Текст книги "Оружие Ада (ЛП)"

Автор книги: Элль Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Рассмеявшись, я скользнул рукой по её талии, забавляясь с узлом халата.

– О Богиня, уже поздновато об этом думать. Теперь мы тебя не отпустим.

Её брови взлетели еще выше.

– Я чувствую их запах на тебе, ты же понимаешь? – Развязав пояс, я позволил красному шелку соскользнуть с плеч. Мы оба посмотрели на мою руку, когда я провел пальцами по низу её живота к лобку. – Спорим, их семя всё еще вытекает из тебя?

У неё перехватило дыхание, когда мой указательный палец раздвинул складки и скользнул по клитору. Но прежде чем она успела ответить, а я – продолжить осмотр, лифт резко остановился. Двери открылись прямо в квартиру.

– Медленно работаете, офицер. – Она выскользнула из моих рук и перешагнула порог.

Я последовал за ней с рычанием, поднеся палец к губам, чтобы попробовать её на вкус. Горько-сладкий привкус ударил по языку, но в нем ощущалась и посторонняя нотка. Во мне не вспыхнула ревность – я действительно смирился с тем, что делю её, – но потребность заявить свои права перекрыла все остальные мысли.

Я был в разлуке с ней, я охотился на неё, я выслеживал её по крови. Теперь пришло время забрать свой приз.

Ступая бесшумно, я скинул сапоги и сорвал с себя рубашку, преследуя её по прихожей. Я нагнал её, когда мы проходили через арку в главную гостиную. Я едва замечал детали интерьера, высматривая лишь поверхности, на которые мог бы её уложить. Роскошный серый диван, заваленный пледами, был неплохим вариантом, но она свернула направо.

– Ты голоден? Хочешь пить? – спросила она, оглядываясь через плечо. Её вопросы были лишь попыткой отвлечься; румянец на щеках и шее выдавал её с головой – она прекрасно знала, что сейчас произойдет.

Одним прыжком я снова обхватил её за талию и водрузил на мраморный остров посреди кухни. Мои зубы коснулись её шеи, прикусывая кожу, прежде чем в дело пошел язык. Я слизывал вкус её кожи, стягивая ткань с её плеч, пока она не осталась совсем нагой.

Она ахнула, когда я широко развел её бедра. Ноги свесились со столешницы. Опустившись на колени, я подтянул её к самому краю, выставляя её киску напоказ. Она уже влажно блестела, доводя мою пантеру до безумия ароматом возбуждения.

Подавшись вперед, я погрузил язык прямо в неё, настолько глубоко, насколько возможно. Тацита вскрикнула от наслаждения, вцепившись мне в волосы. Её вкус, полученный прямиком из источника, мгновенно отозвался болью в эрегированном члене. Желание заклеймить её пульсировало во мне волнами, пока я трахал её языком – то быстрыми толчками, то медленными мазками снизу вверх.

Расстегнув брюки, я спустил их вместе с боксерами до бедер. Взял член в руку, несколькими резкими движениями распределяя предэякулят по головке.

Я довел её до грани оргазма в рекордно короткие сроки, но не дал закончить. Я отстранился, когда почувствовал, как её стенки сжимаются вокруг моего языка. Поднявшись, я вошел в неё одним сильным, но медленным толчком.

Я уронил голову ей на плечо, когда эмоции смыли всё лишнее. В этот момент существовали только мы двое. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать это чувство. Я замер, похороненный в ней до самого основания; она вцепилась в мои бока, уткнувшись лицом мне в грудь.

Я анализировал это ощущение.

Это был «дом».

Сладкое облегчение от того, что я вернулся туда, где мне место.

Твердая почва под ногами и центр тяжести, заставляющий всё дерьмо, с которым мне приходилось иметь дело, казаться несущественным.

Это – здесь и сейчас – и был мой мир.

Я влюблен в эту женщину.

На самом деле, слово «любовь» кажется слишком слабым. Это нечто большее. Это «навсегда». Это остаток моей вечности.

Медленно отстраняясь, пока внутри не осталась только головка, я снова толкнулся в неё – так же мучительно медленно, пока мой таз не прижался к её клитору. Я сохранял этот размеренный ритм, удерживая свою женщину. Первобытный жар, с которого всё началось, трансформировался во что-то иное.

Несмотря на неспешный темп, её дыхание участилось.

– Ох, черт… – вскрикнула она. – Черт, Гаррик. Что ты со мной делаешь? Я не могу…

– Можешь.

Я убрал волосы с её лица и ладонями обхватил её щеки, притягивая к себе для такого же неторопливого поцелуя. Я проглатывал её стоны удовольствия с каждым толчком, пока она не потеряла способность отвечать на поцелуи. Она уткнулась лбом в мой лоб. Я крепко держал её, пока волна оргазма накрывала её с головой, а в уголках глаз проступали слезы.

Смахнув слезинку большим пальцем, я продолжал толкаться в неё, поддаваясь давлению, нараставшему вдоль позвоночника. Закрыв глаза, чтобы обострить чувства, я вдыхал её запах. Она двигалась мне навстречу, не пытаясь отстраниться, а лишь создавая еще более упоительное трение.

Её голова снова качнулась, щека потерлась о мою бороду, а губы прошептали прямо в ухо:

– Клейми меня, Гаррик.

Три слова – и я сорвался. Толкнувшись еще глубже, если это вообще было возможно, я излился внутри неё. Это не было взрывом – это было крушением старого мира. Трансформация. Отупляющее и в то же время проясняющее сознание чувство.

Только возвращаясь в реальность, я почувствовал хвост, обвивший мою ногу, и увидел её крылья, окутавшие нас коконом, пряча от всего остального мира.

Поглаживая её по щеке, пока мы еще несколько минут нежились в объятиях друг друга, я наслаждался ощущением её кожи и дыханием, щекочущим мне грудь. Я всегда думал, что в конце концов найду кого-то, осяду, обзаведусь партнером. Но я и представить не мог, что это может ощущаться так.

– Я люблю тебя, – прошептал я в тишине. – И я никогда тебя не отпущу, просто чтобы ты знала.

Она хихикнула и немного отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Я и не хочу уходить, Гаррик. Я тоже тебя люблю.

Наши губы встретились в мягком поцелуе, скрепившем наше «навсегда».

Шорох из другой части дома заставил меня насторожиться.

– Где те двое? – спросил я.

– В спальне, она внизу. Они спали – мы все спали, пока этот телефон бесцеремонно меня не разбудил. – Она ткнула меня указательным пальцем в грудь.

– Прости, что испортил твой сон красоты, Богиня. – Я перехватил этот палец и поднес к губам.

– Если ты собираешься будить меня так каждое утро, я не буду жаловаться. – Она улыбнулась. – Пойдем посмотрим, проснулись ли они? И мне не помешал бы еще один душ.

Я вышел из неё (мой член уже давно обмяк) и отступил, давая ей возможность спрыгнуть со столешницы. Приземлившись, она убрала крылья.

– Нам определенно стоит как-нибудь опробовать кровать, – задумчиво произнесла она, выжидая, пока я застегну брюки.

Рассмеявшись, я переплел свои пальцы с её ладонью. Она повела меня прочь из кухни к лестнице в главном коридоре, которую я не заметил, когда входил.

– Я планирую использовать каждую поверхность в этой квартире.

Лестница вела в огромную спальню. В панорамные окна вовсю светило солнце, хотя благодаря «ночному режиму» свет не слепил. Я огляделся, подмечая каждую деталь: от антикварного комода у стены до свисающего с потолка растения и сочетания насыщенных и мягких цветов. Всё это рассказывало мне о женщине, которую я только что заклеймил, – маленькие детали, которыми мы еще не успели поделиться в лагере.

– Ты нашел нас! – Уайатт приподнялся на кровати, выбираясь из горы одеял и подушек. Он делал это осторожно: я заметил Майло, который свернулся калачиком рядом с ним и крепко спал. – Я рад. Я уже собирался подняться и проверить, не пялит ли нашу девочку какой-нибудь левый чувак.

– Эй! – Тацита уперла руку в бок и дернула хвостом.

– Я просто к слову. – Уайатт вскинул руки ладонями вверх и пожал плечами.

– Я едва справляюсь с вами троими. Поверь, мне больше никто не нужен. – Она метнула взгляд на меня, прежде чем сердито посмотреть на Уайатта.

Притянув её, всё еще обнаженную, к своему боку, я нежно поцеловал её в висок.

– Я знаю. Иди в душ, а потом мне, наверное, стоит ввести вас в курс дела.

Тацита скрылась в ванной через открытую дверь в другом конце комнаты. Она не стала закрываться, но душевая кабина не просматривалась из дверного проема. Я подошел к кровати и сел на край, напротив того места, где лежали Майло и Уайатт.

– Насколько всё плохо? – спросил Уайатт.

– Всё нормально. Ангелы отступили, как я и предполагал.

Уайатт протяжно выдохнул, его рука крепче обняла голые плечи Майло. Выражение его лица… думаю, я сам так же смотрел на Тациту наверху. Уайатт не мог скрыть любви к парню, спящему рядом с ним.

– А Аид пойдет за нами?

– Ему нужно будет расследовать связь Майло с Ангелами. – Я не стал приукрашивать. – Но, думаю, мы сможем во всём разобраться. Тацита для него в той же степени друг, в какой и личный ассасин.

Уайатт на мгновение задумался. Не сомневаюсь, он попытается разнести это царство на куски, если Аид решит запереть Майло. И подозреваю, что демоница в душе поддержит его. В таком случае я даже не знаю, чью сторону мне придется занять, ведь Майло отправят именно в мою тюрьму.

– А что с интервью? – Уайатт сменил тему на ту, на которую у меня был ответ.

– Я уже убедил Аида отменить третий раунд. Вы все в итоге сражались против Ангелов. Те, кто выжил, заслужили право быть здесь. Так что… добро пожаловать в Ад. Официально.

– Ха! Спасибо, – фыркнул Уайатт.

Майло открыл глаза, потревоженный смехом своего парня. Он потянулся, улыбаясь Уайатту, но улыбка погасла, когда он сел и заметил меня. Уайатт приобнял его за талию, притягивая ближе.

– Не волнуйся, я здесь только потому, что мне нужно было найти Тациту и убедиться, что она в порядке, – успокоил я его. Майло вроде бы расслабился, но во взгляде всё еще читалась настороженность. Через секунду паника вернулась.

– Я не чувствую свою пантеру, – показал он жестами сначала мне, а потом Уайатту.

Уайатт тоже прижал руку к груди, словно прислушиваясь к дракону внутри.

– Действие зелий заканчивается, – сказал я. – Помните, их нужно принимать каждый день.

Мы выдавали их за завтраком, а сейчас уже перевалило за полдень.

– Мы можем достать еще? – спросил Уайатт.

– Я посмотрю, уцелело ли что-то в лагере. Главное здание превратилось в руины, так что не уверен. И не знаю, сможет ли Хаос прислать новую партию.

– А как сделать эффект постоянным? Раз мы остаемся, мы же не будем пить эту дрянь вечно?

– Нет.

– Вам нужно пересечь Стикс, чтобы изменения закрепились. – Из ванной вышла Тацита, закутанная в пушистое фиолетовое полотенце.

Оба человека выглядели потрясенными.

– Но Стикс – это место, куда души уходят умирать или перерождаться, – показал жестами Майло.

– Да… – я запнулся, пытаясь подобрать слова, чтобы не напугать их еще сильнее. – Вам нужно будет умереть, чтобы стать постоянными жителями Элизиума и получить полный доступ к своим ипостасям оборотней.

– Гаррик! – Тацита метнулась вперед и хлопнула меня по руке.

– Что?

– Говорить им, что им нужно умереть – не самый лучший способ помочь.

Она повернулась к Майло и Уайатту, чтобы объяснить всё подробнее.

– Я не до конца разбираюсь в магии, но Харон умеет проводить через реку так, чтобы вы стали демонами, а не просто отправились в «следующую жизнь» или куда там еще. Это как-то связано с тем, что вы входите в воду живыми. Я хожу на эту церемонию каждое десятилетие после Игр, потому что вечеринки после неё всегда огонь, но никогда особо не вникала в детали трансформации.

Описание церемонии от Тациты их заметно успокоило. Пока они втроем болтали, я отвлекся на вибрацию телефона в кармане. Я захватил его из лагеря на случай, если кому-то понадобится связаться со мной.

Таррон спрашивал, когда я вернусь. Предстоит еще уйма работы по уборке, а выжившим рекрутам нужно устроить еще более жесткий ликбез по устройству Элизиума, раз уж они прошли отбор.

– Тебе уже пора? – спросила женщина рядом со мной.

– Скоро. У меня есть еще пара часов, чтобы ввести тебя в курс дела, но потом мне действительно нужно вернуться.

– Хорошо. – Она грустно улыбнулась. – Дай мне одеться, и пойдем наверх, поговорим нормально.

Глава 46. Тацита

Три дня.

Прошло три дня с тех пор, как мы вернулись в мою квартиру, и я клянусь – Аид просто издевается надо мной. Наверное, это и есть наказание, потому что я медленно схожу с ума. Гаррик заглядывал каждый день, но не мог остаться дольше чем на пару часов.

Правда, вчера вечером усталость взяла над ним верх, и он всё-таки заночевал в моей постели. Спал рядом со мной, пока Уайатт и Майло сопели с другой стороны. Я думала, будет неловко, и у меня полно свободных комнат, но никто даже не заикнулся о том, чтобы спать раздельно.

Гаррика совсем загоняли. Он разрывается между обязанностями начальника Тартара, завершением Игр и помощью новым рекрутам. Конечно, он делегирует задачи команде, но слишком серьезно относится к ответственности.

А от моего босса – ни слуху ни духу, если не считать записки, которая пришла вместе с поставкой зелий от Хаоса. Содержание было предельно кратким: сидеть на месте и ничего не расследовать самостоятельно.

В любой другой ситуации я бы забила на этот приказ, но учитывая список моих недавних косяков, решила, что лучше подчиниться. Даже если это доводит меня до исступления.

Из плюсов: у моих парней снова был доступ к ипостасям. Доставке они обрадовались неимоверно.

Еще одно преимущество возвращения домой – мой гардероб. Никаких больше бесформенных тюремных лохмотьев или конвейерной спортивной формы. Это просто чертовски великолепно. Я наслаждаюсь возможностью переодеваться минимум трижды в день. А взгляды, которыми парни награждают меня каждый раз, когда я выхожу из гардеробной, – бесценны. Сейчас на мне одно из моих дорогих платьев: темно-сливовое, с вышивкой на лифе и завязками на шее. Оно с открытой спиной, так что я могу выпускать крылья в любой момент, не беспокоясь о прорезях в одежде.

Но двойной разрез до бедра – определенно любимая часть Уайатта. Подол почти касается пола, но при каждом шаге ноги оказываются на виду. Пожалуй, для дома наряд слишком вычурный, зато удобный. И мне нравится заводить парней, просто надевая что-то слегка порочное. В этой квартире почти не осталось поверхностей, на которых мы бы еще не трахались.

Гаррик принес одежду и для Майло с Уайаттом, так что им не пришлось всё время ходить голышом или донашивать форму участников из лагеря. Майло предпочитает закрытую одежду, но в выбранных шортах и футболках выглядит всё так же аппетитно. Уайатт вообще не вылезает из плавок, вовсю пользуясь моим небольшим инфинити-бассейном. Ни я, ни Майло не жалуемся.

– Хочу летать, – заныл Уайатт с соседнего шезлонга. Я сочувствовала – сама была «заземлена», – но мои крылья хотя бы достаточно малы, чтобы расправлять их внутри квартиры.

Вчера Уайатт обернулся прямо на крыше, потому что его дракон просто не оставил ему выбора, но места для маневра там маловато. Всё это время я дико дергалась, боясь, что он взлетит и мне придется его выслеживать. К счастью, он удовлетворился тем, что погрел чешую на солнце, выпустив напоследок несколько струй яростного пламени.

– Скоро, – ответила я. «Надеюсь», – добавила про себя. Понятия не имею, когда закончится этот домашний арест. Даже Гаррик ничего не слышал от Аида больше суток. Церемония выпуска назначена через две недели. Если Уайатт и Майло собираются на ней присутствовать, новости должны появиться в ближайшее время.

Уайатт сел, свесив ноги с шезлонга и повернувшись ко мне. Последний час мы просто жарились на солнце. Майло был где-то внутри: он любит побыть один, и мы уважали его личное пространство.

– Думаешь, с Майло всё в порядке? Ангелы ведь не могли снова залезть ему в голову? – тихо спросил Уайатт.

– Надеюсь, он бы сказал, если бы они попытались.

Мы долго говорили об этом, и он пообещал немедленно сообщить, если они выйдут на связь теперь, когда вся правда раскрыта. Кошмаров у него тоже не было, и я считала это хорошим знаком.

– Жаль, мы не заметили раньше, – вздохнул Уайатт.

– Ты не искал знаки, в отличие от меня. Откуда тебе было знать? Не смей винить себя.

– Надеюсь, ты себя тоже не грызешь.

– Уайатт, это моя работа. Я должна была заметить.

Он замолчал. Я видела, как он прочищает горло – следующий вопрос давался ему с трудом.

– Как думаешь… если бы ты узнала о его связи с Ангелами раньше, ты бы его убила?

Честный ответ: скорее всего, да. Но от одной мысли об этом сердце сжималось.

– Не знаю. Он не пытался никого убить, не так, как Кэмерон. Узнай я раньше, я бы отправила его к Гаррику на допрос. Ответы могли бы на что-то повлиять, но сомнительно, что его оставили бы в Элизиуме. Даже если бы мы поверили, что Ангелы его использовали, мы бы, вероятно, убили его и позволили душе самой решать, перерождаться или нет. Но я не хочу об этом думать. Я чертовски благодарна Гаррику за то, что он поселил нас вместе.

Уайатт взял меня за руку и сжал пальцы.

– Я тоже.

Майло понемногу рассказывал нам о своей жизни до вербовки Ангелами. Я знала приличную часть из его досье, но слышать это от него самого и видеть реакцию Уайатта… Это заставляло меня еще больше ценить то, как всё обернулось до того, как вскрылась правда о его шпионаже.

– Ого, ну и похоронное настроение. Я думал, вы наслаждаетесь бесплатным отпуском.

От голоса Хаоса я подпрыгнула и на автопилоте выхватила нож из набедренных ножен, направив его в сторону незваного гостя. Только через секунду мозг осознал, кто именно умудрился проникнуть в мою квартиру.

– Хаос, я дала тебе доступ на случай чрезвычайных ситуаций. Ты всё равно обязан сначала писать! – отчитала я его, убирая нож.

– И когда это я так делал? – рассмеялся он. Чистая правда. До Игр он приходил и уходил когда вздумается.

Вскочив с шезлонга, я повисла у него на шее. Несмотря на обстоятельства, я была искренне рада видеть лучшего друга.

– Пожалуйста, скажи, что ты пришел сообщить, что всё улажено и Аид хочет поговорить.

– Типа того. – Хаос обнял меня в ответ, а затем осторожно отстранил. – Он сейчас телепортируется сюда.

– Что? – внутри похолодело, хотя мы стояли под палящим летним солнцем.

Рядом с Хаосом из воздуха вырвался столб черного дыма, и появился Аид. Я ожидала, что он вызовет нас в офис. Если он хочет говорить здесь, значит, дело конфиденциальное. Это не к добру.

– Аид, мне жаль. – Я опустила глаза, извинение само сорвалось с губ.

– Ад замерз? Ты что, только что извинилась передо мной? – в голосе Аида слышалось потрясение, смешанное с весельем. – С каких это пор ты вообще проявляешь ко мне уважение?

– Я оставила свой пост во время боя. Я облажалась, и мне жаль. – Я подняла взгляд.

– Тацита. – Аид взял меня за руку. – Говорю это любя, но где, черт возьми, моя Несущая Смерть? Если ты немедленно не выйдешь из образа «послушной девочки», я решу, что тебя подменили.

– Ты не злишься на меня?

– Злюсь? Кто сказал, что я злюсь? – Аид посмотрел на своего мужа, потом на Уайатта, а затем на открытые двери, где через собственный портал появился Гаррик (ему я тоже дала доступ в пентхаус). – Ты подкинула мне работы на эти три дня, но неужели ты думала, что я буду винить тебя за защиту того, кого ты любишь?

– Но ты держал меня здесь взаперти все эти дни, вместо того чтобы позволить помочь.

– Я дал тебе отгул, потому что ты пахала без продыху последние месяцы. Думал, ты оценишь возможность побыть со своими парнями. Жаль, не смог освободить еще и Гаррика – он отдохнет, когда всё уляжется.

– Так это не был домашний арест?

– Боги, нет. С чего ты взяла?

– Записка, которую передал Хаос. Она звучала как приказ.

Аид прищурился, глядя на мужа.

– Хаос? Я не давал тебе записку. Я просил передать ей, что буду на связи, что расследование продвигается и она может звонить, если захочет узнать новости.

– Твою мать, Тацита! Ты так это поняла? – Хаос ткнул пальцем в сторону Аида. – Я думал, ты ему голову откусишь, когда он придет, а не впадешь в экзистенциальный кризис, ожидая отправки в Тартар.

– В записке было сказано: «Не покидать квартиру и не вмешиваться».

– Ладно, я написал её на скорую руку.

– Ты заставил меня думать, что Аид меня уволит!

Брови Хаоса поползли вверх.

– Серьезно?

Сделав шаг к нему, я схватила его за воротник рубашки.

– Я сброшу тебя с этой крыши!

Хаос нагло расхохотался.

– Прости, окей? Я торопился. Нужно было раздать зелья. Сначала заскочил к тебе, а потом в лагерь к остальным. Пришлось варить новую партию, старую-то уничтожили в бою. Когда я телепортировался, ты была… занята. Я не хотел мешать и опаздывал, поэтому черканул пару слов.

Рычание, которое я издала, немного утихомирило ярость, но я всё еще была в бешенстве.

Аид встал за спиной мужа и положил руки ему на плечи – видимо, чтобы я действительно не привела угрозу в исполнение.

– Не верю, что спустя столько веков ты могла подумать, будто я уволю тебя за разовое проявление эгоизма. И, как наверняка объяснил Гаррик, твой уход из боя на самом деле помог.

Эмоции зашкаливали, пока я осознавала, насколько перегнула палку, накрутив себя из-за молчания Аида.

– Ты так расстроилась? – добавил Аид. – Серьезно изводила себя мыслями, что предала свой долг, защищая меня?

– Конечно! Ты же знаешь, я люблю свою работу, я крутой спец. Но я действительно верю в Элизиум, который ты построил. И ты для меня больше, чем работодатель.

Я наконец отпустила Хаоса и отступила.

– Любовь тебя совсем размягчила, – рассмеялся Аид, похлопав меня по плечу, когда понял, что опасность для его мужа миновала.

Я возмущенно фыркнула, не желая признавать его правоту. Видимо, теперь чувства полностью контролируют меня.

– Раз уж недоразумение улажено, может, скажем ей, зачем мы здесь? – вставил Хаос.

Аид посерьезнел. Я перевела взгляд с супругов на Гаррика и почувствовала, как Уайатт подошел ближе. Предчувствие беды в животе крепло с каждой секундой их молчания.

– Да, – ответил Аид. – Но сначала я хочу поговорить с Майло. Пойдемте в дом?

Уайатт сжал мое плечо, и мы двинулись в гостиную. Гаррик сел, и я по привычке пристроилась рядом, чмокнув его в щеку. Уайатт направился было в библиотеку за Майло, но наш застенчивый парень сам появился в дверях.

В руках он держал несколько сложенных листков бумаги.

«Что происходит?» – спросил он жестами.

– Аид пришел поговорить. Только и всего. – Уайатт подошел к нему и, положив руку на спину, повел к нам.

– Э-э-это х-х-хо-рошо, – заикаясь, выговорил Майло.

– Хорошо? – удивилась я.

– Я… я… – Голос подвел Майло, хотя Уайатт ободряюще поглаживал его кожу между шортами и футболкой. «Я только что закончил это», – показал он жестами и протянул мне листки. – «Пожалуйста, прочитай».

Я развернула бумагу и почувствовала, как Гаррик заглядывает мне через плечо. Заголовок был написан аккуратным почерком Майло.

– «Моя история. Настоящая версия», – прочитала я вслух.

Глава 47. Майло

Я родился у матери-одиночки. Она сидела на наркотиках и часто занималась проституцией, чтобы добыть денег на очередную дозу того, на чем плотно сидела в то время.

Мне говорили, что совсем маленьким я несколько раз попадал в приюты. Жил в приемных семьях, пока суды требовали от матери «завязать», если она хочет сохранить права на ребенка. Судя по всему, ей всегда удавалось выполнить условия: она трезвела, ходила на собрания анонимных зависимых, и через пару месяцев меня неизменно возвращали ей.

Я плохо помню те дни и почти ничего не могу рассказать о семьях, в которых жил. Но я отчетливо помню, как она начала пить – мне тогда было пять или шесть. Она потеряла работу, и всё покатилось по наклонной. Мать стала агрессивной, совсем забросила меня. Властям потребовалось время, чтобы спохватиться, но в восемь лет меня окончательно забрали и отправили в систему опеки.

В этот раз она не исправилась. Несмотря на все обещания и попытки, её хватало максимум на пару недель, после чего она снова уходила в запой. Ей всё равно разрешали видеться со мной: суды пытались использовать меня как стимул для её выздоровления. Из первой семьи она пыталась меня выкрасть, поэтому меня перевели в другую. С новыми опекунами она вела себя настолько мерзко во время визитов, что те тоже от меня отказались – просто не захотели с ней связываться.

Так продолжалось, пока я не попал к Маккиннонам. Это была лучшая семья. У них уже росла дочь, но меня никогда не считали чужим. Я был их сыном, а их дочь называла меня братом. Они не позволяли моей биологической матери садиться им на голову и бились в судах за сокращение наших встреч. Они видели, как это меня разрушает, какими неуправляемыми становились мои эмоции до и после каждого свидания с ней.

Именно у них я открыл для себя компьютеры. На двенадцатилетие они подарили мне личный ноутбук, и я часами просиживал за ним: учился создавать браузерные игры, писать код для программ и сайтов. Они говорили, что я стану инженером или разработчиком.

Но это не продлилось долго. У них были родственники в Ирландии, и однажды Шинейд позвонили и сообщили, что её мать попала в аварию. Они решили вернуться в Ирландию, но поскольку я был лишь под опекой, я не мог покинуть страну без разрешения матери.

Она его не дала.

Какое-то время я верил, что они останутся ради меня. Но нет. Они тоже уехали, оставив после себя пустые извинения и фальшивые обещания разобраться с юридической волокитой и забрать меня позже. Впервые в жизни у меня была стабильность, и вдруг она исчезла. Я думал, что семья меня любит, но, должно быть, ошибался, раз меня снова бросили.

Примерно тогда я перестал говорить. Я спорил, умолял отпустить меня с ними, но никто не слушал, чего хочу я. Спустя время тело просто отказалось озвучивать мысли. Может, потому что меня слишком часто игнорировали.

В приютах, которые были после, со мной пытались наладить контакт, но мне это было уже не интересно. Я начал ввязываться в драки в школе, срывался на приемных семьях, в которые меня определяли власти. Я всё глубже уходил в кодинг и нашел в сети группу хакеров. Они слушали. Они учили меня. С ними я мог разговаривать, ведь это были просто текстовые сообщения в чатах.

В реальной жизни ничто не имело значения, поэтому я жил виртуально.

И у меня получалось. Друзья-хакеры начали предлагать мне работу, а вскоре компании стали выходить на меня напрямую.

К восемнадцати годам на моем счету было почти полмиллиона. Организации – как легальные, так и не очень – платили мне за взлом своих серверов или серверов конкурентов. Я не был привередлив, и мне было плевать на ущерб, который я наносил. Меня вышвырнули из системы опеки, но, к счастью, денег на жизнь хватало.

Потом я начал охотиться на миллионеров. Находил лазейки в их банковских портфелях, понимал, как перенаправлять денежные потоки. Я переводил деньги себе и нескольким благотворительным фондам, которые казались мне порядочными – тем, что помогали таким детям, каким был я.

Наверное, я стал неосторожным, потому что в двадцать один меня арестовали. Список обвинений был длинным и неоспоримым. За обвинением стоял один конкретный ублюдок, у которого я забрал больше обычного процента. Он занимался торговлей женщинами, но власти об этом не знали. Он предъявил им отмытые счета своей судоходной компании.

Единственной защитой было признание невменяемым. Благодаря моему молчанию и нескольким экспертизам, на которых настоял адвокат, у меня появилось сразу несколько диагнозов. Были ли они верными? Понятия не имею. Но всё это привело меня в психиатрическую лечебницу Фриарсли для преступников. Меня приговорили к пятнадцати годам.

Персонал относился к пациентам как к подопытным кроликам. На нас испытывали наркотики, новые методы лечения. Всё, что только можно вообразить, мы прошли на своей шкуре. Редкий случай, когда нам удавалось избежать физических наказаний дольше чем на пару дней.

Я выносил этот ад почти три года. Это сломало мой разум, уничтожило меня окончательно. В какие-то дни я не мог отличить реальность от вымысла. Я начал видеть этих существ – эфирных, светящихся. Они говорили со мной, пытались выудить информацию. Рассказывали о других мирах, об украденной силе и хотели, чтобы я помог им вернуть её. Из-за них мне увеличили дозу лекарств. Видимо, я проговорился о них на сеансах терапии – хоть я и не говорил, мне вкалывали что-то, от чего мысли сами изливались наружу. Я себя не контролировал. Не мог остановиться, как ни пытался.

Вскоре после моего двадцать четвертого дня рождения мне удалось сбежать из главного здания и спрятаться в пристройке. Я знал из рассказов других заключенных, что с территории не выбраться. Я смирился с этим, просто хотел побыть один. Хотел сам решать, что мне делать и куда идти, хотя бы недолго.

В пристройке я нашел кладовку с канистрами бензина и жидкостью для розжига. Я решил покончить со всем прямо там.

Больница была маленькой, единственным очагом цивилизации в глуши. Персонал спал на втором этаже, пациенты – на третьем и четвертом. Я залил всё внизу горючим и смотрел, как вспыхивает пламя. Перед тем как чиркнуть спичкой, я вывел из строя пожарную сигнализацию.

После этого я мало что помню. Очнулся уже в госпитале, прикованный наручниками к кровати. Я был «чудом выжившим» – единственным, на ком не осталось ни царапины. Я не понимал, как это возможно, ведь я был на том самом этаже, где начался пожар. Я должен был сгореть. Должен был погибнуть первым.

За мной наблюдали несколько дней – у меня были легкие ожоги горла и легких от вдыхания дыма, – но потом выписали и отправили в другую тюрьму. К моим преступлениям добавили убийство тридцати шести человек и приговорили к пожизненному без суда и следствия.

Тюрьма, в которую я попал после госпиталя, была, к счастью, нормальной, обычной. Я только начал обживаться, как меня снова перевели – в тюрьму Даркфилд, присвоив номер Девятнадцать.

Мне удавалось скрывать голоса. Я не произнес ни слова в госпитале и молчал в тюрьмах. Без лишних таблеток разум снова принадлежал мне, пусть в нем и звучали чужие голоса. Я считал их побочным эффектом, пока не узнал об Аде и настоящей причине моего перевода в Даркфилд.

Я сложил части пазла и понял, что голоса реальны. Что Ангелы из какого-то Небесного царства забрались мне в голову и требуют шпионить. Поначалу я кое-что рассказывал добровольно: имена охранников, детали первого испытания. Но чем больше я узнавал, тем больше меня тошнило от общения с ними. Через несколько дней я перестал подчиняться. Особенно после того, как самая загадочная женщина, которую я когда-либо видел, продолжила проявлять ко мне интерес, начала учить меня языку жестов и не отвернулась из-за того, что я не говорю.

И Уайатт. Я наблюдал за ним с тех пор, как он прибыл в Даркфилд. Он меня не замечал, и это было нормально. Мне нравилось быть невидимкой.

Но он подарил мне тот блокнот. Это был первый подарок за многие годы. Он напомнил мне мой первый ноутбук – вещь, которая принадлежала только мне.