Текст книги "Эдо 2103 (СИ)"

Автор книги: Елизавета Коробочка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

Вот так и закончится ее история.

Громила, раздавивший одну из копий Кицунэ, прошествовал вперед, уже собираясь добить Сатоши за хлипкой дверью холодильника…

И вдруг, повисшую тишину прорезал голос Ягью. Такой же низкий, как и всегда, но теперь нотки ярости в нем слышались куда более четко.

– Вы платили мне не за это, Юаса-сан.

И выстрелил громиле в затылок.

Сказать, что в это мгновение у Акеми отлегло от сердца – ничего, значит, не сказать. Она невольно заулыбалась и съехала по стенке ниже, попутно думая, куда бы улизнуть из угла, пока как Ягью с Сатоши расправлялись с громилой – пуля отскочила от его затылка, сплющенная. Клинок он перехватил обратным хватом…

Все это произошло за доли секунды. Юаса даже сказать ничего не успел – его лицо просто исказилось в выражении яростного раздражения, и эта доля секунды, которую он отвлекался, стоила ему побега – потому как что-то вдруг громыхнуло, а сам Юаса, будто тряпичная кукла, отлетел назад, на кровать. Кто-то пнул его, потому как в окне раздался шум… Чемоданчик вывалился у него из рук, раскрывшись.

В это время в окно влетела граната. Светошумовая, но…

Акеми зажмурилась и зажала уши руками…

И в это время ее оглушил ужасающий писк.

Когда Сакура выглянул, первым, на что наткнулся его взгляд, был Кицунэ.

Наверное, настоящий на этот раз – впрочем, он не был уверен из-за недавних махинаций с маскировкой. В руке у него была зажата катана, та самая, ради которой они так старательно рвали задницу, а позади у чистильщика стояло двое солдат, вырвавшихся из окна. Юаса валялся в отключке где-то около кровати, Акеми – за столом, и единственными, кто был в сознании – судя по писку, сюда метнули светошумовую – были Ягью, Сатоши и один из людей Юасы.

Ну и что ему теперь делать?..

Ладно, ответ был очевиден. Сакура вскинул руку с пистолетом и выстрелил в Кицунэ. Нет уж! Катана оставалась у них! Они ради этого сраного куска металла столько пережили, никакая сраная тупая задница в дерьмовом шарфе не могла просто так взять его и украсть!

Кажется, Кицунэ такого явно не ожидал – потому как пошатнулся, дернувшись вперед, а катана из его рук выпала и покатилась по полу дальше вглубь комнаты. Сбоку, со стороны Сатоши и Ягью, после мгновенной заминки вновь раздалась пальба. Брызнула кровь.

Следующий выстрел Сакура направил в одного из оперативников «Накатоми», заставив того от отдачи вывалиться обратно в окно. Отлично, легкая добыча. Он попытался было зацепить и второго, но тот оказался проворнее; а потому Сакура бросился в сторону, к кровати, за которой и спрятался. По пути он схватил катану и крепко сжал ее в руке. Следом за ним из ванной комнаты появилась и Хотару.

Словно молния, она мгновенно оказалась между оперативником, раненным Кицунэ и Юасой. Сверкнули когти; размахнувшись, она полоснула ими стоявших рядом. Кицунэ повалился на землю, солдат закашлялся кровью. От удара Юасу, что уже было потянулся за пистолетом, отбросило на кровать вновь, и они встретились с Сакурой взглядом.

Лицо у того было исполосовано. Он хрипло, с присвистом, вздохнул и уставился прямо на него, заскулив:

– Инами, помоги! Сакура, Сакура…

И протянул ему руку, окровавленную. Схватил за плечо.

– Спаси меня, – просипел он. – Я отдам тебе все. Ты должен был выжить… Единственный из всех этих отбросов… Я договорился… Чтобы убили всех, кроме тебя…

Сакура замешкался; не столько из-за признания, сколько из-за раздумий, что делать с Юасой, продолжающим скулить из-за боли. Но потом не нашел ничего лучше, чем тюкнуть того по виску рукоятью катаны, несильно – но достаточно, чтобы глаза у Юасы закатились, а сам он обмяк на кровати. Потом подумает!

Рядом раздался звук выстрела, и Сакура дернулся, покосившись туда – а там, над трупом одного из парней Юасы, стоял Сатоши с дымящимся обрезом. Второй же валялся у ног Ягью. Хорошо. С парой проблем меньше.

В это время поднялся Кицунэ.

Заляпанный собственной же кровью, с глубокими ранами, он откатился в сторону от очередного удара Хотару, и затем поднялся на ноги. И, быстрее, чем кто-либо успел до него добраться, бросил презрительное (на грани обморочного шепота):

– Вы даже не знали, с кем связались, да?.. Со змеей, у которой даже нет чести! Вы проиграли в тот момент, когда связались с ним.

И затем бросился к окну, оставляя за собой кровавые пятна. Сакура хотел было выстрелить ему в спину и добить, но не успел, потому как Кицунэ с грацией человека на грани смерти схватился за трос и буквально вывалился в окно, оставив после себя лишь симпатичную лужу крови на подоконнике. Ну что ж… ура?

– В коридоре полно людей «Накатоми», и они идут сюда, – заметил Ягью.

Не ура.

Гул из коридора продолжился.

Судя по тяжелым шагам, это было что-то очень крупное… Если это «Накатоми», то на ум приходили лишь «одзэки» – тяжелый бронированный экзоскелет. Сакура никогда не видел его в действии, но примерно предполагал, на что тот способен, и ему это очень не нравилось.

Потому что источника гула было два.

– Бля-я-я, – на лице Сатоши промелькнуло раздражение. – Все. Я звоню Сузуки с его сраным противотанковым ружьем.

В это время труп еще дергающегося оперативника «Накатоми» Хотару вышвырнула в окно. Поймав крюк-кошку от Сатоши, она забралась на подоконник; в это время сам Сатоши тряс бессознательную Акеми.

– Сваливаем! Сваливаем! Потом выспишься!

Поднявшись, Сакура обошел кровать и двинулся к Ягью, кивком указывая на Юасу. Тот понял все без слов; и не только. Пока Акеми рядом с ним подслеповато моргала, Сатоши резко вскинул голову и ощерился:

– Че?! В смысле?! Мы не грохнем его здесь и сейчас?!

– Нам надо вытрясти из него информацию! И деньги!

– Возможно, он нам все еще пригодится, – пробормотала Акеми, поднимаясь на ноги, и Сатоши презрительно фыркнул.

– Предлагаю оставить его, как приманку.

– Им не нужен Юаса, – пробормотала она, все еще держась за голову. Затем она кивнула в сторону меча. – Они пришли за этой штукой.

Сатоши зло распахнул глаза.

– Мы можем оставить эту блядскую катану у Юасы в груди!

– Это и есть то, за чем вас посылали? – между делом поинтересовался Ягью, попутно косясь на дверь, где огонь начал медленно пробираться в квартиру.

– А нам обязательно тащить ее с собой? – вмешалась Акеми. – Мы ее все равно не продадим.

Все уставились на злополучный меч, и Сакура нервно пожал плечами.

– Ну, оставим ее, как… Не знаю. Сувенир?

– А еще как мишень, ага.

– Что с Кайей? – оборвала их спор Хотару, прицеливаясь из кошки. Она осторожно прижалась спиной к стене, явно подозревая, что на соседних крышах засели снайперы. И Сакура ее отлично понимал. – Она до сих пор молчит.

Она действительно не выходила на связь до сих пор; и попытка достучаться до нее обернулась неудачей – никто так и не поднял трубку с той стороны. Учитывая готовящуюся подставу… можно было подумать, что в этом деле был замешан Юаса. Но он тоже не был всемогущим. И Сакура помнил, что все началось раньше. Из-за…

Его взгляд скользнул ниже, по клинку.

Сатоши тяжело выдохнул.

– Давайте свалим отсюда, а подумаем о Кайе уже потом. И своих проблем хватает.

Выглядывающая все это время в окно Хотару вдруг распахнула глаза. Словно в ужасе.

– Так, сюда мы не вылезем, – она спрыгнула с подоконника вниз. – Все оцеплено. И они готовят авиационный пулемет. Полезем тут – превратимся в фарш.

Повисло молчание, прерванное кашлем Сатоши.

– Итак... Что теперь?

Где-то недалеко, в здании напротив, по лестнице поднималась фигура. В наушниках у нее играла спокойная лиричная музыка, а глаза у нее были полуприкрыты. Рослая и огромная, едва помещающаяся на узкой лестничной клетке, фигура остановилась и взглянула на дверь перед собой, прикидывая что-то в уме, после чего ногой легко вбила ее внутрь. Та с тихим скрежетом вогнулась внутрь и переломилась, и фигура вошла в узкий коридорчик, не слыша ничего, кроме заунывного пения.

Занимавшаяся любовью все это время парочка замерла и в ужасе уставилась на неожиданного гостя в своей квартире. Они оба завизжали, но и это перекрывала музыка – а потому фигура видела лишь их широко раскрытые глаза и рты. Но не это интересовало ее – а то, что было впереди.

Балкон.

Пройдя мимо, она одним движением вырвала дверь туда и отставила в сторону, затем поставила одно из колен на подоконник. Рядом с ней на пол тяжело упал чемодан, из которого фигура неторопливо достала огромную бандуру – такую тяжелую, что даже ему было нелегко держать ее в руках.

Установив ее, фигура вгляделась в прицел.

Начался припев.

Глаз у фигуры налился кровью – не фигурально, радужка в импланте покраснела. Сквозь прицел фигура видела комнаты, коридор. Двух «красных самураев» и спину «одзэки». Пристально вглядевшись, фигура сузила глаза – затем, задержала дыхание.

Противотанковое ружье в руках замерло, словно тетива в руках у лучника.

И фигура нажала на спусковой крючок.

Глава 28. Ад пуст

Раздался оглушительный грохот, пошатнувший здание.

Подняв голову с видом, будто бы он просто оценивал что-то само собой разумеющееся, Сатоши будничным тоном заметил:

– А вот и Сузуки.

А затем захохотал.

Что бы не произошло в коридоре, одни тяжелые шаги прекратились. Значит, Сузуки выстрелил из противотанкового ружья в одного из «одзэки», лишив их части проблем. Но второй был все еще тут, и им надо было что-то спешно думать, потому как на улицу через окно им теперь не выбраться – там их ждали – а бежать в коридор, пока там была такая херня, было самым идиотским решением, которое они могли предпринять.

Ягью скользнул взглядом по катане и сухо заметил:

– Если эта катана стоит столько, сколько и говорил Юаса-сан, то они ничего не пожалеют, чтобы ее достать.

Хотя, разумеется, дело было не в цене. Дело было в том, что этот меч был сделан для самого Накатоми Тамасабуро. А украсть что-то у старика было равнозначно плевку в лицо самому могущественному человеку на планете.

Бля-я-я, их точно убьют! И что Сакура скажет Иккуко?!

Да ничего не скажет, его же убьют! Он шумно сглотнул и сжал катану в руке крепче.

Хотару ощерилась:

– Если эта катана столько стоила и настолько важна, то почему она так херово охранялась? Что-то тут не складывается.

Интересно, как там поживал тот мальчишка, у которого они сперли меч… Если за ними уже выехали «Накатоми», то дед сто процентов вернулся в номер и обнаружил там лишь удолбанного по самое небалуй Ситиро.

Ну, не то, что у них было время волноваться об этом мальце, но…

– Нам нужно убраться, – оборвал их Ягью.

– Нам действительно стоит тащить эту катану с собой? – Акеми осторожно указала на нее пальчиком. – Может, бросить им и уйти?

Повисла тишина, и она рассерженно выдохнула.

– Ладно, ладно! Я просто предложила!

– Давайте попробуем перебраться в другую квартиру, – Хотару скосила взгляд на коридор. – Там нас ждут, а в соседней комнате будет место, чтобы развернуться.

В итоге, усилиями ее же, с помощью когтей, они проделали дыру в стене. Конечно, остальные тоже помогли, но если бы не Хотару, то, наверное, они бы либо копались сто лет, либо Сатоши использовал бы свои сраные мины, которые он сто процентов протащил с собой, чтобы подорвать всех и вся. Никаких мин!..

Внутри, впрочем, их уже ждали – «красные самураи», элита среди оперативников. Кажется, они и сами планировали войти через стену, поэтому повисла немая неловкая пауза, всего на секунду, когда Хотару и один из бойцов со взрывпакетом в руках уставились друг на друга – буквально на мгновение, прежде чем Хотару ногой отправила в него кусок стены. Уклонившись, он отбросил взрывпакет в сторону и выхватил два клинка и уже было собирался нанести удар, но позади раздались выстрелы – и он отшатнулся.

Сакура обернулся и увидел, как пистолет в руках держала… Акеми.

Ее трясло, и она уставилась на него в ответ, рыкнув:

– Ну что?!

Пока они тормозили, Хотару с Сатоши перемахнули внутрь; последний перехватил обрез поудобнее и протаранил зазевавшегося «самурая» плечом, впечатывая в стену. Прижав к шее обрез, он выстрелил – и кровь залила его лицо и одежду, добавляя лишней красной краски к и не без того забрызганной мозгами громилы куртке.

Словно очнувшись от сна, Сакура прицелился и выстрелил во второго «самурая», стоявшего в комнате – тот еще не успел опомниться и как-то отреагировать на гибель товарища. Первым выстрелом, попавшим в шлем, он заставил его откинуть голову назад – палец у того соскользнул, и он пустил очередь в потолок, заставив кого-то сверху завизжать. Когда он резко опустил голову, на Сакуру из разбитого визора уставился глаз – и именно туда он и выстрелил повторно.

Не дожидаясь, пока он рухнет на пол, Сакура прыжком перебрался в соседнюю квартиру следом за Сатоши и Хотару. Последняя, пинком отбросив шлем первого застреленного «самурая», оглянулась назад и с ухмылкой бросила:

– Ну что? Внизу нас ждут. Пробиваем еще одну стену?

– Это точно не Сатоши сказал?

Упомянутый пихнул Сакуру локтем и бросил на него неодобрительный взгляд, попутно выдирая из синтокожи на лице фрагменты брони убитого им «самурая».

На том и порешили: Хотару с помощью Ягью проделала еще одну дыру уже в следующую квартиру, а Сатоши тем временем заминировал проход, через который они прошли сюда. Не то, что это действительно кого-то остановит, но замедлит точно, особенно если первым полезет не «одзэки». Затем, схватив дробовик с одного трупа, он бросился следом за остальными.

Внутри…

Внутри они были не одни.

Там были два пацана, совсем мальчишки. Один из них сидел за компьютером и что-то усердно строчил, когда как второй снимал происходящее через глазок. Они синхронно обернулись к неожиданным гостям, и, взглянув на них исподлобья, Хотару рявкнула:

– Вон, живо!

– В смысле? – возмутился пацан за компьютером. – Мы тут живем!

Отпихнув Сакуру в сторону, вперед к Хотару пролез Сатоши: в крови и с автоматом наперевес, он выглядел достаточно впечатляюще. Парень у двери обернулся и направил камеру на них, и затем, помедлив, поднял вторую руку, сдаваясь. Та у него дрожала так сильно, что, казалось, сейчас отвалится.

– Брось телефон, или я снесу его вместе с твоей башкой! – рыкнул Сатоши и щелкнул механизмом взвода.

Медленно пацан начал опускаться, кладя телефон на ковер. Сатоши нетерпеливо указал на него дробовиком:

– Ну давай, давай! На выход!

– В смысле? – заскулил он. – Там же стреляют! Меня расстреляют!

– Или я тебя расстреляю! Там у тебя шанс выжить побольше!

Аргумент сработал, и пацан, бросив телефон, рванул на выход, к лестнице. Кажется, в него даже никто не целился – ну и хорошо. Сакура, конечно, переживал сейчас за собственную шкуру куда больше, чем за каких-то двух дурачков, что не спрятались во время начала штурма, но брать на себя ответственность за чужую смерть, пусть и косвенную, ему не хотелось.

… если мелкого не убьют внизу.

Второй же, тот, что сидел за компьютером, продолжал пялиться на них, подняв руки вверх. Бросившись к окну, Сакура попутно отпихнул его в сторону, и выглянул: к счастью, его, кажется, не заметили. Несколько «красных самураев» стояли у окон, готовясь разобраться с каждым, кто высунется больше, чем на пару миллиметров; с противоположной стороны здания, откуда они и сбежали, продолжал стоять «одзэки» с пулеметом, подключенный к огромной ленте патронов. Ой-ой. Ну, этот еще нескоро начнет стрелять, а вот что насчет того, что сейчас был где-то в здании…

Мальчишка наконец понял, что тут творится что-то неладное, и бросился следом, попутно прихватив с собой телефон приятеля.

Позади раздались шаги, и в дыру в стене вошел Ягью, державший Юасу на плече…

И вдруг…

Швырнул его на пол, бросившись рядом. И закрыл голову руками.

По спине пополз холодок, и Сакура медленно обернулся. Все вокруг, казалось, начало двигаться как в замедленной съемке.

Сердце пропустило удар.

Потому что раздался самый страшный звук, который Сакура когда-либо слышал не то, что сегодня, но и за всю свою жизнь.

Как раскручивается штурмовой пулемет.

Резко он дернулся назад, убираясь из окна. Надо было уйти отсюда! Спрятаться, лечь на пол, срочно! Потому что такому пулемету было абсолютно плевать на эти жалкие стены, он прошивал их насквозь!..

Затем, началась стрельба.

Оглушительная.

Стены крошились, словно картон; взлетали в воздух бумаги, куски мебели, все, что попадало под обстрел. Треснула и начала опадать штукатурка. И, в этом аду, Сакура ринулся вперед, вниз. Все, чтобы не оказаться на пути разрушительного огня. Он поступил глупо, опрометчиво, забравшись сюда. Надо было оставаться в комнате, ближе к полу, тогда у него еще был бы шанс!..

Сакура сиганул вниз…

И в ту же секунду он ощутил резкую боль в боку. Она была настолько острой, что заставила его мгновенно позабыть обо всем кроме нее, всепоглощающей и адской, что в этот момент охватила его разум.

Потому как пуля размером с его палец прошила его насквозь, забрызгивая стену позади кровавыми ошметками. Перевернувшись в воздухе, отброшенный резким ударом, Сакура ударился спиной о пол и ощутил, что не мог вдохнуть – ничего не мог, слишком поглощенный болью. Он продолжил немо хлопать ртом, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба, пока бился в конвульсиях в луже собственной крови. Кажется, он видел чужие лица, но не мог разобрать их – все плыло, потому что лишь боль была в его сознании, занимая все мысли.

И так, пока милосердная темнота не поглотила его окончательно.

Огромная гильза упала на землю.

Сладкая парочка в квартире, кажется, оглохла – настолько сильной была ударная волна. Стекла в доме разбились, а из ушей у бедолаг уже лилась кровь. Ну, так Сузуки заметил в тот момент, когда начал перезаряжаться. Он-то дураком не был, а потому притащил с собой наушники. Не в первый раз же «шумел», в конце концов.

Осталось еще два снаряда.

Щелчок. Второй пошел.

Приложив ружье к плечу, он прицелился вновь – но куда дольше, чем в предыдущий раз. Через прицел он увидел, как несколько «красных самураев» бежали по коридору, прикрываясь телами убитых товарищей. Они махнули рукой тем, кто находился в другой комнате, и ринулись вперед, как стайка маленьких красных муравьев, приближаясь к своей цели…

Сузуки ждал… и, наконец, дождался нужного момента.

И, как только «самураи» выстроились в линию, всего на мгновение, он нажал на спусковой крючок вновь. Ему было достаточно.

Стекол в доме уже не осталось. Но у презжавших мимо автомобилей, и тех, что стояли во дворе – еще как. И в этот раз настал их черед, сопровождаемый симфонией гула и орущих сигнализаций. Слышни были сирены, кто-то звал полицию.

Сузуки это не интересовало. Он смотрел через прицел вперед, на то, как снаряд превратил маленьких красных муравьев в кашу такого же яркого алого цвета, вычертил кусок пола и отрикошетил в сторону.

Хорошо, улыбнулся Сузуки. Остался еще один снаряд. А потом можно было сваливать.

Когда это произошло, у Хотару широко распахнулись глаза.

Невольно; но она ощутила удушающую панику в груди. Мотизуки дала ей один приказ, один сраный приказ, и она не смогла его выполнить – и Сакуру ранило, если не убило. О боже, как же она надеялась на то, что он все еще был жив. Положив руку на плечо Акеми, она слегка толкнула ее вперед, к нему – пусть сделает хоть что-то, пусть заставит его прожить столько, чтобы «Йошивара» успела забрать их отсюда.

Чтобы Сакура выжил – а вместе с ним и она.

И затем сама же бросилась вперед, срочно ища, чем бы можно было их прикрыть – что угодно, какой-нибудь стол, лишь бы эти двое не стояли на линии огня. «Одзэки» было нужно время, чтобы перезарядиться, и, пока он делал это, вперед наверняка должна была выйти мелочь. Вдвоем с Акеми они оттащили Сакуру подальше, ближе к выходу из квартиры, и Хотару в ужасе смотрела на то, как за ними остается явный кровавый след. Все это время Сатоши с Ягью перебирались за ними, держа оружие наготове – потому что за «одзэки», словно псы на охоте, следовали и «красные самураи».

Спрятавшись в ванной, Хотару с отчаянием взглянула на Сакуру, над которым колдовала Акеми. Ошметки окровавленной одежды лежали в стороне, он был оголен по пояс, и она отчетливо видела края раны – на левой стороне торса, рваные, само же ранение выглядело страшно. Ребра с той стороны ему точно все переломало. С таким долго не живут, а если он и выживет, то шрам останется впечатляющий. Сам Сакура походил на труп: побелевший до состояния бумаги, с посиневшими губами и темными кругами под глазами. Хотару много видела смертей, и, честно говоря, для него ее прогноз утешительным не был.

– Ну давай же… – пробормотала она, закусывая губу. – Не сдохни только.

Все было бы в тысячу раз проще, не скажи ей Мотизуки эти слова. Но теперь все, что ей оставалось – только молиться, чтобы он не скончался раньше времени. И потому, когда Акеми облегченно утерла лоб рукой, а Сакура сипло глубоко вдохнул, она невольно заулыбалась.

Ну слава богу. Слава богу.

Акеми вцепилась ему в плечи тонкими пальцами и забормотала:

– Держись! Потом отключишься! Нам еще свалить надо!

Такой – в полуобморочном состоянии – он был максимально бесполезен, а потому Хотару пронаблюдала за тем, как Акеми вколола ему один из стимуляторов. Да, конечно, это мало чем поможет; но он хотя бы сможет ходить, и им не придется тащить его на себе. И, когда на нее уставились два мутных глаза, Хотару наклонилась к нему и похлопала по плечу, после чего низким твердым голосом произнесла:

– Не вставай.

Судя по тому, насколько неясный у него был взгляд, Сакура об этом даже не думал.

Смотря на это с крайне невыразительным выражением, Ягью вдруг потемнел лицом и обвел их, тех, кто еще мог действовать, серьезным взглядом. Он перетащил Юасу ближе к ним и, кивнув, рыкнул:

– Я прикрою.

И скрылся в дверном проеме.

Еще один, вдруг разозлилась Хотару. Еще один придурок, решивший пожертвовать собой. Вместе с Сатоши они покосились на Юасу – бледного от потери крови, все еще в отключке, и Хотару потянулась к телефону, ненавязчиво интересуясь у своей столь любимой корпорации, где они сейчас были. Потому как чем быстрее они сюда доберутся, тем быстрее вытащат своего драгоценного Сакуру – и, в том числе, и их.

А если Сакура продержится, то Хотару лишится своей главной проблемы.

– Мы уже на подлете, – раздался монотонный голос Мотизуки. – Я вижу по био-монитору, что Инами практически мертв. Держитесь. Он должен прожить еще пятнадцать секунд.

Хотару обернулась к окну и цокнула.

– Мы в боковой квартире.

– Принято.

В коридоре раздались выстрелы, рикошет пуль о металл – судя по всему, Ягью мельтешил перед «одзэки», чтобы отвлечь его от их группы. Хорошо. Плохо, конечно, что он рисковал собой и, скорее всего, жертвовал – но так Сакура хотя бы не умрет. И все они, конечно. Хотару лишь поджала губы, отворачиваясь от двери в коридор, и увидела, как тоскливо туда смотрит Акеми.

Было бы хорошо выбраться отсюда всем вместе. Было бы действительно хорошо.

Раздался очередной звук раскручивающегося пулемета.

Выругавшись себе под нос, Сатоши схватил Юасу и потащил в коридор. Когда тот закопошился, мутным взглядом смотря на них всех, он ударил его локтем в лицо, вновь заставляя отключиться, а затем швырнул к Акеми, рыкнув:

– Перевяжи этого ебеня, будь добра. А то он сейчас откинется.

А затем, «одзэки» закончил подготовку.

И вновь началась стрельба.

Но Ягью сделал свое дело – и «одзэки» начал поворачиваться, прошивая следом все стены. Зазвенело стекло, вновь посыпалась штукатурка. Обернувшись к раскрытой двери, Хотару увидела, как высунулись на лестнице те два пацана, которых ранее они прогнали прочь, и, как этой очередью, их обоих разорвало на части. Телефон с включенной камерой упал на землю, прямо в лужу крови. Раздались крики, кто-то начал выбегать – и их тоже, вместе со стенами, перемалывало в кашу.

Такого Хотару не видела во время своей работы еще никогда.

Если ад и существовал, то это он и был.

Раздались еще выстрелы. И прицел «одзэки» сбило.

И Хотару поняла – сейчас его «дуга» вернется. В ужасе она взглянула на Сакуру, понимая, что сейчас тот не сможет уклониться; и бросилась на него, закрывая своим телом. На ощупь его кожа казалась раскаленной, сам он едва отреагировал на ее действия.

И, видимо, не прогадала – потому что в следующую секунду резкая боль прошила ее спину. Всего-то по касательной, но так сильно, что ее отшвырнуло прочь. Пуля прошлась по ее спине, по позвоночнику, вспоров одежду и кожу. Воздух из легких выбило, и первые секунды она могла лишь хрипеть – но потом, все же, сумела тяжело вдохнуть.

Успела, облегченно думала она. Теперь-то Мотизуки ей ничего не скажет. Не докопается, что Сакуру задело, а она осталась цела.

Какая глупость, отозвалось чувство разумного, но Хотару его уже не слышала. Она прикрыла глаза – всего лишь на секундочку, чтобы отдохнуть. Всего момент. А потом она продолжит, и они вчетвером выберутся. Нет, впятером. С Ягью.

Потому что «Йошивара» была уже в пути.

От этой мысли стало вдруг очень хорошо, и глаза ее сомкнулись окончательно.

Да уж, в ситуации они были просто дерьмовейшей – иных слов у Сатоши не находилось.

Двое были в ауте. Приходилось тащить с собой Юасу, потому что?.. Плюс еще Ягью – ускакал, но, судя по пальбе в коридоре и звуку, словно что-то пробило металл насквозь, ненадолго. Сатоши осторожно высунул нос в коридор и с сомнением уставился вперед, где их неожиданный товарищ повалился на пол и прокатился добрую пару метров, а одна из его ног начала искрить, когда как под ней валялась добрая груда выпотрошенных выстрелом деталей. За Ягью осталась неаккуратная дорожка крови.

Ну вот, допрыгался. Теперь еще думать, как его вытаскивать… Он, вообще-то, не какой-нибудь там Цезарь (или что там рассказывали им в Дзигоку), у него были лимиты, и спасение сразу трех… четырех шкур, считая Юасу, в это дело не в ходило.

Ну, хотя бы Акеми была жива и цела. Без медика им пришлось бы совсем туго.

Он оглянулся назад – та хлопотала уже над Хотару, Сакура продолжал ничком валяться на полу, все еще крепко сжимая катану, чья рукоять насквозь пропиталась его же кровью. Ради этой херни они рисковали жизнью, но бросать ее было бы уже глупо… Выглядело пиздец поэтично. Но нихуя не хорошо. Итак… что же делать, что же делать… Если Ягью больше не носился туда-сюда, то «одзэки» в скором времени продолжит свою увлекательную пальбу по ним. С Сузуки было не связаться, а от Тануки пользы было меньше, чем от Сакуры сейчас. Патовая ситуация.

Он резко обернулся, когда мимо окна пронесся черный аэрокар без опознавательных взглядов. Он уже хотел было навести туда, где эта дрянь должна была остановиться, дробовик, но внезапный хриплый голос Хотару позади вынудил его притормозить:

– Это подмога. Не стреляй.

Когда это она успела вызвать помощь, и кто это был? Но Сатоши решил, что узнает обо всем этом попозже. Тем более, он вполне себе догадывался – хорошо помнил разговор Нишимуры и той второй девчонки у кафе. И помнил, что отчего-то их интересовали аж двое в их компании, одна из которых раньше работала на «Йошивару».

А корпы, они, как известно, были готовы перегрызть друг другу глотки по любому поводу.

Раздались выстрелы – кажется, помощнички открыли огонь по ребятам внизу. Звуки пальбы били по ушам, и Сатоши рыкнул:

– О-о-ох, сука!

Аэрокар был напротив комнаты, где началось это дерьмо. Затем вновь завелся пулемет: и вот теперь какофония выстрелов достигла своего пика. Хорошо, что он мог заглушить звуки, его аугментация это позволяла, но он пожалел остальных – потому что, судя по тому, как скукожилась Акеми, стрельба была просто оглушающей.

Затем все прекратилось. Может, лишь на секунду. И аэрокар завис рядом с окном, в которое раньше смотрел Сакура, открывая дверь.

Внутри стояло два наемника в шлемах, один из которых нес медицинский набор, а второй держал в руках пистолет-пулемет. Отточенными движениями они двинулись вперед, игнорируя их с Акеми подозрительные взгляды, и направлялись они… к Сакуре?

Почему не к Хотару, вдруг подумалось ему. Она же их вызвала.

Но эти ребята пришли не одни; следом из аэрокара шаг к ним сделала новая фигура на шахматной доске. Бледная кожа, белые длинные волосы, собранные в хвост. Повязка на глазу. На ней была легкая одежда, военные штаны и майка, и лишь странные сапоги, словно для бега, привлекали внимание больше всего. За спиной у женщины был кейс с торчащими оттуда рукоятками катан.

Затянувшись сигаретой, она дождалась, пока двери аэрокара откроются окончательно – затем бросилась вперед, так быстро, что Сатоши едва уследил за тем, как она очутилась в коридоре. Затем, и оттуда же, она исчезла с невероятной скоростью. Снаружи аэрокар подался назад, когда по нему началась стрельба.

Когда он обернулся, он, к своему неудовольствию, увидел, что один из наемников держит его на мушке. Хорошие же, блин, у Хотару «друзья», раз вытворяли такое. Но Сатоши не стал высказываться (хотя очень хотелось): лишь проследил за тем, как второй наемник опустился на колени рядом с Сакурой.

Затем, первый вдруг бросил:

– Мы за Хотару.

Он помедлил секунду, словно до конца не веря, что может доверять оставшимся, и затем все же опустил оружие, направившись к ней.

Ну и ну, подумалось Сатоши. Стоило бы возразить, мол, что за херня, но хуже уже не будет, так что, пожалуй, можно было и помолчать. Будь их воля, то эти двое их бы уже давно расстреляли. Он еще раз выглянул в коридор, проверяя, что Ягью не растерзали на кучу маленьких телохранителей.

– Не дай им помереть, – бросил он ребятам, но никто из них ничего не ответил.

Судя по логотипу на наборе, они были из «Макаи-Мед». Он видел, как жадным взглядом за ними наблюдала Акеми; как один из ребяток стянул с Хотару всю верхнюю одежду окончательно и заполнил рану на спине заживляющим гелем. Смутиться бы, да не было времени, и не к месту – с такими ранами не шутят. Стянув с себя куртку, он швырнул ее Акеми, намекнув, и та лишь скривилась сильнее от всей той крови, что на ней скопилась.

Ну, он никого не заставлял! Если захочет голой грудью сверкать, то пожалуйста, Сатоши-то уж точно против не был! И Ямаока наверняка бы оценил… будь тут, собственно, Ямаока.

Медленно Хотару поднялась на ноги. Выглядела она паршиво, откровенно говоря, но, хотя бы, жива. Акеми пронаблюдала за всем этим жутко внимательным взглядом, как коршун, а затем резко поинтересовалась:

– Вас-то кто вызвал, напомни?

– Она, – оба медика кивнули в сторону Хотару.

Кажется, при упоминании «подмоги» она поняла явно не это. Акеми выразительно уставилась на напарницу, но та отмахнулась, мол, потом, потом. Сатоши яростно закивал и еще раз высунулся в коридор. Там же, в комнате с «одзэки», явно что-то происходило.