Текст книги "Эдо 2103 (СИ)"

Автор книги: Елизавета Коробочка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц)

Но не успела сделать и первого шага, как…

– Постойте.

Неожиданный голос позади заставил ее замереть и обернуться, и, развернув голову, Акеми увидела, как меж двух охранников… стояло само изящество. В роскошном шелковом кимоно, вышитом лисами и драконами, стоял человек со словно выточенными чертами лица. В одной руке у него был зажат веер, и, недовольно поджав алые губы, он поднял взгляд прямо на Акеми.

– Неужели вы не пропустили такую красоту внутрь?

– Но господин Онашигицунэ, Вы знаете правила…

– Да. А еще я знаю, что я зарабатываю больше, чем ты, – его голос лился, словно прекрасная песня. – Поэтому я советую прикрыть глаза на этот случай.

Онашигицунэ – настоящий.

Акеми завороженно наблюдала за ним и дрогнула, когда он протянул ей руку.

– Госпожа. Пройдемте внутрь.

И, словно бы не контролируя себя, Акеми двинулась прямиком к нему.

Все вокруг перестало иметь значение – сейчас в этом мире существовала лишь она и Онашигицунэ. Увлекая ее за собой внутрь здания, он продолжал говорить своим прекрасным мелодичным голосом:

– Поверить не могу, что люди не могут рассмотреть такую красоту. Столь приземленные, столь жалкие… Как хорошо, что я оказался рядом.

Акеми лишь кивнула, продолжая наблюдать за его манерными жестами. Когда он ненавязчиво коснулся ее пальцами, она вздрогнула, чувствуя, словно каждое его прикосновение было обжигающим – но приятно.

– Но на следующий раз я бы посоветовал оформить карту, – улыбнулся он. – Я не всегда буду рядом.

Вместе они пролетели мимо заполненных залов, откуда, словно в хост-клубах, доносился далекий смех. Пронеслись мимо залов, где за закрытыми дверьми творилось то, что другим знать было запрещено. Остановились лишь в самом конце, перед роскошно оформленными седзи, за которой, как догадалась Акеми, находились его личные покои.

Комната Онашигицунэ была оформлена в классическом стиле, настолько, что, казалось, и правда была лишь декорацией в историческом фильме. В сравнении с рестораном, куда их водил Юаса, здесь все было натуральным, дорогим, даже пахло деревом – самым настоящим. По углам стояли дорогие благовония. Онашигицунэ очаровательно улыбнулся ей и потянул за собой, пока они не опустились за низкий столик у окна, на две мягкие подушки.

За шторкой в другом конце комнаты находилось… Акеми отвернулась, решив, что не стоит об этом пока думать.

Некоторое время она сидела молча, наслаждаясь атмосферой, запахами, но потом решила не терять времени даром: и опустила взгляд на Онашигицунэ, красивого, словно выточенного из мрамора. Он кокетливо улыбнулся ей, положив ввер на стол, и Акеми невольно засмотрелась на движение его ресниц.

Господи, какой красивый.

– Госпожа Акеми?

Она дернулась.

– Д-да, это мое имя.

– Прекрасно подходит вашему изящному внешнему виду.

Онашигицунэ наградил ее улыбкой.

– Столько раз видела Вас на постерах и в рекламе… В жизни Вы еще краше.

– Далеко не так хорош, как Вы. Но я рад, – его улыбка стала шире, – что смог удивить Вас.

– Даже не верится, что я наконец-то оказалась тут…

– Не каждому позволено входить в мои покои.

– Значит, – покраснела Акеми, – я удостоилась особой чести?

– Было бы удивительно, если бы нет, госпожа. Быть может, – Онашигицунэ выразительно взглянул на нее, – Вы желаете выпить?

Разумеется, что она хотела! Да, это были лишние потраченные деньги, но ради чудесных мгновений рядом с ее идолом она могла себе позволить такие траты – тем более после удачно выполненной миссии. Деньги Юасы точно пойдут на пользу.

– Что же привело Вас сюда, госпожа? Ежедневные заботы?

Акеми задумалась, вспоминая события последних нескольких дней. Где-то под сердцем кольнула рана.

– Да уж, последняя неделя была… довольно безбашенной.

– Опасная работа? – заботливо поинтересовался Онашигицунэ, и Акеми кивнула ему. В ответ он улыбнулся еще раз, протягивая свою руку: красивую, с тонкими длинными пальцами. Акеми с трепетом взялась за его руку, и он положил сверху вторую, ведя тонким острым ногтем по ее ладони. – Какие изящные у Вас руки, госпожа.

Акеми прикрыла глаза, впитывая каждую секунду наслаждения.

– Эти руки отнюдь не созданы для тяжелой работы.

Конечно, он немного льстил – у нее были руки человека, который многое пережил и многое видел. Но Онашигицунэ был искусен в лести, а потому Акеми мгновенно зарделась.

– Так что за работа была у Вас, госпожа?

– Не всем повезло с такой красивой внешностью, – пролепетала она, невольно пропуская вопрос, пока Онашигицунэ продолжал гладить ее по ладони. – И с манерами, характером… Очутиться в таком месте – самое настоящее чудо.

– Этому, – он крепче сжал ее ладонь, – можно научиться. Нужно лишь стремление.

В комнату принесли напитки и еду; Онашигицунэ лукаво улыбнулся и подлил ей немного вина в крохотную чашечку, после чего протянул ее Акеми. Она покраснела еще больше и с благодарностью приняла ее, после чего он мягким голосом заметил:

– Вы хотели бы очутиться в таком месте?

– Разве я могу? – удивилась Акеми.

– Ну, Вы определенно точно можете бросить тень на многих работниц Дома, – на устах Онашигицунэ заиграла улыбка.

– Вы мне льстите… – застенчиво она вернула чашечку на место. – Я понимаю, что Вы льстите… Но это все равно так приятно!

– Что же Вы, госпожа. Мои собеседники, – Акеми отстраненно заметила, что он не назвал их «клиентами», – знают, что я всегда говорю лишь правду, а не то, что они желают услышать в глубине своих сердец.

– Но разве я действительно могу? – усомнилась она, и его губ вновь коснулась улыбка.

– Даже бродяги из Пустошей найдут тут пристанище.

Онашигицунэ взглянул ей прямо в глаза, и сердце Акеми дрогнуло.

– Неужели Вы не верите мне?

Они проговорили час, два; о том, можно ли попасть сюда на работу, через кого. Онашигицунэ говорил даже о том, что мог бы выступить учителем; но затем, словно закрыв эту тему, ведь больше там и нечего было говорить, мягко улыбнулся и поинтересовался о том, что же так беспокоило Акеми – о том, что успело произойти на этой неделе. Не следя за временем, не замечая, как постепенно со счета снимаются деньги, Акеми заговорила: о своей клинике, о том, что делала по жизни. Слушая ее, Онашигицунэ таинственно улыбался, и в конце вымолвил:

– Нет дела более благородного в Эдо, чем спасение других жизней. Но… – он пригубил немного вина, и алая капля скатилась по его губам, – в чем же была безбашенность прошлой недели? Что же случилось тогда? Может, – в его взгляде заиграли искры, – Вы потеряли товарища? Или наоборот, спасли кого-то?

– Спасла…

Акеми завороженно смотрела на него, и Онашигицунэ улыбнулся еще шире.

– И Вы говорите, что я льстец? Вы спасли чью-то жизнь. Разве может быть что-то прекраснее? Или, – он рассмеялся, едва слышно, – Вы подвергаете мои слова сомнению? Быть может, именно Ваша красота заворожила меня, так, что язык боле не слушается.

– Спасла чью-то жизнь, но себя спасти не смогла…

Стоило ей произнести это и вздохнуть, его взгляд приобрел печальные нотки.

– Как же так?

– Не все прошло гладко. И, – Акеми чуть оттопырила ворот кимоно, демонстрируя свежий шрам, отчего взгляд Онашигицунэ стал еще более горьким, – вот результат.

– Какая жалость. Но в то же время, – он поднял на нее глаза и затем вновь улыбнулся, очаровательно, настолько, что душа у Акеми затрепетала. – Разве нет зрелища чудеснее? Ведь он демонстрирует Вашу храбрость и готовность помочь всякому, даже рискуя собой. Нет лучше добродетели.

Он поднялся; и вернулся с небольшим фарфоровым чайником, разбитым и собранным вновь. Трещины были соединены золотым сплавом, и, проведя по ним пальцами, Онашигицунэ вновь одарил Акеми теплой улыбкой.

– Кто-то говорит, что шрамы делают людей страшнее, но я считаю, что это вовсе не так. Вы словно кинцуги – и эти следы лишь доказывают то, насколько драгоценной Вы являетесь. Но кто же, позвольте узнать, посмел?..

И Акеми поняла – отчего-то, ей хотелось говорить все больше и больше… Но чем больше она рассказывала, тем сильнее было у нее ощущение, что Онашигицунэ о всем давно прекрасно знает. О налете на склад, о крупной игре Юасы. И она лишь раскрывала ему то, что уже было давно известно. Будто бы намеренно он позвал ее сюда, в свои покои. Нарушил правила, заведенные в чайном домике.

Его голос резонировал внутри, проникая в самую душу. И, когда его тонкие пальцы обхватили ее запястье и потянули за собой, за ширму второй половины комнаты, Акеми даже не сопротивлялась.

Глава 12. Звездная пыль

Хотару знала, что «Звездная Пыль» была не самым дешевым местом, и то, что Инами и Ямаока потащили их именно сюда, конечно, впечатляло. Пришлось отрыть в гардеробе хоть что-то более-менее приличное и выстиранное (чем пару дней назад занимался Ягью, конечно же).

Был уже вечер; изнутри доносился клубняк. Но не это привлекло ее внимание, когда она прибыла сюда – черный спортивный автомобиль, стоявший у обочины недалеко у входа. Его хозяйка стояла рядом, задумчиво поглядывая вдаль и не обращая никакого внимания на окружение, покуривая тонкую сигарету. Невысокая, с короткими черными волосами и яркой синей помадой, сложно было распознать в ней бывшую подпольную гонщицу, закончившую карьеру из-за страшной аварии, ставшей ее первым и последним проигрышем.

Хотару ее знала; Такахаси Цунэо, более известную как «Ивахо-ину». Когда-то они даже работали вместе. Интересное совпадение.

Пока на фоне трепался Ямаока, расказывая о клубе, Хотару шагнула вперед – потому как Ивахо неожиданно повернулась к ней, заметив. Она мягко улыбнулась и шуточно отсалютовала, после чего поманила к себе пальцем.

– … а потом мы пойдем в караоке! И будем стрелять по банкам! И…

Хотару двинулась вперед, не слушая разговоры позади.

Ивахо все еще смотрела на нее с легкой ленивой улыбкой, затем склонила голову набок и задумчиво постучав пальцем по губе заметила:

– Рада тебя видеть. Я думала, тебя отправили в «отпуск».

– Много кто так думал, – хмыкнула ей в ответ она.

– Немудрено. Тебя не было полгода.

– У меня были… определенные дела.

Проведя языком по внезапно высохшим губам, Хотару опустила взгляд. Ивахо, вероятно, не стоило знать истинную природу этих «дел», если ей, конечно, не растрепал Масакадо.

– Да? И чем же?

Ивахо выглядела искренне заинтересованной, и в ответ Хотару лениво пожала плечами.

– Переосмыслением… ценностей.

– И как? Переосмыслила? – она вновь лукаво взглянула на бывшую коллегу. – Готова вернуться обратно?

– Может быть… До меня дошли слухи, что сейчас у вас там немного напряженно. Подготовка к какому-то делу… Не лучшее время для возвращения.

В ответ ее одарили вялой улыбкой.

– О таком лучше не говорить. Мало ли, кто нас услышит.

– Как будто кто-то знает, откуда мы.

– Слухи разносятся быстрее, чем ты думаешь, – с тяжелым вздохом Ивахо пожала плечами, скрещивая руки у груди. – Будь осторожнее.

– А ты, смотрю, – Хотару кивнула в сторону автомобиля рядом, – все еще занимаешься тем же самым.

Машина, рядом с которой та стояла, была не ее – она была лишь наемным водителем. На деле же тачка принадлежала куда более влиятельному человеку, Нишимуре Того – кажется, он работал в отделе разведки. Хотару помнила его исключительно как «парня, похожего на кота» с довольно неприятной улыбочкой. Оставалось надеяться, что если он в клубе, то они не пересекутся, хотя Хотару искренне сомневалась, что он в принципе ее помнил. Она-то была куда менее заметной фигурой, в отличие от.

– Значит, сопровождаешь.

– Ну не одна же я сюда приехала, – уголки губ у Ивахо вновь приподнялись. – Мне нравится кататься по городу, а не стоять на месте, как сейчас. Босс вновь пошел внутрь. Перетирает за покупку клуба или что-то вроде того. Мне это не особо интересно.

Сложно было не согласиться – блаженно было неведение.

– Не хочется лезть в его дела. В последнее время босс был раздосадован. Кажется, у него что-то не срослось. Остается надеяться, что он не устроит тут… – на секунд взгляд Ивахо потемнел, но потом она фыркнула. – С другой стороны, когда он хоть что-то устраивал в таких приличных заведениях?

– Не хотелось бы попасть под руку, если ему вдруг приспичит.

– Верно, – Ивахо кивнула. – Тебе ему на глаза вообще лучше не попадаться.

Она затянулась и выдохнула в воздух облако дыма, после чего хитро взглянула на Хотару и елейным голоском произнесла:

– Ну, удачи повеселиться с тем якудза. Или ты всех троих привела? Какая ты у нас популярная, этим полгода и занималась?

Ивахо мягко рассмеялась, и в ответ Хотару одарила ее очень кислым взглядом.

Старые знакомые рядом, конечно, были очень некстати. Особенно Нишимура. Оставалось надеяться, что они не пересекутся.

Когда Хотару покинула их компанию, видимо, приметив кого-то знакомого, Сакура оценивающе взглянул на Ямаоку и нагло хмыкнул, что тому, естественно, моментально не понравилось.

Нога уже не так сильно болела, так что он мог позволить себе обнаглеть и нахамить, тем более, что сейчас вполне мог дать деру, если Ямаока попытается отвесить ему пинка. Все было предусмотрено заранее, разумеется!

– Смотри, дурень, от тебя все женщины сбежали.

– Она еще вернется. Помяни мое слово! – после чего они втроем, с Сатоши, направились ко входу. Охранник окинул их равнодушным взглядом, и Ямаока выплюнул: – Эти со мной. И та красотка, – он кивнул в сторону Хотару, – тоже, так что потрудись ее пропустить.

В ответ тот пожал плечами, давая им войти внутрь. Здесь было гораздо проще, чем в ресторане, куда их звал Юаса – Сакура помнил, как слышал звонки о приходе Акеми и Сатоши, которых не хотели пропускать, тут этой помпезности не наблюдалось.

Танцпол был главной деталью клуба, и Сакура быстро пробежался по нему взглядом, после чего обернулся на Ямаоку. В мигающих ярких цветах его дурацкий пиджак выглядел еще более глупо, но он проглотил этот комментарий, потому как Ямаока кивнул в сторону бара, находившегося в отдельном помещении.

– Ну, тут молодежь костями трясет, а я предлагаю заняться делами более обстоятельно.

– Нажраться в говно? – Сакура скептически на него взглянул, и Ямаока фыркнул.

Он поводил рукой из стороны в сторону.

– Можешь, конечно, отправиться танцевать, но я не хочу побеждать тебя еще и тут, запарно получается, знаешь ли.

– Шути-шути.

– А ты, Сатоши? – он обернулся в сторону босодзоку, который лениво поглядывал по сторонам. – Ты-то на танцора тем более не похож.

– Откуда ты знаешь? – рассмеялся тот, и Ямаока добродушно фыркнул в ответ.

– Ничего не мешает?

– Дошутишься.

– Вижу, после задания вы спелись, – он кисло уставился на Сакуру с Сатоши и гордо прошествовал в бар. – Говорил же, надо было и мне идти! Это все твоя жадность, Сакура. Будь ты менее занудным, мы бы тут втроем уже как родные были.

Внутри бара было гораздо тише, хотя отголоски музыки доносились и сюда; тут было не так уж и много народу. Внимание мгновение привлекла молодая бармен, перемешивающая напитки; напротив нее, в углу, сидела крашенная девушка в дешевом синтетическом кимоно – очевидно, проститутка, липнувшая к…

Сакура опасливо покосился на внезапно добродушно оскалившегося Сатоши.

– А ты-то чего лыбишься?

– Танака.

Тот самый парень с анонимной борды? Он выглядел, как дешевый якудза, и Сакура опасливо покосился в сторону Ямаоки, гадая, как тот отнесется, если сейчас Сатоши начнет докапываться до этого придурка. Хотя, зная Ямаоку, он скорее всего присоединится.

Они приблизились; позади, тенью выросла Хотару.

– Никто не уважает власть! – продолжал пьяно сетовать Танака, не обращая внимание на близившуюся опасность. – Кто-то просто не понимает, кто стоит выше, и… До чего докатились сегодняшние нравы!

– Здарова, клоун! – радостно гаркнул Сатоши, прерывая его тираду.

Сакура готов был поклясться, что в эту секунду Танака не только мгновенно протрезвел, но еще и стал по цвету ничуть не темнее искусственного снега. Чудесное преображение.

Сатоши продолжил добродушно скалиться:

– Давно не виделись!

– Танака! – поддержал того Ямаока, тоже начав улыбаться. Улыбки у него всегда выглядели угрожающе, и он приблизился, опускаясь на высокий стул рядом. – Какое совпадение!

– И не говори!

И кто там ныл минуту назад, что они вдвоем спелись? Кажется, кое-кто прибеднялся.

– Тенши, сладкая! Нам как обычно! – щелкнул пальцами Ямаока, приглашая остальных присоединиться.

Они окружили несчастного Танаку, и, пока Хотару с очень старательным видом оценивала меню, шепча бармену еще какие-то добавления к своему заказу, Сакура решил поддержать всеобщую игру в поддразнивание Танаки – он опустился совсем рядом и, наклонившись к нему, поманил пальцем к себе. Тот с видом абсолютно убитым наклонился, и Сакура зашептал – достаточно громко, чтобы слышали остальные:

– Парень, понимаешь, мы люди не простые. Из Сетевого Дозора. Помнишь, то сообщение на анонимной борде пару дней назад? – он уточнил дату, ту самую, когда был совершен рейд на склад. – Понимаешь, такими словами просто так не разбрасываются…

Лицо Танаки приобрело испуганное выражение.

– В смысле?..

– … и мы пришли предупредить тебя, что кое-кому это очень не понравилось. И они уже здесь. Вот… – Сакура с печальным видом сложил руки замком, после чего солнечно улыбнулся. – Так что… Вот. Просто для сведения.

Ямаока и Сатоши наблюдали за это с крайне заинтересованными лицами, но Танака этого не видел – он испуганно заозирался, и, вновь обернувшись к Сакуре, заплетающимся языком пробормотал:

– А Вы мне поможете? – Сакура вновь улыбнулся ему и потер пальцы, намекая. – С-сколько?..

– Пять тысяч.

– У меня таких денег нет…

«Нищеброд сраный», – раздраженно подумалось Сакуре, и он разочарованно цокнул.

– Две. Не меньше. И, считай, этих ребят тут уже нет.

Когда он получил на свой аккаунт полученные деньги, он коварно улыбнулся Ямаоке, и тот лишь закатил глаз. Они были тут же потрачены на новую выпивку, которую мгновенно осушили, не придумав даже вразумительного тоста. Танака же продолжал косо поглядывать по сторонам, явно опасаясь неожиданного возмездия.

Сидевшая рядом проститутка, которой, разумеется, налили тоже – за счет Танаки-то – очаровательно улыбнулась им и, игнорируя разочарованные взгляды своего предыдущего клиента, поинтересовалась:

– Не хотите ли развлечься?

– Ты ж уже занята, разве нет?

– Вам так кажется?

Проститутка тихо захихикала в рукав, и на фоне мгновенно поник Танака.

Сатоши и Сакура обменялись многозначительными взглядами и покачали головами – издеваться, конечно, было весело, как и тратить чужие деньги, но такое было уже за гранью жестокости. Хотару даже не подняла головы, все еще анализируя карту напитков, а Ямаока тоном, будто говорил что-то чрезвычайно мудрое, произнес:

– Прости, но у меня есть только одна любовь.

Это звучало бы впечатляюще, не иди речь об аниме-девочке, и не будь цитата вырвана из серии, где один из персонажей признался главной героине в любви.

Впрочем, о том, насколько это было постыдно, знал лишь Сакура.

Он с трудом сдержал смешок, и Ямаока отмахнулся.

– И не ты тоже.

Ну да, ну да.

Увидев, что их интересовал лишь алкоголь, проститутка поднялась на ноги и, медленно покачивая бедрами, направилась прочь. Сатоши проводил ее, будто хищник на охоте, после чего склонился к Танаке, продолжающему сверлить собственный бокал пустым взглядом, и громко шепнул:

– Че расселся-то? Догоняй!

– Женщины не нужны, – глубокомысленно произнес он.

– Если ты, – заметил Сакура, – будешь уважительно к ним относиться, то даже тебе перепадет.

Ямаока резко обогнул стойку и сел рядом с Танакой, похлопав того по плечу, после чего бодрым тоном заявил:

– Вот именно! А еще быстрее это произойдет, если ты сменишь свой унылый пиджак на что-то приличное! Вот я, например, – он обвел себя рукой, одетый тем временем в кожаную куртку на голое тело. – Икона стиля!

– Убейся, модное бедствие.

– Меня, – Ямаока улыбнулся во весь рот, – волнует лишь мнение Хотару-тян, а не какого-то занудного придурка!

Все синхронно развернулись к названной, и она, продолжая хищным взглядом осматривать перечень напитков, лишь на секунду оторвала от него взгляд, удивленно покосившись на Ямаоку, чтобы затем неопределенно потрясти рукой.

– Вот видишь! Даже не обосрала, как ты.

– Это такое себе достижение, умник.

– А серьезно? Ну? Тебе же нравится?

– Ну-у-у… Тебе идет.

Хотару со вздохом обреченно кивнула, и Сакура приметил, как Ямаока ведет пальцем по краю рюмочки, намекая, что угощает. Вот так и раскрылась истина, что Ямаока ничерта не умел одеваться – она, конечно, не станет никому известна, потому что он был ссыклом, подкупавших экспертов, но это было не так важно, потому как, главное, Сакура-то все знал.

– Нашел чье мнение слушать, – фыркнул он, откидываясь назад. – Она ж из Кансая, там ни у кого вкуса нет.

Ямаока угрожающе сузил глаз и приобнял Танаку за плечи крепче, на что тот даже не отреагировал.

– Эй, приятель, я сам из Кансая.

– Я знаю.

– Ты что-то против нас, кансайцев, имеешь? – он возмущенно поджал губы и резко дернул Танаку за пиджак назад, освобождая место. – Хотару-тян! Иди сюда, к этому ублюдку! Пора пить! И вообще, тут тебе место нагрели.

– Оставь своего младшего братана в покое.

– Что хочу, то и делаю!

Сакура отмахнулся от бестолкового приятеля, поглядывая по сторонам. Все же, здесь было довольно хорошо, вдруг осознал он. Даже в такой шумной компании. Он давно не отдыхал – в последнее время на работе был завал, Мориноске не щадил, а потом началось задание от Юасы. Ни минуты покоя. Липовая командировка была отличным поводом наконец выспаться и выпить, тем более в таком месте.

Из желтых газетенок он помнил, что владельцем этого бара был человек по имени Сайба Таока – хотя «человеком» в полной мере его назвать было сложно. Он был полным боргом, полностью заменившим тело на хром; и часто светился на публике когда-то давно, когда стал одним из первых, у кого не возникло проблем с психикой. Портрет этого человека небольшой аккуратной фотографией с каким-то видным политиком стоял на одной из полок в баре, и Сакура несколько секунд посверлил ее взглядом.

Севший по другу сторону от Сакуры Танака обхватил голову руками со страдальческим видом. Его было жаль… ну, самую малость. Просто надо меньше выпендриваться, подумал Сакура, только этим и занимавшийся. Внезапно, лицо Танаки побелело еще сильнее, когда со входа донеслось:

– Привет!

Это была Акеми, вестимо, вернувшаяся со своего десанта по шлюханам.

– Вы тут долго? О-о-о, вижу алкашку! И какая удача! – улыбнулась она, примостившись рядом.

Кажется, не только Сатоши был с ним знаком. Интересно. Игриво она облокотилась на Танаку, после чего с тем же жутко довольным выражением заглянула в глаза, отчего тот нервно пробормотал:

– Ч-чего ты хочешь?..

– Ты такой напряженный, – проворковала она. – Ты разве здесь не для того, чтобы выпить?

– Ну сначала да, а потом…

Он быстро стрельную глазами по сторонам и сглотнул, когда Акеми села еще теснее и кивнула бармену, заказав у нее два бокала какой-то горячительной жидкости. Затем она медленно, словно намеренно дразнясь, повела пальцем ему по плечу, спускаясь ниже, и Сатоши хмыкнул.

– Что, свидание прошло не так успешно, раз ты к нему липнешь?

– Лучше не бывает, – мечтательно отозвалась она.

– Вы что, потрахались? – влез Сакура, и Сатоши шикнул на него.

– Эй!

– Как грубо, – Акеми причмокнула и кивнула. – Ну разумеется.

Перед ними выставили новую партию шотов, и каждый схватил по одному, после чего они дружно чокнулись. Даже Танака, хотя выглядел он так, словно прекрасно понимал, что ему-то тут праздновать было нечего.

– Ну, за успех!

Алкоголь приятно обжег горло, и, продолжая жаться к Танаке, Акеми с очень важным видом заговорила:

– Вот видишь! Успеха легко добиться, надо просто постараться и приложить немного усилий. И у тебя все получится.

– И сменить стиль, – подсказал Ямаока.

– Ему уже ничего не поможет.

– Твою мать, Сакура, не верю, что говорю это, но я меньшее быдло, чем ты!

Сакура хотел было ответить что-то нехорошее, но не успел – в бар вошел еще один посетитель, хамить перед которым остальным было бы как-то нехорошо. Это был мужчина в строгом дорогом костюме с жутко самоуверенным лицом, самой заметной деталью у которого была странной формы бородка, придававшая ему схожесть с котом.

Он заказал самый дорогой коктейль, не обращая внимания на шумиху рядом, после чего лениво оглядел их всех из-под полуприкрытых ресниц. По спине прошелся неприятный холодок, когда мужчина задержал взгляд на нем, но не на лице, отнюдь – словно смотрел на ранее отстреленное ухо; затем он взглянул на Хотару.

Ямаока мгновенно ощерился:

– Че вылупился?

– Тенши, – наклонился к ней мужчина. – Неужели в ваш бар пускают отребье?

– Вы не могли бы, – сквозь зубы процедил Сатоши, когда Ямаока привстал на ноги, – вынести свои разборки за пределы помещения, и клуба в идеале, пожалуйста? Ямаока, твою ж мать.

Тот медленно опустился обратно, продолжая сверлить взглядом мужчину.

Неожиданно, взгляд незнакомца переменился – и, осушив залпом коктейль, поданный ему барменом, с видом, будто ему было абсолютно плевать, очаровательно улыбнулся.

– Прошу прощения. На взводе. Как всегда, – он кивнул бармену, – великолепно. Еще раз прошу прощения. Тяжелая неделя, вы же понимаете… Тенши, налей им за мой счет.

Когда он покинул бар, скрывшись в бурлившей жизнью темноте главного зала, Сакура тяжело выдохнул.

– Ну и что это было?

– Это была бесплатная выпивка! – отозвалась Акеми, с блеском в глазах смотря на то, как бармен готовила новые напитки. Сатоши цокнул.

– Не нравятся мне такие люди, которые так выглядят и наливают за свой счет.

– Ну, это господин Нишимура, – отозвалась бармен. – Он тут часто бывает.

– Чем знаменит?

– Хм… – она задумалась, на секунду прекращая колдовать над коктейлями. – Он из «Йошивары».

«Тяжелая неделя, вы же понимаете».

Веселое настроение начало понемногу спадать, и Сакура осторожно коснулся волос там, где они прикрывали оторванное ухо. Как-то многовато совпадений. Он опасливо покосился в сторону выхода, надеясь, что больше они об этом Нишимуре не услышат, но… Кто мог гарантировать, что он действительно ушел? И что он не был хоть как-то замешан в недавней потасовке?

– Ямаока, – словно прочитал его мысли Сатоши. – Где там твое караоке? Пора выдвигаться.

– Че, боишься, что он начнет по нам пальбу? – вяло отозвался тот.

– Он из «Йошивары»… – пробормотал Сакура, и бармен кивнула ему.

– Да. Так что, не думаю, если Вы опасаетесь, что он начнет тут стрельбу. Тем более в его интересах приобрести клуб. Или, – она вскинула бровь, – у Вас что-то не так с «Йошиварой»?

– Да все в порядке!..

– Просто не любим корпоратов, – добавил Сатоши, косясь за окно.

Там, около черной спортивной машины, Нишимура говорил с какой-то девушкой. И чем дольше они продолжали свой разговор, тем сильнее мрачнел Сатоши.

Подперев голову кулаком, Ямаока буркнул:

– Звучит, будто у вас реально что-то не так с «Йошиварой».

– Если у Вас действительно проблемы… Понимаете, нам они не нужны, – бармен на мгновение помедлила. – Ну, если все действительно серьезно, то я могла бы показать Вам, где тут задний выход. Чтобы если что… Вы понимаете.

Патовая ситуация.

Возможно, им не стоило светиться так рано после относительно недавней стычки, тем более, учитывая, что в ней светилась такая крупная корпорация, чьего специалиста они и увели. У «Йошивары» были длинные руки, и, скорее всего, это им еще аукнется. Особенно учитывая, что с вероятностью в девяносто девять процентов этот Нишимура их узнал. Если он и правда был тем, кто отстрелил ему ухо… Рука Сакуры невольно потянулась к волосам, но он крепко сжал кулак.

Хуже быть не может, подумалось ему ровно в ту самую секунду, как в бар вошла еще одна персона, от вида которой он захотел провалиться на месте, желательно, утащив ее вместе с собой.

Почему. Она. Тут. Сейчас.

Молодая девица в модной богатой одежде, без явных имплантов, исключая глаза – белок был черным, как ночь. Она была определенно слишком юна, чтобы находиться тут, и эта мысль, включая простое «какого хрена», вертелась в голосе Сакуры все то время, пока он сверлил ее мрачным взглядом.

Игнорируя все на свете, она привалилась к барной стойке и щелкнула пальцами:

– Тенши! А можно нам чего-нибудь покрепче?

Сакура ощутил, как его лицо начало менять цвета, как у Танаки ранее. Это карма, да? Определенно точно карма.

– Так, Сакуре больше не наливаем, – рука Сатоши оттащила от него невыпитые шоты.

Видимо, Акеми проследила за направлением его взгляда, потому как, наклонившись, с интересом полюбопытствовала:

– У тебя что, была связь со старшеклассницей?

– Говоришь, будто это что-то плохое, – фыркнул Сатоши и осушил один из отжатых шотов.

– Вы что, больные?!

– Ну я не осуждаю!.. Никто ж не осуждает, да?

Видимо, шумиха все же привлекла ее внимание, потому как она обернулась в их сторону и наткнулась взглядом на нее. Девица на мгновение сузила глаза, будто соображая, а потом, удивленно заморгав, бросила:

– Сакура-тян?

– Все понятно, Ямаока, чего тебя отшили.

Тот подавился алкоголем, а Сакура издал звук умирающего хорька. Или с кем там его Сатоши сравнивал. Уткнувшись лицом в ладони, он продолжил стонать, пока девица не подошла ближе.

Ну конечно. Конечно Иккуко была тут. Господи, какого хрена. Его младшая сестра опять творила херню, и вместо того, чтобы делать то, что от нее было нужно, она… У него слов не хватало, чтобы описать, что он думал.

– Давно не виделись!

– Что ты тут делаешь?

– Отдыхаю? – она недоуменно заморгала. – А ты? Разве ты сейчас не должен быть на своей скучной работе?

– Нет! – взбесился он. – Это я тут отдыхаю! А ты старшеклассница, ты должна сидеть дома и готовить домашнее задание или что-то типа того, а не шататься по таким местам!

Его окинули очень сконфуженным взглядом.

– Ну, я на этой неделе все равно в школу не ходила…

– Что значит «не ходила в школу»?!

– То и значит! Что там делать?

Акеми отхлебнула немного пойла и заметила:

– Девочка умеет развлекаться.

– Нико говорит, что…

Стоило этому имени оказаться произнесенным, как Сакура резко сжал кулак. Если бы он держал в руках стакан, то определенно точно сломал бы его. Хорошо, что оставшуюся выпивку у него уже отжали. Он резко поднял голову и, не дав Иккуко закончить, рявкнул:

– Сначала я откручу уши этому дебилу, а потом я откручу уши тебе! Идиотка!

– Скорее он тебе уши открутит, – Иккуко фыркнула и отмахнулась. – Ты у нас, все же, не боец.

– Устами младенца, – донеслись тихие слова Ямаоки, и Сакура ощутил, как медленно краснеет. И вовсе не от алкоголя. – Привет, Ито! Как делишки? Опять проебываешь? Ну-ну!

Иккуко солнечно заулыбалась ему, и Сакура понял, что все было безнадежно. Они все тут были безалаберными идиотами, которые только поддержат ее тупые начинания. Это было проклятье свыше, за то, что он отжал две тысячи у Танаки, да?