Текст книги "Оружие Ада (ЛП)"

Автор книги: Элль Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Элль Рид

Оружие Ада

Сердце Ада – 1

ПОСВЯЩЕНИЕ

Тем, кто прислушивался к шуму вокруг, следовал ожиданиям общества, верил, что женщины не должны быть уверены в своей сексуальности и обязаны стыдиться чтения «глупых маленьких романчиков».

А потом сказал: «К черту эти условности».

Глава 1. Тацита

– Неужели любители проходят через это каждый раз, когда кого-то убивают? – спросила я мертвеца, вытирая предплечьем кровь со лба, пока она не залила мне глаза. – Фу.

Пришлось использовать предплечье, потому что ладони сейчас тоже покрыты липкой алой жидкостью и местами костяной крошкой. Очень надеюсь, что не подхвачу глазную инфекцию от тела, которое я разделываю последние сорок пять минут.

– Сделай так, чтобы всё выглядело неаккуратно. Это твой последний шанс, не профукай его, – болтала я со своей последней жертвой, передразнивая босса. Если полиция не поймает меня после этого раза, я уже не знаю, что делать.

Я оставила записи с камер видеонаблюдения, свои ДНК и даже расчленила два последних тела, превратив убийства в нечто максимально гротескное, чтобы хоть как-то мотивировать их положить конец моему «царству террора». Я раскрутила эту серию убийств быстрее любого известного мне маньяка, но копы, видимо, совсем засиделись на своих задницах – прошло три месяца, а ни один из них даже носа не повел.

Они что, не знают, что у меня дедлайн?

Это убийство – настоящий шедевр, хотя я сработала бы куда чище, если бы не пыталась косить под какого-то случайного Джо, решившего впервые прогуляться по «тропе смерти». Выпрямившись после того, как я нанизала последнюю конечность на кишечник, я потянулась вверх, чтобы развесить это жуткое «украшение» вдоль стены столовой. А вы знали, что кишечник достаточно прочный, чтобы удерживать конечности? Так и есть. Прибив концы к стене и добавив пару гвоздей посередине для поддержки, я отступила назад, чтобы полюбоваться работой. Пришлось попотеть, но оно того стоило. Единственная деталь, в которой мне было лень сверлить дырку – это голова. Так что я оставила её в качестве центральной композиции на столе позади себя.

Осторожно убирая пряди волос с лица, я снова поняла, насколько сильно я перепачкана в мистере Олбрайте. Твою ж мать. Решив забить на это, я просто откинула волосы назад, но тут же осознала, что кончик моего хвоста тоже пропитан алым.

В обычных обстоятельствах на меня не упало бы ни капли крови жертвы. Но для этого задания мне пришлось отказаться от привычного черного облегающего костюма, защитной экипировки и – самое главное – маски. Той самой маски, которая в паре с капюшоном спасает мои прекрасные волосы от чужих биологических жидкостей.

Как бы то ни было, теперь, когда я закончила украшать пентхаус мистера Олбрайта его собственными органами, мне срочно нужен душ.

Шагая по коридору и не заботясь о кровавых следах на кремовых коврах, я потратила пару минут, чтобы найти главную ванную комнату. У этого парня было слишком много денег. Он был каким-то страховым мудаком, так что мир станет только лучше без него, но эта квартира – явный перебор. На каждой вещи буквально висит ценник из пяти или шести нулей. Не думаю, что он узнал бы скромность, даже если бы она ударила его по лицу. Я люблю красивые вещи, но свой дом я обставила работами местных художников и ремесленников. А мистер Олбрайт, бьюсь об заклад, просто выбирал всё самое дорогое и кичился этим перед гостями.

Люди в этом плане отвратительны. Ну, богатые точно. Почему они думают, что огромная цифра на банковском счету делает их лучше остальных представителей вида – мне никогда не понять. К тому же они почти никогда не делятся. Как только мои личные средства достигли суммы, на которую можно жить с комфортом, я начала большую часть отдавать на благотворительность.

Щелкнув выключателем в ванной, я вынуждена была признать: у парня всё же был вкус. Я обожаю хороший душ, и этот выглядел роскошно. Гладкая черная плитка, тропический ливень над головой и еще две душевые лейки на стенах. Всё это в стекле от пола до потолка, а на полках – линейка средств из нескольких элитных бутиков.

Повернувшись к раковинам, я заметила в другом углу огромную отдельно стоящую квадратную ванну. В ней поместились бы как минимум четверо. А за ней открывался вид на город. Весь угол комнаты был стеклянным. Уверена, это те самые односторонние панели, чтобы никто не видел, что происходит внутри – не то чтобы многие могли заглянуть на такую высоту, – но, раз на этот небоскреб с многомиллионными квартирами не поскупились, уверена, приватность тут на высоте.

Велик был соблазн набрать ванну и отмокнуть. Это может быть мой последний шанс помыться по-человечески на месяцы вперед и расправить крылья. Может, после душа. Мне определенно нужно быть чистой, прежде чем лезть в воду.

Быстро раздевшись, я встала под струи тропического душа, мгновенно почувствовав себя лучше, когда первая грязь начала смываться с тела. Выкрутив температуру на максимум, я не торопилась: намыливалась, мыла голову шампунем и пробовала все средства с полок. У парня, которого я только что убила, не было жены или подруги, но в его досье значилась целая череда женщин, которых он регулярно нанимал для секса. Уверена, именно из-за них здесь столько косметики.

Из того, что я разузнала, следовало, что в чем-то он относился к ним хорошо. Дарил предметы роскоши, оплачивал ипотеки и машины. Но он был из тех, кому на мероприятиях нужна была «тихая женщина» под боком. Уверена, по большей части они были рады подчиниться за наличные, но против него было несколько исков за переход границ. Два случая нанесения телесных повреждений и одно дело об изнасиловании, которое замяли.

Я не сомневаюсь, что жертвы говорили правду. Но когда дело доходит до денег, суды в этом мире легко коррумпируются. Будучи одним из богатейших людей в стране, мистер Олбрайт наверняка просто купил себе вердикт «не виновен».

Улыбнувшись, я подумала о том, что теперь, после его смерти, я организовала всё так, чтобы его состояние было пожертвовано приютам для женщин. Было сложно провернуть это в такие сжатые сроки, но я достала достаточно бумаг, чтобы всё сработало.

Закончив мыться, я всё же решила отказаться от ванны и начала одеваться в чистую одежду, которую принесла с собой, оставив окровавленные шмотки на полу в ванной как еще одну улику.

Покопавшись в шкафчиках, я нашла фен и щипцы для завивки. Вернувшись к зеркалу, я начала делать крупные пляжные волны. От природы мои волосы прямые как палки, ни одного изгиба, черные шелковые пряди до середины спины. Конечно, так они выглядят, пока я не закружусь или их не подхватит ветер. Потому что под верхним слоем скрывается настоящая радуга. Нижняя половина окрашена во все семь цветов. В зависимости от укладки я могу их спрятать или выпустить на волю. Обожаю, когда при завивке все эти цвета переплетаются с черными прядями.

Я уже заканчивала с последней секцией, когда в рюкзаке зазвонил телефон, который я использую в этом мире. Положив щипцы на мраморную столешницу, я выудила аппарат. Этот номер есть только у трех человек, так что это важно.

Увидев на определителе «Босс», я нажала кнопку ответа.

– Я же сказала, не надо меня проверять, – проворчала я, ставя звонок на громкую связь, чтобы доделать прическу.

– Ну, очевидно, надо. Раз ты отвечаешь, значит, тебя до сих пор не поймали, – гравийный тембр голоса Аида эхом отразился от плитки.

– Если бы местная полиция делала свою работу, меня бы повязали еще месяц назад. Хотя я даже рада, что успела прикончить того подонка, которым занималась сейчас.

– Где ты сейчас?

– Всё еще в его квартире. У него был потрясающий душ, и я подумала, что если оставлю там немного волос, они, может быть, наконец соберут достаточно улик, чтобы прийти за мной.

– Оставайся на месте. Я ускорил события с этой стороны. Гаррик Зефир уже отправлен в мир людей, чтобы помочь с твоей поимкой. Ты уже отправила сообщение с телефона Олбрайта? – Он вскользь упомянул о том, что глава Тартара сейчас в мире смертных, будто это какая-то мелочь. Насколько я знаю, Зефир не был здесь больше века.

Я знала, что Аид хочет видеть меня на следующем этапе Отборочных игр, но неужели он не доверяет мне самой провернуть это и получить приглашение?

– Стоп, притормози. Мне не нужна помощь Зефира! Клянусь, к завтрашнему вечеру я буду спать в тюрьме Даркфилд.

– Ты говорила то же самое про прошлое убийство.

– Я недооценила свою способность опускать планку. Поверь мне, в этот раз я сама веду полицию к себе. Я оставила столько зацепок, что фактически зажгла неоновые указатели, направленные прямо на меня.

– Так ты отправила сообщение? – повторил он.

– Да, отправила я это чертово сообщение, – огрызнулась я.

– Не нужно использовать такой тон, – голос Аида упал на октаву ниже.

– Тебе нужно мне доверять.

– Я доверяю, ты это знаешь, – его профессиональный тон исчез, и на другом конце провода появился мой друг. – Ты же знаешь, Тацита, что нет никого другого, кому бы я доверил эту миссию, – он тяжело вздохнул, и я почувствовала, как на него давит груз стресса, хоть мы и находились в разных мирах.

– Я со всем разберусь. Я обещала тебе это и я сдержу слово, – сказала я ему, поворачиваясь спиной к зеркалу и опираясь на столешницу, глядя на темнеющий город за окном.

– Хорошо. Увидимся через пару недель, когда прибудешь с остальными.

– И я буду притворяться, что нахожусь в абсолютном благоговении от самого факта твоего существования, – я усмехнулась, закатив глаза. Эта роль испытает меня на прочность во многих смыслах. Надеюсь, моё актерское мастерство не подведет, потому что я не сомневаюсь: людей ждет шок, когда им откроется наш мир, не говоря уже о том, что каждый из них «выиграл» возможность пройти собеседование на самые престижные должности в Аду.

Аид рассмеялся, попрощался и повесил трубку.

Затем я достала косметичку и принялась рисовать стрелки жидкой подводкой, без которой не могу жить. И мой фирменный сливовый тинт для губ. Пока руки работали по мышечной памяти, в голове прокручивалась миссия.

Видите ли, я не просто киллер или наемница. Я – Ассасин Аида. Я один из его ближайших демонов, часть его внутреннего круга. Я работаю на него более трех столетий, и за это время он стал для меня не просто боссом и лидером, но и близким другом. Как и его муж.

Поэтому, когда десять лет назад в последние Игры внедрились Ангелы, я с готовностью приняла просьбу пойти под прикрытием на следующие. Те, что начнутся через пару недель. Важность миссии возросла, когда мы получили сведения, что в Игры снова собираются вмешаться. Хотя мы до сих пор не выяснили, как именно.

Ради этого я отказываюсь от образа, который выстраивала триста лет. Ведь все знают меня как безмолвного ассасина, Приносящую Смерть. Чтобы это сработало, мне нужно быть под прикрытием. А значит, я снимаю маску, показываю свое истинное лицо и притворяюсь человеком.

Что может пойти не так?

Собрав вещи, я вышла в гостиную, на ходу налив себе добрую порцию виски. Включив камин и устроившись в роскошном кожаном кресле, я стала ждать, когда придет полиция.

Глава 2. Гаррик

К черту дьявола. Я-то думал, что некоторые из моих охранников – бесполезные кретины.

Но работа, проделанная по этому делу, в лучшем случае халтурная; это просто смешно. Неудивительно, что убийца успела поразить пятнадцать целей, прежде чем копы вообще подобрались к ней на милю.

Понятия не имею, почему Аид хочет, чтобы именно этот серийный убийца стал одним из кандидатов в новом раунде отбора, учитывая, что на криминальной сцене она появилась совсем недавно, но спорить я не собирался. Он нажал на нужные рычаги, чтобы меня привлекли в качестве консультанта – фактически, чтобы ускорить работу детективов и притащить её к нам до запуска Игр через пару недель.

Как будто мне мало работы. Я и так по горло занят подготовкой тренировочного комплекса, который станет нашим домом на ближайшие три месяца. Когда я соглашался на роль Директора следующего набора, я не это имел в виду. Нет, мне следовало бы находиться в Аду, следя за тем, чтобы вся система безопасности была организована как надо. После того как в прошлых Играх никто не выжил, я обязан гарантировать, что мы будем на высоте. Ангелы вмешаются в это дело только через мой труп. А я в ближайшее время на тот свет не собираюсь.

Пребывание в этом мире я ненавидел. Люди слишком суетливые, слишком грязные. Моя кожа казалась мне липкой от одного только вдыхания их воздуха.

Но, как я уже сказал, с приказами Аида не спорят. Так что мне просто нужно покончить с этим как можно скорее и свалить отсюда к чертовой матери. Прихватив с собой девяносто восемь рекрутов.

Для начала нам просто нужно найти номер Девяносто Восемь.

– Сэр? – один из младших детективов постучал в мою открытую дверь. Я оторвался от изучения фотографий последних жертв Девяносто Восьмой. Она действительно усилила «декоративный» элемент своих убийств. И да, благодаря мне они наконец-то начали искать женщину. До этого момента они упорно пытались составить мужской профиль, несмотря на все доказательства обратного.

– Да, – ответил я резко, встречая его взгляд.

– У нас наводка.

– О?

– Да, пришло сообщение с телефона Брайана Олбрайта. – Он посмотрел на меня так, будто я должен знать, кто это. Когда я вскинул бровь, он запинаясь пустился в объяснения. – Это генеральный директор страховой компании BAI. Большой миллионер, а может и миллиардер. В общем, сообщение с его телефона предупредило команду о чем-то зловещем, и они связались с нами. Похоже на выкуп.

Он развернул ноутбук. Я жестом подозвал его ближе, и он засеменил в кабинет, который я себе присвоил. Я прочитал сообщение и почти сразу отбросил эту версию. Да, наш киллер метит в богачей, но состоятельные люди сталкиваются с сотнями угроз каждый день. Особенно такие сомнительные типы, как этот страховой магнат.

Однако, когда я уже собирался сказать детективу, чтобы он перестал тратить мое время, я перечитал последнюю строчку:

«Иначе мне придется добавить его квартире немного декораций».

Замерев, я снова посмотрел на фото на столе. Последние жертвы не были просто брошенными телами; их выставляли напоказ, разрезали и подпирали, превращая в жуткие украшения.

– Адрес есть?

– Да, сэр. Пентхаус ниже по реке.

Я откинулся на спинку кресла, постукивая пальцами по подбородку, поглаживая темную щетину. Интуиция подсказывала мне: это оно. Это сообщение от неё.

– Идем. Стоит проверить. – Я отодвинул стул и встал, подхватив куртку со спинки.

Младший детектив подпрыгнул, выглядя в крайнем замешательстве. Это чертовски раздражало.

– Живее! – рыкнул я. – Собирай команду, едем проверять.

Он тут же сорвался с места, и в отделе детективов начался переполох. Над делом такого масштаба трудились сразу несколько офицеров, и четверо из них были на смене. Все они повскакивали со своих мест, пока я шел к лифтам.

Надеюсь, мы сейчас поймаем нашу убийцу.

***

Я занял позицию первого номера у двери. Помимо того, что я был на пару дюймов выше и шире любого из детективов, пришедших со мной, я был единственным сверхъестественным существом среди них. Если за этой бронированной дверью действительно психопатка-убийца, я справлюсь с любым её выпадом куда лучше, чем смертные, работающие моими напарниками.

Не то чтобы я был бессмертным. Точнее, я бессмертен, но не неуязвим. Пули мне ничего не сделают, если только я не окажусь сказочным неудачником и пуля не прошьет мне глазницу прямо в мозг. Ножи – это просто раздражение, особенно если перережут сухожилия, но удар в грудь или живот меня просто разозлит. Я ослабну, конечно, но это не будет фатальным.

Чтобы оборвать мою жизнь, потребуется сила посерьезнее. Обезглавливание или полное расчленение, что-то в этом роде. А человеческому убийце, каким бы опытным он ни был, не хватит сил со мной тягаться.

Сжав кулак, я трижды ударил в дверь:

– Полиция! Откройте!

Тишина.

Я попробовал снова – тот же результат.

Личный помощник Олбрайта встретил нас в лобби; именно он поднял тревогу и примчался сюда. Он отдал нам запасной ключ, и, задав ему пару предварительных вопросов, мы поднялись на верхний этаж.

Постучав в третий и последний раз, я достал ключ из заднего кармана джинсов, не ожидая ответа. В квартире за дверью царила мертвая тишина. Я вставил ключ в замок и открыл.

Первым меня настиг запах. Олбрайт определенно мертв. Или кто-то другой, по крайней мере. Крови столько, что воздух буквально пропитан ею. Я поморщился от этого натиска. Иногда я жалею, что мое обоняние настолько острое.

Только когда мы прошли через прихожую, мои коллеги уловили запах – я увидел, как они все физически вздрогнули. Я снова выкрикнул предупреждение, пока мы единой группой входили в помещение, похожее на парадную гостиную. Это место было похоже на лабиринт. Чертовски шикарный лабиринт, если судить по мрамору и дорогой коже, но всё же лабиринт.

Запах свежей смерти становился сильнее, пока мы крались по комнате. Ни одна вещь не была сдвинута, ни единой причины подозревать неладное. Но всякий раз, когда мы замирали, повисала жуткая тишина. Атмосфера предчувствия беды туманом застилала квартиру. Я напряг свои человеческие уши, пытаясь уловить хоть какой-то признак жизни, кроме четырех мужчин рядом со мной. Мой слух в этом теле превосходил человеческий, но он не был так остер, как в моей кошачьей форме. И как раз когда я подумал, что мы – единственные живые существа в этих стенах, я его услышал.

Там был кто-то еще. Это сердцебиение было трудно различить за глухими ударами участившихся сердец тех, кто стоял прямо за моей спиной. Одно из них колотилось слишком быстро – надеюсь, младший детектив в хорошей форме, потому что его сердце сейчас получает нехилую дозу страха.

Но тот ритм, что доносился издалека, был спокойным. Ровный, размеренный, возможно, даже чуть медленнее, чем я ожидал от убийцы, которого вот-вот поймают. По крайней мере, я надеюсь, что это наш убийца. Мне нужно завершить это дело, чтобы убраться из этого мира. Я раздраженно крутил головой туда-сюда из-за ограничений этой формы, наконец локализовал звук и двинулся вперед.

Мы прошли через арку из парадной гостиной и вот тогда нашли его – мистера Олбрайта. Слишком много кусков, чтобы сосчитать. Все они были нанизаны на его собственные внутренности и развешаны по стене столовой, как праздничные, мать их, гирлянды. Ковер внизу был абсолютно багровым, а дальше шли брызги, усеивающие ворс до самой прихожей, где мы стояли.

Только при втором осмотре я заметил голову мистера Олбрайта, гордо выставленную в центре тяжелого дубового стола. Его рот был открыт и набит сливой.

Надо отдать ей должное, эта убийца легко могла бы работать на меня – уровень пыток вполне соответствует тому, что мы устраиваем некоторым заключенным в Тартаре. Надеюсь, она переживет собеседование, которое я ей скоро устрою. Как только поймаем, конечно.

Младшего тут же начало тошнить, остальные тоже не могли сдержать отвращения. Я игнорировал их всех, снова выслеживая сердцебиение. Попытался уловить её запах, но пахло только металлическим привкусом крови. И желчью, которую Младший теперь извергал в ведерко для шампанского на тележке с напитками в углу.

Медленно двигаясь по комнате, я подал сигнал паре детективов следовать за мной. Старшие пришли в себя быстрее всех и с любопытством, но без лишнего шума, подчинились приказу.

Мы прошли через кухню в коридор и наконец добрались до другой, более уютной гостиной.

И там мы её нашли. Она сидела в кожаном кресле, словно на троне. Лицом к двери, спина прямая, ноги скрещены в коленях, руки на подлокотниках.

Мой взгляд тут же прошел по длинным ногам, от изящных ступней в туфлях на шпильках до широких округлых бедер. Черный наряд закрывал её почти с ног до головы, но облегал как вторая кожа. Матовая лайкра её легинсов казалась нарисованной.

Остальное тело было таким же подтянутым и крепким, как эти ноги. Женственный изгиб бедер, провал талии перед идеальным объемом груди и широкие, безупречно расправленные плечи. В другой ситуации я бы определенно её оценил, но сейчас я сканировал её на наличие оружия. Топ с длинными рукавами был таким же обтягивающим, как и легинсы, хотя и слегка укороченным на талии, открывая полоску подтянутого пресса. Если только у нее не припрятано что-то за спиной, в её одежде не было ни единой лишней линии, ни малейшего намека на нижнее белье – боги, надеюсь, оно на ней есть, – не говоря уже о ножах или пистолетах.

Её торс обрамляли длинные роскошные волосы. Мой взгляд задержался на них, когда я заметил радугу ярких цветов, вплетенную в основную угольно-черную массу.

Дрогнувшие темные губы – накрашенные сливовой помадой – привлекли мое внимание к её лицу. Комната была мягко освещена, что придавало сияние её слегка загорелой коже.

Когда мои глаза встретились с её насыщенно-шоколадными, меня прошила вся мощь её смертоносной натуры. Если тела в другой комнате было недостаточно, то эти глаза говорили мне: она не обычный убийца. Она полностью контролирует ситуацию. Одного взгляда хватило, чтобы понять – всё, что она делает, просчитано. С этими длинными ресницами и эффектной подводкой, обрамляющей глаза, бьюсь об заклад, она может за секунды влюбить в себя любого, и мужчины будут падать к её ногам.

Прежде чем она перережет им глотки.

– Добрый вечер, джентльмены. – Её голос проплыл по комнате, как мелодия сирены. – Наконец-то вы меня догнали.

Глава 3. Майло

Слишком шумно.

И слишком светло.

В столовой стало совершенно невыносимо с тех пор, как нас объединили, смешав мужчин и женщин. Мужчины, кажется, думают, что чем громче и наглее они себя ведут, тем больше шансов привлечь внимание женщин. Это привело к постоянным потасовкам, крикам и… вообще ко всему в избытке.

Впрочем, некоторые женщины ведут себя ничуть не тише.

Мое внимание отвлекается от овсянки на одного из самых шумных парней. Он к тому же и один из самых здоровых. Ростом не меньше шести футов четырех дюймов, а плечи – как у быка. Он оторвал рукава у стандартной оранжевой тюремной робы, превратив её в жилетку. Полагаю, его бицепсы просто не влезли в ткань. Клянусь, его руки толще моих бедер. Левая рука полностью покрыта татуировками: они тянутся от запястья и исчезают под тканью на плече. На другом запястье тоже виднеется какая-то полоса. Не то чтобы я за ним следил.

Просто мне нравятся татуировки. Всегда хотел себе одну, но шанса так и не представилось. Да и не уверен я, что мне бы пошло.

Я совсем не мускулистый. Я из тех, кого называют «поджарым». Маленький. Хрупкий. Мне это нравится, так проще жить здесь незамеченным. Люди думают, что я не стою их времени. Я на сто процентов нахожусь в самом низу иерархии, но меня это устраивает. Я – невидимка.

А вот Номер Тридцать Девять? Он совсем не невидимка. Напротив, он местная «звезда». Всегда окружен как минимум полудюжиной подпевал. Его голос такой же масштабный, как и он сам. Он разносится по всей огромной столовой, перекрывая шум сотни других людей. Я не совсем понимаю, о чем он говорит, но он смеется и шутит, а остальные слушают его как завороженные. Он хлопает кого-то по плечу, что-то объясняя, наклоняется вперед (он сидит прямо на столе, поставив ноги на скамью), а затем разражается громовым хохотом.

Он из Ирландии. Его акцент напоминает мне о пятой по счету приемной семье. Той, в которой я прожил дольше всего. С Шинейд, Джоном Маккинноном и их дочерью Лией я провел четыре года. Из всех семей, через которые я прошел, они были моими любимыми. Ровно до того момента, пока они не решили вернуться в Южную Ирландию, неся какую-то чушь о том, что я не могу поехать с ними, потому что моя биологическая мать якобы не дала разрешения на выезд из страны.

Они говорили, что боролись за это решение, даже пытались писать мне после отъезда. Но факт остается фактом: они уехали, как и все остальные. Письма ничего не значили.

Мне тогда было четырнадцать. А «сломанного» четырнадцатилетнего подростка никто не хочет брать под опеку. После Маккиннонов у меня была еще одна семья, но там я продержался всего семь месяцев. Видимо, потеря людей, которых я любил, сделала меня «неуправляемым».

К черту их всех.

Но я не могу перестать мучить себя, прислушиваясь к Уайату (тому самому № 39), потому что это позволяет мне хотя бы ненадолго заглушить голоса в моей собственной голове.

Я упоминал, что здесь мы все под номерами? Охранники и офицеры называют нас только так. Номер выбит на левой стороне груди нашей робы. Многие заключенные называют друг другу свои имена, и я пытаюсь их запомнить, но это бывает сложно.

Я – Номер Девятнадцать.

Мое настоящее имя – Майло. Думаю, охранники его знают, даже если не используют. Должны ведь, верно? Они должны знать, какие преступления совершил каждый из нас, чтобы загреметь сюда. Хотя это очень странная тюрьма.

Никто из других заключенных не знает моего имени. Кажется, никто не узнал мое лицо, хотя после моих преступлений оно несколько недель не сходило с заголовков новостей, и потом снова – во время суда. И это, честно говоря, благословение.

Раз никто не знает, я и не собираюсь рассказывать. Да я бы и не смог, даже если бы захотел. С тех пор как меня бросила семья, я едва ли произнес больше пары слов.

Я уже собираюсь вернуться к овсянке, отведя взгляд от Тридцать Девятого и его свиты, когда двери в комнату отдыха распахиваются и трое офицеров вваливаются внутрь с новым заключенным в наручниках.

Разговоры мгновенно стихают.

Новую пленницу ведет Офицер Зефир. Должно быть, она настоящая дикарка, раз её конвоирует лично он. Зефир заправляет этим крылом. Он тоже здесь недавно, появился около недели назад. И он явно хочет что-то доказать, потому что он жесткий сукин сын. Он без раздумий пускает в ход мышцы, чтобы подавить драки или осадить любого, кто рискнет огрызнуться.

Выглядит он крайне взвинченным, пока ведет женщину в центр комнаты. Двое охранников остаются у двери.

Эта женщина уже успела «подогнать» тюремную одежду под себя: её топ обрезан и превращен в короткий кроп-топ. Когда она извивается в наручниках, он задирается еще выше, открывая вид на стандартный черный спортивный лифчик. Она также подвернула пояс брюк, так что они сидят низко на бедрах, полностью обнажая подтянутый живот. С моего места в углу её кожа кажется безупречной. Но больше всего внимание привлекают её волосы. Черные, шелковистые… но когда она двигается, под ними вспыхивают яркие цвета, переливаясь в свете люминесцентных ламп. Кажется, нижний слой окрашен во все цвета радуги. Это выглядит необычно и вызывающе. И у меня такое чувство, что она сама такая же дерзкая, как её прическа, судя по проклятиям, которые она бросает в адрес офицера за своей спиной.

Возможно, именно это так взбесило Зефира. У этой женщины явно проблемы с субординацией. Его лицо темнее обычного, а в глазах бушует шторм ярости. Я не люблю, когда он срывается. В гневе он подобен тайфуну, и наказание несут все. Даже если накосячил кто-то один.

Женщина бьется в наручниках, пытаясь повернуться к нему лицом, но он держит её крепко. Дождавшись, когда она перестанет сопротивляться, он наклоняется и шепчет ей что-то на ухо. Её верхняя губа дергается в оскале в ответ на его слова, прежде чем он расстегивает наручники. Зефир слегка толкает её в спину и отступает, быстро уходя и бросая пару резких приказов охранникам на постах.

Женщина оглядывает комнату. Почти все продолжают пялиться на неё. Так всегда бывает, когда в нашей популяции появляется кто-то новый. А последнего привозили пару недель назад, так что для нас это событие дня – ведь наши будни настолько однообразны, что сливаются в одно пятно.

Она стоит, выпрямившись, уперев руки в бока.

– Ну и теплый же у вас тут прием, – саркастично бросает она в пустоту зала.

Уайатт реагирует первым. Он спрыгивает со стола и направляется прямо к ней, протягивая руку.

– Уайатт, – представляется он. – Запомни, потому что позже ты будешь выкрикивать это имя.

Она смеется. И руку не жмет. Я вижу, как она оценивает его, склонив голову набок. На мой взгляд, в ней около пяти футов десяти дюймов – макушкой она как раз достает ему до подбородка.

– М-да, пожалуй, пас, – заключает она. – Ты бы за мной не угнался, даже если бы очень постарался, не говоря уже о том, чтобы заставить меня что-то кричать. Разве что инструкции.

Брови Уайатта взлетают вверх, он заметно ощетинивается. Кажется, ему еще никогда не отказывали. Честно говоря, я в этом уверен – за тот месяц, что я за ним наблюдаю, он переспал с половиной заключенных, а вторая половина постоянно вьется вокруг него.

– Я знаю, что делаю, – его ответ звучит слабо, даже я поморщился. По залу проносится смешок – половина столовой всё еще подслушивает их разговор. Впервые я вижу его растерянным и не знающим, что сказать. Интересно.

– Конечно-конечно, большой парень, – слышу я снисхождение в её голосе. – А теперь, если ты не против, я пойду поем. Во время оформления чертовски морят голодом.

Она похлопывает его по груди, проходя мимо, и направляется к раздаче в глубине зала. Уайатт замирает на месте, сузив глаза. Он не привык, когда его игнорируют или отшивают. Через секунду он встряхивается и возвращается к своим, бормоча что-то, что заставляет их снова смеяться.

Я наблюдаю, как она идет по центральному проходу между рядами столов, словно по подиуму. Она не торопясь изучает еду и нагружает поднос. Жизнь вокруг возвращается в привычное русло, все снова едят и болтают, шум опять нарастает.

Я пытаюсь сосредоточиться на своем завтраке, стараясь заглушить этот гул, как вдруг в паре мест от меня раздается стук подноса. Я никогда ни с кем не сижу, и, к счастью, этот зал достаточно велик, чтобы мы могли рассредоточиться. То, что кто-то вторгся в мое личное пространство, заставляет мои нервы натянуться до предела.

Подняв взгляд, я вижу новую заключенную. Она сидит напротив, но я отчетливо вижу её номер. Девяносто Восемь.

Она удивила меня тем, что не примкнула к какой-нибудь группе. Она кажется из тех уверенных в себе людей, которые могут подойти к любому, кто им приглянулся, и навязать свое общество. Я думал, она станет женской копией Уайатта. Вся её аура кричит о том, что она хочет быть замеченной. И всё же, кажется, заводить друзей она не спешит.

Она начинает жадно поглощать сэндвич с беконом, вытаскивая мясо из одной булки и перекладывая в другую, отбрасывая лишний хлеб. У нее также тарелка с сосисками, яйцами, драниками, тосты и миска овсянки.

По сравнению с другими местами, где я бывал, еда здесь хорошая. На ней не экономят. Но Девяносто Восьмую это, кажется, мало волнует – она просто всасывает еду. Почти не жует, хватая кусок за куском, будто не ела несколько дней. Съедает всё до последней крошки. Даже возвращается к отложенной булке, чтобы вымакать яйца.