Текст книги "Эдо 2103 (СИ)"

Автор книги: Елизавета Коробочка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)

– Ой, пожалуйста, – Кайя рассмеялась, взглянув на него столь иронично, что ему вдруг на мгновение действительно стало неловко. – Шантаж – это нормальное дело для тебя. Не волнуйся, братец, я не полезу туда просто так, глупо сунувшись в черный ЛЕД. Если информация будет достойна тебя и твоего нового кресла, и если ты не зассышь навлекать на себя гнев старой самурайской семьи, то ты непременно о ней узнаешь. Существуй эта «Аматэрасу» взаправду или нет.

Глава 19. Ярость Пустошей

Акеми скептически смотрела на экран.

После того, как Нико отказался, сославшись на вынужденную занятость – сто процентов шел на свиданку с сестрой Сакуры – он дал им свой другой контакт. Один – чтобы пошуметь, второй должен был приехать на машине. И сейчас второй ей писал, и… Еще никогда Акеми не думала о том, насколько сильно ошибалась насчет Нико. Если раньше его манера письма ее раздражала, то теперь казалась просто ангельской в сравнении с этим кошмаром.

Потому что парень, назвавшийся «Тануки», писал ей каждую сраную секунду.

> ТАНУКИ : че какая тачка нужна???

> ТАНУКИ : сколько человек

Акеми подумала написать сначала, что их отряд будет состоять из четырех, это не считая команду Нико, но потом она поняла, что, скорее всего, этот тип будет слишком туп, чтобы понять, а потому написала ему коротко и четко:

> AКЕМИ : шесть человек

> ТАНУКИ : щас вэн подгоним

Он начал ей писать характеристики автомобиля, рассказывая о том, какой тот замечательный и бронированный, и Акеми закатила глаза. Она отложила телефон, занявшись своими делами, и лишь изредка поглядывала на экран, пока, вдруг, там не появилось грозное:

> ТАНУКИ : че со статусом

> ТАНУКИ: ты что спишь

> ТАНУКИ: не слушаешь меня да????

> ТАНУКИ: это неуважением к тачкам

> ТАНУКИ : мы тут тачки уважаем

Следом он прислал фотографию своего фургона, и Акеми подавилась воздухом, потому как увиденное… было мягко говоря совершенно не тем, что она ожидала. Вроде бы предполагалось, что они подъедут по-тихому, а не будут привлекать внимание всех прохожих, потому как мало того, что фургон был вымазан яркой краской, так еще и на боковине у него красовался рисунок огромного тануки с не менее большими яйцами.

Тихо застонав, Акеми уткнулась носом в ладонь. Господи боже.

Машина выглядела как Фольксваген Т1, который она видела лишь в фильмах, но вряд ли это была настоящая иностранная тачка – скорее модный новодел. Но этот сраный тануки… Неудивительно, что у пацана была такая кличка. Еще бы, с такой херней сбоку.

– Зацени, – она протянула телефон Сатоши и тот скептически поднял бровь.

– Вот что я скажу. Может, Нико парень и норм, но парни его просто долбоебы. Хотя, вспоминая моих приятелей…

Его лицо приняло тоскливый вид, и Акеми поняла – все понятно, тупость была заразна, и, кажется, царила не только среди дружков Нико. Она вновь опустила на телефон, где Тануки продолжал расписывать, как сильно ему нравился этот рисунок.

> ТАНУКИ : яйца здоровенные

> ТАНУКИ: рисунок что надо

> ТАНУКИ : иккуко рисовала

– У меня пара вопросов к Иккуко, – процедил Сатоши.

Сложно тут было что-либо возразить...

> ТАНУКИ : по моему эскизу!!!!

Следом пришла картинка «эскиза» – кривой рисуночек, на котором схематично (шариком с палочками) был нарисован тануки, а прямо под ним два еще таких же шара. Видимо, его яйца.

… может еще не поздно позвонить Ямаоке и попросить тачку у него?

> ТАНУКИ : я не художник

> ТАНУКИ: моя кисть разводной ключ

> ТАНУКИ : я еще немного поэт

Следом в чате наступила тишина, пока не пришло хокку Тануки:

> ТАНУКИ : яркий неон

фонари мелькают в высоте

скрипит покрышка

– Эм-м-м-м…

Надо было что-то ответить, чтобы пацан не обиделся и не свалил, подставив их (и ее в частности, потому что Сакура сто процентов будет ныть ей, что это ее вина), поэтому Акеми отправила в ответ стикер с большим пальцем, надеясь, что этого будет достаточно. Она спешно сменила статус на «в душе», после чего с облегчением вздохнула – ну теперь-то он немного прекратит писать.

А затем опустила взгляд вниз, когда пришло новое сообщение.

> ТАНУКИ : мойся быстрее, мы подъезжаем. я пишу одной рукой, второй рулю

– Слушай, – подсев к Сатоши, Акеми откинула голову назад и вздохнула. – Это же ничего, что я сяду рядом с водителем? Ну знаешь, на случай… всякого.

– Какого такого «всякого».

Сатоши странно уставился на нее, а затем опустил взгляд в протянутый телефон, отчего его новое лицо приобрело неописуемое выражение скептицизма смешанного с желанием дать кому-то по шее. Раньше, с бандуриной вместо глаз, тяжело было понять, что он думает (иногда), поэтому Акеми только сильнее порадовалась, что теперь у Сатоши было лицо.

Нормальное

– Ты знаешь, что если он продолжит так рулить одной рукой, то тебя первой размажет об лобовое стекло? Если сядешь рядом. Так, интересный факт.

> ТАНУКИ : ОХЕРЕТЬ ТУТ ЛИСА!!!!!!!

Акеми мгновенно спохватилась и указала пальцем в телефон, обвинительно смотря на Сатоши:

– Я же говорила! Она существует!

Тануки подъехал прямо к двери, и Сатоши с сомнением взглянул на мерцающими всеми цветами радуги в темноте тачку, точно такую же, как и на фотографии. Акеми явно тоже не была в восторге от увиденного и, наклонившись к нему, шепнула тихо:

– По-моему, она слишком уж яркая.

– Зато бронированная, – буркнул он, и, подхватив сумки с необходимым оборудованием, включая оружие, двинулся вперед.

С водительского сиденья высунулся человек, от которого можно было ожидать подобного рода сообщения: молодой пацан с дико странным выражением лица и своеобразной прической. Очевидно, что он просто косил под хулигана, потому что ничего в его образе не могло скрыть то, что родом он был определенно откуда-то из высших слоев общества, но в глазах его горел азарт, и, кажется, предстоящее дело он воспринимал с жутчайшим энтузиазмом. Что было им на руку.

Заметив их двоих, он высунулся с водительского кресла наполовину в окно и заголосил:

– Эй, это вы?! Мы за вами приехали! – и продолжил тараторить: – Ну че, как тачка? На фотке не так круто смотрится, но в жизни ну ваще! Я еще ее постил в этом, ну, инстамасу…

– Главное, – оборвал его Сатоши, придирчивая осматривая тачку, – чтобы она была быстрой и крепкой, и не развалилась, когда в нее начнут палить.

– Да не развалится! – гордо отозвался Тануки. – По ней уже палили! – затем спросил более низким голосом: – А из чего будут палить?

Сатоши некоторое время помолчал, прикидывая, как бы сказать помягче, после чего с не самой добродушной улыбкой проговорил:

– Рассчитывай на худшее.

– Пистолет держит хорошо, а если будет что-то тяжелое, – Тануки все это время стучал кулаком по двери, – ну, там, более серьезное оружие, то это уже будет проблема.

То есть, тачка была нихера не бронированной.

Что ж… Оставалось уповать лишь на то, что он будет достаточно быстрым в критической ситуации. Возможно, первая мысль, что посетила его до идеи позвонить Нико – а именно, звякнуть Ямаоке, который так и горел ввязаться в их грязное дельце – была верной, потому как его выбору Сатоши доверял в сто раз больше, чем тому, что сейчас заливал ему этот завтрашний студент.

– Да ниче, все в порядке будет! – начал заверять его Тануки и оглянулся в салон. – Если че с проблемой Сузуки разберется! Да, Сузуки?.. Сузуки? Момент.

Тануки забрался обратно в салон и наклонился назад, до Сатоши с Акеми донесся звук шлепка и тихое «а, да, я». Они многозначительно переглянулись, и мысль, что на «пошуметь» стоило звать Ямаоку становилась все более разумной… А затем тот, кого назвали Сузуки, появился, выскочив через задние двери фургона.

Весьма квадратная фигура: парень, в котором хрома было по самые гланды. Лицо закрывал респиратор, из-под которого выбивались вьющиеся белые волосы, а там, где не было хрома, были шрамы. Впечатляющая фигура на фоне Тануки, откровенно говоря. Сузуки тяжело двинулся к ним, словно под хромом скрывалось еще больше металла, после чего слегка поклонился.

– Сатоши-сан. Акеми-сан. Нико сказал, что вам нужны мои услуги.

– … посмотрим по ситуации, – Сатоши прошел мимо него, кивнув, и закинул сумки в фургон. – Но выглядишь ты как человек подходящий.

Когда Сузуки громко зевнул, Сатоши сузил глаза.

– Не спи на ходу.

– Как раз выспался, – не сдержал тот еще одного зевка и громко хрустнул шеей. – Как нужно пошуметь? Сломать, взорвать?

– Не исключено, что все разом, но пожалуйста, – Сатоши очень выразительно на него взглянул. – Не без команды.

– Хорошо. Это будет стоить десять тысяч иен за ночь. Я сегодня должен быть вышибалой, но раз я здесь…

Подумав, Сатоши кивнул. Цена была разумной. Сколько бы они не думали о Ямаоке, но эти двое обойдутся им явно намного дешевле, пусть денег требовал лишь Сузуки, а Тануки был тут… постольку поскольку. Парень выглядел достаточно убедительно, чтобы не спорить с ним об оплате.

На закономерный вопрос, когда поступят деньги, Сатоши не успел ответить – Акеми мгновенно перевела ему десять тысяч, и в полумраке показалось, что ее глаза сверкнули не просто голубым, а даже слегка салатовым, но наваждение спало почти мгновенно. Сузуки же мгновенно оживился.

– Отлично! Тогда никаких проблем, сделаю все, что нужно.

Из окна вновь высунулась бестолковая голова Тануки.

– Да-а-а! Сузуки-кун! Сузуки-кун много чего умеет! – он задумался, и спешно добавил: – Вы там ничего не подумайте! Мы с ним как-то обносили салон! Салон тачек! Так он там половину тачек переломал, мы ничего оттуда не увезли!

Он забирает свои слова обратно. Сузуки такой же ненадежный, как и Тануки. Пиздец. Стоило звонить Ямаоке. Но всего десять тысяч… Десять тысяч против надежности… Да какой тут выбор, блин.

– Ну, нам же только машина изначально была нужна? – Акеми заискивающе заглянула ему в глаза, и Сатоши кисло взглянул на нее.

Ну да. Изначально.

Если им сильно повезет, то помощь этих двух дебилов не понадобится, и они втроем, с Хотару и Сакурой, отлично со всем справятся.

– Будем надеяться, что так все и останется. И, – добавил он громче, чтобы Тануки слышал. – Я сяду вперед, – затем он взглянул на Акеми. – Лучше назад иди, сидеть рядом с этим додиком опасно.

Помедлив, она покосилась на дверцы фургона, где было видно целую кучу черных набитых чем-то сумок. Сатоши проследил за направлением ее взгляда и уставился туда же (на фоне этих его приготовления выглядели не так солидно), и Акеми, неуверенно, словно определенно догадываясь, что же это, спросила:

– А это что, боеприпасы?..

Сузуки странно моргнул.

– Ну, мне же надо будет пошуметь…

– Да! Мы че, думаете, первый день на улице?! – заголосил с водительского сиденья Тануки, ударяя кулаком по сиденью.

Ладно, может, эти балбесы были не столь безнадежны… Но чего-то не хватало. Надо было смотивировать этих идиотов. Они, конечно (особенно Сузуки) наверняка были хотя бы минимально готовы, но не хватало той маленькой искры, которая бы помогла им окончательно настроиться на задание. Особенно такому дебилу, как Тануки. Они же, кажется, были фанатами босодзоку, да? Во всяком случае Нико и Тануки наверняка. Значит…

Вздохнув, понимая, что ему придется сказать самую тупую вещь на свете, Сатоши выразительно взглянул на Сузуки с Тануки и голосом, будто бы это было что-то действительно мудрое, произнес:

– Парни. Я хочу, чтобы вы показали мне сегодня, что такое ярость Пустошей.

У него аж глаз задергался от того, насколько… это звучало так, как звучало.

Сузуки и Тануки так и уставились на него, после чего переглянулись. Возникла секундная заминка, после чего Тануки заорал:

– Ярость Пустошей!

– Ярость Пустошей! – вторил ему Сузуки, и вместе они синхронно загалдели:

– Ярость Пустошей!

– Твою ж, не сейчас же!

Когда Сакура, стоя на соседней от нужного им небоскреба, улице приметил катящийся в их с Хотару сторону разноцветный фургон, у него отлила краска от лица. Он знал это уродливое создание, хотя бы потому, что Иккуко хвасталась нанесенным на него рисунком – который, несомненно, был весьма миленьким… если смотреть только на верхнюю половину. Значит, Акеми выполнила свою часть работы, что, несомненно, было хорошо, но только то, что она вызвала на помощь не Ямаоку даже, а сраного Хонду Симогамо, делало ситуацию в тысячи раз хуже.

Господи. Ну почему именно он. Почему не сам Нико.

Больше всего он ненавидел богатеньких сынков, а Хонда был именно таким – а Сакура хорошо знал, что его семейка сейчас занимала главенствующие позиции в компании с одноименным названием, что уже больше ста лет клепала автомобили. Знали бы они, какое убожество делал их сын из тачки!

Он с лицом полного отвращения продолжил сверлить фургон взглядом ровно до того момента, как тот затормозил перед ними. В окне Акеми приветливо помахала ему рукой, и Сакура низким угрожающим тоном зашипел:

– Что это за хуйня?!

Он с ужасом пронаблюдал за тем, как из машины медленно, словно в фильме ужасов, показалась сначала одна крупная рука, сжавшая крышу, затем и ее хозяин – хромированный громила, кажется, тоже был в банде Нико, а затем он вылез окончательно, держа наперевес гранатомет и сумку. Хотару наблюдала за этим с таким же скептическим видом.

Несколько секунд соображая, какого хрена тут творилось, Сакура обернулся в сторону фургона и рявкнул:

– По-моему Юаса сказал нам делать это тихо!

– Мы еще не шумим, – улыбнулась Акеми.

– Если эта рождественская гирлянда это по-вашему «не шумим», то тогда да, – заметила Хотару.

– Еще не шумим, а змееныш уже паникует, – хмыкнул Сатоши, сидевший рядом с водителем. Сакура бросил на него уничижительный взгляд и сдержал тонну едких комментариев по поводу новой клички.

В основном потому, что не успел: с водительского сиденья показалась рожа Хонды, и он загалдел:

– Ты че, ты как мою тачку называешь! Это «Ярость Пустошей», чтоб ты знала!

– Тануки.

– Ну а че! Она мою тачку обосрала!

– Не конфликтуй с моими друзьями, – многозначительно заметил Сатоши, и на лице Сакуры мелькнула ухмылка.

– Значит, «друзьями»?

– Пусть она извинится! – заныл Хонда, и начал газовать. – Классная же тачка!

Терпение Сакуры подходило к концу, и он решил использовать то единственное, что умел делать хорошо (а еще то, что совсем недавно на нем использовала Кайя). То есть, конечно же, грязный шантаж.

Поэтому елейным голосом он заметил:

– Хонда-кун. Если ты сейчас не заткнешься, я расскажу твоим родителям, где ты сейчас шляешься. Они будут очень недовольны.

– Сакура, ты не мог бы засунуть свое эго в задницу хотя бы один раз.

Их взгляды с Сатоши пересеклись, и Сакура ощерился.

– Заткнись.

Хонда некоторое время смотрел на него, словно думал о чем-то (что для его пустой головы было чем-то действительно удивительным), после чего обернулся к Сатоши с Акеми с таким видом, будто бы от него утаили нечто жутко важное:

– Эй, мне никто не говорил, что тут будет Сакура.

– Ты и не спрашивал, – лениво отозвалась Акеми.

– Тануки, – горестно вздохнул Сатоши, – чем меньше ты знаешь, тем меньше шанс, что вот эти твои огромные яйца отрежут во время пыток.

– Они, конечно, хороши, – влезла Акеми, и Сакура не мог не согласиться с тем, что она озвучила следом: – но можно было бы как-нибудь подсветку вырубить? Временно?

Тануки скуксился.

– Ну ладно… Но если за нами начнется погоня, то я врублю! Чтобы всем было видно, что это «Ярость Пустошей»!

– Нет!

– Чтобы нас было еще проще найти? – Сатоши тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу. – Тануки. Ты же сказал, что ты не сосунок. Я начинаю думать, что ты не достоин своей прически.

– Но…

– Господи, ты постоянно трепешься, – взъярился Сакура окончательно и едва сдержался, чтобы не наорать на Хонду еще сильнее: – Заткнись!

– Инами-сан, Вы довольно грубы.

Медленно он перевел взбешенный взгляд на Сузуки. Тому было всего семнадцать, но он уже возвышался над ним на две головы, однако Сакуру это совершенно не смутило.

– Да! Я груб! У нас дело, а мы зря теряем время!

– Ну ладно, ладно, – пробурчал Хонда, и рождественская подсветка начала медленно выключаться, лампа за лампой. – Посидим немного в тишине, пока вы свои дела делаете.

Словно по волшебству огромный цветастый тануки сменился на простую серую краску, а сбоку на фургоне появилась совершенно не вяжущаяся с образом Хонды деталь: красивый резной логотип с кучей завитушек, на котором значилось «Цветы Госпожи Ходзи».

– Ярость Пустошей… – без энтузиазма затянул Хонда. – Только по приказу…

Камера еще работала: на ней они увидели, как из серверной вылетел охранник и скрылся где-то в коридоре, раздался хлопок закрывающейся двери. Погадить приспичило, сделала неутешительный вывод Хотару, надеясь, что он там застрянет на все оставшееся время.

В это время они пока что сидели в фургончике, обсуждая грядущие планы. Кайя уже вышла на связь, так что команда была в сборе.

Не только она разделяла это мнение. Акеми с тоской взглянула на изображение:

– А будь вы уже там, можно было бы проскочить.

– Ночь у него длинная.

– Стоило ему что-то подсыпать…

– Каким образом? – Хотару удивленно покосилась на Акеми, и Сатоши фыркнул, отмахиваясь:

– Да ладно, застрелим и дело с концом.

– Еще один не представляет, что такое «тихо».

Ее заметку либо успешно проигнорировали, либо взяли на заметку и не оповестили.

Сатоши потер руки и поведал свою часть плана: он забирался на стройку рядом, оттуда с помощью крюка-кошки проникал на крышу небоскреба, где сидели «Дзюндзи»; все это, пока Сакура и сама Хотару проникали снизу через черный ход. Так как стройка велась активно, Сузуки начинал «бузить», но не настолько серьезно, чтобы вызывали полицию: просто для отвлечения внимания. Акеми ждала их тут, и следила за ситуацией внизу.

В целом, план не звучал как что-то жутко сложное, если им повезет, то они обойдутся даже без лишней крови.

Да уж, если повезет. Хотару скосила взгляд на Акеми, державшую в руках пистолет с глушителем (логичное решение), и на Сузуки, что аккуратно выкладывал на пол фургона коробки патронов и гранаты.

Акеми спрятала свой пистолет и мило улыбнулась ему:

– Неплохо ты… подготовился.

– Нико сказал, что это серьезное дело, – пробубнил Сузуки.

– Да-да! – к ним обернулся Тануки, и Хотару лишний раз поблагодарила богов за то, что он хотя бы выключил подсветку. Честно говоря он ничерта не походил на водителя цветочного фургона, но бог с ним, это хотя бы не привлекло внимание всей улицы. – Ему, чтобы убить людей, необходимо все это добро! И руками еще давить тоже умеет! А тебе что, только пистолет нужен?

– На самый крайний случай. Я тут все же медик, а не стрелок.

Слава богу, что с этими двумя оставалась Акеми. Хоть один разумный человек.

Сузуки с Тануки быстро переглянулись и с восхищением протянули:

– Так вот они какие, настоящие шиноби! Чума!

Затем, они отправились в дело.

Сатоши растворился в ночной темноте; Хотару и Сакура отправились к черному ходу, над которым, естественно, висела камера. Не столь большая проблема, откровенно говоря, Хотару помнила, что было внутри, поэтому одинокий окуляр, следящий за улицей, ее даже не смутил.

С ними связалась Кайя: так как системы небоскреба были замкнуты сами на себе, для получения к ним доступа Сакура должен был подключиться к серверу – если они хотели заполучить доступ ко всем камерам. На каждом этаже система была своя, поэтому придется делать ровно столько подключений, сколько и этажей. Сами камеры работали лишь на «выход», поэтому взламывать их имело смысл если проблема была конкретно в одной.

Но вряд ли им, конечно, потребуется вся система видеонаблюдения башни.

Камера над входом вращалась – значит, чтобы подобраться к ней, надо было прошмыгнуть в окно, когда она не смотрела в ее сторону. Темно тут не было: к сожалению, пусть и не оживленная, но это была улица. Но такие проблемы в бытие работы на «Йошивару» Хотару щелкала как орешки, поэтому ей ничего не стоило проскользнуть во время слепой зоны.

Теперь камеру требовалось зациклить: для этого был нужен Сакура, через которого могла подрубиться Кайя. Поворотный механизм тут был простенький, так что Хотару просто вцепилась в нее, не давая повернуться все то время, пока ее напарник подбирался ближе.

Затем Кайя совершила свою нетранеррскую магию.

– Нашла кусок, где ничего нет, зациклила. Но вас двоих на записи все равно нет, так что чертовски хорошо сработано!

Перед ними была дверь с электронным звонком: Сатоши говорил, что видел, как его вводили, но не факт, что пароли не менялись раз в день. «Дзюндзи» была не той корпорацией, которая могла позволить себе подобную оплошность. Так они подумали, а потом увиденный им цифровой пароль подошел просто отменно. Ну и ну.

Они пробрались внутрь.

Впереди была тонкая кишка коридора, в центре которого висела одинокая камера, тоже вращавшаяся туда-сюда. Просчитать ее цикл было легко, пусть она и двигалась быстро, но не настолько, чтобы не успеть проскользнуть внутрь. В этот раз до нее добирался Сакура, повторяя уже отточенный с Кайей метод.

– Хм, – внезапно, хмыкнула Кайя. – Эту камеру не изолировали. Погодите… Отлично. Смотрите: на ресепшене стоят два парня «Накатоми», у лифтов в пусто, в них самих тоже никто не ездит.

– Что в комнате рядом с нами?

Напротив камеры располагалась скромная стальная дверь. Вполне вероятно, что это была подсобка, через которую можно было попасть в офисные помещения, а затем – в холл. Скорее всего туда им идти и придется, потому что именно в холле в свой первый визит Хотару отметила и лестницу, и лифт, ведущие до нужного им этажа.

– Нет камер. Не могу сказать.

Значит, придется выяснять самим.

За дверью оказалась очередная кишка коридора, в которой, стоило Хотару приоткрыть дверь, появился человек. Он почти сразу скрылся, но она мысленно выдохнула – хорошо что не отворила дверь полностью, было бы очень некстати.

– Может, оглушим его? – раздался позади голос Сакуры.

– Ага, но он сто процентов охранник. И они наверняка связываются друг с другом, чтобы проверить обстановку. Не вариант.

– Я могу подделать его голос, – вмешалась Кайя, – если вы подключите меня к его рации. Но как он будет объяснять то, что проспал рабочий пост?

– Не наши проблемы.

– Но будут ваши, когда «Дзюндзи» начнут выяснять, что случилось, и найдут следы проникновения.

– Тогда нам надо притвориться работниками?.. Техническим персоналом, например.

Здравая идея.

Привлечь внимание сновавшего в той же кишке уборщика проблемой не было: стоило им немного «пошуметь» и привлечь его внимание, Хотару выманила его к ним, и, когда он высунулся и покосился в сторону черного входа, слегка придушила его, оглушая. Сакура шлепнул его по виску, после чего серьезно уставился на Хотару.

– Теперь надо переодеться.

– Размерчик наверняка твой.

– Что, прямо тут? – раздался смешок Кайи.

– Выбора у нас как бы нет!

– А тело ты куда прятать собрался?

– Эм-м-м…

В итоге, они пробрались в подсобку и скрутили бедолагу, чтобы тот случайно не очнулся и не побежал рассказывать о своих злоключениях ребятам из «Накатоми». Там же они обнаружили еще одну техническую форму и кучу моющих средств.

– Набор для готового прикрытия, да? – Хотару бросила многозначительный взгляд в сторону Сакуры, и тот хмыкнул в ответ. – Готов стать уборщиком на полставки?

– Да я самый дорогой уборщик во всем Эдо.

Он нацепил на себя пластиковые очки уборщика, спрятал волосы под фирменной кепкой и сверкнул белозубой улыбкой, потирая при этом подбородок.

– И как я выгляжу? Умнее? Готовы к свершениям?

– Готовым вытирать чью-то блевотину, скорее.

В своем превосходном прикрытии, нацепив униформу и кепки, они вдвоем, схватив по ведру с водой и швабрам, направились к лестнице. Лифт был бы хорошей идеей, не будь там камер – он ехал слишком быстро для того, чтобы успеть их взломать, плюс там было слишком тесное пространство, на случай, если им вдруг понадобится кого-то очень больно стукнуть. Плюс все ездили на лифтах! Никто не ходил по лестницам, поэтому там они могли пробраться вполне себе спокойно и скрытно.

К счастью, ведро с водой тут было на роботизированных «лапках», поэтому тащить его не пришлось.

Камеры на лестницах были каждые два этажа: и они взламывали каждую, какую видели.

Но конечно же их спалили, потому что, бога ради, когда такого не случалось: на одном из этажей, уже ближе к цели, прямо в момент, когда Сакура тянул свои очумелые ручки к камере, дверь на этаж открылась и оттуда вышел охранник. Он мгновенно уставился на них, и Хотару замерла, когда как Сакура шикнул:

– Дай тряпку! Тут пятно на стене.

Медленно кивнув, она протянула ему одну и продолжила намывать пол, думая, что, пожалуй, они и правда были самыми дорогими уборщиками во всем сраном Эдо. Жаль «Дзюндзи» никогда не узнает, что люди, что сопрут у них данные, еще и бесплатно помыли им пол.

Но охранник не уходил. Он подошел ближе – Хотару буквально спиной ощущала его подозрительный взгляд – после чего низким подозрительным тоном процедил:

– Бейдж, пожалуйста.

На снятой Сакурой униформе был такой, поэтому он послушно протянул его охраннику. Тем временем Хотару спешно думала: что делать? Если он продолжит их проверять, он наверняка что-то заподозрит. Надо было оглушить его… Но куда прятать тело? Они были на лестнице, тут не было ни единого укромного места. Не факт, что навстречу им, если они потащат охранника наверх, не встретится кто-то еще.

– Господин Кей, – могильным голосом прошипел охранник, – что Вы, черт возьми, делаете на четвертом этаже, если прямо сейчас Вы должны разгружать поставку бытовой химии?

– Нам сказали, что надо тут протереть, – залепетал Сакура, из которого актер был такой себе, откровенно говоря.

Охранник смерил его взглядом.

– Кто сказал?

– Кто?.. Я… Ну, господин…

Где была его сраная харизма, когда она действительно была нужна?

Они обречены. Понятно. Надо что-то предпринять.

– Звучит как-то неубедительно, – охранник схватил Сакуру за руку и потащил за собой, вниз. – Идем. Покажешь мне, кто именно тебе это сказал, – он забубнил себе под нос: – Опять Сато балуется со своими привелегиями. Думает, раз он из «Накатоми», он тут самый главный, да?

– Да-да-да! – Сакура отчаянно закивал головой.

– Идем! Скажем этому умнику, что…

– Не надо, он же занятой человек, и…

– Знаю я, как он занят! Опять халявную еду жрет!

– Не надо, меня ж за это премии лишат!

–Тебя, – хмыкнул охранник, – и так лишат.

Ну да, если Юаса узнает, как они тупо спалились.

Хотару действовала быстро: ногой она опрокинула ведро, и, когда охранник обернулся, чтобы взглянуть на шум позади, резко пихнула его вперед, прямо к мокрой лестнице. Одно она не рассчитала: то, что тот продолжал держать Сакуру за руку, и вниз он полетел не в одиночестве, а вдвоем с ее напарником. Тот даже звука издать не успел, как они покатились по лестнице.

Прости, Сакура. Все это ради общего дела. Она надеялась, что за это Мотизуки не сделает ей выговор, технически-то именно она столкнула его вниз… Ладно, это была необходимость.

Шума, конечно, они навели знатно… Ну, хоть не к «Накатоми» увели.

Когда с нижнего этажа, куда они прилетели, высунулся невзрачный белый воротничок, Хотару рявкнула:

– Несчастный случай! Не видите? Помогите!

Тот от такого отношения оторопел и машинально закивал, после чего убежал куда-то на свой этаж, явно звать на помощь. Схватив Сакуру за шкирку и перехватив пустое ведро, Хотару стрелой бросилась наверх, избегая лужи на ступеньках: теперь возможности действовать скрытно не было. Если тут начнутся выяснения кто что сделал и что произошло, у них возникнут проблемы. Времени и так было в обрез.

Н-да, людей с лестницы за время ее работы она еще не привыкла скидывать…

– Взломано, – проговорила Кайя после очередной камеры, и затем заметила: – Я слежу за ситуацией ниже. Они возятся с охранником. Крепко вы его приложили. Прямо «Один Дома»…

– Что?..

– Вы что, не смотрели?! Кошма-а-ар! Это ж классика! Это знать надо! Еще довоенная!

По пути на восьмой этаж она тщательно пересказывала им события фильма, сказав, что сумела найти в Сети старый камрип с японским дубляжом: редкое явление в нынешнее время для иностранных фильмов такой глубокой старости. Там не было даже запахов и объема, кто такое смотрел? И, когда они оказались напротив дверей офисе «Дзюндзи», Кайя наконец прервалась от своего долгого подробного пересказа и заметила:

– Охранник, сходивший отлить, уже вернулся. У входа камера, которая сканирует айди, советую поспешить, прежде чем она вас заметит.

Хотару ожидала, что они опять провернут фокус с тем, что она как-нибудь затормозит сканер, а Сакура подойдет позже, но он двинулся вперед быстрее. Луч сканера уже начал проходиться по нему в тот момент, когда он бросился вперед, и, честно говоря, ей подумалось, что тут они точно облажаются, и им придется вскрывать дверь, но Сакура успел.

В последнюю секунду.

Сканер почти дошел до его пят, но выключился, и следом по связи раздался облегченный голос Кайи:

– Ух! Дверь разблокирована, проходите.

Система доступа «дала» им проход, они были уборщиками, у оставшегося внутри персонала не должно было возникнуть вопросов, поэтому скрываться больше не имело смысла. На ресепшене сидел скучающий охранник, судя по звуку, смотревший какое-то модное ток-шоу; он поднял на них удивленный взгляд и вскинул бровь.

– Вы куда?

И тут им пригодилась информация, которую Хотару никогда в жизни не воспринимала как полезную.

– Вы что, не слышали? – пробубнил Сакура абсолютно убитым тоном. – Кто-то наложил большую кучу в одной из кабинок, так, что труба засорилась.

На секунду охранник замешкался, но потом вдруг ухмыльнулся.

– Хе-хе-хе, да-а-а, я понял. Давайте, а то завтра никому тут житья не будет.

Когда они прошли внутрь, откуда-то из вентиляции раздался громкий глухой удар. Очень странный глухой удар, будто кто-то скинул мешок с мясом вниз с довольно солидной высоты совсем рядом. Они озадаченно переглянулись с Сакурой, когда как по связи охнула Кайя.

– Блин! Сатоши отрубился.

Значит, это был Сатоши?..

– Если я верно понимаю, он сейчас должен быть где-то на вашем этаже. Вы не слышали подозрительных звуков?

– Ну-у-у...

– Поищите вентиляцию, может, он где-то там!

Вентиляция в коридоре действительно нашлась: и, видимо, Сатоши действительно свалился в нее, потому как звук услышали лишь они одни. Добраться до нее было сложно, нужно было встать кому-то на плечи, и Сакура с лицом таким серьезным, будто это было делом его жизни, буркнул:

– Ну я же мужчина… Так что залезай.

Судя по кряхтению, он об этом быстро пожалел – оно и понятно было, хрома в Хотару было намного больше, так что, в сравнении, наверное он все же весил меньше. Но ее это изрядно позабавило.