Текст книги "Оружие Ада (ЛП)"

Автор книги: Элль Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

Я приоткрываю рот, слизывая влагу с губ Майло. Он открывается мне без колебаний, и, хотя он не проявляет инициативы, наши языки сплетаются. У него божественный вкус – мята и что-то изысканное. Это и есть Майло: тихий, любящий тени, но глубокий и сильный.

Их руки скользят по моему телу. Жар Уайатта прижимается к моей спине, его твердый член упирается мне в задницу, вырывая стон, который Майло «проглатывает» вместе с поцелуем.

Я чувствую, что это рука Уайатта огибает мое бедро и направляется к центру. Я слегка расставляю ноги, приглашая его. Он тут же принимает приглашение. От его прикосновения я разрываю поцелуй с Майло и вцепляюсь ему в плечи.

– Твою мать, Mo Stór. Ты абсолютно промокла для нас, – рычит мне в шею Уайатт, покусывая кожу.

Он вводит два пальца, заставляя волну удовольствия прошить позвоночник. А затем внезапно убирает их. Я собираюсь возмутиться, но вижу, что он подносит мокрую руку к лицу Майло.

– Хочешь попробовать? – мягко спрашивает Уайатт. Майло смотрит на меня, будто спрашивая разрешения, но по моим пылающим щекам и так всё понятно.

Майло медленно наклоняется и слизывает влагу с пальцев Уайатта. Клянусь, я чуть не сгораю на месте от вида того, как один парень «скармливает» моё возбуждение другому.

– Хочешь еще? – спрашивает Уайатт.

Майло делает судорожный вдох, его руки крепче сжимают мою талию.

– Да.

Это сказано тихо, на выдохе, но это первое слово, которое я услышала от него. Его голос хриплый, грубый от долгого молчания, но этот тембр заставляет меня улыбнуться. Слышать его голос – это подарок. Даже одно слово. Я вижу, каких усилий ему стоит преодолеть внутренние барьеры, и я благодарна, что стала свидетелем этого.

Уайатт тянет меня на кровать. Он садится, широко расставив ноги, чтобы я могла устроиться между ними спиной к его груди. Я чувствую, как его пирсинг впивается мне в спину – чертовски приятно.

Он разводит мои ноги, открывая меня для Майло, который медленно опускается на колени перед нами. Мое дыхание становится частым, когда мой сосед наклоняется к моему источнику.

Его язык – как раскаленный прут, но вместо боли я чувствую вспышки наслаждения. Он слизывает всё.

Руки Уайатта ложатся на мою грудь, большие пальцы скользят по соскам через спортивный топ, пока он не задирает ткань вверх. Теперь его руки на моей голой коже. Он ласкает мою грудь, пока Майло продолжает работать языком.

Однако движения Майло, хоть и полны энтузиазма, немного хаотичны. Посмотрев вниз, я вижу на его лице напряженную концентрацию, но он не выглядит так, будто сам получает от этого удовольствие.

– Тебе не обязательно это делать, если не хочешь. Я не хочу, чтобы ты продолжал, если тебе не в кайф, – говорю я, запуская руку в его волосы. От моих слов Уайатт тоже замирает.

Майло садится на пятки. Он использует смесь знаков и жестов, и я понимаю: он спрашивает, сделал ли он что-то не так. Боль в его глазах заставляет меня пододвинуться к самому краю кровати.

– Ты всё делал правильно. Но если тебе не нравится делать мне кунилингус, мы можем заняться чем-то другим. Секс должен быть в радость. Всем.

– Согласен, я не хотел на тебя давить, – подает голос Уайатт из-за моей спины.

– Мне понравилось, – показывает на знаках Майло (или что-то похожее, ему нужно больше практики).

Я секунду смотрю в его изумрудные глаза, пытаясь понять, правду ли он говорит или просто хочет нам угодить. В нем нет фальши, но я вижу что-то еще.

– Ты делал это раньше? – спрашиваю я по наитию.

Майло закусывает губу, закрывает глаза и качает головой.

– Эй, – я беру его за руку. – В этом нечего стыдиться.

– Ты девственник? – Уайатт вклинивается в разговор, пододвигаясь ближе. – Серьезно?

Я отвешиваю Уайатту звонкий подзатыльник и бросаю на него взгляд «заткнись нахрен», возвращая внимание к Майло, который явно борется со смущением.

– В этом нет ничего страшного, Майло. Просто жаль, что ты не сказал сразу. Открой глаза, пожалуйста.

Он слушается.

– Вообще-то, это довольно важное событие, – снова открывает рот Уайатт. – Тебе сколько, двадцать четыре? Как ты умудрился дожить до этого возраста девственником?

– Уайатт! – я снова бью его по груди. На этот раз сильнее.

– Я просто говорю, – он отстраняется из зоны поражения. – Ты, конечно, книжный червь, но неужели к тебе никто не подкатывал? Уж я бы точно подкатил.

Я уже готова выставить Уайатта за дверь, но Майло краснеет и застенчиво улыбается этому идиоту. Выглядит он при этом ужасно мило.

– Зато какой первый опыт! – не унимается Уайатт. – Я бы хвастался направо и налево, если бы моим первым разом был гребаный тройничок.

– Ну конечно, твои мысли только об этом, – вздыхаю я.

Майло высвобождает руку и спрашивает на знаках:

«Я был плох?»

В груди что-то щемит от тревоги в его взгляде.

– Нет, не плох. Но нужна практика.

– И отличный учитель, – добавляет Уайатт. – Занятия начинаются прямо сейчас.

Прежде чем я успеваю спросить, огромные мускулистые руки опрокидывают меня на кровать. Я вскрикиваю, едва не влетев головой в стену – спасают подушки.

– Давай, сначала познакомим тебя с пальцами, языки требуют больше сноровки. – Уайатт затягивает Майло на кровать, так что они оба оказываются на коленях у моих ног, прижавшись друг к другу боками.

– Майло, ты не обязан делать то, чего не хочешь, – повторяю я.

Он кивает и встречается со мной взглядом. В нем читается решимость. Ну ладно, погнали. Я столетиями не была с неопытными партнерами – обычно мне просто хочется быстро перепихнуться и уйти.

Но, кажется, еще пару дней назад я говорила то же самое о людях – что они не стоят возни. Так что какого черта?

– Ты с нами, Тацита? – Уайатт наконец решает уточнить, так как мои ноги всё еще плотно сжаты.

– Давай посмотрим, какой из тебя учитель, Уайатт.

Я отбрасываю все сомнения и снова развожу колени. Должна признать: жар, который вспыхивает в глазах обоих мужчин, когда они смотрят на мою наготу, чертовски приятен. За время нашего разговора они оба немного «остыли», но их члены быстро приходят в боевую готовность, стоит Уайатту провести рукой по моему бедру.

Глава 17. Майло

Это утро идет совсем не так, как я себе представлял, – хотя, честно говоря, я никогда особо и не рассчитывал, что секс мне «светит».

Я наблюдаю, как Уайатт ведет рукой по бедру Тациты, и невольно подаюсь вперед, тоже желая коснуться её. Мой член требует внимания, ему тесно в спортивных штанах, но я не уверен, не будет ли это странно – начать ласкать себя прямо при них.

Уайатт поворачивает голову ко мне, и я заставляю себя отвести взгляд от прекрасной женщины, раскинувшейся передо мной. Он наклоняется и снова накрывает мои губы своими; его однодневная щетина покалывает мою кожу. На этот раз он пускает в ход язык. Он больше, чем у Тациты, и действует более властно, доминантно. Я позволяю ему вести в этом сплетении и скольжении, а в голове взрываются мысли о том, как же это чертовски приятно – быть настолько связанным с кем-то.

– Я был твоим первым поцелуем? – спрашивает он, отстраняясь.

Голова еще слегка кружится, и я качаю головой. Нет, я целовался раньше. С парой девчонок и одним парнем.

– Но в этом я первый? – Его рука оказывается между нами и проводит по моему члену через ткань. Электрический разряд, следующий за его ладонью, заставляет мои бедра непроизвольно дернуться, а дыхание – сбиться. Да, такого со мной еще никто не делал.

Моё лицо, должно быть, выдает ответ без слов, потому что я даже не успеваю кивнуть, как губы Уайатта растягиваются в знающей улыбке.

– О, милый, тебя ждет море удовольствия, если ты такой отзывчивый. – В его глазах вспыхивает азарт, и он снова накрывает мой пах ладонью. Я вжимаюсь в него, усиливая давление, и это ощущается великолепно. Между нашими телами всё еще барьер из одежды, но это уже лучше, чем когда-либо было, когда я трогал себя сам.

– Боже, как же сексуально вы вдвоем смотритесь. – Голос Тациты заставляет нас обернуться к ней, хотя Уайатт продолжает ласкать меня, очерчивая пальцами форму моего члена, который мучительно раздувается под его рукой.

Уайатт разводит её бедра еще шире, пододвигаясь ближе к её центру. Она начала ласкать себя сама, и я запоминаю каждое её движение. Её пальцы трут клитор быстрыми круговыми движениями, и аромат её возбуждения наполняет воздух между нами. Я хочу снова попробовать её на вкус, но из-за неопытности замираю; меня обжигает стыд от того, что она всё поняла.

Не то чтобы я не читал об этом или не смотрел порно, чтобы изучить механику процесса. Но, видимо, знание теории не заменяет практику.

– Дай это сделать нам, Mo Stór, – Уайатт мягко убирает её руку. Она недовольно стонет, но подчиняется, закидывая руки за голову.

Я жду, что сейчас Уайатт начнет её доводить, но он удивляет меня: берет мою руку и направляет её к киске Тациты.

Отпустив мой член, он меняет позу так, что его колени обхватывают мои, а грудь прижимается к моему боку. Он наклоняется и шепчет мне на ухо:

– Выпрями указательный и средний пальцы, остальные подожми. Входи мягко и медленно. Она достаточно промокла, ты войдешь как по маслу.

Я следую инструкции; его рука всё еще обхватывает моё запястье. Мои пальцы входят в неё, легко исчезая внутри, как Уайатт и обещал. Её тело внутри теплое и плотно обхватывает мои пальцы. Я погружаю их по самые костяшки и замираю, пока Уайатт не тянет меня за запястье обратно. Потребность снова оказаться внутри вспыхивает во мне, как освобожденный дикий зверь. Сбросив руку Уайатта, я снова толкаю пальцы внутрь, наблюдая во все глаза и не веря, что это происходит наяву.

– Держи ритм, – подбадривает Уайатт. – И подгибай пальцы на выходе. Не сильно, но так, чтобы подушечки цепляли переднюю стенку.

Тацита, которая до этого момента молча наблюдала за моими исследованиями, внезапно вздрагивает, издавая судорожный стон. Я повторяю движение, и она вознаграждает меня новыми звуками, от которых мой член пульсирует. Визуальная картинка в сочетании со звуками заставляет мою внутреннюю температуру зашкаливать.

Уайатт прижимается ко мне сильнее, он возбужден не меньше моего. Даже через штаны я чувствую, что он массивнее меня. Но я не могу сосредоточиться на его члене, когда его рука, лежавшая на моем запястье, соскальзывает ниже, и на этот раз мы оба входим в Тациту. Её глаза расширяются. Её нутро натягивается еще сильнее вокруг наших сомкнутых пальцев.

– Ох, блядь, блядь, блядь! – Её крики звучат в унисон с тем, как Уайатт толкает мои пальцы выше, к точке G, когда мы выходим.

– Если ты принимаешь мой член, то и две руки выдержишь, – говорит он ей. – А ты используй большой палец другой руки на её клиторе, – командует он мне.

Делаю, как он велит: кладу вторую руку ей на лобок, осторожно раздвигая складки, чтобы обнажить чувствительный бугорок. Начиная медленно, я пытаюсь имитировать те круговые движения, которые она делала сама.

– Вот так, хороший мальчик, – хвалит Уайатт. Голова Тациты откидывается назад, её тело заметно напрягается. Кажется, она близко.

Он толкает наши пальцы глубже и резче, и мне требуется вся концентрация, чтобы не сбить ритм и давление на клитор.

Мышцы её бедер натягиваются, стенки внутри сжимаются, и она вскрикивает, когда оргазм накрывает её тело. Уайатт продолжает двигать нашими руками, но замедляет темп, пока она «стекает» с того пика, на который мы её вознесли, а затем выводит пальцы.

Он подносит свои пальцы к моим губам, чтобы я их облизал, и в порыве внезапной уверенности я делаю то же самое для него. Он жадно всасывает мои пальцы, обводя их языком. Я пытаюсь повторить его движения, надеясь, что стон, который он издает, когда я освобождаю его рот, означает, что у меня получилось.

– Теперь моя очередь играть. – Тацита садится, поднимаясь на колени; её глаза снова лихорадочно блестят от похоти.

Она кладет по руке на каждого из нас, ныряя под одежду и сжимая обнаженную плоть. Она ласкает нас обоих; головка моего члена становится липкой от предэякулята.

– Снимай это. – Её рука высвобождается и тянет за пояс моих штанов. – Ты тоже, Уайатт. – Теперь, когда она кончила, она берет инициативу в свои руки, и я слегка удивлен тем, как покорно Уайатт следует её приказам.

Спустившись с кровати, я сбрасываю штаны. На мгновение меня парализует паника, когда я вижу Уайатта уже полностью голым. Он действительно крупнее меня. И в обхвате, и в длину. А его член украшен пятью кольцами пирсинга – «лестницей».

Я не маленький, скорее средний. Но если Таците нравятся такие, как Уайатт, она будет разочарована во мне. А что, если и он начнет меня судить?

– Иди сюда, – Тацита тянет меня обратно на матрас.

Рука Уайатта ложится мне на талию, когда я опускаюсь на колени; его ладонь крепко сжимает мою кожу.

– И что ты собираешься с нами делать, Mo Stór?

– Дайте мне секунду, – говорит она и наклоняет голову. Сначала она берет в рот член Уайатта. Его гортанный стон обрывается, когда она отстраняется. У меня нет времени осознать её игру, потому что её влажный рот уже накрывает меня. Требуется недюжинное усилие, чтобы не кончить мгновенно; я заставляю себя сдерживаться.

Её язык пару раз проходится под крайней плотью, после чего она отстраняется и от меня.

– Вот так, теперь вы оба славные и мокрые. А теперь придвиньтесь ближе. – Она выпрямляется, давая нам место.

Я стараюсь, чтобы мой член не терся о член Уайатта, но при такой близости это невозможно. Впрочем, это уже не важно. Тацита обхватывает нас обоих одной рукой, зажимая в кулаке. Её пальцы не могут сомкнуться вокруг нас двоих, но хватка достаточно крепкая, чтобы наши члены были плотно прижаты друг к другу.

– Могу поспорить, этот пирсинг будет ощущаться на тебе так же круто, как он ощущался внутри меня, – говорит она, лаская нас обоих одновременно. И действительно, от этих движений по позвоночнику бегут искры: кольца на члене Уайатта скользят по моему стволу.

Оставаться неподвижными невозможно для нас обоих, и вскоре мы оба начинаем толкаться в такт её руке, движущейся вверх-вниз. Это ощущается как эйфория, нечто запредельное, чего я никогда раньше не чувствовал.

Переводя взгляд с одного на другого, я вижу собственное наслаждение, отраженное на лице Уайатта. Его взор прикован ко мне, а с губ срывается поток ругательств.

Тацита, хотя она лишь «посредник» в этом процессе, кажется, тоже получает удовольствие. Её дыхание снова участилось, заставляя её грудь вздыматься так соблазнительно, что мне хочется прильнуть к ней губами. Но я ограничиваюсь рукой: ласкаю её соски и мягкую плоть.

Свободной рукой она снова начинает трогать себя между ног. Святой отец, ей это реально нравится.

Вскоре мы все трое тяжело дышим в унисон, толкаясь и издавая стоны; кожа блестит от пота. Это слишком, я чувствую слишком много всего сразу. Жар и холод, будто меня одновременно бросили в эпицентр грозы и затянули в пучину бушующего океана.

Я кончаю первым; струи семени заливают нас троих и стекают на руку Тациты, которая всё еще сжимает нас обоих.

Эта дополнительная смазка, кажется, становится последней каплей для Уайатта – он тоже изливается, и одновременно с ним Тацита достигает пика, роняя голову мне на плечо, пока волны наслаждения проходят через её тело.

Мы отстраняемся друг от друга и садимся, насколько это возможно на крошечной кровати, пытаясь отдышаться. Воздух кажется тяжелым от чего-то, чему мой затуманенный мозг не может подобрать названия. Это был один из самых напряженных моментов в моей жизни. Мне хочется сказать им обоим, как много я сейчас чувствую, но я знаю, что голос не послушается. Это работает не так. Дело не в нежелании, а в каком-то замке в моем сломанном мозгу, который сам решает, когда голосовые связки могут ожить.

Тацита шевелится первой: она встает с кровати и направляется прямиком в ванную. Хлопок двери говорит сам за себя – она хочет остаться одна.

Рука Уайатта ложится мне на плечо, пока я смотрю в пустоту, где только что была моя соседка.

– Ты в порядке?

Я поворачиваюсь к нему и киваю. Протягиваю руку и провожу пальцами по его груди, собирая капли пота между мышцами.

Он запечатлевает целомудренный поцелуй на моем лбу и тоже поднимается с кровати, разрывая наш контакт. Он быстро собирает вещи и одевается. Осознав свою наготу, я отворачиваюсь и – хотя это кровать Тациты, а не моя – натягиваю простыню на нижнюю половину тела, прислоняясь спиной к стене.

Уайатт бормочет прощание и выходит из комнаты. Внезапно этот тяжелый воздух становится гнетущим. Неужели так всегда бывает после секса? Я знаю, что у меня нет опыта, и почти уверен, что это был просто случайный перепихон, но я думал, мы хотя бы поговорим потом. Или просто посидим рядом подольше.

Тацита выходит из ванной через полчаса; за ней клубится пар, а кожа порозовела от горячей воды. Она выглядит удивленной, увидев, что я всё еще сижу на её кровати.

– Похоже, сегодня мне придется спать на твоем месте – эти простыни безнадежно испорчены, – она усмехается, видя, как я кривлюсь. Я об этом не подумал. Не раздумывая, я выпутываюсь из постельного белья, которое без сомнения запятнано следами нашего утреннего безумия. Когда её взгляд скользит вниз по моему телу, я невольно прикрываюсь рукой и ныряю в ванную.

Должно ли это ощущаться так неловко?

Смывая с себя следы этого утра, я невольно расстраиваюсь, видя, как всё это уходит в слив. Я знаю, что это глупо. Это был просто секс. Мы ничего не значим друг для друга. Но, возможно, впервые за десять лет я захотел настоящей связи с кем-то. И, возможно, впервые в жизни я хочу, чтобы эта связь была не только платонической.

Глава 18. Уайатт

Пиздец.

Я по-крупному, по-настоящему, окончательно влип.

Это место сломало мне мозг. И мой член в придачу.

Прошло уже несколько дней с того лучшего тройничка в моей жизни. А ведь у нас даже не было полноценного секса с проникновением. Кто бы мог подумать, что такое может войти в мой личный топ-10, не говоря уже о том, чтобы взять «золото».

Но, хотя это было невероятно, я чувствую себя разбитым. Клянусь, мой член не встает, если я не прокручиваю ту сцену в голове. Он оживает только тогда, когда я представляю, как трусь о Майло, пока Тацита ласкает нас обоих.

Поверьте, я перепробовал всё. Пытался подкатывать к другим участникам любого пола. Говорят, лучший способ забыть кого-то – это лечь под кого-то другого. Поэтому, когда на следующий день Тацита практически проигнорировала меня, я воспринял это как четкий сигнал: наше время было просто разовой акцией и ничем больше. И я попытался двигаться дальше.

Только вот, когда я наконец затащил одного парня из другого корпуса (чье имя даже не запомнил) к нему в комнату, я не смог включиться. Мы даже не успели снять футболки. Я прижал его к двери, притиснулся всем телом, а мой мозг выдавал только одну картинку: как Майло реагировал на мои прикосновения.

Я попытался поцеловать этого парня, но всё моё тело изнывало от желания почувствовать вкус Тациты. Я до сих пор не знаю вкуса её губ, и, кажется, именно это сводит меня с ума сильнее всего.

Понимая, что «взлета» не будет, я позорно ретировался и теперь кисну. Сижу на уличной скамейке в предвечерней жаре и пялюсь на них обоих, как влюбленный подросток.

Погода будто пытается нас заживо сварить. Хотя солнце начало садиться за горы, температура зашкаливает. Духота невыносимая, и эта дешевая тюремная роба липнет к моей сверхчувствительной коже.

Майло сидит на другой скамье через двор, в тени одного из немногих деревьев. На столе разбросаны книги, он что-то записывает. Напротив него сидит Сеффи, развалившись и вытянув ноги вдоль скамьи.

Тацита же устроилась на солнце чуть поодаль. Она лежит на животе, опершись на локти; её распущенные волосы каскадом спадают на плечи, а цветные пряди ярко сияют в лучах заката. Её кожа тоже будто светится. Она закатала штанины до самых бедер, скинула обувь и сняла верх, оставшись в одном спортивном бра, который едва прикрывает её идеальную грудь.

Они с Сеффи смеются и шутят, их разговор идет живо. Я не слышу слов, но безумно хочу быть там, с ними. Пару дней назад я бы не колебался. Но правда в том, что я боюсь её отказа. Знаю, что не удержусь и предложу «третий раунд», и так же точно знаю, что она ответит «нет».

Вчера мы обменялись парой коротких фраз, но стоило мне прижать её в конце коридора, как она просто сбежала.

А Майло всегда рядом с ней. Хотя я ловил на себе его взгляды не раз. Мне кажется, он хочет подойти, но здесь трудно найти уединение, а при его застенчивости он никогда не сделает первый шаг. Не желая ставить его в неловкое положение – всё-таки они живут в одной комнате с Тацитой, – я тоже не давлю.

Они уже спали снова? Они проводят каждую ночь наедине и могут делать что угодно. Всё что угодно. От этой мысли ревность выжигает вены.

Видите? Я влип. Полностью сломан.

Это не я. Я не задерживаюсь, я не вспоминаю о своих интрижках на второй день. Какая разница, трахаются они каждую ночь или нет?

Почти рыча, я вскакиваю со скамейки, нахожу парней, с которыми успел сойтись в этой камере пыток, и заставляю их идти на тренировку. Мне нужно куда-то деть эту энергию.

***

– Мать твою, Тоби! Впечатляет, парень! – кричу я через весь спортзал Пятьдесят Второму. Он опускает штангу после становой тяги весом более ста пятидесяти килограммов. Я бросаю тренажер и подхожу к группе, которая устроила что-то вроде соревнований.

Прошло пару часов, и после изматывающей тренировки мне стало гораздо лучше.

– Кто-нибудь готов к следующему раунду? – Я оглядываю шестерых мужчин в надежде, что кто-то примет вызов.

– Я еще разок попробую, – отзывается Тоби, вытирая пот со лба. – Раньше я брал веса и побольше.

– Я в деле, – говорит Рио. Джун и Кэмерон тоже присоединяются.

Мы начинаем с сорока пяти килограммов, которые поднимаем без усилий, хотя по крикам Лаз и Арии можно подумать, что мы бьем мировые рекорды. С обеими этими женщинами я спал в первые дни заключения. Хотя я «всеяден», я был счастлив узнать, что меня отправляют в смешанную тюрьму. Я люблю мужчин, даже очень, но разнообразие – это соль жизни, как говорится.

Разглядывая их обеих, пока жду своей очереди, я чувствую себя почти святым. Я бы не переспал с ними снова – они были не особо запоминающимися, но я даже не чувствую намека на возбуждение, глядя на их грудь или талию.

Что не так с моим достоинством?

На этот раз я почти швыряю вес над головой и позволяю ему с грохотом упасть, не заботясь о технике. Это еще не тот вес, где нужно напрягаться, так что мне плевать.

Мое дурное настроение вернулось, и я это ненавижу.

С кем я тут еще не спал? Рио – точно друг, туда я не полезу. Тоби – убежденный гетеро, я уже пробовал. С Кэмероном я общался меньше всего. Он своего рода отшельник. Кажется, он даже не сказал, откуда он. Иногда ошивается с нами, но редко.

Наблюдая за ним, я вижу, как легко он берет вес; его бицепсы так и просятся, чтобы их потрогали. Похлопав вместе со всеми, я дожидаюсь конца раунда и иду к кулеру с водой. Взяв бутылку, я направляюсь к Кэмерону, который стоит в стороне.

– Привет, – говорю я, кивая и нарочито медленно осматривая его торс. На нем стандартная футболка, а не обтягивающая форма, но она всё равно облегает его мускулистую грудь с номером «62».

– Что такое? – отвечает он.

– Пока что легко идет, – я встаю с ним плечом к плечу и указываю бутылкой на штангу.

– Ага. – Ответ не дает пространства для маневра.

– Твоя комната в первом блоке, да? Самая дальняя. – Я и так знаю, кто где живет, я выучил это в первый же день, но вопрос помогает завязать беседу.

– Да, а что? – Он разворачивается ко мне, скрещивая руки на груди.

– Просто интересно, легко ли заглянуть к тебе в гости. Ну, знаешь, если захотим как-нибудь пересечься ночью. – Понятия не имею, нравятся ли ему парни, но если да, он поймет намек.

– Я не сплю со шлюхами.

Ого. Вот это поворот. У этого затворника есть зубы и, очевидно, дерьмовый характер.

– Твоя потеря. – Я нацепляю улыбку, не показывая, что его слова задели мою злую сторону. – У нас обычно самые веселые идеи.

Я хлопаю его по плечу чуть сильнее, чем положено другу, и иду брать следующий вес.

Отказ Кэмерона напоминает мне о Таците, о том, как она отвергала мои первые попытки. Только она никогда не пыталась меня пристыдить. У этого придурка явно проблемы с теми, кто любит секс. Печально.

И я снова думаю о сокровище с радужными волосами, которая трахает мне мозг.

Может, я не с того зашел? Может, мне нужно просто кого-нибудь убить? Если я не могу ни с кем переспать, жажда убийства должна помочь прочистить голову.

Скоро начнется следующая игра, а я о ней даже не думал. Когда начнется игра, правила изменятся. Запрет на убийство друг друга аннулируется, любые связи и товарищество испарятся. Мы станем конкурентами.

Вот на чем нужно сосредоточиться. Было бы чертовски круто работать на Владыку Подземного мира, как бы мало мы ни знали о самой работе.

Нам не дали никакой информации о следующем задании, но я планирую блеснуть, что бы это ни было. Пожалуй, стоит проанализировать, кто представляет наибольшую угрозу.

Мой разум обостряется, я нахожу фокус. Прошло слишком много времени с моего последнего «дела», и я понимаю, что скучал по этому. Скучал по гиперфокусу, по цели, по мишени, которую нужно устранить.

Мы проходим еще несколько раундов; пара парней вылетает, когда веса переваливают за сто пятьдесят килограммов. Но теперь для меня это не просто развлечение. Нет, я оцениваю каждого: замечаю слабые места, какую сторону они предпочитают, какая нога сильнее, какая рука ведущая.

Я фиксирую каждую мелочь и просчитываю кратчайшие пути ликвидации. Это сложнее, потому что у нас нет оружия, но я всё еще мастерски убиваю голыми руками или подручными средствами. Я заработал свою репутацию и огромные гонорары не за средние способности.

Я заработал столько, что мог бы уйти на покой до тридцати и безбедно жить на одни проценты. Количество нулей на моем счету было неприличным, и я отдавал значительную часть на благотворительность.

Деньги сейчас не важны. Важно то, что я буквально знаю сотню способов убить человека, и мне нужно решить, в кого я буду целиться в следующей игре.

Мы собираемся начать последний раунд, вес установлен на отметке около двухсот килограммов, когда в зал заходят трое охранников.

– Прекратить занятия и построиться вдоль стены, – выкрикивает женщина-офицер.

– С чего бы это? – протестует Рио. Никто не двигается.

– Немедленно! – повторяет она, и трое охранников за её спиной начинают оттеснять нас. В зале человек пятнадцать.

Мы двигаемся неохотно, пока они не расступаются, пропуская чертовски огромную кошку. Гладкая пантера проходит между ними и шипит, обнажая острые клыки. Нас учили про оборотней, мы видели картинки в учебниках и крылатых стражей, но это что-то новое.

Ропот стихает. А те, кто медлил, ускоряются, когда женщина-офицер злится и её глаза меняются. Зрачки превращаются в рептильные щели, а радужка вспыхивает желтым пламенем. Если пантеры было мало, это напоминает нам, что здесь нет людей.

В воздухе густеет страх. Черный хищник начинает патрулировать линию перед нами. Двое охранников идут следом, обыскивая каждого участника. Это похоже на тюремный рейд: ищут оружие или контрабанду.

Они доходят до меня (я примерно в середине очереди). Я невольно напрягаюсь, когда кошка смотрит мне прямо в глаза. Разумны ли они в этой форме? Сохраняют ли человеческие мысли? В голове роится куча вопросов, пока меня обыскивают. Я молчу – мне нечего скрывать. Нет смысла устраивать разборки.

Не найдя ничего, мужчины идут дальше, но пантера медлит, шевеля усами, прежде чем отойти. Я глубоко выдыхаю, провожу рукой по лицу и прислоняюсь к зеркалу за спиной. Теперь, когда риск быть съеденным миновал, я начинаю беспокоиться о Таците и Майло. Где они, пока тут всё это творится?

Охранники заканчивают обход и встают посреди комнаты, обмениваясь молчаливыми взглядами.

– Спасибо за содействие, – говорит офицер. – Сейчас вас проводят обратно в блоки. Боюсь, мы снова уходим на карантин.

Раздаются выкрики «Почему?» и ворчание, но мы следуем за охраной. Я уже и сам догадался.

– Произошло еще одно убийство, – констатирую я, пробиваясь вперед.

Пантера снова ловит мой взгляд и наклоняет голову. Её желтые глаза сужаются, оценивая тот факт, что я не спрашивал, а утверждал.

– Ты прав, Тридцать Девятый. На этот раз на верхнем этаже второго блока, – говорит женщина-офицер.

– На верхнем этаже? – Мое сердце пускается вскачь, как испуганная птица.

– Да. Там ведь твоя комната, не так ли? – Она останавливается, широко расставив ноги, пантера замирает рядом. – Как давно ты в спортзале?

– Как минимум пару часов, – отвечаю я честно. – Кто это был?

Мне страшно услышать ответ. При всей смелости, нужной для нападения на Тациту, Майло был бы легкой мишенью. Если кто-то посмел тронуть его, я сорвусь. Те способы убийства, что я только что просчитывал? Да, я пущу их в ход.

– Жертвы из тридцать седьмой комнаты.

Я облегченно выдыхаю. Тацита и Майло – в сорок второй. В тридцать седьмой жили Шестьдесят Шестой и Двадцать Седьмой. Два парня, Фрэнки и Ахмед.

– Оба? – спрашивает Рио, подходя ко мне.

– Да, – мрачно отвечает офицер.

Кто бы ни был этот ублюдок, он чертовски хитер. Даже я сомневаюсь, что смог бы безнаказанно убивать под носом у этих демонов. У них чувства острее наших. Нужно быть безупречным. Но четверо убитых… этот кто-то чертовски умен.

Когда мы доходим до жилых блоков, нашу группу разделяют и разводят по этажам. Однако меня один из охранников уводит в сторону. Я уже хочу спросить, куда мы идем, когда в поле зрения появляются другие люди с нашего этажа.

– Мы еще не закончили с телами, подождете здесь, – говорит страж, кивает двоим другим, охраняющим группу, и уходит.

Пантера, шедшая с нами, скрывается в здании.

Заметив сначала Сеффи, а затем Майло за ней, я бросаюсь к ним; ноги кажутся ватными от нахлынувшего облегчения. Майло выглядит напуганным, но целым.

Но тревога снова растет: Тациты среди них нет.

– Ты в порядке? – спрашиваю я Майло, подходя вплотную. По инерции я хватаю его за талию и заглядываю в глаза. Зная, что он не ответит словами, я изучаю каждую черточку его бледного лица – от поджатых губ до длинных ресниц, прикрывающих полные тревоги темные глаза.

Он буквально утыкается мне в грудь, обхватывая руками – неожиданное проявление привязанности. Всё его тело дрожит, уровень адреналина явно зашкаливает.

– Тациту увели, – сообщает Сеффи.

Удерживая Майло в объятиях, я поворачиваюсь к блондинке. Она тоже выглядит обеспокоенной, нервно переплетая пальцы.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Не совсем уверена, – отвечает Сеффи. – В дверь постучал охранник. Начали задавать кучу вопросов. Я видела суматоху в коридоре, но меня сначала не выпускали. Когда я сказала, что была в комнате последние полчаса, меня вывели сюда.