Текст книги "Схватка когтей (ЛП)"
Автор книги: Элизабет Дир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)
ГЛАВА 13
ЭЙВЕРИ
– Сделаешь ещё шаг – он станет для тебя последним, Эштон.
Волк Рип зарычал, показывая Хиту острые зубы.
– Давай, попробуй, – ответил Хит, скрестив руки на груди. Вид у него был непринуждённый, почти скучающий. – С удовольствием размажу тебя по всей лужайке. Мне даже понравится. Сегодня я ещё не тренировался, а ты избавишь меня от необходимости.
Слава Луне. Я села на траву, наконец дав ногам отдохнуть. Иэн плюхнулся рядом, поставил локоть на колено и подпер подбородок ладонью. Нам обоим открылся прекрасный вид на задницу Хита в обтягивающих джинсах.
Рип зарычал и с быстрым треском костей обратился человеком. Теперь он стоял босиком и голышом, прожигая Хита взглядом. Массивные мышцы блестели от усилия при столь быстром двойном обращении. – Какого хрена, Блэквелл? Ты вмешиваешься в поединок.
– Так это поединок? – лениво спросил Хит.
– Ты сам знаешь, – процедил Рип. – Победить квад в поединке можно только после того, как никто из участников больше не способен стоять.
– Это верно для поединка с другим квадом, Эштон, – голос Хита похолодел. – Но вы четверо решили напасть на одинокую женщину. Уже само по себе позорно. А эта женщина, кажется, вывела из строя, – он демонстративно оглядел тела зверей, разбросанные по лужайке, – троих из вас, даже не обращаясь. Я делаю тебе одолжение, заканчивая всё сейчас.
– Пошёл ты, Блэквелл, – огрызнулся Рип. – С этой сучкой покончено. Я доведу дело до конца. Ты ведь сам не можешь желать, чтобы эта чушь с её приёмом в Стражи продолжалась.
– Чего хочу я, неважно, – вновь скучающе ответил Хит. – Правила устанавливает Уорд Гейл, не я и не ты. Если бы на исправление отвратительной командной работы, которую твой квад показал на арене в прошлом году, ты потратил хотя бы малую часть сил, ушедших сейчас на нападение на женщину, вас, возможно, не отчислили бы.
Утешало, что программа Стражей, при всех придурках вроде Кэша во главе, всё же умела избавляться от тех, кто не способен действовать в команде.
– Последний раз говорю, Блэквелл, – зарычал Рип. – Уйди с дороги.
Они сверлили друг друга взглядами. Лица Хита я не видела, но представляла, как глаза зажглись золотыми искрами. Глаза Рипа пульсировали янтарным светом: он пытался навязать Хиту волю своего зверя и получал отпор. Воздух вокруг нас загустел от властной силы волков-альф. Студенты, оказавшиеся рядом, нервно переступали с ноги на ногу. Большинству оборотней неприятно находиться посреди схватки за господство между Праймами, особенно когда одним из них был Хит.
Я нащупала ладонь Иэна – она едва заметно дрожала. Сжала её, передавая ему спокойствие своего зверя.
Долгая напряжённая минута показалась часом. Наконец Рип яростно выругался и опустил глаза. Он подчинился. Видимо, даже он был недостаточно глуп, чтобы бросить Хиту вызов волк против волка.
Рип достал из рюкзака спортивные штаны – умеющие обращаться обычно носили запасную одежду, ведь внезапное превращение её разрывает – и натянул их. Потом приказал брату принять человеческий облик и одеться. Они ушли, препираясь на ходу, оставив остальных членов квада заживлять раны кучей на траве.
Хит обернулся и протянул мне руку. – Можешь встать?
Я тупо моргала, глядя на ладонь, пока Иэн не толкнул меня локтем. – Могу, – проворчала я.
Я взялась за его руку. Она оказалась приятно тёплой и мозолистой. Хит крепко сжал мои пальцы и поднял меня на ноги.
Мой зверь довольно фыркнул и махнул хвостом.
Прекрати.
Устояв, я отпустила Хита, но у него были другие планы. Сильная ладонь переместилась выше, сомкнулась вокруг моего бицепса и повела вперёд.
– Эй, ты чего, Блэквелл?
– Веду тебя в медпункт.
– Спасибо, не нужно. Я в порядке.
– Чушь. Ты кровоточишь в двух местах, а Броди рассказал, что медведь Барретта тебя раздавил. Тебя осмотрит целитель.
Вот спасибо, Броди.
Я обернулась и умоляюще посмотрела на Иэна. – Ты позволишь этому волку тащить меня силой?
Он ухмыльнулся и развалился на траве, словно его ничто не тревожило. – Я тоже хочу, чтобы тебя посмотрел целитель. Блэквелл избавил меня как минимум от часа споров с тобой.
– Иэн!
Он только помахал рукой.
Хит потащил меня мимо друзей, смотревших на новый поворот событий с отвисшими челюстями. Мэллори ободряюще подняла большой палец. Эш же таращилась с видом «какого чёрта происходит?».
– Держи, – сказала я Броди, протягивая рапиру. – Твоя острая зубочистка всё-таки пригодилась. Я твоя должница.
Он взял клинок с довольной улыбкой. – Ты управлялась с ней как профессионал. Могу дать уроки, если решишь отказаться от своих маленьких японских палочек.
– Никогда.
Он цокнул языком. – Снобка.
– За хороший вкус в оружии извиняться не стану, Броди.
– Пошли уже, – недовольно сказал Хит, дёрнув меня за руку. – У меня не весь день свободен.
– Я не просила тебя размахивать своей огромной альфьей силой и обращаться со мной как с непослушным ребёнком.
– Эйвери, – прошипел Аллен. – Ты помнишь, что это Хит Блэквелл?
Я закатила глаза. Эти волки и их поклонение альфам. – Помню, Аллен. Он очень впечатляет, но он не мой альфа и не мой отец. Он переходит границы.
Мэл легко коснулась моего бока. – У тебя сломано ребро, Эйвери. Не пойдёшь с Хитом лечиться – попрошу Броди, Эш и Аллена держать тебя, пока сама попробую помочь. А я пока только учусь на медика-целителя. – Она пожала плечами, губы изогнулись. – Могу что-нибудь испортить.
– Точно, – энергично закивал Аллен. – Я тебя совсем не боюсь, Бакстер!
– Хороши друзья, – бросила я через плечо, пока Хит уводил меня. Впрочем, меня трогала их забота после всего двух дней знакомства.
– Слава Луне, – пробормотал позади Аллен. – Вообще-то я её очень боюсь.
* * *
Хит уселся на пластиковый стул в углу маленькой палаты, выделенной мне в университетском медпункте. Скрестил руки на широкой груди и смотрел так, словно ждал, чтобы кто-нибудь рискнул проверить его терпение. Куртку он снял; осталась обтягивающая серая футболка, позволяющая нам с медсестрой любоваться рельефными бицепсами под золотистой кожей.
Медсестра ни разу не спросила, почему он остался. Зато велела мне снять рубашку, чтобы промыть раны.
– Немного личного пространства, Блэквелл? – раздражённо спросила я. – Я здесь, лечусь. Почему бы тебе не проверить, как там два придурка, которым я почти перебила позвоночники?
Его это не тронуло. – Мы оборотни, Бакстер. Нагота нас не смущает.
В общем-то правда. Только для женщин это чаще становилось проблемой, ведь большинству из нас обращаться было нечем. Но он знал, что я пришла сражаться наравне с мужчинами, и теперь словно проверял, выдержу ли собственные слова.
Не отводя взгляда, я стянула толстовку, следом – футболку с эмблемой «Фултон-Сити ФК». Осталась в спортивном бюстгальтере с тонкими лямками и джинсах.
В ореховых глазах вспыхнули золотые лучи вокруг зрачков. Жёсткий взгляд прошёлся по моему телу. Хит особенно внимательно изучил глубокие раны на плече от медведя и следы зубов над бедром от пантеры, делая вид, будто рассматривает только повреждения, а не почти голый торс.
Хит Блэквелл наверняка видел достаточно обнажённых девушек с тех пор, как у него впервые встал и он понял, что с этим делать. У оборотней горячая кровь и такой же нрав. Вряд ли скромный третий размер груди в спортивном бюстгальтере способен заинтересовать главу самого желанного квада колледжа.
Не то чтобы мне было важно.
Медсестра очистила раны и наложила несколько швов там, где порезы были особенно глубокими. При простых травмах вроде закрытия ран современная медицина часто быстрее и надёжнее магического исцеления. Но мне велели посидеть и дождаться врача, который займётся рёбрами.
После её ухода мы с Хитом просидели молча целую минуту. Потом он спросил: – Почему ты не обратилась?
Я вскинула бровь. – Ты так уверен, что у меня есть зверь?
– Твои движения иначе не объяснить. Скорость, сила и упрямство, с которым ты приняла вызов четырёх мужчин-Праймов. Возможно, твой зверь бесполезен против их животных, но хотя бы помог бы быстрее залечить раны.
– Знаю, Блэквелл, ты прибыл к празднику с опозданием. Но я выиграла три поединка подряд, не прибегая к зверю. Стоило позволить мне закончить четвёртый.
Он стиснул челюсти. – Рип собирался тебя убить. Ты унизила весь его квад, и он вот-вот потерял бы контроль. Я почувствовал это волком.
– Тронута твоей заботой.
– Хочешь верь, хочешь нет, но мало кто в здравом уме одобрит, чтобы квад Праймов вызвал на поединок и убил одинокую женщину, со зверем или без него. – Он провёл рукой по густым светлым волосам. – Нельзя допускать такое беззаконие. В глубине души мы жестокий и воинственный вид, но на дворе двадцать первый век, и мы здесь, чёрт возьми, учимся. Женщин не убивают в нечестных поединках лишь потому, что они владеют мечом лучше обычного мужчины.
Я уставилась на него. Какая рассудительная, взвешенная речь, начисто лишённая личных чувств ко мне.
Ладно.
– Думаю, ты понимаешь, что я владею клинком намного лучше «обычного мужчины», – сказала я с вызывающей улыбкой.
Он подался вперёд, положив локти на колени. Как акула, почуявшая кровь. Теперь я могла видеть и напряжённые предплечья, и бицепсы, пока он пристально меня изучал. – Где вы с братом научились так сражаться с рейфами и, как выяснилось, с другими оборотнями?
– Ты знаешь, что мы годами выходили на улицы против настоящих рейфов.
– Ты так говоришь. Кто учил вас воевать? Твои родители не служили в Стражах. Я проверил.
Я устроилась на кушетке поудобнее, скрестив ноги. Меньше месяца назад я почти так же сидела на больничной кровати – только более одетая, – пока в углу нависал другой властный волк-альфа. Пора избавляться от этой привычки.
Об этой части семейной истории можно было говорить. – Моих родителей учили странствующие Стражи, когда активно развивали программу помощи отдалённым общинам. Они жили в маленьком горном городке в Колорадо и сами отражали редкие нападения рейфов. Мой отец-альфа вырос в старомодной враждебной волчьей стае, поэтому рано научился драться. Папу-пуму Кайто с детства учили кэндзюцу его отец и дед. У отца-лиса отец и дядя служили в Отряде поддержки. А ещё… – Я помолчала, пережидая волну печали, неизменно накатывающую при мысли о ней. – Маму убили, когда мне было три года. С тех пор папы особенно усердно следили, чтобы мы могли постоять за себя.
Лицо Хита смягчилось.
– Как умерла твоя мама? Это были рейфы?
Вопрос на миллион.
– Нет. Её убили.
Брови Хита взлетели.
– Что случилось?
На этом рассказ заканчивался.
– Мы до сих пор точно не знаем. – Я пожала плечами. – Как ты сам сказал, наш вид жесток и склонен к насилию. Наверное, мне стоит перестать грубить и поблагодарить тебя за то, что сегодня меня тоже не убили на лужайке. Мою семью это бы сломало.
Он снова нахмурился.
– Тогда какого чёрта ты рвёшься в Стражи? В первый год погибает десять процентов новичков.
– За собой следи, Блэквелл.
Он зарычал, словно заработала циркулярная пила.
– Ты самая невыносимая женщина из всех, кого я встречал.
Наконец-то похвала.
– Спасибо.
– Тук-тук.
Мы перестали сверлить друг друга взглядами. В палату вошёл привлекательный мужчина в белом халате поверх облегающей медицинской формы. Прямые блестящие чёрные волосы, добрые тёмные глаза и скулы словно высечены самой Луной. В чертах угадывалось восточноазиатское происхождение; на вид около тридцати.
– Здравствуйте, мисс Бакстер, – тепло сказал он. – Я доктор Ли. Слышал, у нас тут сломанные рёбра?
– Э-э, да. – Я внезапно остро почувствовала жар на щеках. – Медведь меня немного… придавил.
Он нахмурился. – Как досадно. – Подошёл и осторожно прощупал мои рёбра. – Хм, да, вот они. Посмотрим, чем сможем помочь.
Его пальцы согрелись. В правом боку вспыхнула острая боль, я зашипела, но постепенно она стихла, сменившись приятным тёплым покалыванием.
Хит следил за руками доктора Ли на моём теле так, словно вот-вот обратится и откусит их.
Я прищурилась на него. – Если собираешься дуться, можешь уйти, Блэквелл.
– Хм, да, – рассеянно согласился доктор Ли, продолжая работу. – Я тоже не вполне понимаю, что вы здесь делаете, мистер Блэквелл. Мисс Бакстер в надёжных руках.
Я счастливо вздохнула. Боль теперь доносилась лишь слабым отголоском.
– Очевидно, – процедил Хит. – Я здесь только затем, чтобы наша многообещающая новенькая не сбежала, не закончив лечение.
Доктор Ли выразительно приподнял бровь, глядя на меня. – Значит, будущий Страж?
– Мне нравится убивать рейфов, – скромно пожала я плечами. – И это у меня хорошо получается.
– Правда? Впечатляет. Хотя, похоже, в медпункте мы будем видеть вас чаще, – добавил он, подмигнув.
Хит громко прочистил горло.
Доктор Ли усмехнулся.
– Вот и всё. Вечером приложите к рёбрам холод, хуже не будет. А швы, пожалуйста, держите чистыми и сухими сутки.
– Хорошо, док.
– Отлично. – Он забрал карту со столика у двери и выразительно взглянул на Хита. – Уверен, скоро увижу вас обоих снова.
Когда он ушёл, я потянулась, подняв руки над головой. Стало намного лучше. После особенно тяжёлых ночей мне уже приходилось бывать в районной клинике. Но обычно я предпочитала лечиться дома: принять одно из зелий папы Джозефа или полежать в зверином облике у себя в комнате, вдали от чужих глаз.
Хит поднялся и приблизился. Когда между нами осталось меньше шага, я отчётливо ощутила тепло его тела – и вспомнила, что всё ещё без футболки.
Он провёл рукой по заживающим синякам на моём боку. – Они не перестанут за тобой охотиться, Эйвери. И я не всегда окажусь рядом, чтобы спасти тебя.
Мой зверь, только что почти мурлыкавший от его близости, прижал уши и возмущённо зашипел у меня в голове.
– Я не просила тебя меня спасать, Блэквелл. Ни сейчас, ни потом. В этом вся суть. Я не менее опасна, чем ты, и моё место – среди Стражей.
Он наклонился, по-прежнему осторожно касаясь моих рёбер, и хрипло прошептал у самого уха:
– Меня зовут Хит. Называй меня так.
Я только сидела и глупо смотрела, как он взял куртку со стула и уверенно вышел из палаты.
ГЛАВА 14
ЭЙДЕН
Семестр начался меньше двух дней назад, а казалось, прошло уже два года.
После десятилетий боли и неизвестности, а затем семестра, в течение которого Элайджа выслеживал людей и пытал их ради сведений, он наконец нашёл серьёзную зацепку в поисках убийцы матери. Это дало ему цель, на которой он сосредоточился без остатка. Оставалось надеяться, что она пока займёт его зверя.
А я после долгих лет надежды на то, что Ричард и Чарльз, наименее властные и консервативные из моих отцов, всё-таки найдут в себе силы защитить мою сестру, прошлой ночью оборвал с ними общение. Последний телефонный разговор был громким.
В первый день занятий одна студентка оспорила мои слова прямо на уроке. А позже я с отвисшей челюстью смотрел запись того, как она уничтожила некоторые из сложнейших испытаний СВР, вооружённая только собственными клинками и помощью брата-лиса.
И наконец после относительно спокойного утра с кофе, исследованиями и ничем не примечательным занятием я шёл из корпуса магических наук в столовую и наткнулся на нескольких раненых студентов в зверином облике. Болтливые первокурсники немедленно сообщили, что новенькая одолела троих Праймов кулаками и мечом, после чего мой брат оттащил её в медпункт.
Всё это за два грёбаных дня.
События уже опасно приближались к полной потере контроля, а впереди оставалось ещё столько времени.
Теперь было время после обеда. Я отпустил последнюю группу. Обычно в конце дня сидел в кабинете: отвечал на письма, изредка встречался со студентами или просматривал планы занятий. Только не сегодня.
Сегодня я сердито поднимался на верхний этаж общежития старших курсов, где остальные члены моего квада жили в блоке из трёх комнат.
В будни свободное время они проводили здесь, а по выходным часто сбегали ко мне домой, в профессорский квартал на дальнем западном краю кампуса. Я ворчал на их вторжения, но, по правде говоря, именно с ними дом становился домом.
Мы с братом были неразлучны с тех пор, как он научился ходить и гонялся за мной по всему дому. Когда Хиту исполнилось двенадцать, в частной школе-интернате для оборотней он познакомился с Уайаттом и Элайджей. Мне тогда было пятнадцать, но они проводили в моей комнате больше времени, чем в своих. Мы вместе ели, тренировались и не расставались до моего выпуска. Вот так я получил двух младших братьев в придачу, необычайно сильный квад и целый список проблем.
Я вошёл в их блок без стука. Уайатт сидел на диване без футболки, в спортивных штанах, приспущенных настолько, что оставалось радоваться: член ещё не виден. В руках геймпад PlayStation. Элайджа развалился рядом в кресле, положив на колено бумажную книгу. Брат за маленьким кухонным столом яростно стучал по клавиатуре ноутбука.
Джордж спал в огромном террариуме. Жилищный отдел не хотел разрешать его установку в общей комнате, но запретить Элайдже побоялся.
Только Хит поднял голову при моём появлении.
– Ты вмешался в официальный поединок, заставил Рипа Эштона подчиниться, а потом на глазах у половины колледжа силой потащил Эйвери Бакстер в медпункт? – недоверчиво спросил я.
– Рип – жалкий ублюдок, – крикнул Уайатт с дивана. – Но я согласен с Эйденом. Надо было дать дикой кошечке проткнуть ему череп.
Элайджа согласно хмыкнул. – Моя Голубка такая свирепая. До сих пор убиваюсь, что не видел, как она крошит квад Эштона.
Я поднял бровь. – Твоя Голубка? Ты вернулся в кампус меньше суток назад. Когда успел придумать ей прозвище?
– Мне невероятно повезло изучать фольклор с нашей прекрасной новенькой, – ответил он с самодовольной улыбкой, обнажив клыки. – И сидеть рядом. Страха в ней удалось попробовать совсем чуть-чуть, но вкус был чудесный.
Прекрасно. Новая навязчивая идея для самого нестабильного члена квада.
– Рип собирался её убить, – мрачно сказал Хит. – Я почувствовал, как он теряет контроль. К тому времени Эйвери была сильно избита, а обращаться отказывалась даже ради лечения. Надеюсь, любой из вас тоже вмешался бы, увидев, как целый квад один за другим вызывает на поединок одного студента, особенно если у того нет зверя-Прайма.
Я перекинул сумку через плечо вперёд и прислонился к двери. – За всё время моей учёбы и преподавания такого не случалось. Не могу тебя винить, если ты действительно считал, что ей грозит опасность.
Уайатт фыркнул. – Хит сам рассказывал, что пришёл как раз вовремя, чтобы увидеть, как она чуть не отрубила пантере голову чёртовой рапирой. Она отлично справлялась.
Я провёл ладонью по лицу и простонал. – Чёрт.
– В итоге ей наложили швы и залечили сломанные рёбра, – сказал Хит. Вновь уставился в экран и пробормотал: – А доктор Ли ради этого прикасался к ней повсюду.
Я закатил глаза. – Доктор Ли много раз прикасался к каждому из нас. В чём дело? Твой волк?
– Может быть, – прорычал Хит. – Сам не знаю. Она действовала безрассудно, пострадала, и меня это взбесило.
– Наш бесстрашный вожак ещё не встречал женщины, которой не сумел бы командовать, – съязвил Уайатт. – Почему бы тебе не позвонить Фиби, Хит? После двух ваших свиданий в прошлом семестре, которые, по твоим словам, прошли «вполне нормально», она наверняка ждёт твоего звонка и готова исполнить любое желание.
Хит посмотрел на него исподлобья. Мы все знали, почему за зимние каникулы он ни разу не связался с Фиби Аткинс, латентной дочерью квада альф-волков и крупнейших застройщиков Северной Джорджии.
Не возникло искры. Зверь не проявил интереса. Не было притяжения, ради которого хочется связать жизнь навсегда. Каждый из нас сталкивался с этим, когда начал серьёзно встречаться с девушками.
Практичный вывод брата: Фиби в целом подходила ему – красивая, воспитанная, с волчьей кровью, – и в чём-то мне – красивая, умная, покладистая. Но точно не Уайатту, которому нравились горячие, дерзкие и необузданные. И уж совсем не Элайдже: его вкусы оставались загадкой.
Или уже нет?
Чёрт.
– Заткнись, придурок, – прорычал Хит Уайатту. – Интересно, сколько раз Каллиста на этой неделе постучится к нам после того, как ты позволил ей отсосать тебе на праздничном приёме у Бергов.
– М-м, да, она так старалась, – со смешком протянул Элайджа. – Как щедро со стороны Уайатта было позволить мне смотреть.
– Хит просто злится, что от воздержания у него скоро всё отсохнет, – лениво ответил Уайатт.
Я вздохнул и стукнулся затылком о дверь. – Ладно. Через несколько часов у меня дополнительные занятия с Эйвери по рунам. Нет, – я поднял ладонь, когда Элайджа оживился и выпрямился в кресле, – никто из вас не приглашён. Разберитесь с тем, что вы о ней думаете. Она красивая новинка, не более того.
Уайатт закатил глаза. Хит нахмурился – на кого или на что, не понял.
Улыбка Элайджи словно бросала вызов, зрачки сузились в щели. Мелькнула безумная сущность его зверя. – Развлекайся, Эйден, – промурлыкал он.
* * *
Эйвери пришла в мой кабинет минута в минуту. Я назначил встречу на пять вечера, когда зимнее солнце начинало садиться. Мы, развивая вторичную склонность, могли научиться применять магию даже днём. Но под Луной это легче, а самые сильные заклинания всегда творятся в Полнолуние.
Сегодня наступала первая четверть. Подходящее время выяснить, на что способна новая ученица.
– Добро пожаловать, мисс Бакстер, – сказал я, когда она вошла.
Дверь щёлкнула за её спиной. Мой зверь шевельнулся и стал следить за ней с интересом, который редко проявлял к кому-либо ещё.
– Профессор, – произнесла она, будто это слово было для неё игрой. – Спасибо, что нашли время. Консультант очень хочет, чтобы я развивала вторичную склонность и стала образцовой латентной оборотницей. Простите, что вас в это втянули.
Она плавно подошла к креслу перед столом. Двигалась легко. Короткий свитер открывал узкую полоску подтянутого живота над джинсами. Джинсы облегали округлую задницу и сильные стройные бёдра. Пахла она хорошо – жасмином и лавандой.
Её присутствие насторожило моего зверя. В напряжённом ожидании было больше возбуждения, чем неприятия. С виду она расслаблена, даже мягка, несмотря на стройное сильное тело. Но я чувствовал: внутри она сжалась пружиной и в любой миг готова ударить.
Она была обученной убийцей, это ясно. Но теперь я задумался, не кошачий ли у неё зверь.
Вот в чём твоя чёртова проблема? – спросил я у своей звериной половины.
Я откинулся в кресле, скрестил руки и пристально наблюдал. Она опустила рюкзак, повесила перевязь с двумя мечами на спинку стула и села. Яркие голубые глаза скользнули по моим предплечьям: рукава рубашки я закатал до локтей. Я подавил первобытную довольную усмешку.
– Если мне предстоит помогать вам с магией по вечерам, – сухо сказал я, – предпочёл бы без притворства. Мы оба знаем, что вы не латентная. Значит, на занятиях придётся работать с равновесием зверя и магии.
Она только пожала плечами. На розовых губах появилась лукавая улыбка. – Как скажете.
И в мгновение ока от профессионального спокойствия, которое едва удавалось сохранять, я перешёл к желанию подчинить эту женщину – желательно перекинув через колени и оставив на её заднице отпечаток ладони.
– О, вижу, ягуар хочет выйти поиграть, – поддразнила она.
Чёрт. Когда зверь настойчиво прорывался наружу – а это редко случалось вне боя, – кольцо вокруг моей радужки загоралось неоновым сине-зелёным светом. Прежде чем я успел его погасить, глаза Эйвери полыхнули: голубой стал ярче, горячее, как сердцевина пламени.
– Думаешь, он справится со мной? – спросила она, подавшись вперёд. Серебристо-светлый хвостик коснулся тонкой шеи.
Судя по реакции, моя звериная половина только об этом и мечтала. Я ничем не лучше остальных в кваде.
– Уберите зверя, – прорычал я, а она, чёрт возьми, улыбнулась. – В моём кабинете и на моих занятиях я профессор, а вы студентка. Хотите мериться силой с Праймами – оставьте это для тренировки.
Она расслабленно откинулась. Глаза перестали светиться, но в её взгляде по-прежнему читалось веселье.
Какая же несносная.
– Поймаю тебя на слове, – ответила она. – Если когда-нибудь появишься на тренировке. Ты проходил программу, когда сам учился?
– Да. Участвовал в личном зачёте Стражей и отрабатывал тактику квада с Праймами, которым недоставало четвёртого бойца. Иногда захожу на тренировки, чтобы поработать вместе с Хитом и остальными. Летом вернусь к программе на постоянной основе, перед выездными сборами.
– Сборами?
– Так называется полевая подготовка вне кампуса. Её проходят все, кто выдержал отбор на последний курс, до начала учебного года. Мы начнём выходить в патрули. Я же на последнем курсе сосредоточился на работе со своим квадом и на сборы не ездил.
Она кивнула; дразнящая улыбка вернулась. – Понятно. С нетерпением ждёшь встречи с настоящим рейфом? Впервые его увидишь?
Я предупредительно взглянул на неё. Почему-то не хотелось думать о том, что она годами выходила против рейфов почти только с семьёй, где всего один Прайм. Это задевало самолюбие, но ещё сильнее внутри поднимался страх.
Её могли – и, вероятно, должны были – убить. Эти живые голубые глаза могли навсегда закрыться, и она никогда бы не доехала до колледжа и не бросила мне вызов в моём собственном кабинете.
В груди рассерженно заворчал зверь.
– Я видел рейфа, – сказал я. – Два Гиганта однажды пробрались через защитные чары маленького пригорода, где у семьи дом у озера. Мне было десять. Местные Стражи их убили, но я из окна спальни наблюдал, как они лишили жизни четверых оборотней и растерзали двух Стражей.
Большинство поселений оборотней окружали защитные чары, сдерживающие рейфов на окраинах. Их качество зависело от того, сколько денег было у города и жителей. Но даже сильнейшую защиту, такую как здесь, в кампусе, мог прорвать рейф высокого уровня – особенно если заранее поглотил душу.
– Мне жаль, – произнесла она искренне. – В таком возрасте мне не пришлось видеть ничего столь ужасного. Я впервые увидела, как рейф убивает, только в шестнадцать лет.
Она говорила настолько буднично, что мне потребовалось время осмыслить сказанное.
– Кого он убил? – тихо спросил я.
– Марка из Монтаны. – Она печально улыбнулась. – За год до того он переехал оттуда в Фултон-Сити. Его зверь – пума. Обычной силы и размера, но боевой и слегка сумасшедший. Он руководил строительной бригадой в нашем районе и иногда выходил в патруль. В тот месяц нападение было особенно тяжёлым: два Потрошителя застали его врасплох. Изорвали зверя в клочья и поглотили душу. Мы с семьёй подоспели, когда они уже закончили. Чтобы их убить, потребовались все пятеро.
– Чёрт.
– Да. Ты, знаю, не веришь, но прежде чем убить Марка, рейфы успели серьёзно покусать двух пьяных студентов, ожидавших такси и ничего вокруг не замечавших. Позже мы узнали: один целый год пролежал в коме. У другого симптомы, которые человеческие врачи считают ранней деменцией. Только дело не в ней. Рейфы превратили его душу в решето.
Я вздохнул.
– Я тебе верю, Эйвери. Просто не понимаю, почему случаи травм у людей не фиксируют исследователи рейфов, Совет или руководство Стражей.
– Ой, не знаю, Эйден. Может, потому, что оборотням плевать на людей?
Я не стал поправлять её за обращение по имени: мне понравилось, как оно звучало из её уст, пусть разговор снова стал почти враждебным. – Пожалуй. Мы замкнутый народ, и у нас хватает проблем с сохранением тайны своего существования и поддержанием цивилизованного общества.
Она внимательно меня изучала.
– Это правда. Нам нелегко. Как думаешь, кто чаще убивает оборотней – рейфы или другие оборотни?
Пора было заняться тем, ради чего мы встретились: рунами для начинающих. У меня имелось собственное мнение о нашей древней, часто жестокой культуре. Но она задала вопрос серьёзно и пытливо, словно была уверена, что никто из нас не находится в безопасности.
Сегодня я не собирался это обсуждать. Тем более со студенткой, с которой познакомился вчера.
Я поправил очки и вернул себе профессорский вид.
– Начнём занятие, мисс Бакстер? Я предпочёл бы не сидеть здесь всю ночь.
