Текст книги "Эдо 2103 (СИ)"

Автор книги: Елизавета Коробочка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)

– Ну, вообще-то, думаю, хорек прав.

Это что, голос из помойки, который говорит верные вещи?..

– Лучше ходить в школу, – продолжил Сатоши, отхлебывая еще немного, – иначе закончишь как я. С такими типами в баре.

Иккуко несколько секунд пристально осматривала его, прежде чем причмокнуть.

– Это что, твой друг?

Сатоши и Сакура подавились одновременно, наперебой начав говорить, что все не так, и они, скорее, коллеги, чем вызвали только ехидный смешок со стороны Хотару, продолжавшей развлекаться с оставшимися шотами. Иккуко прикрыла рот рукой и рассмеялась.

– Все друзья Сакуры так говорят, ну, кроме Ямаоки!

– Потому что он мой дружбан! Ведь у нас есть кое-что сокровенное на двоих!..

О господи, лишь бы он не сказал ничего, лишь бы он не сказал ничего, лишь бы он…

Неожиданно, взгляд Иккуко опасно засверкал, и Сакура понял, что дела обстоят еще хуже, чем до этого, потому как...

– О боже! Ты не говорил, что дружишь с босодзоку!

– Ты бы о школе с таким энтузиазмом говорила.

– Да что ты все заладил? – она скривилась. – Школа это вчерашний день! Ты совсем как мама! Папа мне хотя бы разрешает веселиться, а вы оба…

– Девочка, – Сатоши прервал ее гневную тираду и многозначительно взглянул. – Как тебя зовут?

– Никак ее не зовут! Домой вали!

– Ито Иккуко! – подмигнула Сатоши она и улыбнулась, а затем вдруг спохватилась. – Ой! Стойте! Погодите! Я знаю, с Вами кое-кто захочет познакомиться, только не уходите!

Сакура слишком хорошо знал, кто был этим «кое-кем», поэтому с трудом прожевал желание обозвать его крепким словцом и тяжелым взглядом уставился сестре вслед, когда та испарилась из бара. Он обернулся назад, на свою компанию, и даже последовавшие за этим комментарии его не расстроили так сильно, как само наличие Иккуко тут.

– Знаешь, Сакура, у тебя очень странная бывшая, – хмыкнул Сатоши, и Акеми рядом причмокнула.

– А по-моему, милая девочка!

– Это моя сестра.

– Твоя бывшая – твоя сестра? – Сатоши шутливо удивился, и диод на его голове замигал. – Баа-атюшки, это, по-моему, незаконно!

– Значит это ты уже осуждаешь?!

Акеми подозрительно на него взглянула, и, приложив руку к груди, Сатоши самым честным и праведным тоном, на какой был способен, произнес:

– Это уже слишком пиздец даже для меня.

Они бы наверняка продолжили мусолить эту тему и дальше, если бы Иккуко не вернулась обратно с пацаном своего возраста. С выбеленными волосами и наглой рожей, он бесил Сакуру одним своим существованием. Он позволял Иккуко тусить с ним только потому, что Нико – а это был Нико – был из невероятно богатой и знатной семьи Себонзакура, и, значит, был явно менее опасен, чем аналогичные долбоебы из трущоб.

Нико обвел помещение взглядом, и затем они с Сакурой уставились друг другу в глаза, явно пытаясь просверлить друг в друге дырку. Взаимно. Когда же стало ясно, что это бесполезное занятие, Сакура зашипел:

– Вот он! Источник всех моих проблем! Гнусный поганый мальчишка!

Его хлопнули по плечу, судя по всему – Сатоши.

– По-моему, ты сам источник всех своих проблем.

– Вы, господин босодзоку, абсолютно правы! – почуяв свой шанс, встрял Нико, проходя мимо. Тем временем Сакура подумывал, насколько он нарушит закон, если придушит этого поганца; они продолжали сверлить друг друга взглядом. – Что он творил, когда узнал, что мы с Иккуко встречаемся!

– Можно я домой пойду? – втиснулся в разговор Танака, и тут же получил осуждающий взгляд от Ямаоки.

– Сидеть. Тенши, налей ему! За его счет.

Продолжив кружить вокруг Сатоши, Иккуко загляделась на его куртку и с восхищением пропищала:

– Ого, Вы из «Курошиши»?

– Сразу же видно по центральному золотому иероглифу, – добавил Нико с очень умным видом.

Тот издал тяжелый вздох, словно начал внезапно разделять ужас Сакуры от осознания, что рядом присутствовали два молодых идиота, угоравших по бандам Эдо. Он кашлянул в кулак, отвернувшись, и Акеми подозрительно на него взглянула:

– А-а-а, ну да, ты у нас своего рода знаменитость.

– Не хотелось бы распространяться об этом в присутствии посторонних.

– Особенно подростков, – кисло добавил Сакура, и Сатоши кивнул.

– Именно.

– Да что ты имеешь против?! – он получил точечный удар локтем в бок и охнул, когда Иккуко зашипела ему почти на ухо. – Ворчишь, как старик! Вот и не привязывайся к нам!

– Мелкая противная безмозглая девчонка!

– А ты взрослый глупый и… э-э-э… и глупый!

По плечу ее похлопал Нико, успокаивая.

– Ну тише, тише. Не умный, да.

– Нашелся тут подпевала… Детский сад.

– Ну, – в голосе Нико так и читались довольные нотки, – кто-то же должен заботиться об Иккуко, если ты этого не делаешь.

Когда его рука опустилась ниже, ей на талию, Сакура расценил, что, пожалуй, никто не будет против, если один поганый мальчишка сегодня уйдет из бара, где его, вообще-то, не должно было быть, со сломанной рукой. Он уже было потянулся за стаканом, провожаемый унылым взглядом Танаки, пока Иккуко не рявкнула:

– Так! Хватит, вы оба! Мы сюда пришли веселиться!

– … ты права, – Нико резко отвернулся к Сатоши и уставился уже на того, но щенячьим взглядом. – Можно Ваши контакты? Я бы хотел узнать побольше о «Курошиши-дзоку»! О свободной жизни, – когда Сатоши лишь тяжело вздохнул, он гордо ударил себя кулаком в грудь. – У меня самого есть банда!

– Банда? – насмешливо переспросил Сатоши. – Тебе лет-то сколько, юноша?

– Семнадцать! Самое время! Весна юности!

– Самое время заниматься полезными делами. Я во столько же лет в банду и вступил, и…

– В семнадцать лет, – с ностальгией брякнул Ямаока, наблюдая за тем, как Танака пьет очередной шот, – третьего человека убил.

– Ты ужасающий пример, замолчи, пожалуйста.

– Только третьего? – Сатоши хмыкнул. – Не так уж и мно… гм. Погодите-ка. То есть… Оу.

– Ну что ворчите, как деды?

Акеми бросила на них осуждающий взгляд и повертела бокалом в руках.

– Самый возраст, чтобы развлекаться!

Она рассмеялась, когда дала Иккуко ответную «пять».

Еще бы. Как будто она могла ответить что-то вразумительное. Сакура с надеждой глянул в сторону Хотару, но та явно решила махнуть рукой на их диалоги, с видом самого настоящего сомелье пробуя на вкус очередной коктейль. И эта, блин, тоже помощи не дождешься.

– Вот она фишку сечет! Она твоя девушка?

Иккуко выжидающе уставилась на него, явно готовя тысячу и одну подколку по этому поводу, и он лишь покривил рот и махнул рукой прочь.

– Боже, нет.

– Или… неужели…

Ее взгляд всего на секунду был брошен в сторону Сатоши, но Сакуре было этого достаточно. Он тяжело вздохнул, и, жалея, что отец не порол ее в детстве (хотя, очевидно, стоило бы), зашипел:

– Это уже ни в какие рамки.

– Ой, зануда! – Иккуко потянула Нико за собой и махнула ему на прощание. – Ну ладно, не будем вас смущать! Идем, Нико!

Тот напоследок затормозил еще перед Сатоши, склонив голову.

– Господин босодзоку. Надеюсь, мы еще встретимся.

– … не уверен, что это взаимно.

Она еще раз замахала им на прощание, и затем, словно в предостережение, крикнула:

– Акеми-сан! Не смей мутить с Сакурой, он унылый!

– Вали уже!

Когда ему легла тяжелая рука на плечо, он лишь застонал и спрятал лицо в ладонях. Господи, он один раз выбрался, чтобы нажраться в говно и повеселиться, и вместо этого теперь думал о сраной «Йошиваре» и его идиотке-сестре, которая решила плюнуть на все и кутить до конца. А потом-то что, а потом? Будет плакаться о проебанном будущем?

Почему так получалось каждый раз?

– Знаешь, Сакура… – голос Сатоши звучал почти искренне сожалеюще. – Вы оба в чем-то правы. Ты унылый, а она не очень умная.

– Смойся, умоляю.

– Но она довольно симпатичная, – стоило этим ноткам показаться в его голосе, как Сакура медленно развернулся, уже готовясь броситься в атаку и растерзать Сатоши на множество маленьких босодзоку. – Вполне ничего. Мне нравится.

Но веселая беззаботная атмосфера так и не вернулась. Присутствие тут человека из «Йошивары» все испортило; и, оставив чаевые на Танаку (точнее, попытавшись, потому как на них шикнула Акеми и заплатила из своих кровных), они направились к задней двери. По пути Сатоши обронил краткое:

– У нас большие проблемы.

Что, конечно же, не предвещало ничего хорошего. Наверное, это было связано с тем, отчего он так подозрительно смотрел в окно ранее, и, если даже Сатоши перестал шутить и вести себя хотя бы минимально расслаблено, значит, это было нечто действительно серьезное и важное.

Через игровой зал они двинулись наружу; там, словно назло, на танцевальном автомате отжигала Камаитачи, и, заметив их, приветливо махнула им рукой. Все словно намеренно демонстрировало им, что ситуация обострялась. Что налет на банду «Расемон» не прошел бесследно.

У черного входа Сатоши рассказал, что его импланты засекли разговор за окнами и коротко передал его суть. «Йошивара» знала о том, кто они, затем бросив лишь краткое:

– Они упомянули кого-то. Вам что-то говорит имя «Мотизуки»?

Молчавшая до этого Хотару лишь невесело покачала головой, и этого было достаточно. Они ведь знали о том, на кого она работала раньше. И картинка складывалась слишком хорошо.

«Йошивара» зорко бдила за ними, казалось, зная каждый их следующий шаг.

… в караоке они так и не сходили.

Ямаока подбросил его до дома; по пути Сакура все тем же рассеянным взглядом смотрел в окно, гадая, чем может обернуться такое нехорошее внимание от крупной корпорации. Он лишь покривил рот, когда услышал рядом тихое:

– Не знаю, во что ты вляпался, но надеюсь, тебя не убьют.

А сам-то он как надеялся.

Он лишь вяло улыбнулся, когда Ямаока спешно добавил:

– А то с кем я буду смотреть «Кехиме»?

Он уже направлялся к лифтам, когда услышал позади, у дороги, звук резкого тормоза. У обочины остановилась спортивная дорогая машина, которую он, к своему неудовольствию, узнал – это была тачка Нико. Что он забыл в этом месте? Невольно он засмотрелся и лишь удивленно вскинул бровь, когда оттуда выбралась Иккуко и помахала тому рукой, после чего бросилась по лестнице вверх.

Он не двинулся с места, и сестра нагнала его. Она поджала губы и резко отвела взгляд, после чего виноватым тоном пробормотала:

– Слушай, можно я сегодня переночую у тебя?

– А чего не у Нико? – хмыкнул он, и она поморщилась.

– У семьи Нико очередной сбор…

У сыновей влиятельных семей свои проблемы, недоступные им, простым обывателям. Он с тяжелым вздохом кивнул, понимая, что если Иккуко была тут, значит, она опять поцапалась с матерью. В последнее время такое стало происходить все чаще и чаще, и, к собственному неудовольствию, он отметил, что и сам когда-то давно поступал аналогично.

Только вместо с матери конфликт у него был с…

– Ты хороший брат.

Иккуко обхватила его руку пальцами и улыбнулась в ответ, и он ответил ей тем же.

Вместе они направились в лифт, где Иккуко продолжила щебетать – стеснительно, словно девушка в клубе и она были абсолютно разными людьми. Но такое было нормально, правда. Уж он-то об этом прекрасно знал.

Они вышли на лестничную площадку.

Следующее, что запомнил Сакура – он получил удар в лицо.

Он отшатнулся и рухнул назад, на пол лифта, чувствуя, как из разбитого носа потекла кровь. Перед ним возвышалась темная фигура в непрозрачном байкерском шлеме, и, когда он попытался было встать, его грубо схватили за шиворот и выволокли из кабины. Раздался крик Иккуко, он оглянулся – зная, что она была той еще дурой, которая могла влезть в опасную ситуацию и не подумать.

И, когда ее скрутили, в голове у него что-то щелкнуло.

Он попытался вскочить, но тут же получил тяжелым сапогом прямо в грудь. Во рту появился неприятный соленый привкус, но Сакура не думал об этом. В эту секунду он не думал ни о чем больше, кроме как об Иккуко, которую посмели тронуть эти ублюдки.

В тусклом свете подъезда сверкнуло лезвие ножа.

И Сакура бросился вперед. Он резко сбил человека в шлеме на землю одним точным ударом ноги прямо под колено и затем резко обернулся. Кровь в голове стучала, но он расслышал далекое:

– Брось девку! Замочи его наконец!

Он задержал взгляд на Иккуко, и это было его ошибкой – сзади чужая рука крепко вцепилась ему в глотку, приподнимая над землей.

Воздуха не хватало; в глазах начало темнеть. Но он не мог просто так оставить все это; не мог бросить Иккуко. Каким бы отвратительным старшим братом он оказался, если бы сдался и дал Иккуко смотреть на то, как его убивают? Как мог дать ей увидеть нечто подобное, то, чего она не заслужила? Как он поступить подобным образом, как он мог…

… позволить хоть кому-то из этих ублюдков прикоснуться к ней.

Она была самым дорогим его человеком – ей повезло родиться в роскоши; она жила безбедно, тратила деньги попусту, не думала о будущем, но Сакура знал цену такой жизни – и был готов отдать все, чтобы так все и оставалось.

А потому он вырвался, сломав большой палец, прижатый к его глотке; затем, стрелой помчался к Иккуко. Он видел нож у другого нападавшего, видел пистолет, но это его не волновало. Надо было не дать Иккуко всего этого увидеть. Надо было вытащить хотя бы ее отсюда, надо было…

Он врезал человеку, держащему ее, и затем грубо втолкнул ее в лифт. Позади раздался щелчком затвора, и Сакура ударил по сенсорной панели, отправляя кабину вниз. Сестра даже крикнуть ничего не успела, лишь ударившись о закрытые двери.

И так, он остался наедине с нападавшими.

– Не тем людям ты дорогу перешел, Инами. Тебя же предупреждали.

Мориноске, внезапно осознал Сакура. Это были его посланники.

Его сместили с поста главы отдела, и он пришел отомстить.

Дуло пистолета было направлено ему в лоб…

… но затем опустилось ниже, еще; потому как человек перед ним камнем рухнул вниз, на пол. Его приятель закопошился, но тоже ненадолго – и вскоре присоединился. Сакура не двинулся, лишь опустил взгляд вниз – и увидел на затылке в шлемах у них крохотные дыры, из которых все еще шел дым.

Медленно он поднял взгляд – потому как из темноты перед ним появилось странное яркое пятно.

Которым оказались обесцвеченные до желтушно-светлого волосы.

Фигура перед ним выглядела достаточно расслабленной; в мятом офисном костюме, этот человек с деловитым видом потирал пистолет. С виду это был какой-то офисный раздолбай, каких Сакура видел у них в отделе десятками после типичных переработок, но от этих мыслей его отвлек вопрос:

– Инами, да? Я же не перепутал?

– Кто ты? – Сакура моргнул, и блондин улыбнулся кривыми зубами.

– Какая разница? Мое имя тебе ничего не скажет. Ну, Таро Ямада. Да. Меня зовут Таро Ямада.

Очевидное фальшивое имя, слишком распространенное.

Он подцепил кроссовком одно из тел, пока Сакура напряженно обдумывал, что за херня тут происходила.

– И чего они к тебе пристали?.. Ты что, кому-то дорогу перешел?

Он так и не нашелся с ответом, и блондинчик добавил:

– Если так, то выходи из квартиры пореже. К тебе-то они ломиться точно не будут. Это так, лишь быдло, – он перевернул одно из тел точным пинком. – Ладно. Я их уберу. Или ты хочешь это сделать?

В ответ Сакура медленно покачал головой.

Внезапно, он понял, что кровь из носа так и продолжала хлестать.

Он коснулся подбородка, по которому та все еще струилась, и вздрогнул, когда Таро Ямада подхватил оба тела и взглянул на него еще раз, заметив:

– Если полиция будет спрашивать… – он помедлил. – Она не будет спрашивать. Ну, бывай. Постарайся добраться до квартиры без происшествий, хорошо? Чао!

И, скрывшись во втором лифте с трупами, окончательно исчез, оставив Сакуру рядом с парой луж крови в огромной растерянности от того, что тут вообще происходило. Он продолжал тупо смотреть на лифт, где скрылся неожиданный спаситель ровно до тех пор, пока рядом неожиданно не раздался звенящий от ярости голос Иккуко:

– Что это черт подери было?! Зачем ты отправил меня вниз, я же могла помочь!

Он и не заметил, когда она тут оказалась.

В ответ Сакура лишь медленно покачал головой, не зная, что и сказать. Кровь продолжала стекать по пальцам.

– Внутри была Хотару. И… Инами. Прикрыл волосами ухо, чтобы я не заметил. Это был он, без сомнений.

– Судя по той информации, что у нас есть, их там было как минимум четверо.

– С ними были еще люди. Один из них был в розыске. Вторая… так, пустое место.

– И что с этим делать? Может, они подслушивают нас сейчас?

– Думаешь, они догадаются? Они пошли в бар сразу после того, как засветились.

– Хм…

– Я поговорю с Мотизуки-сан. Посмотрим, что будем делать дальше. В конце концов, все решения в конечном счете останутся за ней. Чертовы «Накатоми»…

Глава 13. Хорошая собака лает только когда ей прикажут

Голова раскалывалась так, словно по ней врезали чем-то тяжелым.

А они просто ехали в метро – как отметил сам Сатоши еще в клубе, не стоило разделяться после недавних нерадостных новостей. «Йошивара» сидела у них на хвосте, а когда Большой Брат следит за тобой… Обычно это дурно заканчивалось.

Они с Акеми сидели на лавочке на их остановки – отсюда до клиники было рукой подать. Лицо холодил приятный ветерок, но это не слишком помогало. Каждый новый звук отдавался так, словно кто-то настойчиво вбивал новый гвоздь ему в голову, каждую секунду, монотонно – дун, дун, дун. Неужели алкоголь настолько сильно ударил в голову? Сатоши подумал тогда в шутку, что если Сакура платил за выпивку, то, наверное, она была гарантировано отравлена, но это же была глупость.

Просто шутка.

Акеми продолжала сидеть рядом на корточках, заглядывая в глаза с искренней растерянностью, и, когда Сатоши поднял на нее мутный взгляд, она, словно почувствовав повисший немой вопрос, развела руки в стороны и нервно пробормотала:

– Прости, у меня с собой нет обезболивающего. Сам понимаешь, с алкоголем мешать…

– Ничего не помню, – рыкнул Сатоши, продолжая держаться за разваливающуюся голову.

– Совсем ничего? – она ожесточенно поджала губы. – Прямо?

– Совсем.

Затем, Акеми, настороженно на него взглянув, пояснила: они вышли из метро и ему поплохело. Поэтому она оттащила его на ближайшую лавочку на станции. И все. Честно говоря, теория с алкоголем звучала все более сомнительной, потому как, стоя рядом с ним, Акеми выглядела так же хорошо, как и до начала их попойки.

Он попытался напрячь память, но ничего не приходило в голову. Они просто зашли в метро, вот и все. Поездка была настолько унылой, что там даже вспоминать было нечего. Сатоши медленно покачал головой, пытаясь понять, что могло вызвать подобную реакцию, он включил внутреннюю диагностику – и, к своему удивлению, увидел кучу кричащих предупреждений.

Неисправность системы, мигали они яркими красными огнями, и каждая их вспышка отдавалась такой же в голове, раздирающей до костей. Что-то было не так. Неужели это был простой сбой? Но с чего бы системам вообще полететь…

Акеми продолжала смотреть на него грустным взглядом, крепче обнимая коленки одной ркой, вторая же покоилась у него на колене, и она то и дело беспокойно заглядывала ему в лицо, явно не в силах разобрать в хроме хотя бы минимальную информацию о том, как он себя чувствовал.

– Ты дотянешь до клиники? Может, вызвать…

– Нет. Не надо, – он потер переносицу. – Давай так: добираемся до дома, ты мне что-нибудь вкалываешь и я звоню Кайе.

– Кайе? – Акеми удивленно заморгала.

– У меня в голове сплошная электроника. Может, она поймет для начала, что не так. Потом уже найдем риппера… какого-нибудь.

– Может, это «Йошивара»?

В отблесках проносящегося мимо поезда Сатоши увидел, как побледнело лицо Акеми. Хороший вариант. Но это было глупо: хотя бы потому, что корпорация могла расправиться с ними щелчком пальцев, а они не потрудились сделать этого даже в баре, когда Сатоши подслушал их разговор. Он медленно покачал головой и похлопал ее по плечу, пытаясь приободрить, после чего с трудом поднялся на ноги.

– Ты уверен?..

– Меньше звона, мне и так херово. Просто идем отсюда.

Она подхватила его под руку и неторопливо повела за собой.

Дальнейшая дорога прошла, словно в тумане – когда Сатоши моргнул, в следующую секунду они были уже у клиники; моргнул еще – и Акеми уже помогала ему сесть на кушетку. В руках у нее появилась корзинка с целой кучей разных блистеров, и один она протянула Сатоши. Таблетки помогли не очень, но, наверное, только поначалу.

С кряхтением он стянул с себя байкерскую куртку и всунул в руки Акеми, и та удивленно на него вылупилась:

– Слушай, сожги ее где-нибудь… Избавься как-нибудь.

– С ней что-то не так?..

– Слишком уж заметная, – рыкнул он, припоминая восхищенную реакцию Нико.

– Жалко же!

Акеми критичным взглядом осмотрела куртку и еще раз взглянула на него, сомневаясь.

– Пулю поймать будет еще жальче.

Он увидел, как на секунду изменилось ее лицо: вместо прошлой обеспокоенности во взгляде мелькнуло что-то лукавое, и он понял – нет, не избавится. Почему-то это его совершенно не удивило, и, схватив ее за руку до того, как она задернула шторку и смоталась, Сатоши убийственно серьезным тоном произнес:

– Я серьезно. Если хочешь сама носить – лучше не надо.

– С чего бы? – она возмущенно поджала губы.

– А если хочешь сплавить малолетнему долбоебу, который угорает по босодзоку, – он мог поклясться, что заметил, как на секунду нервно сжался зрачок у Акеми. – То деньги делим пополам.

Когда она лишь хихикнула в ответ и задернула шторку, Сатоши тяжело откинулся на спину и прикрыл глаза. Сначала Кайя… А потом он подумает, что делать с внезапно маячившими на горизонте деньгами…

Хотя нет. Погодите. Было еще одно очень важное дело. Жизни и смерти, буквально.

С трудом взяв в руки телефон, Сатоши открыл личный диалог и отправил лишь одно сообщение в диалог с человеком, который мог обрадовать его в этот поганый денек. Подарить немного серотина.

Он написал Сакуре: «Милая у тебя сестренка. Познакомишь?», и, когда в ответ ему прислали тонну гневных стикеров с какой-то анимешной девкой, он с улыбкой отложил телефон в сторону.

Вот так-то лучше.

Напоследок ему показалось, что во сне он увидел все тот же поезд метро, бледную испуганную Акеми, а следом за этим четко расслышал два слова. Название какой-то корпорации, что витало на слуху.

«Номура Холдингз».

Информатор написал, что «сюрприз» должен был ждать ее дома.

Там, в почтовом ящике, лежала ключ-карта и адрес на бумажке, написанный от руки – старомодно, но эффективно, если что-то желательно было оставить вне Сети. Нужный ей дом находился относительно недалеко, и, повертев карту между пальцев, Хотару оглянулась по сторонам, после чего крепче сжала ее в ладони.

Едва заметной тенью она проскользнула по улицам, добираясь до нужного ей места.

Здесь должен был жить Масакадо. Здесь, она бы наконец закончила свою работу – ту, что не обратилась местью полгода назад. Это было глупо, несомненно, но это было делом принципа. Закончить начатое. Отомстить за убитую Цукико… и завершить проблему, что мучила ее уже больше полугода. Она тяжелым взглядом осмотрела невысокий дом с частными квартирами – помпезное дорогое место, ровно такое же, как и сам Масакадо – и ступила внутрь, тщательно избегая хищного взгляда камер.

Но алкоголь сделал свое темное дело – и она была не так же тщательна, как раньше. Беспечность – опасный враг, а подкрепленная алкоголем, она взыграла на ее чувствах. Ничего больше ее не волновало – ни то, что это было опасно, ни шепот благоразумия где-то в голове.

Из имплантов медленно выдвинулись когти.

И вот, нужная Хотару дверь была прямо перед лицом.

Кровь в венах бурлила. Закончи начатое! Сделай так, чтобы тот инцидент наконец завершился! Голоса кричали в голове, и она ощутила, как катится по виску капля пота. Карта в руке легла крепче, и она провела ею по электронному замку.

Сигнализация тихим голосом ответила:

– Добро пожаловать, господин Сэйва Масакадо.

И замок раскрылся.

Хотару тенью вступила внутрь, и дверь за ней закрылась, вновь погружая комнату в темноту. За окнами сверкали огни, и, в мраке, она продвинулась вперед, к комнате с приоткрытой дверью. Он там, кричало подсознание, и сейчас можно будет все закончить. Это глупо, пыталось возразить благоразумие, утопая в бурлящей крови и алкоголе. Твоя нелепая выходка станет концом для тебя.

Она заглянула в щель – и глаза ее широко распахнулись.

Маскадо был тут. Она видела его фигуру, сидящую за столом – кажется, он просматривал что-то на планшете, но света от того было слишком мало, чтобы рассмотреть подробнее. Было видно лишь картинку на нем, совсем неразборчиво – каких-то людей?.. Они спали.

Видимо, он не слышал ее проникновения, потому как не сделал ничего – просто продолжал сидеть на стуле. Или он был слишком уверен, что она не причинит ему вреда.

Кулаки ее сжались крепче, и Хотару напряглась готовясь к броску. И ровно в ту секунду, когда она хотела было сделать рывок и ударить фигуру на стуле, та вдруг подняла голову прямо на дверной проход. Смотрела прямо сюда – даже сквозь дверную щель сложно было не почувствовать, как чужой взгляд впился в нее.

От неожиданности Хотару замешкалась буквально на секунду, а потом почувствовала удар прямо под дых. Затем, кто-то скрутил ей руки за спиной, толкнув вперед, в комнату, вышибая дверь. Атаковавший сзади прижал ее к полу, к ковру, а сам сел сверху, не давая ни единой возможности вырваться; попытку брыкнуться он пресек сразу же.

Но не он вынудил Хотару замереть на месте, чувствуя, как по спине ползет холодок.

Это был голос, размеренный, приятный.

Женский.

– Что с имплантами?

– Еще рабочие, – голос сверху.

Вздох.

– Двадцать Пятый. Подключись.

В эту секунду Хотару почувствовала, как чужие руки оголяют ее затылок, подбираясь ближе к разъему. Надо было срочно что-то делать. Хотару напряглась: за ней стояли минимум трое. Двое держали ее за руки, третий прижимал к полу, и именно его голос она слышала ранее. Плюс фигура впереди. Надо было, надо было…

Она попыталась было сопротивляться, но ее крепко схватили за загривок, и затем перед глазами что-то мигнуло. Подключение началось. Беззвучный рык сорвался с ее губ.

Так и знала.

– Не дергайся, пожалуйста, – запричитал человек сверху. – Давай мы просто по-быстрому закончим, окей?

Когда началась полоса загрузки, она поняла, что проиграла окончательно. Потому что, рядом с ней, она увидела эмблему конгломерата «Роккаку», того, куда входила и «Йошивара». В простые совпадения Хотару не верила, слишком уж долго работала на них. Когти медленно втянулись обратно, а руки стали тяжелыми, ватными.

Значит, нетраннеры «Йошивары».

Отключили ей все импланты.

Она слышала рассказы переживших это – сначала казалось, будто на тебя наваливается огромная тяжесть. Хром начинает ощущаться чужеродным, тем, чем он и являлся – бездушным куском металла. Слабость, тошнота – без привычных программ, работающих на фоне, организм давал сбой. Замененные на хром руки ощущались странно, неправильно – она их не чувствовала.

Не было смысла сопротивляться, сейчас Хотару была куда слабее, чем до этого. Ее поимели, вот и результат.

Когда полоса загрузки исчезла, человек, прижимавший к ее полу, поднялся; двое других резко подняли ее и посадили на колени, так, чтобы она смотрела вперед. В затылок уперлось что-то холодное, раздался щелчком затвора и все тот же неуверенный голос:

– Только давай я не буду в тебя стрелять, хорошо?

– Ну что же вы так сурово. Она все равно безобидна, словно котенок.

Все тот же женский голос, что и ранее.

Знакомый.

Затем, свет включился. Хотару зажмурилась на мгновение, но ей не нужно было видеть, чтобы наконец понять, кто именно сидел перед ней в кресле все это время. Она ничуть не изменилась за эти полгода: все та же икона корпорации в строгом костюме с темными рыжими волосами. В неярком свете комнаты ее глаза сияли еще более ярким золотом, что обычно. Что еще было ожидать от начальницы отдела разведки корпорации «Йошивара».

Эта снисходительная улыбка пробирала до костей.

Госпожа Мотизуки отложила в сторону планшет.

– Какая приятная встреча, Хотару.

– Особенно пистолет в затылок, – вяло осклабилась она.

Терять было уже нечего.

– Сложно было устоять. Вдруг бы ты набросилась? – Мотизуки фальшиво задумалась. – В конце концов ты была одной из самых опасных шиноби, которых я нанимала.

Как интересно, она все еще это помнила.

– Когда полгода назад ты… ушла, назовем это так, я тебя отпустила. Но ты вновь вернулась в дело и даже не сообщила мне, – она развела руки в стороны. – Я расстроена. А мне казалось, мы друзья.

Ни о какой «дружбе» между ними речи идти и не могло.

– Молчишь… Язык проглотила? Снимите эту маску.

Чужая рука потянулась к ее лицу, и Хотару дернулась. Но этого все равно оказалось недостаточно, и респиратор стянули, открывая лицо. Теперь ей было видно, что по бокам от нее стояли два оперативника «Йошивары», такие же, что прибыли на зачистку склада.

– Ну не дергайся, пожалуйста, – вновь промямлили сзади.

– Смотри на меня, когда я с тобой говорю.

Голос Мотизуки звучал вкрадчиво, опасно. Могло звучать так, словно это не была угроза, но любой ходивший под Мотизуки шиноби прекрасно понимал, что ее приказы нельзя было игнорировать. Тем более в таком… щекотливом положении.

Хотару медленно подняла на нее взгляд и встретилась с чужими глазами. Бывшая начальница словно гипнотизировала ее, не моргая, прежде чем медленно с расстановкой произнесла:

– Что ты делала на складе «Расемона» несколько дней назад?

– Вы ведь и так знаете. Помнится, Вам не нравилось слушать одно и то же.

– Мне интересно послушать, что скажешь ты. От этого, – ее глаза опасно сузились, – зависит очень многое в дальнейшем.

Что ж, выкрутиться не удалось.

Хотару вздохнула.

– Выполняла заказ.

– Ты знала, кто именно был целью?

– У меня не было конкретной информации. Сами знаете, – она многозначительно взглянула на Мотизуки, – как иногда составляются задания. Только общие сведения.

– Только общие сведения… – эхом откликнулась та, и губы ее внезапно исказились в улыбке. – Он не работал в нашем отделе, этот маленький дурачок. Испугался, что его переведут ко мне и сбежал. Шимада Таро… Ну, может, и не зря, – улыбка стала еще неприятнее, опаснее. – Он оказался довольно бесполезным тюфяком.

Но затем лицо ее вновь приняло вид бесстрастной маски, и Мотизуки откинулась назад, на спинку кресла. Она прикрыла глаза, словно вспоминая, и затем добавила:

– Проблема заключается в том, что ему было известно. Вернее… – она медленно открыла глаза, – это даже не совсем так. Его сведения о «Йошиваре» бесполезны кому-либо за пределами корпорации, а информация о «Накатоми» до сих пор имеется у нас.

Затем, Мотизуки подалась вперед.

От нее пахло дорогим парфюмом, а улыбка на устах выглядела так, словно Хотару перед ней не была в абсолютно беззащитном положении. Склонив голову набок, она очаровательным тоном произнесла:

– Скажи, если я сейчас прикажу отпустить тебя, ты же не попытаешься выпустить мне кишки?