Текст книги "Дурные намерения (ЛП)"
Автор книги: Элли Риверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)
– Потому что ты мне нравишься. И я хочу, чтобы так оставалось и впредь. Неужели так трудно поверить?
– Пожалуй. Большинство воспринимает меня лишь как ступеньку на пути к Келвину. Как сделала Ава. И, едва заполучив его, тут же превратила меня в пустое место.
– Ава – это самая девушка, с которой ты сцепилась?
– Когда-то давно мы дружили, но затем она стала его девушкой. А теперь – снова. По крайней мере, пока. Думаю, Келвин вернул ее ровно в тот момент, когда мы поженились.
– Он притащил твою бывшую подружку только из-за свадьбы? Сама-то понимаешь, какое это убожество?
– Ну, ты ведь женился на мне ради мести.
– Далеко не только ради этого, – резко оборвал он, заставив осечься.
– Но ты сам так сказал.
– В другую причину ты бы просто не поверила.
– Ты его ненавидишь. Это невооруженным глазом видно.
– Да, только вот сама месть волнует меньше всего.
– А что же тогда?
– Ты.
Я потрясенно распахнула глаза.
– С каких это пор?
– Скажу – все равно ведь не поверишь.
– Наверное, после медового месяца. Или, может, прямо перед ним, но...
– Как созреешь для правды, дай знать, – со смехом перебил Леви.
– А до тех пор?
– Продолжу заниматься тем же, чем и все это время: доказывать твою неправоту. Насчет нас. Насчет Келвина. Насчет всего.
Я нервно сглотнула.
– Так вот чем ты занимался все это время?
На губах Леви заиграла медленная улыбка.
– Именно. Рад, что наконец-то дошло.
Глава 23
Две недели мы жили душа в душу. Леви неизменно просыпался первым – варил кофе, готовил завтрак. Вскоре подтягивалась я, принимала таблетки, и мы садились за новый обеденный стол обсуждать планы на день. Он делился офисными новостями, а я советовала, какую книгу почитать, или рассказывала о текущем стороннем проекте.
А вечером, укладываясь в постель, он каждый раз целовал меня на ночь и крепко обнимал, убаюкивая.
Все шло прекрасно. Пожалуй, даже слишком.
Однако по фасаду уютного брака уже поползли трещины.
Хоть мы и спали в одной постели, казалось, дальше простых объятий Леви заходить не собирался. До начала мигреней мы не отлипали друг от друга. Теперь же он словно боялся разбудить во мне страсть всякий раз, когда открывала глаза.
Я никак не могла понять: то ли он дает свободу сделать первый шаг, то ли панически боится, что жесткий секс у стены и спровоцировал те самые приступы. Как бы там ни было, заговорить я не решалась.
Ответь Леви, что просто старается не давить – полбеды. Но если я получу отказ, то вряд ли смогу оправиться.
Понятно, что в хронических болячках нет ничего сексуального. Но раньше никогда не позволяла мужчинам видеть меня в таком разобранном состоянии и теперь до одури боялась последствий.
Впрочем, список запретных тем на этом не заканчивался. Со дня той вечеринки Леви ни разу не заикнулся о Келвине, а любые попытки пресекал, ловко переводя разговор в другое русло. Не сказать, что я горела желанием обсуждать брата, просто нутром чуяла надвигающуюся бурю. Келвин не из тех, кто молча проглотит выходку – рано или поздно он нанесет ответный удар.
И вряд ли хоть кто-то к этому готов.
Несмотря на слепые зоны в общении, мне совершенно не хотелось терять обретенное счастье. Я упорно твердила себе, что мы справимся, однако в памяти постепенно всплывали и другие повисшие в воздухе вопросы.
И один из них неизменно напоминал о себе всякий раз, когда муж утыкался в телефон.
Чаще всего Леви вслух комментировал, с кем переписывается, но тот странный случай во время медового месяца крепко засел в голове.
Оставалось лишь гадать, признается ли он когда-нибудь, кто был по ту сторону экрана.
В то самое, казалось бы, ничем не примечательное утро, стоило заметить, как Леви снова проверяет сообщения, на меня ледяной волной накатила знакомая тревога. Я как раз неспешно потягивала сваренный им идеальный кофе, но от утреннего умиротворения не осталось и следа – все внимание мужа целиком и полностью поглотил мерцающий экран.
Какое-то время я не вмешивалась. Но переписка с таинственным собеседником все никак не заканчивалась, и любопытство взяло верх.
– Что там? – не выдержала я. – Никогда не замечала, чтобы ты настолько залипал в телефон за завтраком.
– Пытаюсь сдержать стихийное бедствие в лице мачехи, – отозвался он. – И она, как обычно, не сдает позиций.
– Изра? Опять пытается вмешаться туда, куда ее не просят?
Вместо ответа Леви тяжело вздохнул и молча придвинул аппарат по столешнице.
Изра: Хватит меня игнорировать. Я имею полное право получить ее номер!
Леви: Чтобы засыпала ее десятками сообщений, как меня?
Изра: Я не буду писать десятками, если Эми соизволит ответить
Леви: Спрошу в другой раз. Сегодня она хотела бы отдохнуть, и я не позволю тебе обрывать телефон и портить выходной
Изра: Ой-ой, какие мы заботливые. Ваш бесконечный постельный медовый месяц уже порядком поднадоел!
Леви: Постельный медовый месяц? Так вот почему ты пишешь в личку, а не в общий чат?
Изра: Я не собираюсь сглаживать углы
Изра: И буду доставать тебя, пока не прислушаешься
Леви: Изра. У нее мигрени. Если Эми говорит, что ей нужен покой, значит, так оно и есть
Изра: Пусть скажет это сама!
– Ого. И весь сыр-бор только ради моего номера?
– Да. Сама видишь, как она умеет доставать.
– А я совсем не против.
Леви обреченно выдохнул.
– И ты туда же.
– Говоря об отдыхе, я имела в виду лишь то, что лучше не ползать на коленях по саду, иначе вообще ноги таскать перестану. Я с удовольствием с ней поболтаю, так что можешь выключить режим гиперопеки.
– Я просто стараюсь воспринимать твои слова всерьез.
– А я пытаюсь внести ясность. Разве суть брака не в умении договариваться? Я с радостью отвечу. Если станет слишком навязчивой, просто заблокирую.
– Ее это не остановит.
– Какое счастье, что под рукой всегда есть заботливый муж, готовый прийти на помощь.
– Ладно, – сдался Леви со вздохом. – Переписывай номер. А я пойду собираться на работу.
Разблокированный аппарат остался лежать передо мной.
Неужели он настолько доверяет? Ничто не мешало открыть другие приложения и проверить, с кем еще муж ведет переписку.
И соблазн был велик: проверка пролила бы свет на множество вопросов.
Вот только подобный поступок стал бы настоящим предательством.
Опускаться до такого я не собиралась, прекрасно понимая: рано или поздно придется спросить напрямую. Причем затягивать с разговором нельзя.
Переписав номер Изры, я открыла новый чат.
Я: Здравствуйте, Изра, это Эми. Стащила ваш номер из телефона Леви
Изра: НАКОНЕЦ-ТО. Как самочувствие?
Я: Все отлично. Мышцы ноют после работы в саду, но тут сама виновата
Изра: Настолько сильно, что откажешься от поездки за новыми саженцами? К северу от Нэшвилла есть местечко – там ЦЕЛАЯ ОРАНЖЕРЕЯ. Я как раз искала, чем бы заняться женской компании, а у нас с Нэнси выходной
Я: Никакая боль не помешает поглазеть на растения
Я: О, можем поехать на моей новой машине!
Изра: А, подарок Леви. Наконец-то ему есть куда спускать деньги. Захвачу Нэнси и будем у тебя через час
– Скажи, что она тебя не донимает, – попросил Леви.
– Она милая. Поинтересовалась моим самочувствием и позвала за покупками для сада.
– Так вот чего добивалась? А мне ни в какую не признавалась.
– Она упомянула девичник. А на девочку ты как-то не тянешь.
– Обычно в эти авантюры она втягивает маму. Рад, что у Изры появилась новая компания. Поезжай, если чувствуешь, что справишься.
– Я бы поехала в любом случае. Заодно похвастаюсь новой машиной.
Леви подошел и мягко поцеловал меня в губы, после чего забрал мобильный.
– Повеселитесь. И покажешь потом улов.
– Боюсь, покупки не поместятся в один кадр.
– Ничуть не сомневаюсь.
К моменту, когда подъехали Изра с Нэнси, Леви отбыл на работу, а я откопала в глубине шкафа и натянула рабочий комбинезон. Нэнси выбрала столь же небрежный наряд, тогда как Изра осталась верна привычным блузке с джинсами.
– Вы вылитые строительницы! – оглядев нас, заявила Изра.
– К вечеру планирую перемазаться в земле по самые уши, – отозвалась я. – К тому же он такой миленький!
– Изра любит принарядиться, куда бы ни направлялась.
– Только американцы разгуливают по улицам в пижамах!
– Уверяю, – парировала я, – спать бы я в этом не стала.
– Бьюсь об заклад, ты спишь вообще без ничего.
– Изра! – одернула ее Нэнси.
– Вранье. Да и в туалет в такой штуковине ходить – то еще мучение. Тут без подгузника не обойтись.
Изра рассмеялась, а Нэнси лишь покачала головой. Заперев дверь, я принялась хвастаться новой машиной.
– Правда, красавица? – спросила я. – Тут даже резиновые коврики есть, чтобы грязь не развозить.
– И Леви купил это? – уточнила Нэнси. – Обычно он выбирает что-то... пороскошнее.
– Как по мне, так намного роскошнее, – скрестила руки на груди Изра.
– Ага. Сказал, могу выбрать что душе угодно. Вот я и выбрала. По его меркам вышло дешево, хотя на самом деле сумма в разы превышает все, что когда-либо тратила на свои тачки.
– Он питает слабость к элитным маркам, – пояснила Нэнси. – А вот мне по душе именно такие. Куда практичнее.
– Сама-то позволила купить тебе ту «Вольво», – укоризненно покачала головой Изра.
– Будто я могла отказаться.
Рассмеявшись над их перепалкой, я проверила, всем ли хватает места, и мы тронулись в путь. Право занять переднее сиденье Изра с Нэнси оспаривали с таким азартом, что невольно напомнили нас с Эммой в прежние времена.
Дорога заняла без малого час. Однако стоило увидеть масштабы здешних угодий, как стало ясно: поездка того стоила.
За рассадой я обычно ездила в местные оранжереи, но в периоды безденежья приходилось вылавливать скидки в строительных гипермаркетах, чтобы хоть как-то тянуть второе по значимости увлечение.
Теперь же считать копейки не требовалось, и оказалось чертовски приятно очутиться в месте, где можно запросто наткнуться на владельца и завязать с ним непринужденную беседу.
Нэнси слыла такой фанаткой комнатных растений, что, по словам Изры, рисковала в скором времени намертво забаррикадировать проходы в доме. Подруга строго-настрого запретила ей покупать новые, но не успели мы обойти закрытый павильон, как в тележке Нэнси уже красовались пять горшков.
– Ушам не верю: ты набрала больше зелени, чем Эми! – возмутилась Изра. – А ведь мы приехали сюда ради нее!
– Это вы еще до фруктов с овощами не дошли, – отозвалась я. – Вот там-то я наверстаю упущенное.
И ведь наверстала. Едва завидев помидоры и сладкий перец, я начала сгребать их десятками. Кое-что уже росло на грядках, но таких масштабных закупок я еще не устраивала.
Не прошло и пары минут, как тележка оказалась забита доверху, а Нэнси вовсю подкалывала Изру за недавние причитания.
– Какое счастье, что ты купила машину повместительнее, – заметила Изра, пока мы укладывали добычу в багажник. – Но часть горшков все равно придется впихнуть на заднее сиденье к Нэнси, иначе не довезем.
– Поверить не могу, что вы сослали меня на галерку, – заныла Нэнси. – И это при том, что меня вечно укачивает!
– Меня укачивает сильнее! К тому же я честно выиграла в «камень-ножницы-бумагу».
Я лишь посмеивалась, продолжая распихивать рассаду по салону. Ноги все еще гудели от усталости, но я понимала, что вполне способна стиснуть зубы и довести дело до конца.
– А ну стой! – скомандовала Изра. – Давай сюда горшок. У тебя же все мышцы болят.
– Я справлюсь.
Она одарила меня взглядом, до боли напоминающим манеру Леви, так что пришлось мысленно одернуть себя: кровными родственниками они не являются.
– Ладно, забудьте, – сдалась я, протягивая горшок. – Ваша взяла.
– Как и всегда.
С чужой помощью дело пошло быстрее, и в обратный путь мы тронулись в прекрасном расположении духа. Подобных беззаботных дней не выдавалось уже давно. Вполне можно было представить Изру и Нэнси частью моего близкого круга – настолько легко и непринужденно ощущалась их компания.
А уж человеку, чей круг общения сузился до неприличия, возможность поболтать с новыми людьми казалась настоящим подарком.
– Кстати, мы все хотели спросить, – начала Нэнси, – как ты после того приступа мигрени?
– Он соизволил с тобой поговорить или продолжает делать вид, будто ничего не произошло? – поинтересовалась Изра.
– Во-первых, я прекрасно слышала, как вы отчитывали его за подобное поведение.
– Так и думала.
– И да, я вывела Леви на откровенный разговор. Прямо заявила: ждешь от меня откровенности – изволь отвечать взаимностью. Мы все-таки партнеры.
– Какое счастье, что он тебя встретил, – сжав мое плечо, призналась Нэнси. – Мы уж боялись, он так никогда и не остепенится!
– Никогда не остепенится? – усмехнулась я. – Уверена, рано или поздно Леви бы непременно кого-нибудь нашел.
– Мы правда переживали. Долгое время его заботило лишь противостояние с тем давним неприятелем со времен старшей школы и колледжа. Не припомню имени, но эти двое вечно готовы были перегрызть друг другу глотки.
– Келвин? – уточнила я.
– Точно, он самый! – рассмеялась Нэнси. – Леви тогда просто на износ работал. Слава богу, со временем он это перерос.
– Ну да. Перерос. Хотя парня этого до сих пор на дух не переносит.
– Наслышана о нем?
– Это мой родной брат.
– Идеальный способ выйти победителем из давней вражды! – звонко рассмеялась Изра, нарушив повисшую в салоне автомобиля недолгую тишину.
Нэнси вторила смешком, я же сумела выдавить лишь слабую улыбку. В мыслях вновь всплыла тема мести: пусть Леви и уверял об отсутствии подобных мотивов в наших отношениях, невольные параллели со стороны его семьи заставляли задуматься.
– А ведь все сходится, – подхватила Изра. – Я постоянно донимала его вопросами о женитьбе, а Леви неизменно отвечал, что ждет одну-единственную. Наверняка речь шла о тебе.
– Невероятно мило! – добавила Нэнси.
– Д-да. Очень мило.
Пальцы до побеления в костяшках вцепились в руль. Я ведь на мгновение совершенно упустила из виду его переписки с какой-то посторонней особой.
От радостного настроения не осталось и следа. Если несколько лет назад Леви признавался родным в ожидании той единственной, значит, ею наверняка оказалась получательница бесконечной вереницы сообщений во время нашего медового месяца.
Об измене не могло идти и речи: мы проводили вместе слишком много времени для подобного, однако горькая правда заключалась в другом – мне досталась лишь роль запасного варианта.
Впрочем, классическая история всей жизни.
А вдруг она передумает и все-таки выберет его? Бросит ли меня Леви ради той, которую так преданно ждал? Что, если в итоге придет раскаяние о сделанном выборе, особенно на фоне возвращения тяжелых мигреней?
– Приятно видеть его счастливым, – щебетала Нэнси, совершенно не замечая творящейся у меня в душе паники. – Мы ведь только этого и ждали. Я постоянно твердила махнуть на нее рукой и переключиться на кого-нибудь другого, но Леви оказался прав в своем ожидании.
– Да уж, – выдавила я, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид. – Нисколько не сомневаюсь.
Остаток дня я пыталась отвлечься работой в саду, но услышанное в машине от Нэнси и Изры тяжелым камнем лежало на сердце. Необходимо было прямо спросить, кто эта другая. Я должна была знать наверняка, чего он ждал все те девять лет, что мы провели порознь.
Леви вернулся в пять; когда хлопнула дверца машины, я все еще возилась на грядках. Откинувшись на пятки, судорожно перевела дух, готовясь к его появлению.
– Казалось, ты решила сделать перерыв в садоводстве, – раздался его голос пару мгновений спустя.
Боль в ногах совершенно перестала ощущаться – все мысли занимало услышанное по пути домой.
– С таким количеством новых саженцев не до перерывов.
– Теперь-то вижу, а ведь я целый день ждал от тебя хоть строчки. Что-то стряслось во время поездки?
– Ничего страшного, – отозвалась я. – Пойду вымою руки.
Тщательно вычищая землю из-под ногтей, я тянула время, лихорадочно соображая, с чего начать разговор.
– Так о чем болтали мама с Изрой? – поинтересовался Леви, пока я вытирала руки полотенцем. – Если тебя чем-то расстроили, я могу с ними поговорить.
– Не стоит. Они вели себя чудесно.
– Но тебя явно что-то тревожит. В чем дело?
Оттягивать момент можно было до бесконечности, но я и так слишком долго закрывала глаза на правду, а теперь требовалась ясность.
– В машине проскользнула одна фраза... о том, что ты никак не мог остепениться, потому что ждал ту самую, единственную, – пожала я плечом. – Заставило о многом задуматься.
– Ох, – удивленно распахнул он глаза.
Леви опустил взгляд, однако чувство вины сквозило в каждой его черточке. Сердце болезненно сжалось.
– Во время медового месяца я кое-что заметила. Точнее, целую гору сообщений. Это была она? Поэтому ты так боялся, что я увижу?
– Эми, все совершенно не так, как ты думаешь.
– Здесь нужен лишь ответ «да» или «нет», Леви. Я справлюсь с любой правдой.
– Да.
Я судорожно кивнула. Внутри все оборвалось.
– Позволишь теперь объясниться? – вкрадчиво произнес он, и от мягкого тона повеяло бедой.
Но вынесу ли я объяснения?
Наверное, именно это чувствовала бабушка с разбитым сердцем – хотя мои страдания и в подметки не годились тому, что довелось пережить ей. Как находила в себе силы жить дальше? Как умудрялась сохранять душевную теплоту, сгибаясь под тяжестью невыносимой боли?
– Эми, – ворвался в мысли голос Леви. – Знаю, ты уже навоображала самое страшное, но все обстоит иначе.
– Куда уж хуже? У тебя есть другая...
– Нет никакой другой, – жестко отчеканил он. – Давай сразу проясним этот момент.
– Но ты только что признался в обратном.
– Никакой. Другой. Нет. Произошло чудовищное недоразумение.
– И что же я поняла не так?
– Той единственной была ты, Эми. Всегда только ты.
– Это никак не могла быть я.
– И вот тут ты глубоко заблуждаешься.
– Ждать меня ты попросту не мог. А как же те ночные попойки?
– Мы познакомились с мистером Бьюфордом. Я выпивал с ним.
Я растерянно моргнула. Так вот с кем он пропадал?
– И все равно, речь явно о ком-то другом.
– С чего вдруг не о тебе?
– Да мы же всего раз разговаривали! Может, я тебе и приглянулась, но для настоящих чувств этого недостаточно. И ты совершенно точно переписывался с ней, я же видела. Не понимаю, к чему врать и переводить тему, если я все наблюдала собственными глазами.
– Я не лгу. Просто до одури боюсь того, что ты скажешь, когда докопаешься до правды.
– До какой еще правды?
– Помнишь, что именно ты увидела? Вспомни, в каком приложении.
Сначала я лишь мотнула головой, хотя прекрасно понимала: никакие это не сообщения. Вариантов хватало, однако интерфейс показался до боли знакомым, словно я сама им частенько пользовалась.
– Погоди-ка... очень похоже на «Дискорд».
– Он самый.
– И ты утверждаешь, будто все это время речь шла обо мне, значит... – голос оборвался. Сообщения в «Дискорде».
А ведь он пролистывал целую бесконечную ленту.
Воспоминания мгновенно отбросили меня в студенческие годы: как читаю записку от незнакомца, которому отлично известно, кто я такая.
Хотя сама понятия не имела о его личности.
– Ви, – медленно протянула я. – Единственный человек, с которым я когда-либо общалась в «Дискорде» – парень под ником Ви.
Он ничуть не удивился.
– Знаю.
– Знаешь? Откуда? Я ведь рассказывала о нем одной только Эмме, да и то не называя имен.
– Никто мне не рассказывал.
Внутри все болезненно сжалось и ухнуло вниз.
– Знаешь, потому что Ви – это ты. Верно?
Леви тяжело выдохнул, словно собираясь с духом перед выходом на поле боя.
– Да. Это я.
– Я... что? Но Ви – тот самый парень, которого я едва не сбила с ног по пути в общежитие.
– И это тоже был я, – между его бровями залегла глубокая складка. – Думал, ты меня узнала, раз так упорно прятала взгляд.
– У меня тогда раскалывалась голова от мигрени. Весь день как в тумане, – не в силах поднять глаза, я бессильно опустилась на диван. – Но та записка... в ней же никакой конкретики. Просто пара слов о книге.
– Знай ты с самого начала, кто автор, наотрез отказалась бы общаться. Я надеялся рано или поздно все объяснить, нужно было лишь вывести на разговор. Но потом ты назвала меня, Леви, полным придурком, и стало ясно: никакие извинения не спасут.
– Тогда зачем было продолжать?
– Я просто хотел общаться. Даже если ты не подозревала, кто скрывается по ту сторону экрана.
Мысли лихорадочно перестраивались, подгоняя прошлые события под новые факты.
– Выходит, ты мне врал? Все это время притворялся Ви и ничего не сказал?
– И в какой момент следовало признаться?
– Хотя бы когда мы поженились, Леви! Господи, я ведь доверяла Ви. Что это вообще такое? Какая-то больная шутка?
Его глаза округлились от изумления.
– С чего ты взяла?
– За всем этим стоял ты. И ради чего? Пытался загладить вину за поступок? Или искал способ сохранить хоть какую-то ниточку к Келвину?
– Именно поэтому я и молчал! Знал, что ты непременно все перекрутишь, приплетешь брата, хотя я, видит бог, просто хотел общаться.
– Да потому что в этом вся моя жизнь! Особенно в те годы! Стоило кому-то познакомиться с Келвином, как я тут же отходила на второй план.
– Сама ведь понимаешь, что ты лично наделяешь его этой властью, верно? В Келвине нет ничего особенного. Никакой он не спустившийся с небес бог, а обычный завистник, не способный смириться с отказом.
– Я ничего не даю – он забирает все сам.
– Тогда к чему вообще о нем вспоминать?
– Да потому что ты его ненавидишь! Ненавидел всегда! И тот поцелуй был лишь способом насолить.
– Насолить я хотел, когда впервые с тобой заговорил. А поцеловал только потому, что ты мне действительно понравилась.
– Значит, следовало выбирать слова поаккуратнее.
– Да, следовало. Мне вообще многое следовало сделать иначе. Но я был обычным парнем, встретившим первую по-настоящему зацепившую его девушку, и понятия не имел, как себя вести. Да и сейчас теряюсь в твоем присутствии, Эми, потому что не могу оторвать глаз и все ломаю голову: какого черта вообще со мной разговариваешь? Тут уж не до здравого смысла. Рядом с тобой я двух слов связать не могу, а ты вбила себе в голову, будто все это ради человека, на которого мне глубоко плевать.
– Но ты ведь выходишь из себя при одном его упоминании.
– Я в бешенстве из-за того, что Келвин поднял на тебя руку. И плевать, что вы тогда были детьми. Он жестокий мерзавец, причинивший боль моей жене. И этот факт значит куда больше любых мелких пакостей, которые он устраивал лично мне.
– Но ты ведь сам говорил, будто женишься на мне, только чтобы взбесить Келвина.
– Я уже говорил и повторю еще раз: это была единственная причина, в которую ты могла поверить. Упади я на колени с признаниями о том, что каждая секунда рядом с тобой сродни самой сладкой пытке, – ты бы пропустила мои слова мимо ушей, искренне посчитав их ложью. И меня убивает мысль о том, как сильно он и семья исказили восприятие реальности. Настолько, что ты в упор не замечаешь очевидного.
– И какова же реальность? Ты твердишь, будто я ослепла, но сам ни разу не соизволил объяснить, как все обстоит на самом деле! Я тебя внимательно слушаю. Дерзай.
– Отлично. Я прятался за чужим именем, став для тебя просто Ви, потому что хватался за любую возможность. Убеждал себя, будто достаточно одних лишь переписок, пока не осознал, как жестоко ошибался. Ты переступила порог моего кабинета, и захотелось большего. Тебе нужен фиктивный муж? Пожалуйста. Требуется финансовая независимость? Забирай все, что есть. Годами я питался редкими сообщениями и украденными мгновениями, но в итоге заполучил тебя целиком. И теперь пути назад нет. Я хочу быть с тобой, не скрывая истинного лица, и готов пойти на все, лишь бы ты это осознала.
Я растерянно моргнула. Меньше всего хотелось казаться непробиваемой, и раз уж Леви заявлял, будто я упускаю из виду нечто важное, следовало прислушаться. Но я по-прежнему не улавливала сути.
– И в какой момент ты решил, что я стою подобных усилий?
– Когда впервые увидел твою улыбку. В тот самый первый вечер, когда мы по-настоящему заговорили.
– В первый вечер? Девять лет назад?
– Да. Уже тогда. С первой беседы ты словно околдовала меня, и наваждение не отпускает до сих пор. Ты привыкла думать, будто брат отбирает у тебя всех без исключения, но хватило одного взгляда, чтобы полностью завладеть мной. Ты вырвала меня из лап мести. Избавила от гнева. Оторвала от него. И с тех самых пор я жил ожиданием вечеров, когда смогу открыть ту же книгу, которую читаешь ты. Или перекинуться парой сообщений. А теперь я дышу теми мгновениями, что наступают после нашего ужина. Или когда просто сидим бок о бок на диване.
– Так вот чем ты был занят? Читал те же книги, что и я?
– Да. Перелистывая страницы, я мог представить твое присутствие.
– А потом получил большее... и тебе понравилось?
– Неужели я единственный, кто способен это разглядеть?
Безумно хотелось заорать в ответ «да». Вот только это было бы неправдой.
Райли ведь признавалась, что выбрала бы меня. Да и Лили.
– Л-ладно, возможно, тут твоя взяла. И все же я не понимаю.
– Чего именно не понимаешь?
– Зачем ты все оборвал? – медленно протянула я. – Общение между мной и Ви.
– Потому что в тех переписках всегда оставались бы заперты лишь крошечные частицы нас настоящих. Я прекрасно понимал: продолжи в том же духе – станет только хуже. Но как признаться во всем, по-прежнему не имел ни малейшего понятия.
– А я решила, будто потеряла лучшего друга.
– В то время как я отчаянно надеялся, что Леви значит куда больше.
– Я считала все фальшью, – огрызнулась я. – Была уверена, что ты просто используешь меня, чтобы подобраться к Келвину.
– Проклятье, знаю. Осознаю, насколько нелогично вышло. Ты смотрела на меня и видела исключительно врага своего брата. А мне до одури хотелось, чтобы ты разглядела меня настоящего. Ви же превратился в помеху.
– О-он... – я собиралась возразить, однако вовремя вспомнила собственное едкое сожаление в первые месяцы брака – сожаление о том, что не попыталась узнать мужа получше.
Каково же Леви было находиться рядом и понимать, что я совершенно его не замечаю? Сколько раз взгляд скользил сквозь него, пока все внимание доставалось виртуальному собеседнику в телефоне?
Собственная слепота приводила меня в бешенство, однако оставалось загадкой: поверила бы я в признание, прозвучи оно чуть раньше?
Наверняка снова свела бы все к Келвину.
Черт возьми. А ведь Леви прав. Сколько же власти над собственной жизнью я неосознанно отдавала брату? Сколько раз собственноручно душила счастье, выискивая подвох и ожидая очередного хода?
– Черт, ну и дров же мы наломали.
– И не говори, – со вздохом признал он.
Должно быть, именно это испытала Лили, осознав, насколько жестоко заблуждалась на протяжении четырех долгих лет. Привычная картина мира рухнула. И одновременно все наконец-то встало на свои места.
Острый укол в виске послужил тревожным сигналом: глубоко погружаться в мысли было попросту опасно. Я принялась массировать пульсирующую точку, пытаясь прогнать боль.
– Что такое? Начинается мигрень?
– Похоже на то, – отозвалась я. – Пойду приму таблетки.
– Давай скорее, – взмолился он. – Меньше всего хочется доводить тебя до приступа.
– Это и есть та самая скрытая причина молчания?
– После недавнего приступа – да.
Я тяжело вздохнула.
– Нельзя носиться со мной как с хрустальной вазой. А умалчивая правду, ты делаешь только хуже.
– Знаю. Но тебя только-только отпустило, и я не... Утекло столько воды, что банально не представлял, как подступиться.
– Напоминает историю с мигренями, которые я утаивала до тех пор, пока не загремела в больницу.
– Да. Один в один.
– А я-то все ломала голову, с чего вдруг ты так легко простил. Оказывается, у самого рыльце было в пушку.
– Не без этого, но главная причина в том, что я физически не способен долго на тебя злиться.
Я отвела взгляд, прекрасно осознавая, что испытываю то же самое. За пеленой гнева скрывалась щемящая нежность. Этот человек по-прежнему значил для меня больше всех на свете. Одна скрытая правда не могла перечеркнуть всего хорошего, что Леви для меня сделал, и тех бесчисленных моментов, когда приходил на помощь.
– Злись сколько душе угодно, – мягко произнес Леви. – Но, прошу, выпей лекарство и ложись отдыхать. Я постелю себе в гостевой.
Он вышел из комнаты прежде, чем успела вымолвить хоть слово, а я без сил откинулась на спинку дивана, устремив взгляд в видневшееся за окном небо.
Как бы поступила на моем месте бабушка? Стала бы упиваться собственной обидой?
Но ее в свое время предали и бросили. Окончательно и бесповоротно. Поступок Леви даже в подметки не годился той боли. И где-то в глубине души во мне зрело подозрение: а не жалела ли она о том, что обрекла себя на одиночество?
Велела бы бороться за свое счастье? Или заявила бы, что любовь не стоит подобных душевных терзаний?
Так или иначе, ответа я уже не получу. Бабушки больше нет. И со всеми повисшими в воздухе вопросами предстоит разбираться в одиночку.
