Текст книги "Дикая карта (ЛП)"
Автор книги: Элси Сильвер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
Глава 33
БАШ
– Расставь ноги, Гвен, – приказываю я.
Хриплый смешок вырывается из её губ, пока она медленно поднимает ногу, скользя ею вдоль икры, словно дразня, тратя на это чертовски много времени.
– Думаешь, это смешно, да? А как насчет этого засоса? – Я поднимаю на неё взгляд. – Тоже смешно?
Коварная улыбка изгибает её губы, и она небрежно пожимает одним плечом.
– Может, чуть-чуть.
– Тогда ты не возражаешь, если я просто... – Я опускаю голову и впиваюсь зубами во внутреннюю сторону её бедра. Достаточно сильно, чтобы она ахнула. Её пальцы сжимают скомканную ткань, бедра толчком подаются ко мне.
–...попробую на вкус? – заканчиваю я, целуя красную отметину, оставленную моими зубами.
– Н-нет. – Её ответ выходит прерывистым, а зубы смыкаются на влажной нижней губе, пока она смотрит на меня стеклянным взглядом.
– Хорошо, – бормочу я, не в силах оторвать взгляд от смыкания её бедер. От красной отметины – доказывающей, что она моя.
На волне собственнического инстинкта я решаю, что парные отметины будут смотреться на ней чертовски хорошо.
Я кусаю её за противоположное бедро, посасываю кожу, и мой член твердеет, пока шкаф наполняется её отчаянным скулежом. Её таз снова дёргается, и я вижу, как на её молочной коже появляется ещё одна отметина.
– Баш, – шепчет она и протягивает руку, чтобы запустить пальцы в мои волосы. Она сжимает их и тянет. – Поторопись. Я не могу...
Я ввожу в неё один палец, прерывая её слова и наблюдая за тем, как она принимает меня. Мой член неловко пульсирует в джинсах.
Когда я ввожу второй палец, она снова тянет меня за волосы и, выдохнув, притягивает мою голову ближе.
Я усмехаюсь, находясь всего в нескольких сантиметрах от её киски, пока она буквально умоляет меня об этом.
– Баш, я просто с ума сойду, если ты сейчас же не прикоснешься ко мне ртом.
На этот раз, вводя пальцы, я сжимаю их. По её телу пробегает дрожь. Я знаю, что свожу её с ума, но мне всё равно. Меня заводит одна только её реакция.
– Разочарована, не так ли? Попытайся представить, каково мне жить с тобой в одном доме, пока ты разгуливаешь в этих хлипких грёбаных леггинсах, Гвен. Я уже несколько месяцев мечтаю об этой милой киске, так что тебе придётся потерпеть, пока я буду наслаждаться.
Мои слова вызывают у неё разочарованный стон, и я усмехаюсь в ответ. Я добавляю третий палец, и она задыхается, пока я наслаждаюсь тем, как её киска растягивается под моими прикосновениями.
Выходя, я раздвигаю её и втираю скользкую влагу в её губы. Я втягиваю воздух, когда её лоно блестит передо мной, заставляя меня облизать губы.
– Посмотри на себя. Восхитительно. Такая чертовски тугая, – рычу я, опуская руку, чтобы поправить себя в штанах. – Такая чертовски мокрая. – Я недоверчиво качаю головой. Как будто не могу до конца поверить, что я здесь. С ней. – Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.
Я ввожу пальцы обратно и едва не кончаю, наблюдая, как она принимает меня.
– Ты создана для меня, детка.
– Баш, Баш… – напевает она, и это звучит музыкой для моих ушей. Моё имя на её губах, мои пальцы внутри неё, этот хриплый, чёрт возьми, голос.
Я сдаюсь. Ради неё я готов на всё. Не в силах больше сдерживаться, я опускаю рот к её киске и впервые пробую её на вкус, слегка проводя языком по её складочкам.
– О боже, – стонет она, и я провожу языком по её клитору.
Я не пожираю её. Я наслаждаюсь ею и этим моментом. Как и раньше, мы замкнуты в нашем личном мирке. Ритм музыки доносится снизу и задает медленный темп. Мои пальцы и рот работают в тандеме. Её прерывистое дыхание. Биение моего сердца отдается у меня в ушах. Ощущаю её сладкий вкус на своём языке, когда прижимаюсь ближе, закидываю её ногу себе на плечо, чтобы сжать эту восхитительную попку.
Она прижимается ко мне, и я притягиваю её ближе, страсть между нами достигает апогея с каждым движением моего языка. Я врываюсь в неё. Я кусаю её. Я поднимаю взгляд и вижу, как вздымается её грудь. Я смотрю в сторону и вижу свой след на её ноге.
Мой член дёргается, и я удваиваю усилия.
Я превращаюсь из терпеливого в требовательного. Я трахаю её пальцами всё сильнее, теряя контроль. Моя свободная рука исследует каждый изгиб. Её ногти царапают мой затылок. Мир вокруг меня сужается.
Всё, что я вижу, – это она. Всё, что я чувствую, – это она. Всё, что я ощущаю, – это она. Я тону в ней, и по-другому я бы не хотел.
– Баш, – шепчет она. – Я так близко. Я...
Я отстраняюсь и убираю руки.
– Пока нет. Если ты кончишь, я кончу прямо в штаны.
Она быстро кивает, хватая ртом воздух. Её взгляд расфокусирован. Она выглядит совершенно обезумевшей от страсти. И, честно говоря, я чувствую то же самое.
Это единственное объяснение тому, что я делаю дальше.
Я беру её за руку и вывожу из гардеробной, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что дверь в спальню закрыта, прежде чем вывести её на балкон. Я отпираю засов, и моё сердце бешено колотится, а член болезненно ноет.
– Что мы делаем? – спрашивает она хриплым от волнения голосом.
Я оглядываюсь через плечо на её раскрасневшиеся щёки и сияющие сиреневые глаза.
– То, о чём я говорил тебе сегодня. У меня есть целый список способов, которыми я планирую тебя трахнуть. И вид на озеро – один из самых лучших.
– Сейчас?
Я выхожу на балкон и наклоняю голову, чтобы прислушаться. Все звуки разговоров на улице стихли. Тихое бормотание доносится только из дома.
– Да. Сейчас. Я больше не могу ждать. Я и так ждал достаточно долго. К тому же отсюда никто не увидит, – говорю я, увлекая её за собой.
Она весело хихикает в ответ. Игриво и откровенно соблазнительно. Когда она проходит мимо меня, я провожу рукой по её бедру и ставлю её прямо перед собой, направляясь к перилам. Она обхватывает руками металлическую перекладину и выгибается в бёдрах, задирая юбку с понимающей ухмылкой на губах.
Я даже не знаю, куда смотреть в первую очередь. На её лицо. На её губы. На её задницу. Может, мне сделать шаг назад и насладиться панорамным видом на то, как она наклоняется ко мне, пока за ней садится солнце?
Я чувствую себя чёртовым ребёнком на ярмарке. Перевозбуждён. Не знаю, на какой аттракцион поехать первым.
Ткань сползает по её толстым бёдрам, медленно обнажая изгиб её ягодиц.
– Чего ты ждёшь, Руссо? Ты собираешься трахнуть меня или просто будешь стоять и пялиться?
Я прикладываю палец к губам, призывая её замолчать.
– Ш-ш-ш, детка. Мы здесь крадёмся, помнишь?
Она поджимает губы, и в её глазах появляется понимание. Но затем она расставляет ноги пошире, встаёт на цыпочки и выгибает спину, словно предлагая себя.
– Тогда поторопись, я уже близко, – шепчет она, опуская руку между ног и демонстративно лаская себя.
У меня перехватывает дыхание, и я запрокидываю голову назад, издавая хриплое «Бляяяяядь». Потому что это не вызывает у меня желания торопиться.
Это вызывает желание присесть и понаблюдать.
Что я и делаю.
Я отступаю на несколько шагов и плюхаюсь в своё любимое кресло. Вцепившись в подлокотники, я осматриваюсь. Кажется, её бледная кожа отражает огненно-розовые и оранжевые оттенки, разливающиеся по небу.
– Кончи для меня, Гвен, – шепчу я. – Позволь мне посмотреть.
Её пальцы замирают, она резко оборачивается через плечо и смотрит на меня, словно проверяя, не шучу ли я. Я сохраняю невозмутимое выражение лица, расстегиваю брюки, спускаю их и достаю свой болезненно твёрдый член. Поглаживаю его, не сводя с неё глаз.
Она с жадным вздохом приоткрывает губы и снова двигает пальцами. Она то трахает себя, то энергично трёт клитор. Я дрочу, восхищаясь её красотой. Её телом. Её уверенностью. Её готовностью. Чёрт, она такая... заводная.
Она так хороша для меня.
Мы двигаемся в такт, и я вижу, как нарастает её оргазм. Её мышцы напрягаются, ноги дрожат. Часть меня хочет броситься к ней и помочь, а другая часть кайфует от того, как она старается.
Её дыхание становится тяжелее, как и моё. На головке моего члена выступают капли предэякулята, и я сжимаю кулак, размазывая их. Мой взгляд прикован к тому месту, где она всё интенсивнее трётся о свой клитор.
– О боже, Баш! – вскрикивает она, и её гибкое тело подаётся вперёд под тяжестью оргазма. Её набухшая розовая киска пульсирует, и я не могу сдержаться.
Три шага – и я уже позади неё. Одной рукой я сжимаю её бедро, мы выравниваем тела, и не успевает она кончить, как я уже вхожу в неё.
Её киска такая тесная и горячая, что у меня в голове всё путается, и я на мгновение теряю ориентацию.
– Блядь, блядь! – снова кричит она, и это слишком громко.
Я протягиваю руку и прикрываю ей рот.
– Гвен, детка, мне нужно, чтобы ты помолчала. Ты можешь кричать для меня позже. Но сейчас мне нужно, чтобы ты закрыла рот и приняла этот член, как хорошая девочка, которой ты можешь быть.
Она энергично кивает, и её дыхание обжигает мою ладонь, когда я выхожу из неё и снова вхожу. По моей спине пробегает дрожь, а в бёдрах нарастает напряжение.
– Я долго не продержусь после этого маленького представления.
Она снова кивает. Я снова вхожу в неё. Мы оба стонем.
Я двигаюсь, находя удобный ритм. Её податливое тело так чертовски хорошо меня принимает. Горячее, тугое, созданное для меня. Мысль о том, что её вечеринка всё ещё продолжается этажом ниже, только возбуждает меня.
Гвен только возбуждает меня.
Мои руки сжимают её полную, великолепную задницу, когда я отклоняюсь назад, чтобы посмотреть, где мы соединяемся. Вид моего члена, погруженного в неё, почти сводит меня с ума. Я чувствую прилив сил, который приходит, когда я близок к тому, чтобы кончить. Отчаяние. Целеустремленность.
– Я чертовски одержим тобой. Ты знаешь об этом?
Она что-то бормочет мне в ладонь, кивая головой, и снова входит в меня на всю длину. По спине у меня бегут мурашки, и я сжимаю её ягодицу.
– Я собираюсь наполнить тебя до краёв, Гвен. – Я говорю резко и быстро, пока трахаю её.
И именно приглушённое «да, пожалуйста» из-под моей ладони выводит меня из себя. Я срываюсь, трахая её жёстко и безжалостно. Она отвечает на каждый мой толчок. Её голова кивает, а тело дрожит.
Она сейчас кончит. Я это чувствую. Поэтому я не сбавляю темп и стискиваю зубы, чтобы продержаться как можно дольше. Хочу, чтобы она кончила ещё раз. На этот раз я буду внутри неё, пока она будет испытывать оргазм.
– Да, детка. Именно. Так. – Я сквозь зубы выдыхаю, входя в неё до конца, чувствуя, как она сжимается вокруг моего члена. И тогда я взрываюсь.
Всё напрягается. Перед глазами всё расплывается. Моё тело пульсирует. Я кончаю так сильно, что кажется, будто мир поворачивается вокруг своей оси.
Я падаю ей на спину, вдыхая её запах, пока моё тело плывет по волне. Я убираю руку от её рта, и мы оба резко вдыхаем, пытаясь прийти в себя.
– Чёрт возьми… это было…
– Только начало, – заканчиваю я за неё, прежде чем поцеловать её в спину.
– Дорогая вселенная, я прощаю тебя, – бормочет она с безумным смешком, и я не могу удержаться от того, чтобы не покачать головой.
Да, вселенная сыграла с нами злую шутку. Но это также дало нам вот это.
И мы только начинаем.
– Нам нужно вернуться, – говорю я, выпрямляюсь и тяну её за собой.
– Да, нам правда нужно. Я пропускаю собственную вечеринку.
Я хмыкаю в ответ и целую её в шею за ухом.
– Меня удивляет, что вечеринка переместилась сюда и больше никого не пригласили.
Она слегка ёрзает, и я выхожу из неё, прикусывая губу, когда моя сперма стекает по внутренней стороне её бедра. Я мог бы смотреть на это весь день.
Гвен оглядывается на меня.
– Принесёшь мне полотенце? Или просто будешь стоять и пялиться?
Я натягиваю на себя нижнее белье, подтягиваю брюки и таращусь на неё.
– Честно говоря, я мог бы просто... – Я отступаю назад, делая вид, что собираюсь снова сесть. Затем я одариваю её своей лучшей озорной улыбкой.
Её губы приоткрываются, а глаза вспыхивают притворным гневом, когда она одергивает юбку.
– Себастьян Руссо!
– Позор. Ты загораживаешь мне обзор, – шучу я, бросая на неё последний долгий взгляд, прежде чем развернуться и пойти за тёплой мочалкой. За моей спиной раздаётся её смех, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь совершенно без причины.
В ванной я промываю тряпку под тёплой водой и ловлю своё отражение в зеркале. Растрёпанные волосы, раскрасневшиеся щёки. Но что-то во мне изменилось. Что-то менее осязаемое.
Я счастлив.
Я щурюсь, как будто это не может быть правдой. Но это написано у меня на лице, как днём.
Впервые за долгое время я счастлив.
Я моргаю и качаю головой, глядя на себя со стороны, а затем возвращаюсь на балкон и наклоняюсь, чтобы привести Гвен в порядок. Пока я это делаю, она поправляет мне волосы.
– Ну вот, – тихо говорю я, выпрямляясь. – Она готова к третьему раунду.
Гвен игриво хлопает меня по плечу и проходит мимо. Я следую за ней в комнату, и она оборачивается ко мне.
– Ты первый.
– Что?
– Ты сначала спустись. На случай, если кто-то будет в коридоре. В том, что ты выходишь из своей комнаты, нет ничего странного.
Я трезвею при мысли о том, что могу с кем-нибудь столкнуться и мне придётся объясняться.
– Не думаю, что кто-то придёт сюда, – отвечаю я, застёгивая свою новую джинсовую рубашку.
Она пожимает плечами и притягивает меня к себе для страстного поцелуя.
– Тогда никаких проблем. Мне просто нужна минутка, чтобы привести себя в порядок.
Я уверенно киваю ей и быстро сжимаю её бедро, наклоняясь для прощального поцелуя. У неё мягкие губы, и от неё пахнет лавандой. Мне нравится просто находиться рядом с ней.
Вот почему так чертовски тяжело расставаться с ней. Выходя из комнаты, я оглядываюсь через плечо. Она улыбается мне, выглядя довольной до умопомрачения.
Когда дверь за моей спиной захлопывается, я вздыхаю и выхожу в коридор, готовый сделать вид, что моё отсутствие не было таким уж долгим.
Я успеваю дойти до верха лестницы и тут же сталкиваюсь с Триппом.
– Привет, – говорит он, слишком пристально разглядывая меня. Я вспоминаю, что сказала Гвен, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не натянуть воротник повыше, закрывая метку на шее. – Я тебя искал.
– Что случилось? – спрашиваю я, стараясь говорить непринуждённо, хлопаю его по плечу и разворачиваю в сторону лестницы.
Мы идём бок о бок.
– Я собираюсь вернуться в свой отель. Я хотел поговорить с тобой кое о чём, но, думаю, сейчас не время. Прости, если я испортил вечеринку.
В моей голове звучат тревожные звоночки. Поговорить кое о чём?
Совесть упрекает меня за то, как я сегодня себя вёл. Как животное, защищающее свою территорию, без всякой задней мысли. Моё настроение резко меняется, когда я понимаю, как близко он был к тому, чтобы застать нас.
– Мы можем поговорить, если хочешь, – выдавливаю я из себя, чувствуя, как сдавливает горло.
– Нет. – Он отмахивается от меня, когда мы спускаемся по лестнице к входной двери. – Ничего срочного.
Затем он поворачивается ко мне с немного виноватым выражением лица. И хотя сегодня он вёл себя как настоящий придурок, меня накрывает волна чувства вины, словно удар под дых. Он – продукт своего воспитания, и я знаю, что иногда он пытается стать лучше, пусть и неуклюже.
– Ты не испортил вечеринку. Может, нам стоит встретиться перед тем, как ты отправишься домой?
Он пожимает плечами.
– Думаю, завтра я улечу пораньше. Попытаюсь привести мысли в порядок. Может, я смогу вернуться в межсезонье? – Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, полными надежды, и добавляет: – Я бы с удовольствием снова полетал с тобой.
Моё сердце наполняется радостью, и я киваю.
– Я бы этого хотел, – говорю я. И это правда. Я бы этого хотел.
Проблема в том, что я не уверен, что он не откажется от своего предложения, когда узнает, что я сделал.
Глава 34
ГВЕН
Я просыпаюсь медленно, пробираясь сквозь густой туман, окутавший моё сознание. Всё вокруг кажется мягким и теплым, кроме чего-то горячего и твердого, прижатого к моей спине. Когда ко мне возвращается осознание, мои ресницы трепещут, пальцы на ногах шевелятся, и наконец я приоткрываю глаза и улыбаюсь, поняв, что нахожусь в объятиях Баша.
Я прижимаюсь к нему спиной, устраиваясь поближе, но, пошевелившись, на меня накатывает волна легкой тошноты. В памяти проступают смутные воспоминания, и вчерашний день постепенно всплывает в сознании.
Полет на самолете, вечеринка, гардеробная и много вина. После того как Трипп ушёл, инстинктивное желание быть настороже исчезло, и, как бы паршиво я сейчас ни чувствовала себя, оно того стоило.
Потом Клайд отправился спать, и, поскольку остались лишь другие пары, Баш до конца вечера держался рядом со мной. Наши плечи соприкасались, пальцы переплетались, а после пары напитков он принялся больно шлепать меня по заднице, проходя мимо.
Я не сомневаюсь, что наши друзья заметили, но никто из них ничего не сказал. Мы продолжали веселиться. Черт, мы даже играли в покер, и та атмосфера товарищества – та легкость и уровень комфорта – была чем-то, частью чего я никогда раньше не была.
Переезды с места на место означали, что у меня не складывалась такая дружба. Та, что строится годами и десятилетиями, праздниками, взаимными услугами – дружба, которая ощущается скорее как семья.
Я не осознавала этого, пока не оказалась в самой гуще событий, но именно этого я жаждала. Возможно, это чувство – то, что я искала все эти годы, переезжая с места на место.
Оно казалось нереальным, и это сделало мой день рождения ещё более особенным, чем он уже был.
А вот что не так прекрасно сегодня, так это осознание, что я забыла: сегодня я дежурная, и мне нужно открывать студию йоги. У меня занятия с утра и до самого вечера.
Что делает количество выпитого мною вина далеко не идеальным.
Я переворачиваюсь лицом к Башу, игнорируя подкатывающую тошноту. Приподнявшись на локоть, я скольжу ладонью по его массивной груди и целую его в грудину, вдыхая его запах.
Его аромат кедра и амбры просто опьяняет.
Я снова целую его в одну грудную мышцу, затем в другую, и его руки сжимаются у меня на спине, а в горле у него звучит довольное «ммм».
– Баш, – шепчу я, – мне правда не хочется тебя беспокоить... Вообще-то, мне правда не хочется беспокоить себя, но мне нужно на работу.
Он лениво и хрипло усмехается.
– Что, вчера перебрала веселья?
Я прижимаюсь щекой к его груди и улыбаюсь, чувствуя себя тепло, безопасно и защищенно.
– Слишком много веселья не бывает, – бормочу я. – Но, думаю, возможно, бывает слишком много пино гриджио, и именно от этого я сегодня страдаю. Табита сказала, что оно было органическим, словно это хоть как-то меняет дело.
Он смеется, и я отстраняюсь, чтобы взглянуть на него, гадая, замечу ли я в его глазах хоть каплю неуверенности.
Но я этого не замечаю. Только не с Башем.
Такое чувство, что мы поднялись с нуля до ста всего за несколько часов. Но в то же время такое чувство, что мы ждали этого, дразнясь несколько месяцев подряд. Это была самая долгая игра в прелюдию.
Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, не говоря ни слова, просто глядя. Вскоре он притягивает меня к себе, целует в губы и крепко обнимает. Затем он закрывает глаза и снова ложится, бросив на прощание:
– Как же отстойно быть тобой.
Я смеюсь, глядя, как он улыбается, не открывая глаз.
А потом я встаю с кровати, осознавая, что в пьяном угаре разделась догола – мой любимый способ спать. Я сдерживаю улыбку, понимая, что бедняга Баш всю ночь проспал рядом со мной и даже не попытался ничего сделать. Оглянувшись через плечо, я вижу, что он наблюдает за мной. Его взгляд скользит по моему обнажённому телу, словно он видит меня такой в первый и последний раз.
В моей жизни бывали моменты, когда я могла бы смутиться в такой ситуации, но с Башем вся моя неуверенность улетучивается. В глазах Баша я вижу только любовь. Ну, может, не любовь, но точно восхищение. И, конечно, привязанность.
Я поворачиваюсь к нему, чтобы он мог видеть меня со всех сторон.
– Эй, Баш, – говорю я, медленно отступая к тому месту, где висит его халат.
Он мычит, жадно глядя на мою грудь. Его язык облизывает нижнюю губу, а похотливый взгляд опускается к моей киске. Меня пронзают воспоминания о том, как прошлой ночью он стоял на коленях в своём шкафу, но я отгоняю их, зная, что должна продолжать двигаться, иначе я вернусь в постель к прекрасному мужчине, который смотрит на меня так, словно я его любимое лакомство.
– Мои глаза, – говорю я, – они здесь.
Он ворчит, поднимая на меня взгляд, но лишь на мгновение.
– Я знаю. – Он снова опускает глаза. – Я не пытался встретиться с тобой взглядом.
Я краснею, и жар разливается по всему телу. Я замечаю его футболку на полу и поворачиваюсь, чтобы пойти за ней.
– Тебе это нужно? – спрашиваю я, наклоняясь, чтобы поднять её.
– Чёрт, да, – практически стонет он. И я знаю, что он говорит вовсе не о футболке.
Я выпрямляюсь, слегка выгнув спину, а затем оглядываюсь, чтобы бросить ему мяч.
– Тогда тебе не повезло, – отвечаю я, дерзко подмигивая.
Он смахивает футболку с лица и ворчит что-то о том, что у него теперь стояк на весь день. И это заставляет меня улыбнуться.
С приятным ощущением в груди я заставляю себя действовать, чувствуя лёгкое головокружение, пока принимаю душ, одеваюсь и готовлюсь провести день, притворяясь более уравновешенной, чем я есть на самом деле.
Когда я спускаюсь вниз, Клайд уже на кухне. Он склонился над тарелкой с хлопьями, которые сам себе насыпал, и я понимаю, что сейчас ему не нужна такая помощь, как после операции.
Как только я вхожу в комнату, он устремляет на меня свой взгляд. Я знаю, что он не увидит никаких следов прошлой ночи. Я приняла душ, заплела влажные волосы в тугую французскую косу и надела свежую одежду.
Тем не менее он осматривает меня с ног до головы и говорит:
– Давно пора, черт возьми.
•••
Когда я возвращаюсь домой после занятий, я чувствую себя горячей кучей мусора.
Я продержалась четыре занятия в студии и улыбалась, несмотря ни на что, хотя мне казалось, что меня сбил грузовик. Когда я поздоровалась с Рисом и Табитой, которые выглядели не лучшим образом, я притворилась, что со мной всё в порядке.
Но это было не так. Я была уставшей, раздражённой, голодной и хотела, чтобы кто-нибудь помассировал мне спину. И в целом я чувствовала себя немного подавленной.
Как только я вхожу в дом, я сбрасываю обувь и бреду по коридору в сторону кухни, решив, что первым делом нужно поесть.
Но когда я добираюсь до кухни, меня встречает аромат чего-то вкусного, и я вижу, как Баш стоит у плиты и болтает с Клайдом.
– Привет, – говорю я, направляясь к холодильнику.
– Что ты делаешь? – спрашивает Баш. – Иди сюда, я приготовил тебе поесть.
На мгновение я замираю, вцепившись в ручку холодильника, а затем поворачиваюсь к Башу.
– Ты приготовил мне еду?
Он пожимает плечами.
– Да, ничего особенного. Я всё равно что-то готовил.
При этих словах Клайд расхохотался.
– Он готовил не что-то другое. Он нервничал, готовя с самого утра. Этот человек так одержим тобой, что даже не знает, куда себя деть.
Баш проводит рукой по лицу, словно пытаясь спрятаться от этого разговора.
Я? Это меня откровенно забавляет. Это поднимает мне настроение, поэтому я киваю Клайду. И он охотно продолжает.
– Он пёк тебе печенье. Он пёк банановый хлеб...
– Ты печёшь? – перебила я его, заметив что-то похожее на поднос со свежим печеньем и форму для бананового хлеба.
Баш закатывает глаза и снова поворачивается к духовке.
– Клайд, заткнись, – говорит он, надевая прихватки, а затем наклоняется и достаёт что-то похожее на запеканку. От божественного аромата у меня текут слюнки.
– Что это? – Спрашиваю я, и мои глаза расширяются, когда я вижу сырную корочку сверху.
Он кладет блюдо на разделочную доску.
– Это запеканка, которую мама готовила мне, когда у меня было похмелье.
Я усмехаюсь.
– У меня похмелье? Нет, я чувствую себя прекрасно.
Клайд и Баш смотрят на меня с сомнением.
Но Клайд не может удержаться от подколки.
– Это странно, потому что выглядишь ты ужасно, – заявляет он.
– Только потому, что я устала от твоего дерьма, – быстро отвечаю я. Но потом снова переключаюсь на еду. – Баш, расскажи мне об этом. Что в этом такого? Я хочу это попробовать.
Он рассказывает мне, что в нём содержится, пока накладывает щедрые порции каждому из нас: картофельные оладьи, жёлтый карри, сливки, сметана, сливочное масло, курица, горошек и много сыра.
– Думаю, это всё, – говорит он, прищурившись, как будто пытается что-то вспомнить. – Мне пришлось искать рецепт в старой книге, но он определённо навевает воспоминания о моих подростковых годах и до сих пор остаётся одним из моих любимых. Блюдо незамысловатое, но оно хорошо сочетается с рёбрышками.
Я сажусь рядом с Клайдом, а Баш пододвигает ко мне тарелку. Я вздыхаю, откусив первый кусочек. Это всё, чего я не знала, что хочу.
– Баш, это потрясающе, – говорю я.
Клайд уплетает за обе щеки, кивая в такт. Когда Баш садится, Клайд смотрит на него с удивлением.
– Чёрт, – заявляет он, тыча вилкой в сторону Баша. – Если после этого она не выйдет за тебя замуж, я могу это сделать.
Он вызывает у меня смех, а у Баша – стон. И я должна признать, что для парня, который, кажется, так многого не понимает, Клайд не упускает ни одной детали, когда дело касается нас двоих.
Однако ни один из нас не комментирует комментарий о браке. Мы продолжаем рассказывать о том, как прошли наши дни. Оказывается, они были насыщенными. Сначала была выпечка, потом трудотерапия Клайда в больнице, поход за продуктами и уборка после вчерашней вечеринки, а потом снова выпечка и готовка.
К тому времени, как мы все расправились с едой, я уже наелась, захотела спать и была до ужаса довольна. Я вскакиваю, чтобы убрать посуду и навести порядок, и при этом уплетаю лучшее в мире шоколадное печенье. Поглощая его, я стараюсь не издавать слишком много стонов, но они всё равно вырываются.
Баш подкрадывается ко мне сзади, делая вид, что убирает тарелку в шкафчик надо мной.
– Если ты будешь продолжать так стонать, мне придётся торчать рядом с Клайдом, пытаясь скрыть огромный стояк, – цедит он сквозь зубы.
Клайд, стоящий позади нас, говорит:
– Ну, на этой ноте я, пожалуй, пойду вздремну, почитаю свою новую книгу или просто запрусь от вас двоих.
Я опускаю подбородок на грудь, и мои плечи сотрясаются от беззвучного смеха.
– Он точно этого не слышал, – ворчит Баш.
Э
Я поворачиваюсь к нему лицом, наблюдая, как Клайд скрывается в конце коридора.
– К нему нужно привыкнуть, но я уже не представляю своей жизни без него.
Выражение лица Баша на мгновение становится задумчивым.
– Да, я тоже, – тихо говорит он.
Наблюдая за уходящим Клайдом, я чувствую, как во мне поднимается тоска.
– Я бы убила за возможность вздремнуть, – говорю я.
Баш убирает прядь волос за моё ухо.
– Ладно, вздремни.
– Но я только что вернулась домой. Я чувствую, не знаю... Может, нам... провести время вместе? Мы же, типа, только трахались и тусили на вечеринке после месяцев, когда практически прятались друг от друга.
Баш проводит рукой по щетине.
– Ладно, тогда вздремни на диване. Я включу какой-нибудь спорт, и мы просто расслабимся. Вместе.
Мои брови взлетают.
– Как нормальная пара?
Баш выглядит скорее позабавленным этой концепцией и кивает.
– Да, как нормальная пара.
Мы переходим в гостиную, и мне приходится всю дорогу вести с собой внутренний разговор по душам. У нас было немало страстных моментов, накаленных желанием, подогретых алкоголем. Но теперь мы здесь, с полными животами, абсолютно трезвые, в тихой гостиной.
Я неловко сажусь рядом с ним на диван, словно снова оказалась в старшей школе, сижу рядом с мальчиком, который мне нравится, и не знаю, как себя вести.
Он включает телевизор и откидывается на подушки. Его тело расслаблено, словно это самое естественное дело на свете. Его рука перекидывается через мои плечи, и до меня доходит: у нас теперь столько возможностей – раз уж мы оба сдались – и меня парализует от простоты этого.
– Гвен, хватит это переоценивать, – говорит он, не поворачиваясь ко мне.
– Я не переоцениваю, – отвечаю я.
Теперь он поворачивается, прикусывая щеку, словно у него что-то застряло в зубах.
– Я практически слышу, как ты думаешь, – говорит он. – Ты хотела вздремнуть. Так расслабься и вздремни.
– Ладно, я просто... Это очень по-домашнему, – говорю я, и меня охватывает приступ нервозности, когда я понимаю, что те отношения, что у меня были, не подготовили меня к таким моментам. К тихим моментам, моментам простой близости, когда ты просто наслаждаешься присутствием другого человека, не испытывая необходимости говорить.
И будто Баш это чувствует. Он читает меня так прекрасно. Словно знает точно, что сказать.
– Ладно, ложись и положи ноги ко мне на колени.
– Ноги? У тебя что, какой-то странный фетиш, о котором мне стоит знать?
– Гвен, давай сюда свои ноги и прекрати болтать. – Он похлопывает по коленям. – Подложи подушку под голову и вздремни, пока я смотрю спорт. Вот как мы будем наслаждаться обществом друг друга сегодня днем.
Я несколько раз киваю, поворачиваюсь и ложусь, устраивая подушку поудобнее.
– Никаких фокусов, Руссо, – дразню я, протягивая в его сторону ноги и шевеля пальцами, словно делая ему предложение.
Он с ухмылкой кладёт мои ноги себе на колени и переключает каналы, пока не останавливается на бейсбольном матче. Комнату наполняет гул телевизора, и я делаю глубокий вдох, чувствуя, как расслабляется моё тело. В кои-то веки я ни о чём не думаю. Просто… сижу.
Через несколько секунд меня охватывает трепет, потому что мои ноги лежат не только на коленях Баша. Его большие сильные руки почти машинально обхватывают одну из них, пальцы массируют, поглаживают, перебирают.
Я улыбаюсь и издаю одобрительный стон, тонко намекая: «Пожалуйста, сэр, можно ещё?»
– Чёрт возьми, Гвен, – ворчит он, но не перестаёт массировать мои ступни, даже когда его твердеющий член упирается в пятку моей ноги.
Однако, в отличие от многих парней, с которыми я встречалась, он не пользуется возможностью перевести разговор на секс. Вместо этого он продолжает массировать мои ноги с удивительным мастерством.
Он растирает их, пока я не погружаюсь в сон от его успокаивающих прикосновений, позволяя себе впервые за очень, очень долгое время насладиться тем, что обо мне заботятся.
