Текст книги "Оружие Ада (ЛП)"

Автор книги: Элль Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Сделав глубокий вдох, я выхожу из мониторной и направляюсь к двери Тациты. Я отослал остальных охранников к их обязанностям, как только мы заперли эту парочку. Раз все работали сверхурочно, я хотел, чтобы сегодня они закончили вовремя. Нам нужно начать возвращать те часы отдыха, которые мы задолжали команде.

Отперев дверь отпечатком пальца и физическим ключом, я вхожу внутрь, готовясь ко второму раунду с этой дерзкой девчонкой. Жаль, что она пришла сюда под ложным предлогом – она бы отлично вписалась в Ад. Не могу этого отрицать. С её энергией и характером она бы там процветала. Однако неподчинение Аиду и убийство двух участников обеспечили ей билет в один конец через Стикс. Возможно, ей даже не позволят реинкарнировать. И это после срока, который она отсидит в моих владениях – в Тартаре.

Впервые в карьере я почувствовал ледяной укол в животе при мысли о том, что отправлю кого-то в пыточные камеры тюрьмы нашего мира. Наверное, это потому, что я вижу её нерастраченный потенциал, который теперь пойдет прахом из-за того, что Ангелы добрались до неё первыми.

Разумеется, она отрицала убийства. Пока мы шли сюда, её тирады состояли из сплошного бреда. Она даже требовала, чтобы я вызвал Аида – как будто это могло её спасти.

– Наконец-то, – говорит она, когда я вхожу и закрываю за собой дверь.

– Готова сказать правду? – спрашиваю я.

– Я сказала тебе: позови Аида. Или сними эти побрякушки, и я сама тебе всё покажу.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия, Девяносто Восьмая. – Я складываю руки на груди, глядя на неё сверху вниз.

Она вскакивает на ноги и прислоняется к стене так непринужденно, будто мы болтаем в баре, а не решаем судьбу её души.

– Если я скажу, ты просто снова назовешь меня лгуньей.

– Попробуй.

– Обещаешь не слетать с катушек?

Я лишь прищуриваюсь, ожидая очередной байки, в которой она – жертва. Наверняка сейчас начнет валить всё на каких-нибудь Ангелов, на которых она работает. Впрочем, если я получу имена, мне будет плевать на остальное.

– Ты знаешь Несущую Смерть?

– О, это будет интересно. Какое отношение личный ассасин Аида имеет к твоему предательству? – Я понятия не имею, откуда ей известно об этой «машине для убийств» из ближнего круга владыки, но решаю поддержать игру.

– Это я.

Я не могу сдержать смешок, вырвавшийся из груди.

– Конечно, Девяносто Восьмая. А я на самом деле Лорд Подземного мира.

Она проводит языком по верхней губе. Это жест ярости, попытка сдержать поток словесного мусора, который она хочет выплеснуть на меня.

– Я не шучу. Я внедрилась в Игры под прикрытием, чтобы помочь Аиду раскрыть заговор Ангелов.

Эта женщина бредит. Моя кровь закипает от того, что она врет до такой степени.

Я бросаюсь к ней, хватаю за горло и прижимаю к стене.

– Хватит нести чушь! Тебя раскрыли, игра окончена. Признайся во всём, и, может быть, я не подвергну тебя худшему, что есть в Тартаре.

– Ну ты и козел, – выплевывает она, пытаясь плечом оттолкнуть меня.

Я на несколько дюймов выше и как минимум на сотню фунтов тяжелее, так что её попытка меня даже не пошатнула. Я придвигаюсь еще ближе, усиливая хватку на горле; мои когти так и просятся наружу, желая вспороть её безупречную кожу.

Мы сверлим друг друга взглядами. Её шоколадные глаза полыхают жидким огнем. Мне было бы так просто сломить её окончательно, вырубить или ударить. Я ненавижу её за то, что она пытается сделать – за попытку разрушить этот процесс, который дает шанс всей жизни тем, кто готов его заслужить.

И я ненавижу то, как каждое соприкосновение наших тел оставляет жаркий след на моей коже, даже через ткань формы.

– Сдавайся. Ты проиграла. Просто скажи, на кого ты работаешь, – рычу я.

– На Аида. Я работаю на гребаного Аида! – рявкает она в ответ.

Я уже собираюсь потащить её за шею в комнату для допросов, как вдруг она ухитряется извернуть скованные руки и… хватает меня за яйца. Даже через плотную ткань тактических брюк её хватка кажется железной. Я пытаюсь отпрянуть, даже толкаю её за шею, но она не отпускает. Я не могу сдержать болезненный стон, и мне приходится приложить сознательные усилия, чтобы погасить разряд электричества – и волну удовольствия, – прежде чем они перерастут в видимую реакцию.

Теперь она вторгается в моё пространство; на её губах играет хищная ухмылка, а в глазах пляшут озорные искры.

– Кажется, это заставило тебя заткнуться. С вами, мужиками, слишком просто, когда у вас между ног висит такая мишень.

– Дешевый прием, – тяжело дыша, выдавливаю я, борясь с кровью, которая стремительно приливает к паху. Ничего не могу с собой поделать: её дерзкое поведение меня возбуждает. Чистая биология. К тому же, она на самом деле не делает мне больно. Она зажала их мертвой хваткой, но не сдавливает сами яички, а просто удерживает меня на месте, сомкнув пальцы на мешочке.

Я не могу отступить, поэтому снова прижимаюсь к ней. Обхватываю её за талию и с силой вжимаю её тело в свое, зажав её руки между нами. Выпустив кошачьи клыки, я склоняю голову и прижимаюсь губами к её шее, прямо над яремной веной. Она тут же отпрянула, выпуская моё «сокровище» и в ужасе ахая.

– Скажи мне, что ты этого не делал! – Она подносит руки к месту, где только что были мои зубы, и заметно расслабляется, увидев, что пальцы чистые.

– Не хочешь, чтобы я попробовал твою кровь на вкус? – Я четко выговариваю слова: длинные клыки в человеческой челюсти мешают дикции.

– Нет. Мне не нужно, чтобы ты выслеживал меня, когда всё это закончится.

– Ты хорошо подготовилась. – Должен признать, её знание тонкостей моей расы (например, того, что, попробовав чью-то кровь, мы можем выследить жертву через весь мир) немного пошатнуло мою уверенность. Мы еще не учили участников этим деталям, и, насколько я знаю, Ангелы тоже не должны быть в курсе особенностей моей силы.

Я поправляю стояк, пряча клыки, и чувствую, насколько чувствительными остались мои орешки после её хватки. И тут до меня доходит.

– Погоди. Откуда ты знаешь, кто я такой?

Я еще ни разу не оборачивался перед участниками. Никто из них не должен знать, что я пантера. Некоторые гвардейцы раскрыли свою суть во время первого испытания или уроков, но не я.

Прежде чем Девяносто Восьмая успевает ответить, дверь за моей спиной открывается. Я оборачиваюсь, и недоумение сменяется шоком: в камеру входит Аид.

– Ну наконец-то, блядь! – восклицает Девяносто Восьмая.

Я бросаю гневный взгляд на узницу, а затем склоняю голову перед своим господином.

– Сэр, я еще не вызывал вас.

– Я говорил, что вернусь вечером, у нас есть что обсудить, – Аид обращается ко мне, прежде чем полностью оценить сцену и женщину в наручниках за моей спиной. – Тацита, что ты здесь делаешь?

– Очевидно, хожу кругами и убиваю участников, – говорит она с таким сарказмом, что я жду: Аид испепелит её на месте.

Вместо этого он смеется.

– О, офицер Зефир, боюсь, в этот раз твоё чутье тебя подвело, – произносит он, восстановив самообладание.

– Что? – Как он может это знать?

– Пожалуйста, можно уже снять это дерьмо? – ноет Девяносто Восьмая, перебивая меня.

Аид щелкает пальцами, и я замираю: наручники сами собой расстегиваются и падают на пол.

– Какого хр… – Мои слова застревают в горле, когда женщина срывает с себя топ, и из её спины с шумом вырываются огромные крылья. На голове прорастают рога, уходящие назад градиентом от красного к черному, а длинный черный хвост с острым наконечником-стрелой бьет по полу.

Передо мной больше не женщина. Передо мной демон.

– Теперь веришь мне, Гаррик? – Я думал, её ухмылка была хищной раньше? Это было ничто по сравнению с тем торжествующим оскалом, с которым она сейчас расправляет черные кожистые крылья и скрещивает руки на груди.

– Ты демон? Как? – Мой голос выдает мой шок.

Она закатывает глаза:

– Я же тебе талдычу: я Несущая Смерть, безмолвный убийца, гвардеец Аида.

– Ты уже сказала ему, кто ты? – Аид удивленно вскидывает бровь.

– Ага, выложила всё сразу, как только этот придурок начал обвинять меня в работе на Ангелов. Он не поверил. – Она небрежно машет рукой в мою сторону, и этот жест читается однозначно: «посмотрите на этого тупицу».

Потому что именно так я себя сейчас и чувствую. Как я мог держать демона под замком столько дней? Как я выследил её в мире людей и ничего не заподозрил? И не просто какого-то демона, а, черт возьми, саму Несущую Смерть. Это невозможно.

– Откуда нам знать, что ты не двойной агент? Улики всё еще указывают на тебя, – говорю я, пытаясь хоть как-то реабилитироваться. – Аид, она вломилась в здание прошлой ночью, и у неё нет алиби ни на одно из убийств.

– Гаррик, – тон Аида примиряющий. – Я доверяю Таците как самому себе. Она действительно мой ассасин и гвардеец, известная как Несущая Смерть. Более того, она была в твоем кабинете вместе со мной, когда происходило второе убийство. Надеюсь, моего свидетельства достаточно, чтобы вычеркнуть её из списка подозреваемых?

Черт. Я не стану требовать доказательств у Аида.

– Конечно. Но мне нужны объяснения… Постойте. В моем кабинете?

Девяносто Восьмая хмыкает.

– Да, Гаррик. Тут ты был прав. Это я вломилась. Пожалуйста, не наказывай Таррона за то, что я украла его значок. Я провела там почти всю ночь, хотя и не узнала ничего путного. Но должна признать: идея заставить гвардейцев заучить досье, чтобы не хранить данные в комплексе – это впечатляющий ход.

– Значит, ты не спала с Тридцать Девятым? – Не знаю, почему этот вопрос вылетел первым из длинного списка в моей голове, но мой язык сработал быстрее мозга.

– О, нет, это я тоже сделала. Надеялась, что это обеспечит мне алиби, но, видимо, ты раскусил мой план. Ты куда умнее, чем я думала. Если не считать того бреда про Ангелов. Ты один из самых сложных противников, с которыми я сталкивалась. Я пыталась раскрыться тебе с того самого момента, как ты арестовал меня в мире людей.

Пожалуй, это самая длинная речь, которую я от неё слышал. Кажется, там даже был комплимент, но мой мозг заклинило на одном: она спала с этим человеком.

– Значит, ты использовала его, чтобы проникнуть сюда?

– Да. Ну и мне нужно было снять напряжение. Оказывается, не все люди безнадежны в постели, – говорит она без тени смущения.

– И ты не работаешь на Ангелов? – Наконец-то я задаю адекватный вопрос.

– Твою мать, нет! – Она брезгливо морщится, её хвост нервно дергается. – Аид послал меня под прикрытием, чтобы у нас был шанс вычислить их «крота» и остановить их план.

– Почему мне не сказали?

– Это было моё решение, – отвечает Аид, отвлекая моё внимание от созерцания истинной формы Тациты. – Я решил, что если никто не будет знать о её задании, это будет наиболее эффективно. Тацита пошла на это без маскировки, и я хотел сохранить её анонимность после завершения миссии. К тому же, я думал, будет безопаснее, если о нашем контрплане будем знать только мы вдвоем.

– Они знают о тебе, Гаррик, знают о твоем детективном таланте. Если их шпион осторожен и сосредоточен на том, чтобы ты его не раскрыл, он и не подумает искать второго шпиона среди своих же – среди участников.

Я запускаю руку в волосы и начинаю мерить шагами камеру, переваривая информацию. Аид прислоняется к стене. Тацита прячет крылья и встает рядом с ним, но оставляет рога и хвост.

Мой взгляд невольно скользит по её телу. Она, мать её, демон. Одна из нас.

Нет, не одна из нас. Она – одна из самых грандиозных демонов в мире. После Аида она – самое могущественное существо в плане репутации и авторитета.

Я видел её только в её знаменитом облачении: кожаный жилет, черный облегающий костюм, наручи и сапоги. И, конечно, маска. Несущая Смерть всегда носит капюшон и сетчатую маску, скрывающую черты лица.

Глядя на неё сейчас, я вижу сходство: эта смертоносная грация в осанке, это спокойствие, которое присуще только высшему хищнику. Я был прав насчет её способностей убийцы, я просто их недооценивал.

И у меня, черт возьми, встал на неё, когда она дерзила мне! Я хотел поставить её на место, когда на самом деле она находится на недосягаемой высоте надо мной.

– Как думаешь, он в порядке? – шепчет Тацита Аиду с издевкой.

Аид снова смеется:

– Думаю, ему нужна минутка.

Минутка? Мне нужно пересмотреть всё. У меня на свободе убийца, мне нужно проводить Игры, и мне нужно, черт возьми, держать свой член в узде. Потому что, если Девяносто Восьмая была под запретом как заключенная, то теперь она перешла на совершенно новый уровень недосягаемости.

Сделав еще несколько глубоких вдохов и напомнив себе, что Аид поставил меня главным в этом шоу, я останавливаюсь и поворачиваюсь к ним.

– Ладно. Давайте планировать.

Глава 16. Тацита

Уже почти рассвело, когда мы с Аидом и Гарриком закончили разговор. Гаррик снабдил меня подробностями о каждом участнике: их преступления в мире смертных и список подозрительных действий.

Я возвращаюсь в свою комнату в человеческом облике, готовая свалиться замертво. К счастью, сегодня единственный выходной в неделю – день отдыха, когда мы можем делать всё, что захотим. Я планирую поспать пару часов, прежде чем продолжу выслеживать тех, кого мы подозреваем в работе на Ангелов. К тому же я заставила Гаррика согласиться ослабить режим изоляции и тотальный контроль, который мы испытали вчера.

На моем лице расплывается улыбка, когда я вспоминаю выражение лица Гаррика, когда он наконец увидел мою демоническую ипостась. Затем по лицу разливается жар – я вспоминаю моменты, предшествовавшие появлению Аида, когда мы были в шаге от того, чтобы либо придушить друг друга, либо перепихнуться прямо в камере.

Никогда бы не подумала, что то запредельное раздражение, которое я испытывала к Офицеру, может превратиться в влечение, но вид его «заведенного» состояния определенно что-то во мне всколыхнул. И у него совершенно точно встал, пока наши словесные баталии повышали градус в той камере.

Я заметила, как он раздевал меня глазами, и не раз, даже когда я была в форме демона. Что заставило и меня присмотреться к нему. Знаете, услуга за услугу. И должна признать – он не дурен собой. Уверена, эти мышцы нашли бы отличное применение, прижимая меня к матрасу… или к стене.

Мои мысли прерываются, когда я дохожу до двери Уайатта на верхнем этаже. Бедняга всё еще заперт в камере в другом конце корпуса. Гаррик с огромным удовольствием сообщил мне, что с Уайатта снимут наручники, как только решат вопрос, мои же он оставил на мне чисто из вредности.

Он заверил меня, что дело Уайатта рассмотрят сегодня и его отпустят после завтрака, так что я не слишком переживала.

Приложив браслет к замку своей двери в конце коридора (который снова заработал благодаря моей просьбе), я осторожно толкаю её, чтобы не разбудить Майло. Но то, что я вижу внутри, оказывается полной неожиданностью. Я застываю на месте, пока дверь за моей спиной с глухим стуком закрывается на петлях.

Майло спит на своей кровати, свернувшись калачиком. Но за его спиной, обнимая его, лежит Уайатт. Лампа на тумбочке между кроватями всё еще горит, заливая комнату мягким оранжевым светом, который придает их объятиям такую теплоту, что моё сердце пропускает удар. Они подходят друг другу как две детали пазла.

Какого черта произошло, пока я разговаривала с Гарриком и Аидом? И как Уайатт здесь оказался? Гаррик сказал, что его отпустят утром. Технически сейчас утро, но он не выходил из камеры всё то время, пока мы вели дискуссии. Мы прокрались в кабинет Гаррика, и он не отдавал приказа отпустить Уайатта. Нет, этот татуированный наглый засранец, который сейчас прижимается к моему соседу, должен сидеть под замком.

Звук двери будит Уайатта; он приоткрывает глаза и медленно приподнимается на локте.

– Тацита, слава богу, – говорит он тихо, но в голосе слышится нескрываемое облегчение.

– Что я говорила тебе про упоминание богов всуе? – огрызаюсь я, но тоже шепотом, пока Майло спит. – Как, черт возьми, ты здесь оказался?

– Ты ведь не думала, что какая-то клетка может меня удержать? – отвечает Уайатт с кривой ухмылкой, обнажающей одну из его очаровательных ямочек.

– Ты сбежал? – я ошеломлена. Эти камеры строились для сверхъестественных существ, хотя участники – люди. Гаррик сделал их максимально прочными, потому что мы не знаем, с чем столкнемся, когда дело дойдет до Ангелов.

– Да. Было немного трудновато. – Он поднимает руку, почти смыкая большой и указательный пальцы. – Но пара минут переговоров с замком – и он сдался. Я пытался найти тебя, но остальные камеры были пусты. Куда они тебя перевели?

– Наверное, я уже была в комнате для допросов. – Слова легко слетают с языка; я вру на ходу. – Это на другом этаже. Этот Старший Офицер допрашивал меня часами, и, кажется, Аид тоже там был.

Смешивай ложь с правдой – это всегда работает.

– Ого. Они правда думали, что это ты, да?

– Просто тратили время. Ты же знаешь, они взбесятся, когда узнают, что ты здесь. – Гаррик особенно. – Зачем ты пришел сюда?

– Ну, когда я понял, что тебя нет в блоке, я пришел прямиком сюда. Думал найти тебя уже свободной, но, вскрыв замок, обнаружил только Майло. – Он смотрит на спящего парня рядом с собой, и в его глазах появляется нежность. – Я хотел пойти искать тебя дальше, но он был сам не свой. Мне потребовалась вечность, чтобы понять: у него паника из-за тебя. Бедняга, кажется, очень к тебе привязан, ты знала? – Уайатт хмурится, будто пытается разглядеть что-то в густом тумане.

– Он мой сосед по комнате, – отвечаю я, отмахиваясь от мысли, что присутствие Майло стало для меня приятным… даже слишком приятным. Всего за пару дней я привыкла к нему.

Желая сменить тему, чтобы не анализировать свои чувства, я собираюсь спросить о его безумных навыках взлома, но Уайатт перебивает меня раньше, чем я открываю рот.

– Он заговорил, знаешь?

– Что? Когда? – Я прохожу в комнату и сажусь на свою кровать напротив них. При мне Майло даже не пискнул. Я начала думать, что его немота – физический дефект, а не психологический барьер.

– После того как я успокоил его достаточно, чтобы он смог написать, что его так расстроило. Он несколько раз повторил слово «прости», пока я читал его записи.

Волна эмоций от того, что Майло почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы заговорить при Уайатте, а не при мне, заставляет меня на мгновение прикусить язык. Мне казалось, он открывается мне с каждым днем всё больше, мы провели столько времени, общаясь жестами.

– Почему он был расстроен? – спрашиваю я.

– Думаю, он не будет против, если ты прочтешь. Его блокнот сверху. – Уайатт кивает на столик.

Я тянусь за ним и читаю записку, на которой видны следы от слез.

Это моя вина. Всё из-за меня. Они накажут её. Я не хотел этого. Правда, не хотел. Я впервые сказал правду. Я ничего не говорил гвардейцам, только то, что она была с тобой. И это была правда. Мне следовало солгать, но мы это не обсуждали. Я думал, что поступаю правильно. Пожалуйста, помоги ей.

Слова нацарапаны второпях, неровным почерком. Но смысл ясен. Майло винит себя за то, что Гаррик меня увел. Он лишь сделал то, что я ему велела – легенда, которую я подготовила, сработала идеально. Это Гаррик всё испортил своей проницательностью.

Отложив блокнот, я снова смотрю на соседа. Сейчас он выглядит мирным. Не то чтобы мне должно быть дело, но укол в груди говорит об обратном. Мне не нравится думать о том, что он был расстроен. И совсем один. Особенно теперь, когда я знаю его правду.

Я знаю причины, по которым каждого из них отобрали для Игр, знаю их прошлое и травмы. История Майло особенно душераздирающая, даже хуже того, что он мне рассказывал. Я удивлена, что он вообще может нормально функционировать после того, через что его заставили пройти в той тюрьме. Я также рада, что он ухитрился сжечь их всех к чертям. Пока я не дошла до этого момента в досье, я мысленно планировала поездку в мир людей, чтобы разобраться с ними лично.

Досье Уайатта – это список достижений, который читается как справочник идеального наемного убийцы. Впечатляющее резюме, раздражающе впечатляющее. Это значит, что всё его бахвальство – чистая правда. Он не скромничает, но и я тоже.

В каком-то смысле.

Мне нравится моя анонимность, но я обожаю внимание, которое получает Несущая Смерть, обожаю лавры, которые я собираю под этим именем. Полагаю, мы с Уайаттом похожи в том, что жаждем признания за свою работу.

Черт возьми, я слишком устала. Все эти чувства бурлят в крови, и это тошнотворно.

Челюсть Уайатта отвисает, когда я встаю и стягиваю топ. Его глаза буквально вылезают из орбит, когда я снимаю леггинсы. Но я просто откидываю одеяло, забираюсь в постель и закрываю глаза.

– Блин, а я думал, ты присоединишься к нам.

– С чего бы это? Эти кровати и так едва на одного рассчитаны, не говоря уже о троих.

– У меня есть пара идей, – ухмыляется Уайатт.

Уверена, что есть… и теперь эти идеи мелькают у меня перед глазами.

– Можешь возвращаться в свою комнату. Я здесь, присмотрю за Майло, с ним всё будет в порядке теперь, когда я вернулась.

– Ого, выставляешь меня?

– Мне без разницы. Просто подумала, что ты захочешь поспать в своей постели.

– Мне и в этой неплохо, спасибо. Тут уютно и тепло.

– Как хочешь, – фыркаю я и выключаю свет. Если Уайатту так нравится обниматься с Майло, пускай остается. С меня хватит этого дня. Я рада, что завтра выходной и не нужно вставать.

Слушая, как Уайатт устраивается поудобнее, шурша простынями, я благодаря своему демоническому слуху улавливаю его тихий шепот:

– Спокойной ночи, Mo Stór.

***

Уайатт, к счастью, уже ушел, когда я просыпаюсь, а Майло еще спит. В комнате светло, но солнце еще не светит прямо в окно. Я потягиваюсь под одеялом, собираясь перевернуться на живот и поспать еще, когда раздается тихий стук в дверь.

Я пытаюсь игнорировать его, но дверь открывается, и я вскакиваю с кровати, готовая нанести нокаутирующий удар любому вошедшему. Я почти тянусь за ножом.

Хорошо, что я на секунду замираю, оценивая ситуацию: это возвращается Уайатт с двумя подносами еды и напитков.

– Как ты сюда попал? – шиплю я.

– Прости, я взял браслет Майло на случай, если ты еще спишь. Я постучал – никто не ответил, вот я и решил…

– Я и спала! – Я награждаю его недовольным взглядом.

– Я не хотел тебя пугать. Просто время завтрака почти закончилось, и я подумал, что вы оба проголодаетесь, когда проснетесь.

Когда он ставит подносы, я успеваю заметить, что он принес. Ему удалось раздобыть наши любимые завтраки в приличном количестве, а также по большой кружке кофе и сок. Он ставит всё это на полку открытого шкафа.

– Хочешь поесть сейчас? – спрашивает он.

– Нет, я иду спать дальше. – Я валюсь обратно на матрас. – Но спасибо, – добавляю неохотно. Опять Уайатт ведет себя невероятно мило и заботливо.

А я-то надеялась, что сон поможет мне избавиться от этого странного тянущего чувства в груди по отношению к этим людям.

Закинув руку на глаза, я вытягиваюсь на кровати. Жду звука закрывающейся двери, но тишина не наступает.

– Ты так и будешь там стоять? – спрашиваю я, когда ощущение его взгляда становится невыносимым.

– Я никогда не спрашивал об этом, – голос Уайатта заставляет меня вздрогнуть: он звучит прямо надо мной. Пальцы нежно проводят вдоль татуировки в виде кинжала на моем бедре.

Я отскакиваю в сторону и убираю руку с глаз. Уайатт рассматривает рисунок.

– Что ты хочешь знать?

– Ну, это явно что-то значит. Не верю, что такая девушка, как ты, набила бы себе абы что. Я и раньше замечал её, но не было возможности рассмотреть, как искусно она сделана.

– Это татуированная версия моего любимого кинжала. – Я подумываю о том, чтобы прикоснуться к контурам и использовать магию, скрытую в них, чтобы вытянуть настоящий нож из кожи и прирезать Уайатта. Его пальцы всё еще прослеживают края рисунка, и это раздражает меня до глубины души. Вместо этого я зажмуриваюсь, пытаясь игнорировать его прикосновения.

– А цветы? – спрашивает он, касаясь гирлянды из роз и белладонны, которые образуют «подвязку», удерживающую клинок. Я бессильна остановить мурашки, бегущие по коже.

– Розы символизируют смерть, а белладонна – опасность, – говорю я.

– Смерть и опасность… так ты себя видишь? – Уайатт продолжает поглаживать мою ногу, и теперь его пальцы накрывают гораздо больше, чем просто темные чернила. Я остановлю его через секунду. Обязательно.

– Именно, – отвечаю я. – Я же ассасин, в конце концов.

– И ты использовала цветы, чтобы это выразить, потому что?.. – Его пальцы доходят до колена и меняют направление, поднимаясь выше по внутренней стороне бедра.

– Что ты делаешь? – требую я, накрывая его руку своей и прерывая его исследования.

– Мне показалось, тебе нравится. Думал, это поможет тебе расслабиться.

– Я и без тебя справлюсь.

– Но ты будешь спать гораздо лучше, если позволишь мне снять это напряжение, которое тебя явно тяготит.

Мне не нужно спрашивать, как именно он собирается это сделать: его пальцы продолжают выписывать ленивые круги на моей коже, даже когда моя рука лежит поверх его.

– Я думала, ты не заводишь повторных интрижек, – напоминаю я ему (и, признаться, себе тоже).

– Я могу делать исключения. – Его дыхание обжигает бедро, а затем губы касаются места, где вытатуирован кончик кинжала. Я чуть не стону, когда его язык проходится по коже. Воспоминание о том, как чертовски талантлив его рот в других местах, бьет в голову.

Я убираю руку и позволяю жару, разгорающемуся внутри, взять верх. Он тут же снова начинает вести пальцами вверх, осторожно разводя мои ноги.

Глупо позволять этому случиться. В прошлый раз он был просто поводом, средством для достижения цели. И это было неплохо – снова потрахаться после недель воздержания. Но сейчас у меня нет никаких оправданий.

Его губы поднимаются по татуировке, а пальцы достигают края моего белья. Мое дыхание перехватывает; я молча молю, чтобы он скользнул внутрь. Мои бедра непроизвольно подаются навстречу, заставляя его тихо рассмеяться.

– Такая отзывчивая, – его голос становится хриплым. Он не торопится, дразнит меня, очерчивая линию паха, пока я не начинаю тяжело дышать.

Когда он внезапно убирает руку, у меня вырывается невольный всхлип. Я открываю глаза, но расслабляюсь: Уайатт просто меняет позу. Он поднимается с корточек и садится на матрас. Осторожно раздвигает мои ноги еще шире, чтобы устроиться между ними. Быстро скидывает майку и тянется к моим трусикам.

– Можно? – спрашивает он, зацепив пальцами пояс. Я киваю и приподнимаю ноги, позволяя ему снять их. Затем изящно маневрирую, пока мои бедра снова не обрамляют его тело.

Он смотрит на мою обнаженную киску, облизывая нижнюю губу.

– Черт, какая же ты красивая там.

Похвала обжигает изнутри, заставляя мышцы сжиматься. Ему не нужно видеть мой уровень возбуждения – он и так чувствует, что я уже вся промокла для него.

Он собирает пальцами влагу, находит клитор и делает пару быстрых движений. Я выгибаюсь от резкого наслаждения, издавая жалобный звук, выдающий мое отчаяние.

Внезапный шорох слева мгновенно вырывает меня из тумана похоти. Я распахиваю глаза и вижу Уайатта, который замер с расширенными зрачками. Мы оба поворачиваемся к Майло. Тот сидит на своей кровати, опершись на локоть, и выглядит крайне смущенным.

Я резко сдвигаю ноги и сажусь, отодвигаясь на край кровати, чтобы Уайатт больше не был между моих бедер. Я пытаюсь прикрыться одеялом, но под весом Уайатта это не особо получается.

– Майло, прости, что разбудили тебя. – Мои щеки пылают. Странная реакция: я никогда раньше не извинялась за то, что меня застукали за сексом. Честно говоря, риск быть пойманной мне даже нравился.

Но с Майло всё иначе. Будто меня поймали на чем-то постыдном, а не просто «за делом». Его широко раскрытые глаза темнеют, в их лесной зелени зарождается шторм. Впервые с нашей встречи я действительно жалею, что он не может говорить. Я хочу знать, о чем он думает.

Прежде чем я успеваю взять себя в руки, Уайатт встает с кровати. Он медленно подходит к Майло и протягивает ему руку.

– Иди сюда, я не против поделиться, – говорит он, шокируя нас обоих. Мой взгляд мечется между татуированным гигантом и Майло. У Майло в глазах бушует уже не обида, а жгучее желание. Он хочет этого.

Осознание перехватывает дыхание: Майло берет Уайатта за руку и позволяет помочь себе подняться. Это правда происходит? Я твердила себе, что с Уайаттом больше ничего не будет, и даже не думала о Майло в таком ключе, хотя пару раз засматривалась на него.

– Ты хочешь этого? – спрашивает Уайатт. Я киваю прежде, чем успеваю подумать. Раз уж это происходит, я действительно, очень этого хочу.

Затем я замечаю, что они оба смотрят не на меня. Их внимание приковано друг к другу. Майло закусывает губу и кивает.

– Я могу трогать тебя, или ты хочешь только Тациту? – Мое сердце бьется как барабан: Уайатт устанавливает границы.

Майло снова кивает. Внутри меня всё полыхает, и я уверена, что сейчас потеку еще сильнее. Мне нравится, когда на меня смотрят, но я обожаю и сама смотреть. Если эти двое сейчас начнут ласкать друг друга, я только за.

– А ты, Тацита? Есть ограничения? – Уайатт поворачивается ко мне, кладя руки на талию Майло.

– Никаких, – отвечаю я с энтузиазмом.

– Ну и отлично, – Уайатт широко улыбается и возвращается к Майло, стягивая с него футболку, в которой тот спал. Майло едва не теряет равновесие, вцепившись в Уайатта; его дыхание учащается.

– Я хотел этого с тех пор, как поймал твой взгляд в библиотеке, – шепчет Уайатт, отбрасывая футболку и обхватывая голову Майло ладонями.

В момент, когда их губы встречаются, мне безумно хочется вмешаться, но я сдерживаюсь, давая им насладиться моментом. Уайатт прижимается к Майло всем телом. В спортивных шортах заметно, что у Уайатта снова встал. Он проводит рукой по своему паху, задевая при этом Майло, и тот едва не подкашивается, сильнее сжимая талию Уайатта.

Поцелуй длится недолго, и я не уверена, использовали ли они языки, но Уайатт отстраняется, изучая лицо Майло.

– Думаю, наша девочка почувствует себя обделенной, если мы не уделим ей внимание. Ты проснулся как раз на самом интересном месте, так что она наверняка чувствует себя брошенной.

Майло переводит взгляд на меня – его глаза уже затуманены похотью от одного поцелуя. Он медленно, нерешительно протягивает руку, но я быстро выбираюсь из одеял и встаю между ними в узком проходе между кроватями.

Я стою спиной к Уайатту, который начинает покрывать поцелуями моё плечо, пока я повторяю жест Уайатта: притягиваю губы Майло к своим.

Обычно я не любитель поцелуев – в прошлый раз мы с Уайаттом не целовались, но видя реакцию Майло, я хочу этого. Его губы мягкие, уже влажные после Уайатта. Я не собираюсь ограничиваться скромным касанием: я хочу почувствовать его вкус.