Текст книги "Дурные намерения (ЛП)"
Автор книги: Элли Риверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)
Элли Риверс
Дурные намерения
Информация
Название: Дурные намерения
Автор: Элли Риверс
Серия: Ошибки у алтаря, книга 2
Первую в серии книгу можно прочитать на канале Анастейша с книгами
Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.
Перевод выполнен каналом Wombooks ( https://t.me/wombook / https://vk.ru/wombook )
Пролог
Ради вечеринки родители выложились по полной.
Хотя «выложились», пожалуй, слишком слабо сказано. Куда точнее подошло бы «перестарались».
Воздушные шары облепили каждую свободную поверхность. Заказанный по такому случаю торт вполне мог бы обзавестись собственным почтовым индексом, уступая габаритами лишь исполинскому плакату на стене позади стола.
Кажется, размах торжества затмил даже выпускной, отгремевший всего год назад. Этого следовало ожидать: слетелась вся родня, да и бывшие одноклассники явились почти в полном составе. Всем не терпелось посмотреть, как близнецы Уиллард празднуют очередное взросление.
Точнее, один из близнецов.
– С днем рождения, Келвин! – радостно грянули родители, стоило ему переступить порог.
Остальные гости тут же подхватили поздравления. Сама я приехала несколькими минутами ранее, и пара человек даже соизволила остановиться ради дежурных пожеланий, но истинный виновник торжества угадывался безошибочно.
Келвин всегда оставался золотым мальчиком, в которого мама с папой вкладывали душу. Он расцветал под лучами всеобщего внимания, а меня вполне устраивало сливаться с фоном.
Круглый отличник с бесконечной чередой подружек и бурной общественной жизнью – тут и так все ясно. Мне же хватало и простого присутствия на доске почета. А вот вести светскую жизнь? Об этом и мечтать не приходилось.
Чуть раньше я поинтересовалась у мамы: праздник устроен ради него или все-таки для нас двоих? Она горячо заверила, что чествуют обоих. Даже продемонстрировала мое имя на торте.
Под именем Келвина, разумеется.
Впрочем, спасибо и на том, что про меня вообще вспомнили.
– И Эми! – спохватилась мама, указывая в мою сторону.
Десятки глаз обратились ко мне, и пришлось подавить острое желание отвести взгляд: вместе со всеми повернулся и брат, чуть ли не испепелив меня возмущенным взором.
Купаться во внимании, однако, долго не пришлось, поскольку Келвин безапелляционно заявил, что пора резать торт. Оказавшись в очередной раз отодвинутой на задний план, я толком не поняла, чего во мне больше – облегчения или обиды.
Лишние взгляды всегда давили, особенно если отнимали лавры у Келвина. Да и сам он подобного не терпел. Братец славился вспышками жгучей ревности ровно в той же мере, в какой считался безупречным в остальных сферах жизни.
Родители не раз повторяли: ради сохранения мира в семье лучше позволить ему оставаться центром вселенной.
Я старалась мириться с таким положением дел. И обязательно смирилась бы.
У меня появилась близкая подруга, Ава, которую даже пригласила на сегодняшний вечер. Мы познакомились в первый же день колледжа, и все это время я держала личность брата в строгом секрете, твердо вознамерившись завести кого-то исключительно для себя. Теперь, не сомневалась я, Ава привязалась по-настоящему и останется рядом, а не побежит вилять хвостом перед Келвином, как все остальные.
Одно то, что она согласилась прийти на праздник без упоминания имени знаменитого родственника, говорило о многом.
Ничего подобного в жизни прежде не случалось, и я отчаянно надеялась, что так пойдет и дальше.
Ава появилась как раз после того, как мама выкрикнула мое имя на весь зал: распахнув глаза, она выискивала меня в толпе. Я помахала, готовясь перезнакомить подругу со всеми присутствующими.
– Привет, – тихо улыбнулась она. – С днем рождения. Вот, держи открытку.
– Спасибо, – поблагодарила я, тут же вскрывая конверт.
Внутри красовались нарисованный смайлик и ее подпись.
Адресованная исключительно мне.
Подняв на Аву взгляд, я уже открыла рот, чтобы предложить познакомиться с моей младшей сестренкой, как раз направлявшейся в нашу сторону.
Однако внимание подруги оказалось приковано к толпе.
– Твоему брату я тоже купила, – обронила она. – А где он?
В горле мгновенно встал ком.
– Откуда ты знаешь про брата?
– Все знают. Он же звезда, а значит, и ты тоже. В каком-то смысле.
Теперь и у меня внутри все неприятно оборвалось.
Вдруг ее открытка красивее? А что, если задержится рядом с ним подольше, вручая подарок?
Нет. Ава – моя подруга. Это я узнала ее первой. А она – меня. Ава так не поступит.
– Он в центре зала. И кусок торта уже получил.
Ава кивнула и отправилась на поиски.
Стараясь не поддаваться горечи, я пристроилась в самый конец очереди за сладким, предпочитая переждать основной ажиотаж, а не толкаться вместе со всеми.
– Тебя что, реально заставили стоять в очереди за собственным именинным тортом? – поинтересовалась младшая сестра, Эмма. Она оказалась незапланированным третьим ребенком. Родителям вполне хватало забот о Келвине, ну и изредка обо мне. К моменту ее появления уже порядком утомились от воспитательного процесса, так что предоставили дочери полную свободу действий.
Ребенок-то она неплохой, просто недавно вступила в фазу подросткового бунта. В свое время частенько приходилось возиться с ней, хотя и сама по возрасту еще в няньки не годилась. Поначалу сестра винила в этом именно меня, наотрез отказываясь от любой помощи. Затем праведный гнев переключился на родителей.
В последнее время она винила их абсолютно во всем.
– Да я все равно не хотела лезть в толпу, – пожала я плечами. Эмма лишь закатила глаза и вклинилась прямо без очереди, во всеуслышание объявив, что берет законный кусок для именинницы. Густо покраснев, я оттащила сестру в сторону, стараясь не замечать недовольных взглядов остальных гостей. – Зря ты так.
– И тем не менее. Держи, – хмыкнула она, всучив мне тарелку с вилкой. Я тут же отхватила солидный кусок, а сестра добавила: – Сразу предупреждаю: он шоколадный.
– Блин, – поморщилась я, едва почувствовав вкус. – Готова поклясться, что просила сделать половину торта ванильной.
– Наверняка забыли. Как и всегда, когда дело касается тебя.
– Или просто отрезали не с той стороны. Все в порядке. Не так уж я и ненавижу шоколад.
– Еще как ненавидишь.
Чтобы доказать обратное, я откусила еще, изо всех сил сохраняя невозмутимое выражение лица.
– Слишком уж ты добрая, – протянула Эмма.
– А ты слишком вредная, – парировала я. – Все нормально. Я просто хочу спокойно отпраздновать день рождения.
– А где твоя подруга?
– У нее открытка для Келвина.
– Ого. И до сих пор не вернулась?
– Вернется.
Повисла неловкая пауза; отложив вилку, я поняла, что больше не осилю ни крошки шоколада.
– Можно хотя бы доесть торт?
Молча передав тарелку, я стала высматривать воду, чтобы перебить приторный вкус. Эмма бросила, что пойдет в комнату – прятаться от шума. Пожалуй, скоро я последую ее примеру.
Налив стакан воды, я жадно пила, пока привкус какао не исчез окончательно, после чего глубоко вздохнула. На кухне царила тишина, разительно контрастировавшая с суетой в остальном доме, хотя приглушенный гул из гостиной все равно доносился.
Порой в родных стенах я чувствовала себя нанятым фотографом на чужом празднике. Вечным аутсайдером, тихой и слегка странноватой девчонкой на фоне Келвина, без труда очаровывавшего любого собеседника. Я-то надеялась, что спасительная анонимность студенческой жизни все изменит, вот только брат поступил в тот же колледж – и немедленно стал звездой. Он не пропускал ни одной тусовки, играючи поддерживая безупречную успеваемость. Если кто-то и утруждал себя приветствием в мой адрес, то исключительно ради того, чтобы следом поинтересоваться, как поживает знаменитый близнец.
Я не завидовала. Он действительно этого заслуживал. И все же... как было бы здорово, если бы для разнообразия хоть кто-нибудь обратил внимание на меня.
– Вот ты где, – прорезал относительную тишину знакомый голос. – А я тебя везде ищу.
Я замерла со стаканом на полпути к губам. Голос принадлежал мужчине. Причем не какому-то случайному гостю, а человеку, которому совершенно точно не следовало здесь находиться.
Леви Хенсен оставался единственным, кто не поддавался чарам Келвина. Они познакомились еще в старших классах, выступая за одну команду по вольной борьбе. Леви считался фаворитом, а брат отчаянно пытался за ним угнаться. Потерпев неудачу, Келвин закатил форменную истерику, требуя, чтобы звезда команды тратил личное время на его тренировки.
И Леви ответил отказом.
Именно тогда их отношения дали первую трещину. С тех пор пролегла настоящая ледяная пропасть. Сама я никогда не общалась с Леви, вечно вращавшимся в кругах местной элиты. Даже в голову не приходило, что он знает мое имя, особенно учитывая занятость покорением колледжа, куда мы дружно поступили.
Келвин постоянно твердил, что мечтает сбить с Леви спесь, и ради этого даже потащился в мой колледж. Однако Леви оказался не только дьявольски умен, но и безжалостен. Он бросал брату вызов на каждом шагу, раз за разом обыгрывая того на его же поле.
– Ты, должно быть, обознался, – растерялась я. – Я Эми, сестра Келвина.
– Я в курсе.
– А меня, как правило, никто не ищет.
– Какое упущение.
Я во все глаза уставилась на парня, отказываясь верить собственным ушам.
– Это розыгрыш такой?
– Единственная шутка – это твой братец, но он остался в гостиной, а мне до него нет абсолютно никакого дела.
– Как ты вообще попал к нему на праздник?
– Я думал, вечеринку устроили для вас двоих.
– Так и есть, только гвоздь программы сегодня он, да и списком гостей заправлял единолично.
Леви небрежно оперся о столешницу.
– Раз уж тебе так интересно – пригласил, чтобы порисоваться.
– И тебя это устраивает?
– Не особо. Особенно учитывая, что у тебя тоже праздник, но очереди желающих пообщаться с именинницей почему-то не наблюдается.
– Ты же меня совсем не знаешь. Мне эти очереди даром не сдались.
– А если это будет всего один человек? – поинтересовался он.
– И кого же ты имеешь в виду?
– Себя. С днем рождения, Эми Уиллард.
Низкий голос словно обволок мое имя, и по коже тут же побежали мурашки.
– С-спасибо.
– Не за что. Позволишь узнать, как именно ты празднуешь девятнадцатилетие?
– В основном прячась здесь. А потом буду выбирать новую книгу для книжного клуба к понедельнику.
– Вы ведь собираетесь в библиотеке каждую неделю, верно?
– Да. А откуда ты знаешь?
– Как-то раз попытался забронировать кабинет для занятий, но все оказались забиты. В основном теми, кто уныло зубрил домашку, а вот за вашей дверью царило невероятное оживление. Со стороны казалось, что вы отлично проводите время.
– Должно быть, ты застал нас за обсуждением потрясающей книги. Нам частенько велят вести себя потише. Но жаль, что тебе не досталось свободной аудитории.
– Пустяки. Зато благодаря этому я наконец осознал, что в колледже учится еще один представитель семейства Уиллардов, причем куда более интересный.
– То, что я тебя не бешу, еще не делает меня лучше брата.
– Позволь самому об этом судить.
Он смотрел на меня. Только на меня. И это самым возмутительным образом лишало рассудка.
Я не привыкла к избытку внимания, в особенности мужского. А если кто и проявлял интерес, то исключительно ради того, чтобы подобраться через меня к Келвину.
Никаких подарков на день рождения я не получила, но, возможно, кто-то там, наверху, решил спуститься с небес и преподнести вот такой сюрприз.
– Б-будешь что-нибудь пить? – пролепетала я. – У нас есть вода, газировка. И даже алкоголь, с какой-то стати...
– Только воду, спасибо.
Щеки пылали, когда протянула ему желаемое. Я завороженно смотрела, как Леви берет стакан и выпивает все до дна.
Как раньше не замечала его красоты? Передо мной стоял настоящий Адонис с безупречно правильными, точеными чертами лица и умопомрачительными ямочками на щеках. Темно-каштановые волосы, отросшие сильнее, чем мне помнилось, он небрежно зачесал назад. В обрамлении темных ресниц сине-зеленые глаза сверкали особенно пронзительно.
Я судорожно сглотнула, молясь ничего не испортить. Оказаться героиней типичной сцены знакомства из ромкома – вот уж чего сегодня точно не ожидала.
– Какую книгу читаешь? – поинтересовался он.
– Тебе правда интересно, какие книжки я читаю?
– Ну разумеется. Сколько ты их уже проглотила, сотню?
Если верить статистике на «Гудридз», такую цифру осилила за один только этот год.
– Да, что-то около того.
Склонив голову, он усмехнулся.
– Значит, и прямо сейчас что-то читаешь, верно?
– Читаю. Про девушку – серую мышку. И вот она встречает до неприличия горячего парня...
– Звучит слегка автобиографично, не находишь?
– В каком смысле?
Леви сделал многозначительный жест, указывая на нас двоих.
– Вполне возможно. Только вот красавчик сначала делает ей ребенка, а потом разбивает сердце, так что искренне надеюсь, что нет.
Леви со смехом покачал головой. Лицо у него порозовело, и до меня вдруг дошло: я впервые вижу его смущенным.
– Надо было дать договорить. Подобные сюжеты – обычное дело для любовных романов?
– Смотря в каких. Конкретно эта – про вымаливание прощения.
– Это еще как?
– Когда парень жестко косячит и потом вынужден заглаживать вину, – я не смогла сдержать улыбки. – Один из моих любимых тропов.
– А ты в курсе, что у тебя лицо начинает светиться, когда заходит речь о книгах?
Жаркая волна окатила от щек до самых кончиков пальцев.
– Я... не замечала. Наверное, просто редко с кем о них говорю.
– А как же книжный клуб?
– Там я позволяю распинаться о прочитанном другим. К тому же парней среди нас все равно нет.
– Что за книга? – спросил он. – Я прочту, хотя бы ради того, чтобы доказать: парни тоже могут оценить любовные романы.
Прежде чем назвать заголовок, пришлось сделать неровный вдох. Он же, ни секунды не сомневаясь, достал телефон и тут же оформил заказ.
– Пожалуй, ничего сексуальнее я в жизни не видела, – вырвалось у меня.
Приподняв бровь, он перевел на меня взгляд.
– Серьезно?
– Абсолютно. Сначала проявленный интерес, а за ним – решительные действия. Безумно привлекательно.
– Остается надеяться, что я хотя бы вполовину такой же горячий, как ты.
Взгляд сам собой скользнул к зеркалу в прихожей, едва маячившему на краю обзора. Каждое утро мама проверяла перед ним прическу. Периодически это делала и я.
Обладая непослушной шевелюрой, вечно торчащей во все стороны, я далеко не всегда выглядела сногсшибательно. Сегодня же, ради собственного дня рождения, уделила внешности куда больше внимания. Но даже несмотря на макияж, я бы назвала себя скорее миленькой, нежели по-настоящему горячей.
– Ты уверен, что ни с кем меня не перепутал? – переспросила я, вновь возвращая взгляд к Леви.
– Абсолютно.
– Я... Ты... Хочешь пойти в комнату?
Комната оказалась занята. Заметив промелькнувшую в проеме голую задницу, я тут же захлопнула дверь.
Строго говоря, она перестала быть моей с тех пор, как уехала учиться в колледж. Маме позарез требовалась гостевая спальня, а учитывая существование Эммы и острую потребность Келвина в игровой, свободного места не оставалось даже в огромном доме. Стоило перебраться в общежитие, как все оставленные вещи перекочевали в кладовку, чтобы мама могла со спокойной душой укладывать здесь гостей.
И все же я занимала ее каждый раз, когда приезжала домой, да и сегодня планировала ночевать именно здесь. Разве у меня нет законного права первой привести сюда парня?
– Прости, – извинилась я. – Кажется, нас кто-то опередил.
– Наверняка в доме найдется еще хоть одно свободное место, – отозвался он. Обведя рукой коридор, Леви добавил: – За одной из закрытых дверей обязано скрываться укромное местечко.
– Одна из них принадлежит моей младшей сестре, а в спальню Келвина вход воспрещен, но вот игровая...
– У него и игровая есть?
– Выпросил когда-то давно. Ему никто ни в чем не отказывает.
По лицу Леви пробежала тень, он перехватил мою ладонь и решительно произнес:
– Похоже, там мы и уединимся. Показывай дорогу.
Я распахнула дверь в комнату, расположенную в дальнем конце дома. На стене висел гигантский телевизор, а прямо перед ним стоял диван. Белоснежные стены, вполне в духе брата, не украшало ни единой детали. Келвин любил повторять, что на дизайн интерьера у него нет времени из-за слишком насыщенной социальной жизни.
– Понятия не имею, какие у него игры и позволит ли Келвин вообще к ним притронуться.
– Да кому сдались игры? Я хочу узнать тебя поближе.
Оставив безмолвно хватать ртом воздух, Леви увлек меня к дивану. Кажется, я ни разу не присаживалась с тех самых пор, как отец купил его пару лет назад.
Но этим вечером чувствовала себя настоящей бунтаркой.
– Расскажи о себе.
– Ну, если ты знаком с Келвином, то многое знаешь и обо мне. Я родилась в Нэшвилле, мы ходили в одни и те же школы...
– Меня не волнует то, что вас объединяет. Я хочу узнать именно тебя. Например, откуда этот шрам?
Его пальцы скользнули по моей нижней губе, там, где кожу пересекала едва заметная белая полоска.
– Слетела лицом вниз с лестницы на детской площадке.
Меня тогда толкнул Келвин, но Леви и без того его ненавидел. Не хватало еще озвучивать это вслух.
– Опасная штука.
– Ничего страшного. Зато пока все заживало, я открыла для себя, насколько увлекательно чтение.
А еще поняла, что это единственное занятие, до которого брату нет абсолютно никакого дела.
Леви мягко улыбнулся, убрал палец от губ и, подперев голову рукой, не сводил с меня глаз.
– А что насчет тебя? Признаться, раньше я не обращала на тебя особого внимания.
– Почему же?
– Люди, которые первыми замечают Келвина, обычно не удостаивают меня вторым взглядом, – я пожала плечами. – Но теперь все внимание принадлежит тебе.
– Я из тех, кто видит людей насквозь и не ведется на идеальную картинку, – фыркнул он от смеха. – А у Келвина есть привычка закатывать истерики, стоит чему-то пойти не по его сценарию.
– В детстве он вел себя точно так же.
– Должно быть, тебе приходилось несладко. Я единственный ребенок в семье, поэтому даже не представляю, что такое соперничество между детьми.
– Сложно назвать это соперничеством, если Келвин всегда получает все, что вздумается.
– Он получает далеко не все, – возразил Леви.
И это сущая правда. Человек, сидевший передо мной, обладал абсолютным иммунитетом ко всем тем фокусам, которыми Келвин дурачил окружающих.
– У тебя такие вьющиеся волосы, – произнес Леви, заправляя выбившуюся прядь мне за ухо. – Обожаю их.
– Видел бы ты меня сразу после пробуждения. Зрелище далеко не такое умилительное.
Его бровь взлетела к самой линии роста волос.
– Это приглашение?
– Я... э-э... Понятия не имею, – пробормотала я, чувствуя, как тело охватывает обжигающий жар. – Не то чтобы я напрашивалась, но отказываться бы не стала.
Я безумно хотела его поцеловать, вот только совершенно не представляла, как подступиться. Податься навстречу? Подождать, пока инициативу проявит он? Оторванность от нормального социального взаимодействия достигла таких масштабов, что становилось совсем не до смеха.
К счастью, Леви взял инициативу в свои руки. Не теряя ни секунды, он приник к моим губам, разом заглушая поток суетливых мыслей.
Прямо как в любимых книгах, окружающий мир попросту растворился. Я больше не стояла на вечеринке брата, отчаянно желая, чтобы хоть кто-то меня заметил. Теперь рядом находился парень, чье внимание безраздельно принадлежало мне.
Послышался резкий вдох Леви, когда ладони обхватили мое лицо. Большие пальцы нежно поглаживали щеки, наверняка стирая легкий слой макияжа. Подавшись вперед, он прижался ко мне всем телом, а язык дразняще скользнул по нижней губе. От него потрясающе пахло. Ощущать каждый сантиметр его тела, прижатого к моему, оказалось невыразимо приятно.
Словно разряд тока. Абсолютное совершенство.
И ничто не смело разрушить момент.
– Какого хрена?
Я поторопилась с выводами.
Медленно отстранившись от Леви, я повернулась к замершей в дверях фигуре.
Там возвышался Келвин; скрестив руки на груди и недовольно нахмурившись, он сверлил нас тяжелым взглядом.
– Ч-что ты тут делаешь? – вырвалось у меня.
– Что я тут делаю? Вообще-то, это моя комната.
– Строго говоря, игровая, а мою спальню кто-то умудрился занять.
И только тут я заметила его спутницу. Очки в толстой оправе. Широко распахнутые от удивления глаза.
Ава.
Он крепко держал ее за руку: совершенно ясно, что брат притащил девчонку, дабы заняться бог знает чем.
Черт возьми. И она поддалась чарам.
Келвин же стоял с отвисшей челюстью, напрочь позабыв о спутнице. Куда сильнее его волновало, с кем застукали меня.
– Ты целуешься с Леви Хенсеном и вместо объяснений выдаешь это?
– Я... А что еще тут скажешь? Ты вообще заявился сюда с моей подругой.
Брат закатил глаза, всем своим видом демонстрируя абсолютную безнадежность разговора, и перевел тяжелый взгляд на Леви.
– Ну а ты... Я пригласил тебя, чтобы блеснуть масштабом вечеринки, а ты в отместку полез целоваться к моей сестре?
Лицо Леви озарила улыбка, настолько разительно отличавшаяся от тех, что он дарил до этого, что я даже опешила.
– А что, тебя это задевает?
Свирепо сверкая глазами и плотнее сжимая скрещенные на груди руки, Келвин и впрямь выглядел крайне уязвленным.
– Ради того, чтобы выбесить меня, ты готов пойти на все.
Леви лишь небрежно пожал плечами.
Вся испытанная мною радость мгновенно рассеялась. Он... что сделал?
Внезапно все встало на свои места. Странное негласное соперничество Леви и Келвина достигло точки кипения, и теперь в игру оказалась втянута я.
В их личной войне мне отвели роль сопутствующего ущерба.
Боже, какая же я дура. Как можно было этого не предвидеть? Ни разу в жизни не случалось такого, чтобы мы с Келвином оказались в одной компании, и все внимание досталось бы мне.
Обида, зародившаяся при виде Авы рядом с Келвином, теперь, после слов Леви, с новой силой вспыхнула в груди, отравляя каждую клеточку тела.
Но я не заплачу – только не на глазах у тех, кто сделал мне больно.
– Не стоило тебя приглашать, – процедил Келвин. – Ты просто не можешь смотреть на мои успехи.
– А ты... – попытался вставить Леви, но с меня было уже довольно.
– Прошу прощения, – бросила я, резко поднимаясь с дивана.
– Постой... – дернулся Леви.
Не дав ему шанса вымолвить ни слова, я протиснулась мимо Келвина и направилась к выходу, на ходу выуживая телефон из кармана.
Единственным местом, куда я стремилась, было то, где кто-нибудь позволил бы мне выплакаться. На эту роль в жизни годился ровно один человек.
Бабуля.
Бабуля притормозила рядом; я как раз брела по обочине, обхватив себя руками, чтобы хоть как-то спастись от весенней прохлады. Седые волосы оказались заплетены в косу, а сама она отличалась таким высоким ростом, что даже в сидячем положении почти задевала макушкой крышу крошечной «Тойоты».
– И что ты забыла в целой миле от дома?
– Не хотела, чтобы меня нашли, – отозвалась я. – Правда, парочка соседей, кажется, заработала психологическую травму. Они видели, как я реву, а плакса из меня далеко не самая эстетичная.
– Заливаться слезами в девятнадцатый день рождения – так себе затея, – заметила она. – Что Келвин натворил на этот раз?
– Да ничего он не сделал. По крайней мере, ничего, к чему бы я уже не привыкла, – пробормотала я, вытирая лицо. – Мама с папой пытались поделить праздник поровну.
Бабуля скептически изогнула бровь.
– Ключевое слово – «пытались». Но довел меня один парень.
– Мужик, значит? Классика. Уж я-то их породу знаю, – и она действительно знала. На бабулином веку сердечных драм хватало с лихвой. Первый муж сбежал, стоило ей узнать о беременности, а остальные умудрялись жестоко разочаровать, как только дело принимало серьезный оборот. Череда неудач взяла начало еще с первой любви – человека, о котором она наотрез отказывалась вспоминать, – и с годами ситуация лишь усугублялась.
Она всегда твердила, что в реальной жизни не бывает книжной романтики, но я продолжала тешить себя надеждой.
И жестоко ошиблась.
– Помнишь парня, которого Келвин на дух не переносит?
– Таких предостаточно.
– Да Келвина же все обожают.
– Наверняка он сам именно так и считает, – хмыкнула бабуля. Мне суждено было навсегда остаться в неведении, почему между Келвином и бабушкой не сложилось такой же душевной связи. В детстве мы отлично ладили, но ее отношение резко переменилось, как только брат начал от меня отдаляться, параллельно добиваясь успеха абсолютно во всем. – И что же выкинул парень?
– Стал ко мне клеиться исключительно ради того, чтобы выбесить Келвина.
– Что он сделал? – переспросила она, прищурившись, а брови грозно сошлись на переносице. – Я сейчас же развернусь, поеду туда и...
– Не надо! – поспешно воскликнула я. – Я не желаю и близко подходить к этой вечеринке. Просто хочу провести остаток дня рождения в спокойствии и хоть немного прийти в себя. Мне даже торт нормальный не достался – купили совсем не то, что я люблю.
– Опять взяли шоколадный?
– Угу, – тяжело вздохнула я.
– Что ж, ясно. Тогда я знаю, куда мы направимся.
Бабушка повезла меня в магазин и разрешила выбрать любой торт, какой душа пожелает. Вернувшись к ней домой, в исторический район Нэшвилла, мы переоделись в уютные пижамы и забрались с ногами на диван. Мне хотелось насладиться десертом, тем более что бабушке удалось отыскать ванильный бисквит с сырным кремом, но я лишь мрачно ковыряла его вилкой.
– Может, позвать Эмму? – предложила она. – Посидит за компанию.
– Не надо, она наверняка торчит в комнате и болтает по телефону с подружками.
– Чем тебе помочь?
– Чувствую себя полной дурой, – вздохнула я. – И долго еще так мучиться?
– Ты не дура. Глупец тут он, раз так с тобой обошелся. Мне самой понадобилась уйма времени, чтобы это усвоить.
– Из-за маминого отца?
– Нет, – мягко возразила она. – Из-за Альберта. Моей первой любви.
Ее взгляд скользнул к ближайшему окну и застыл, сделавшись отсутствующим: обычное дело, когда речь заходила о прошлом.
– Нам необязательно об этом говорить.
– Как раз обязательно, – отозвалась бабушка. – Потому что тебе это пойдет на пользу.
– Сомневаюсь, что мне вообще хоть что-то поможет.
– Эми, девочка моя, пойми: ты не одинока, – она потянулась и ласково похлопала меня по руке. – Женщины испокон веков страдали из-за тех, кого любили. И особенно из-за тех, кому доверяли.
– Как ты?
– К несчастью, да. Причем неоднократно.
– У меня, по крайней мере, все не так страшно. Подумаешь, всего лишь поцелуй.
– Но удар пришелся в самое больное место. Знаю, ты любишь делать вид, будто Келвин тебя совершенно не волнует, однако переживать из-за него абсолютно нормально.
– Да от него все без ума. Просто я... другая.
– За это я тебя и люблю, – она тепло улыбнулась. – Ты вылитая я в молодости. И мне совершенно не хочется, чтобы твой внутренний огонек погас из-за чьих-то мстительных уловок.
– Не погаснет. Ни за что. Со мной все будет хорошо.
– Вот и славно. А теперь ешь давай. Посмотрим любой фильм, какой захочешь.
– Может, мелодраму?
– Уверена, что хочешь смотреть кино про любовь после сегодняшнего?
– С выдумками проще. Там каждому гарантирован счастливый финал. Понимаю, что в жизни все иначе.
– Верно, – согласилась бабушка, включая телевизор. – Но иногда совсем не вредно поверить в сказку.
С первыми кадрами фильма навалившаяся тяжесть отступила, и я наконец-то снова стала самой собой.
Я уже клевала носом, почувствовав на щеке теплую бабушкину ладонь.
– Останешься на ночь или поедешь домой? – спросила она, когда часы пробили полночь.
– Я уже дома, – сонно пробормотала я.
– Тогда пойду постелю в гостевой, – ласково улыбнулась бабушка, взлохматив мне волосы.
Стресс всегда бил больнее, чем хотелось бы признавать. Пару дней спустя, когда подошло время очередной встречи книжного клуба, голова раскалывалась так сильно, что о роли ведущей дискуссии не могло идти и речи.
Разумеется, я все равно попыталась прийти, однако от яркого библиотечного освещения череп едва не разлетался на куски, начисто лишая возможности сосредоточиться на тексте.
– Эми, ничего страшного, поезжай домой, – посоветовала одна из участниц. От дикой боли я даже не разобрала, кто именно это произнес.
– Я хочу остаться.
– У тебя же мигрень, – настаивала собеседница. – Никто не заставляет превозмогать такие мучения. В конце концов, это всего лишь книжный клуб.
Сердце екнуло. Больше всего на свете мне хотелось присутствовать на встрече, а вовсе не терпеть проклятую боль, вечно врывающуюся в жизнь лишь затем, чтобы пустить под откос все планы.
– Вернусь на следующей неделе.
– Обязательно, – успокоила она. – А сегодня дискуссию проведу я.
В ее голосе слышалось искреннее воодушевление, и я невольно задумалась: а вдруг она справится с ролью ведущей лучше и со временем просто приберет клуб к рукам? Келвин бы точно так и поступил.
– Хорошо, – выдавила я, проглотив обиду. – До следующей недели.
Потребовались все остатки сил, чтобы подняться и побрести к выходу. Едва дверь за спиной закрылась, я услышала, как она продолжила вещать, будто меня там никогда и не было.
Барабанный бой в висках безжалостно напомнил: раз уж я ушла, нечего забивать голову тем, что там происходит. Надо просто добраться до дома.
В полном оцепенении я брела между библиотечных стеллажей, опустив голову, только бы не слепило люминесцентными лампами. И совершенно не смотрела перед собой, пока в кого-то не врезалась.
– Ой, простите, – тут же отозвался незнакомец. – Погодите, Эми?
Я устало потерла лоб. Сейчас не было ни малейшего желания ни с кем общаться, даже с обладателем такого чертовски приятного голоса.
– Она самая, но оставьте сообщение после сигнала, – бросила я и ткнула большим пальцем куда-то себе за спину, надеясь, что указываю в сторону клуба. – Мой рабочий день окончен.
Я поспешила прочь, не дав собеседнику вставить и слова. К мигрени добавилась подступающая тошнота, так что я лишний раз порадовалась столь своевременному уходу. Меньше всего хотелось пополнить список причин моей ущербности на фоне брата-близнеца еще и публичной рвотой.
Лишь к следующим выходным я смогла заставить себя вылезти из постели и хоть как-то вернуться к нормальной жизни.
Прошлую встречу провела Бекс, она же прислала открытку с пожеланиями скорейшего выздоровления и длинной припиской о том, как ее отец справлялся с точно такими же мигренями. От нескольких участниц пришли письма: девочки желали поправляться, а заодно отмечали, что Бекс великолепно справилась с ролью ведущей и при необходимости вполне способна меня подменять. Мне бы начать ревновать к ее успехам, но Бекс была настолько милой, что злиться просто не получалось. Оставалось лишь готовиться к очередному собранию и надеяться, что на ее фоне я не буду выглядеть полным разочарованием.
