочетанию Рози и Форда, и это приятная беседа, в которой можно поучаствовать. Я никогда не думала, что брак – это для меня, но, видя эти пары, то, как они могут опереться друг на друга, не теряя себя, заставляет меня пересмотреть свою позицию.

А отношения с Башем заставляют меня пересматривать многое.

Он помог мне осознать: то, что брак, в котором я выросла, был нездоровым, не означает, что здоровых браков не существует.

Разговор переключается на вкусы тортов, и я хватаюсь за возможность последовать за Башем, придумав самый нелепый предлог за всю историю предлогов:

– У меня что-то застряло в зубах, и я не могу это достать. Быстренько схожу воспользуюсь зубной нитью. Сейчас вернусь.

Рози закатывает глаза.

– Уф, ненавижу, когда такое происходит.

Никто даже не моргнул глазом из-за моего резкого ухода, и их разговор переключился на варианты живой музыки для банкета. Девушки не придали моего ухода ни малейшего значения, и всё же, пока я направляюсь к лестнице, по спине ползет противное ощущение, что за мной наблюдают.

Поднявшись наверх, я направляюсь прямиком в спальню Баша и обнаруживаю дверь приоткрытой. Я не удосуживаюсь постучать и скольжу внутрь, бросив быстрый взгляд через плечо, чтобы убедиться, что никто не последовал за мной.

Сердце колотится, когда я щелкаю дверью. Я чувствую себя ребенком, пробирающимся на запретную территорию. Риск быть пойманной слишком реален, но вот я здесь, всё равно крадусь.

Свет из его просторной гардеробной проливается в затемненную комнату, и я вижу, как его тень делает пару шагов в сторону основной части спальни.

– Эй, слушай. Мне пришлось последовать за тобой сюда, потому что... – Мои слова замирают, когда Баш выходит из гардеробной без рубашки и совершенно сбивающий с толку. Я облизываю губы, скользя взглядом по рельефным линиям его груди, и заканчиваю с придыханием: – Потому что мне нужно было остаться с тобой наедине.

Он наклоняет голову, затем проводит пальцем от своего торса к лицу.

– Гвен, мои глаза вот здесь.

– Ха! – я выдаю нервный смешок. – Смешно. Очень смешно. Особенно смешно, потому что я почти уверена, что Трипп что-то подозревает.

Голова Баша слегка откидывается, а глаза сужаются.

– Не-а. Не может быть. С чего бы ему думать, что между нами что-то есть?

Мой взгляд скользит к лиловому пятну, которое я оставила на его коже.

– Ну, для начала, на твоей шее здоровенный засос.

Его глаза расширяются, он разворачивается и шагает обратно в гардеробную, где на одной из дверок шкафа видит полноразмерное зеркало.

Я заглядываю за ним и наблюдаю, как он вытягивает шею, проводя пальцами по отметине. Сначала он выглядит недоверчиво, затем его глаза вспыхивают, и он усмехается моему отражению в зеркале.

– И это я так, с этим, весь вечер там стоял, Гвен?

Я скромно пожимаю плечами, чувствуя себя виноватой за то, что оставила на нем такую очевидную метку.

– Ну, это зависело от угла обзора.

Он смотрит на меня с недоверием, и я перехожу в оборону.

– Слушай, я считаю, что никто другой не должен так пристально на тебя смотреть. Это моя работа.

Он фыркает, поворачиваясь ко мне лицом.

– Ты что, после одного раза стала собственницей, Гвен? Это восхитительно. – Его взгляд становится голодным, и то, как он приближается ко мне, граничит с хищным. – Знаешь, что заставляет меня чувствовать себя собственником? – спрашивает он, слегка наклонив голову и приближаясь с каждым размеренным шагом.

– Что? – шепчу я.

– То, что мне пришлось стоять там весь вечер, среди всех этих людей, притворяясь, что мы с тобой – не более чем приятели. Думаешь, Трипп следил за мной? Да он на тебя пялился больше, чем на меня. Я должен уделять этому парню больше внимания. Я должен строить с ним отношения.

Его пальцы скользят под моей челюстью, приподнимая моё лицо к его лицу.

– Но знаешь, о чем я не мог думать всю эту долбаную ночь, Гвен?

– О чем? – Огонь, пылающий в его глазах, завораживает меня. Он выглядит свирепым, суровым и совершенно диким.

– Я не мог думать ни о чем, кроме того, что не хочу, чтобы он даже смотрел на то, что моё. – Его голос переходит в рык. – Сводит меня с ума мысль, что он был с тобой.

– У него никогда по-настоящему не было меня, – шепчу я, и мой голос дрогнет. – Не так, как есть у тебя. И мне жаль...

Он поднимает палец и прижимает его к моим губам, заставляя меня замолчать.

– Не смей извиняться передо мной за это. Мы не знали. Откуда нам было знать? Главное, что ты сейчас здесь, со мной. Мы снова вместе. И как бы трудно это ни было, мы справимся. Мы попробуем. Я расскажу ему. Я просто... пока нет. Не сегодня. – Я киваю. Сегодняшний вечер определённо не подходит для того, чтобы сообщить ему эту новость.

– Но я правда не думаю, что вынесу мысль о возвращении на ту вечеринку, так и не узнав, какая ты на вкус.

Внезапно он прижимает меня к двери его гардеробной, и та с грохотом захлопывается. Он опускается передо мной на колени, его уверенные руки стаскивают мою длинную летящую юбку, в которую я переоделась, когда мы вернулись.

– Обожаю эту юбку, – бормочет он. – Такой легкий доступ. – Он задирает её к моей талии, скомкав в руке. – Держи это, Гвиневра. Не мешай мне.

Я решаю, что моё полное имя звучит не так уж плохо, когда произносит его он. Мои пальцы впиваются в ткань, пока он стаскивает мои трусики. Он не нежен. Он не разворачивает меня, как подарок. Он прижимает меня к двери и срывает их, словно их одно существование оскорбляет его.

С домом, полным друзей, прямо под нами, я смутно осознаю, что выбранный момент, возможно, не идеален.

Но я всё равно прижимаюсь спиной к шкафам и задираю юбку ещё выше.