Текст книги "Эдо 2103 (СИ)"

Автор книги: Елизавета Коробочка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

– Я, – насупилась Акеми, – ничего не отключала.

– Хм, ты права, – Хориясу вскинула бровь. – Администраторский доступ не от тебя.

– Ты что, хочешь сказать, что у кого-то еще есть админский доступ к моему импланту?!

– Ну, – риппер пожала плечами, – если тебя взломали, то вполне возможно. Сейчас попробую семантический анализ… – ее пальцы пробежались по клавиатуре, и затем Хориясу с подозрительным выражением вскинула бровь. Достаточный повод забеспокоиться. – Хм-м-м… Я…

– Что-то не так?

– Я даже не знаю, как это сказать… Еще раз, что ты почувствовала утром? У тебя все было в порядке с координацией движений? Не было темных тоннелей? – она повела плечом. – Со светом в конце, все такое.

В ответ на все это Акеми медленно покачала головой и пояснила, что единственным, что она ощущала, была боль – словно у нее могла расколоться голова в любой момент. Она неуверенно взглянула на Хориясу, чье лицо тановилось мрачнее с каждой секундой, и затем уставилась в протянутый ей планшет, где одна из линий была ровной и прямой, как палка – энцефалограмма ничего не показывала.

И затем Хориясу произнесла:

– Очень странно, потому что, судя по всем данным, ты пережила клиническую смерть. Видишь? Нулевая активность мозга.

Акеми тупо уставилась на планшет.

Вообще-то, она уже знала об этом. Просто потому, что так было всегда после того неудачного подключения, когда у нее из носа крови вытекло столько, что, пожалуй, можно было даже поражаться, как она все еще была жива. Ее собственное оборудование всегда показывало прямую линию на активности мозга, но Акеми подозревала, что это был просто баг, не более.

Но сейчас, глядя на представленные Хориясу данные, она начала подозревать, что тот сон с многоруким мужчиной был не так прост. Майтрея, вдруг осеклась она. Она знала, как его зовут. Почему-то.

Это был не сон. Воспоминание, поняла она.

– Ты не обращалась к специалистам?

– Не было возможности, – блекло проговорила Акеми, наблюдая за показателями. – Да и таких ярких… инцидентов тоже не было.

– Это все усложняет, – голос Хориясу звучал, как из-под воды. – Ты знала? Те, кто пережил подобное, более восприимчивы к взлому. Твой организм сейчас функционирует за счет мозгового импланта. Ты не ставила никаких расширителей?

Когда Акеми отрицательно покачала головой (уж она-то знала свои импланты), Хориясу обошла ее, не прерывая тактильный контакт, и затем наклонилась к затылку, к шейному разъему. Началось подключение: перед глазами замелькали значения, а затем перед взором Акеми показалась диаграмма ее собственной головы – в основном имплантов. Шейный порт словно по мановению руки разлетелся на составные части, и затем Хориясу тонким пальцем вывела перед Акеми изображение небольшого чипа.

Совсем крохотного.

– Смотри. Это расширитель мозговой активности. Обычно его ставят тем, кто страдает от подобных проблем. Очень много нетраннеров, работающих с черным ЛЕДом, ставят себе такие. Без него у тебя не будет нормальной координации движений, начнутся провалы в памяти, галлюцинации, прочие вещи…

Провалы в памяти… Метро… Галлюцинации…

По спине вновь пополз неприятный холодок.

– Коллапс мозга – это тебе не шутки. Он дает людям, пережившим такое, нормально существовать.

Акеми продолжала сверлить чип взглядом.

– Я не помню, чтобы его ставила.

– Не исключено, что это просто стерлось из твоей памяти, когда ты его установила. Такое… – Хориясу похлопала ее по плечу, сочувственно, – бывает. Он восстанавливает твою мозговую активность, но не на биологическом уровне, а техническом. Одно не могу понять, кто именно его производитель. Все записи, – она вдруг удивленно цокнула, – стерты. Визуальный анализ помог бы, но если я его достану, то ты с вероятностью восемьдесят три процента переживешь второй мозговой коллапс. Именно он сегодня и нагревался.

Интересно, рассеянно подумала Акеми, кому же она настолько насолила.

Она начала браться за действительно серьезные дела лишь сейчас, но это вряд ли была «Йошивара» – Сатоши говорил, что они интересовались лишь Хотару и Сакурой. Почему такой маленький человек, как она, мог заставить кого-то взломать себе голову? Это было странно, слишком неправильно. Ради этого они исказили даже память Сатоши, но Акеми сомневалась, что, при всем том, что она не была сущей заурядицей, она действительно стоила подобного.

– А можно убрать этот чужой админский доступ? – попросила она, и Хориясу задумчиво наклонила голову набок.

– К тебе не было внешних подключений. Все, что было, шло… точно не снаружи. Как и вирусов – у тебя их нет. И не было.

Новое ухо, пришитое Хориясу, чесалось – но она строго-настрого запретила его как-либо трогать и мочить, поэтому Сакура лишь беспокойно перебирал пальцами складки на пиджаке, стараясь унять чесотку. Будет жутко неловко, если оно отвалится прямо посреди переговоров или дела, поэтому ему надо было держать себя в руках.

Он не то, чтобы действительно хотел менять старое – родное – ухо; его чудесно устраивал даже оставшийся огрызок, пока он слышал. Но дело Юасы предполагало, что они полезут в высшую лигу, а там вряд ли кто ходил с подобными следами. К сожалению, пришлось раскошелиться, и, хотя теперь ухо выглядело нормально, внутри у Сакуры что-то противно ныло: ему, в общем-то, нравился вид шрамов (в основном он наблюдал их на Ямаоке), а потому он был даже немного рад, что у него был такой. Но выбора не было – портить дело из-за своих прихотей он не мог.

Странно было думать, что у самого Ямаоки была точно такая же история: про отгрызенное на подпольных боях ухо. Уши. Хориясу говорила, что меняла ему уши три раза: первые два после того злополучного боя в подполье, а третье – когда он оторвал свежее и пришитое. Именно поэтому Сакура и не трогал свой новенький имплант, хотя так чесался…

Акеми шлепнула его по руке и шикнула:

– Хориясу-сан же тебе сказала!

Сакура предварительно похвастался ей новообретенным ухом, хотя преследовал не только цель покрасоваться, но и защитить себя от глупостей. Например, почесывания. Так они и договорились: Акеми смотрит за его ухом, а Сакура – за тем, чтобы она принимала блокаторы из-за своей… деликатной проблемы.

Честно говоря, он согласился пойти с ней вместе только потому, что Акеми вернула ему долг.

… ладно, не поэтому, он вообще не подозревал, что она отдаст эти деньги. Просто приятный бонус. Разве мог он бросить ее? Им все же идти вместе, плюс Сакуре надо было проконтролировать все для личного спокойствия. Включая блокаторы Акеми.

– Разве их не употребляют при кибер-психозе?

Акеми лишь пожала плечами, рассеянно глядя по сторонам.

– Если Хориясу сказала, что поможет – значит, поможет. Идзо же они помогли, – Сакура с трудом припомнил парня в маске кабана. – Ты лучше расскажи, – ее взгляд приобрел лукавые нотки, – ты с ней провел еще один оздоровительный сеанс? Ну ты знаешь, о котором говорил Сатоши.

– Мы с ней не трахались.

– Скучно! – пожаловалась она. – Наверное, это потому, что ты зануда.

Сакура хотел было возразить… но он помнил разочарованное лицо знакомой и ее тонкий подкол в сторону «не могу поверить, что ты достанешься мультяшке», и вовремя прикусил язык. Пусть думает так и дальше. Они с Сатоши все равно считали его невыносимым занудой, даже если он продолжит возражать, ничего от этого не изменится.

Тем более, надо было сосредоточиться на более важных вещах – подборе гардероба для будущей вылазки. Поэтому они вновь были в ателье – в том же самом, где подбирали костюм Хотару для операции в «Дзюндзи». И вновь с ними был Ягью. Сакура начал подозревать, что мода была его драгоценным хобби, только не настолько позорным, как любовь его самого к нарисованным девочкам.

– Какая у нас легенда? – резко поинтересовалась Акеми, пока Ягью что-то подробно объяснял владелице ателье.

– Ты моя любовница.

Это был самый простой способ объяснить, почему такая девушка, как Акеми, смогла пробиться на свой высокий пост. Постель решала много. Внешне она была довольно симпатичной, так что если что – Сакура мог лишь мило улыбнуться и сказать что-нибудь эдакое, что он придумает уже на месте.

Акеми возмущенно поджала губы, попутно рассматривая манекены рядом.

– Но я же вице-президент!

– Ну да, ртом ты работать умеешь.

Она одарила его настолько выразительным взглядом, что Сакура закашлялся.

Эй, вообще-то это не он ходил по шлюханам, пока они все вместе выпивали за дружную жизнь. Когда она намеренно томно провела языком по губам с самым что ни на есть хищным взглядом, Сакура ощутил, как к ушам прилила кровь – и испугался, что сейчас новое ухо отвалится. Он спешно отвернулся.

Ладно, может, не будь она наркоманкой, он бы и сказал, что она хороша почти так же, как и Кехиме-тян.

– … было бы мозгов побольше, наркотики бы не принимала, гонора поменьше, и никаких розовых волос… Я бы купился.

– Ты покраснел, – весело заметила Акеми, обходя его сбоку. – Ну, раз я твоя любовница, придется потренироваться перед заданием. Ты так не думаешь?

– Думаю, тебе надо поучиться молчать. Иначе остальные быстро раскроют, кто ты такая. А это очень сложное умение – держать язык за зубами.

Сакура ощутил, что стремительно краснел, и закашлялся, пытаяь унять смущение. Они пересеклись взглядами, и бровь у Акеми дернулась.

– Тебе не знакомое, да?

Уела.

Он беззлобно от нее отмахнулся и услышал позади смешок. Ее взяла. Продолжить дальнейший разговор у них не получилось, потому как рядом материализовался Ягью: и Сакура был готов поклясться, что сейчас его глаза сверкали, словно два алмаза, потому что он занимался любимым делом. Хотя лицо, откровенно говоря, было все таким же невыразительным.

– Надо подобрать фасон, я обо всем договорился, – он смерил их двоих взглядом. – Тебе, Хацунэ, подойдет…

И, в общем, Ягью начал свой Треп.

Иным словом Сакура это описать не мог. Он долго и упорно расписывал, что именно пойдет Акеми – намекал на классический стиль, то есть, роскошное кимоно, при этом сетовал на ее дешевую краску для волос. Мода интересовала Сакуру мало, он привык к корпоративному стилю, а потому смыслил в ней ровно столько, сколько было нужно для поддакивания Иккуко, когда о ней же начинала трепаться и она. За этими мыслями он едва не проворонил, как Ягью указал на него и заметил, что ему пойдет как и классический, так и официальный.

– Какой выбираете?

Сакура предпочитал пиджаки, но его схватила за руку Акеми и наперерез рявкнула:

– Классический! Будем сочетаться!

Видимо, ей и правда зашло кимоно, в котором вечером была Кайя.

Затем они направились в примерочную; на цифровом манекене хозяйка ателье вывела шаблон кимоно, и Ягью привычным нудным тоном продолжил:

– К сожалению, ты попортила волосы некачественной краской, а восстанавливать их у нас времени нет, – Акеми рядом лишь фыркнула. – Придется подстраиваться под твою нынешнюю прическу. Хорошо, что сейчас в Киото набирает моду стиль гранж, из этого можно что-нибудь придумать.

Он начал менять изображения на кимоно: сначала там появились рекламные баннеры, как были у Кайи, затем рисунок начал меняться: вырезки с форумов, дорожные знаки, даже целая куча «ахегао». Акеми просматривала все это жутко голодным взглядом, словно наконец дорвалась до своей потайной мечты. Кошмар какой, подумалось Сакуре, который узнал с последнего рисунка добрую половину выражений.

– Целиком, конечно, это не подойдет, – продолжал рассуждать Ягью. – Мы сделаем акценты на рукавах и нижней части кимоно. Что ты предпочитаешь?

Акеми завороженно наблюдала за меняющимися рисунками, и затем с кислым выражением лица взглянула на телохранителя Юасы.

– Может, на Ваш вкус? Что-то мне не кажется, что я подберу что-то подходящее.

Ягью нервно дернул бровью, и затем с жутко задумчивым лицом закивал. Выглядело так, будто сейчас он скажет что-то жутко смешное и оскорбительное.

– Понимаю. Тяжело признать отсутствие вкуса. Я жутко благодарен, что ты не стала навязывать мне свое несовершенное чувство прекрасного.

Ага, бинго.

В ответ Акеми натянуто улыбнулась.

– Я уже думал об этом, – ну конечно, – поэтому подобрал кое-что.

Кимоно, которое он представил, было не настолько вызывающим (как то с ахегао). Внизу и на рукавах были изображены волны как на «Большой волне в Катагаве» Хокусая, но, если присмотреться, то на они состояли из множества пиксельных изображений, которые постепенно складывались в микросхемный рисунок. Как обман зрения – никакого иного рисунка, лишь элементы схем.

– Довольно иронично, что вы будете притворяться бизнесменами, и такое двойное изображение это лишь подчеркнет. Невольно, – с гордостью отозвался Ягью, явно довольный своей идеей. – Такой же рисунок и на спине.

Затем его взгляд опустился на Сакуру, и тот ощутил, как по виску катится пот.

– Инами. Для тебя все просто.

Обычное черное кимоно его почти что смутило.

– И что, без выпендрежа?

– В Киото, – отрезал Ягью, смерив его взглядом, – мужчины предпочитают классику. Там в строгих костюмах ходят только белые воротнички. Даже менеджеры надевают кимоно. Я никогда не был в Киото, но я выписываю оттуда модные журналы.

Интересное… увлечение. Впрочем, не Сакуре его критиковать уж точно.

– Разумеется, для нас киотская мода выглядит странно, но ничего не поделать. Придется соответствовать. Черный цвет, серый, их сочетание хорошо подойдет к твоим волосам. Также, – он взял со стола небольшую коробочку, – тебе пригодится это.

Внутри была… это что, косметичка?

– Мужская косметика, – отчеканил Ягью. – Внутри инструкция. Подведи глаза. Немного губы. Ты достаточно бледный, но, наверное, придется использовать белила.

– В Киото реально все настолько плохо?

Сакура с надеждой взгляд на Ягью, надеясь, что тот просто пошутил и отдал ему косметичку Акеми, но тяжелый взгляд в ответ сработал лучше слов. О черт, о нет. Видимо, придется звать Иккуко помогать, потому что сам он в этом деле не соображал совсем, а Хотару с Акеми были явно не из того слоя общества, которые разбирались, как именно красятся там, в высших кругах.

Хотару…

Если бы тут была Хотару, она бы уже сбежала. Сакура вдруг понял, что, в отличие от возни с ней, с Акеми Ягью обращался достаточно просто и вежливо, не переходя границы. А вот с Хотару у них явно было что-то не так. Его это изрядно развеселило, а потому он, когда Ягью повторно объяснил им все и поинтересовался, нужно ли было что-то повторять, задал свой вопрос:

– Он не по теме, ответишь? – Ягью лишь вскинул бровь, но кивнул. – У вас с Хотару какие-то особые отношения? Она так сторонится тебя, как-то подозрительно.

– Мне кажется, – с абсолютно серьезным лицом ответил Ягью, – она не привыкла к отношениям с мужчинами.

Позади громко хрюкнула Акеми, и Сакура мужественно сдержал желание засмеяться с ней, вспоминая, как нагло Хотару ворвалась к нему домой и начала там фактически жить.

Ягью, кажется, все же углядел это и подозрительно сузил глаза:

– Ты знаешь про нее что-то, чего не знаю я?

– Да так, любопытно стало просто… Серьезно.

– У нее серьезные проблемы с алкоголем, – тем же жутко серьезным тоном произнес он. – Не исключено, что это просто защитная реакция на окружающий ее мир. Но так просто изменить ее не получится, она должна прийти к этому сама. К чему эти вопросы вообще?

Пока Акеми продолжала тихо посмеиваться сзади, Сакура лишь пожал плечами. Ну право слово, а что он мог сказать? Просто любопытно стало, ничего серьезного. Но его изрядно веселило, как Ягью с лицом человека, что легко мог сломать шею, имел… страсть к таким вещам. Моде, странной помощи Хотару… Это, несомненно, делало его образ куда человечней, чем когда Сакура знал его лишь как простого телохранителя Юасы.

Напоследок Ягью всучил в руки Акеми чип.

– Там инструкции по завивке самых простых причесок. Можно постараться, вдвоем точно получится.

Он еще и этим увлекался, да?..

Сакура успешно проигнорировал часть про «вдвоем».

– Вам придется делать все самостоятельно. Нельзя, чтобы какая-либо информация всплыла. Что-то пойдет не так – и вас идентифицируют. В местных людях, – он кивнул в сторону хозяйки ателье, – я уверен, но так ли хороши будут те мастера, к которым обратитесь вы? Сомневаюсь.

Как бы парадоксально это не звучало, но это имело смысл.

– Если это все, пройдемте. С вас снимут мерки. Одежда будет готова в течение недели. Вам доставят ее, не светите ею ни перед кем. В нужный день за вами приедет нужный человек. Вы вдвоем поедете на автомобиле, который Юаса-сан специально для этого достал. Это бронированная «хонда» на четыре персон. Водителем будет человек, которому я доверяю, он же вас оттуда и заберет. Цель положите в багажник.

Он кивнул, и жестом указал Сакуре вперед – как тому, чью одежду делать было проще всего. На пути к кабинке он краем уха услышал короткий диалог Ягью и Акеми, вызвавший у него нечто сродни ехидной улыбки:

– Что вы подразумевали под всем этим про Хотару?

– Ну, ты же сам сказал – она должна сама решится… – Акеми натужно вздохнула. – Не хотел бы этим заняться? Помочь ей прочистить мозги и все такое?

Некоторое время висела тишина, и, перед тем, как дверка кабинки закрылась, и Сакура остался наедине с хозяйкой ателье, он услышал ответ:

– Я над этим подумаю.

Затем, когда мучительные пытки, связанные с модой и прочими приблудами, закончились, их наконец отпустили. Сакура с Акеми ждали в коридоре финальный вердикт и возможного нового сообщения Юасы, когда как Ягью продолжал о чем-то говорить с женщиной из ателье. У них были странные отношения: слишком формальные для деловых, Ягью даже позволял себе с ней спорить, хотя даже Акеми не сказал ничего, когда та просила ту или иную деталь.

– Я думаю, – донеслось до него из-за двери, – на рукавах следует сделать чуть поярче.

– Ну, сынок, тебе бы вечно поярче сделать. Давай чуть-чуть более классическое.

Лицо у Сакуры вытянулось и он едва сдержал лицо, надеясь, что Акеми ничего не заподозрит. То, как много это объясняло, словами было не описать, и он мысленно злорадствовал над тем, что узнал. Хотя, не то, что ему и правда что-то давала эта информация, но, значит, это была матушка Ягью… Интересно.

То-то он сюда их оба раза и притащил.

Пока они дожидались его, Сакура скосил взгляд на стену, где рядом с дверью в ателье висел небольшой голографический экран. На нем вновь крутили рекламу чайных домов, и он мысленно цыкнул, думая, что, казалось, будто бы «Йошивара» их преследует.

– Самый нежный цветок дома Цветов и Ив готов распуститься перед Вами. Юная, непорочная и совершенно искренняя Кумогакурэ!

Когда там появилось лицо молодой девушки, Сакура невольно засмотрелся. Она была чуть старше Иккуко, но что-то в ее аккуратном лице заставило его смотреть эту дурацкую рекламу дольше положенного (для человека, который хаял всех, кто ходил в чайные домики). Лицо у нее было беспристрастным, но лишь на первый взгляд – Сакура, как человек, который запросто видел такое, заметил, что она лишь старалась изобразить спокойное покорное выражение гейш. Роскошное кимоно с золотом, дорогие заколки – вот уж она-то легко походила на аристократку, в отличие от них с Акеми.

Последняя, впрочем, мгновенно почуяла, куда он смотрел:

– Ага, а меня за поход к Онагишицунэ осуждал!

– Было бы куда более странно, если бы я на нее не засмотрелся.

– Ну, тогда я бы подумала, что Ямаока нам не соврал.

Она легко рассмеялась, и Сакура с унынием подумал, что ответить ему тут и правда нечем.

Повертев выданный ей чип в руках, она вздохнула.

– Слушай, Сакура, а твоя сестра… Она же из небедной семьи, да?

– Денег у нее не проси.

– Я не об этом, – возмущенно цокнула она и помахала чипом перед его лицом. – Нам надо, чтобы кто-то через неделю помог нам привести себя в порядок, а если она из родовитых, то наверняка разбирается, как сделать круче! Будто ты сам об этом не думал!

– Как ты узнала?! – Сакура испуганно вылупился на нее, и Акеми ухмыльнулась.

– Да ладно, это очевидно. Ну так что? Она свободна через неделю?

– Хочешь устроить девичник?

– По-моему, из тебя фиговая девчонка для девичника, – она мечтательно улыбнулась и кивнула. – Ну, почему бы и нет? Тем более это всегда весело. А тебя нам все равно красить по инструкции от Ягью, тут нужен кто-то с набитой рукой, а то первые разы всегда комом.

Наконец, дверь открылась, и самый прилежный в мире маменькин сыночек вышел наружу. Господи. Как хорошо, что он не слышал, как Сакура его только что назвал, а то оторвал бы уши, как новое, так и старое.

Ягью беспристрастно – действительно, в отличие от Кумогакурэ – взглянул на них.

– Если вам больше ничего не нужно, можем расходиться и начать подготовку к заданию. Я надеюсь, – отчеканил он, – такие костюмы пробудят в вас самое лучшее. Внешний вид должен соответствовать духу, а дух – внешнему виду. Они зависят друг от друга.

Все это время Акеми слушала его с самой что ни на есть хищной ухмылкой. Это что, было связано с тем вопросом про Хотару?..

– Хацунэ. После этого дела сделай что-нибудь со своими волосами. Они в очень плохом состоянии. За ними нужен уход.

На лице у той мелькнуло недоумение, но она медленно кивнула.

Они пожали друг другу руки, и, чувствуя хватку Ягью – сильную, крепкую, уверенную – Сакура не сумел сдержать языка за зубами и произнес то, за что убил бы себя моментально. Впрочем, где-то в мыслях он ликовал.

– Ягью. Передай маме спасибо.

Когда его ручной имплант едва не треснул, он лишь ослепительно улыбнулся.

Перед ней вновь была эта беловолосая девушка.

Акеми стояла на границе родного района. Рекламные щиты тут уже давно работали без звука, и она бы легко прошла мимо этого, если бы не знакомое лицо – все та же таинственная незнакомка, продолжавшая играть на биве. Вновь она.

Вокруг никого не было, никто не мог сказать, действительно ли она видела ее, или же все это было чьей-то злобной шуткой, заставлявшей ее раз за разом наблюдать за чем-то несуществующим. Затылок внезапно начал теплеть, и Акеми спешно схватилась за блистер с таблетками и проглотила несколько, надеясь, что это успокоит разбушевавшуюся фантазию.

По разъему прокатился приятный холодок, но девушка не исчезла.

Вокруг нее, словно надерганные из разных реклам, нескладные, начали складываться слова.

«Ты думаешь, я галлюцинация?»

Акеми сильно сглотнула.

Если даже это не помогало… Если все это было не иллюзией вируса или взлома ее имплантов… Что же это было такое?

«Осталась только одна. Один-ноль-восемь. Вспомни».

– Как я могу вспомнить?! – в отчаянии воскликнула Акеми в полной тишине, и буквы на экране сложились вновь:

«Вспомни свою жизнь».

– Но я помню свою жизнь…

«Вспомни своих знакомых».

– Я их и не забывала!

«Вспомни свое детство».

Детство?

Но она помнила свое детство. И то, что было до этого. Родителей, какие-то события… Акеми начала хаотично перебирать все это в голове, и, чем дольше ее память подсовывала те ответы, что удовлетворяли ее раньше, тем больше (и с откровенным ужасом) она понимала: все это было… бессвязно. Неправильно.

Она помнила родителей, но не видела их лиц. События не следовали одно за другим, постоянно путаясь в последовательности. Друзей, старых, тех, с которыми она ходила по вечеринкам, она не видела уже много лет – и никак не могла назвать ни единого имени. Образы постепенно расплывались, как красивая иллюзия, которая наконец дала понять, что ее никогда и не было.

Но она же училась! На медика!

… или на кого-то еще?

«Номура».

Девушка ударила по струнам бивы.

«Холдингз».

И вновь.

«Все ответы там».

А затем, экран треснул.