Текст книги "Схватка когтей (ЛП)"
Автор книги: Элизабет Дир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
ГЛАВА 25
ЭЛАЙДЖА
Для организации, якобы состоящей из закоренелых преступников, члены мотоклуба «Короли Лоукантри», с которыми мне довелось пообщаться, ломались удивительно легко. К сожалению, двое, отведённых мной в сторонку до этого, почти ничего полезного не рассказали.
Я надеялся, что беседа с господином, прикованным к стулу передо мной, принесёт больше плодов. Я уже несколько недель отсутствовал в колледже. Администрация с радостью продлила бы моё отсутствие, но нам со зверем вскоре нужно было вернуться к кваду. Мы были единым целым, вместе справлялись со всем лучше. Мне не хватало этих очаровательных придурков.
И я был готов снова увидеть Голубку. Нам предстоял разговор.
– Эй. – Я легонько похлопал байкера по щетинистой щеке. Судя по нелепой кожаной жилетке поверх выцветшей фланелевой рубашки, в клубе его звали Баззом. – Просыпайся.
Мутные голубые глаза открылись. На самом деле Базз не спал – скорее пребывал в оцепенении. Согласно преданиям, в основном человеческим, всякого, кто заглянет в глаза василиску, ждёт ужасная смерть. Реальность была менее мрачной и, на мой взгляд, гораздо полезнее: если я подпускал зверя достаточно близко, чтобы он смотрел моими глазами, то мог на время обездвижить почти любого оборотня, кроме самых могущественных.
У Базза, судя по слабой защите и феромонам с привкусом грызуна, зверь был не слишком сильным. Шансов у него не было.
– Где… где я? – спросил он сонно и хрипло. – И кто ты, мать твою, такой?
Я сел на второй металлический стул в нескольких шагах перед ним. Для начала решил принять расслабленный вид: закинул ногу на ногу и неспешно отпил латте на молоке из кешью. Со вкусом лаванды – в честь сладкого аромата моей Голубки и чешуи Джорджа.
Мне хотелось, чтобы питон был со мной, но после всего, с чем они вместе столкнулись ради Клары, я был ужасно рад, что он остался в колледже и повсюду следовал за Эйвери.
– Ты, друг мой, на заброшенном складе в Южном Фултоне. Недалеко от обветшалой холостяцкой берлоги, которую твой клуб называет штаб-квартирой, – сказал я. – Меня зовут Элайджа. Мы мельком встретились на парковке магазина спиртного, куда ты ходишь по четвергам.
Тридцати секунд разговора хватило, чтобы Базз оцепенел. Я помог ему устроиться на заднем сиденье своего «Бронко». Семь минут дороги – и вот мы здесь.
Он рванул цепи с серебряной нитью, которыми руки и ноги были прикованы к стулу. Кожа наверняка уже покрылась волдырями; слабым оборотням вроде Базза серебро ещё и перекрывало доступ к зверю. – Жить надоело? Парни из клуба порубят тебя на куски и закопают за базой.
Я закатил глаза. – Будь серьёзнее, Базз. Твой клуб – шайка скучающих мужиков с мелкими зверями, которые изображают преступных байкеров. Ваши главари – обычные волки, играющие в вожаков стаи. Напомнить, кто я такой?
Я позволил зверю вновь приблизиться, лишь настолько, чтобы изменились глаза.
Базз отпрянул и судорожно вдохнул. – Чёрт. Твою мать.
– Прекрасно. – Я быстро облизнул губы. Его страх был питательным, хоть и кисловатым. – Теперь мы друг друга понимаем.
Он мрачно уставился на меня. – Чего тебе надо?
– Хочу рассказать историю двадцатилетней давности. Надеюсь, кое-что освежит тебе память. – Я сунул руку в рюкзак у ног и достал вещь, из-за которой несколько месяцев назад затеял это расследование.
Глаза Базза расширились, в них мелькнуло узнавание. Затем он вновь напустил на себя угрюмый вид.
Сердце зачастило. Наконец-то.
– Нет-нет, Базз, – замурлыкал я, подняв красивый кинжал так, чтобы он рассмотрел его как следует. – Не притворяйся. Роскошная вещь, правда? Такое сложно забыть.
Обоюдоострое стальное лезвие немного затупилось за десятилетия, проведённые в клоаке этого клуба. Зато рукоять осталась изумительной: светло-коричневая древесина с искусной резьбой в виде цветущего растения с широкими плоскими листьями и лиловыми цветами. Одни цветы были инкрустированы насыщенно-фиолетовыми аметистами, другие – мелким чёрным жемчугом, похожим на тёмные ядовитые ягоды.
– Не знаю, о чём ты, – сказал Базз, с трудом сглотнув.
– Думаю, знаешь. Видишь ли, в прошлом семестре мне по чистой случайности довелось зайти с моим товарищем по кваду Уайаттом в бар соседнего студенческого городка. Мы, студенты-оборотни, ездим туда… выпускать пар с людьми, если понимаешь. – Я игриво шевельнул бровями, но он не улыбнулся. Ладно. – Один студент-человек перебрал виски. Достал на стойке этот чудесный кинжал и хвастался, как украл его у брата.
Да, кинжал был необычным и запоминающимся. Настолько, что очевидцы пяти секунд, за которые нападавший убил мою мать, сумели в подробностях описать орудие убийства.
– И что? – буркнул Базз.
– А то. – Я снисходительно улыбнулся. – Как думаешь, случайное ли совпадение, что кинжал в точности похож на тот, которым почти двадцать лет назад перерезали горло моей матери посреди многолюдного фермерского рынка?
Базз опять сглотнул и вспотел, хотя по складу гулял холодный сквозняк.
– Вот и я думаю, нет. – Я указал на него. – Поэтому мы с Уайаттом поговорили с тем человеком наедине. Сначала он упирался, но после мягкого убеждения сообщил, где найти брата.
Вообще-то Уайатт выбил из него дух, а я играл доброго следователя. И хорошо, что это делал он: неожиданное появление кинжала выбило меня из колеи. Любая попытка применить дозированное насилие с моей стороны наверняка закончилась бы тем, что пьяный бедняга Дэйв стал бы ужином.
– А потом, – продолжил я, – несколько недель назад мне наконец удалось пообщаться с его братом без свидетелей. Угадаешь, что он сказал?
Базз уставился в пол, сжав челюсти.
– Да, ты наверняка уже понял. Прошлым летом он выиграл этот единственный в своём роде, вероятно бесценный кинжал у члена «Королей Лоукантри» в покер. Вот почему я к вам заглянул. Поговорил с парой твоих… братьев? Подельников? В общем, они назвали тебя самым азартным игроком. На вид тебе под сорок, то есть ты мог быть в клубе, когда этим кинжалом убили мою мать. – Я наклонился и вновь позволил зверю взглянуть его глазами. – Повторю, если ты не понял серьёзности положения: этим кинжалом, вероятнее всего, кто-то из твоего клуба убил мою мать.
Он задрожал. Исходящий от него ужас казался настоящим пиршеством. – Ладно, ладно! Да, я проиграл кинжал в карты. Но о твоей матери ничего не знаю! Клянусь.
– Подумай как следует, Базз, – прорычал я. – Откуда у тебя был кинжал?
– Я украл его из клубного сейфа несколько месяцев назад. У меня, э-э… не хватало денег на еженедельные игры.
– И, обчищая сейф, ты случайно наткнулся именно на него?
Он замешкался. – Да.
Я рванулся со стула и сомкнул ладонь вокруг его горла. Василиск поднялся, поле зрения сузилось, клыки удлинились. По руке прокатилась чешуя и исчезла.
Спокойно. Если он умрёт, мы ничего не узнаем.
– Попробуй ещё раз, – прошипел я.
– Ладно! Чёрт, ладно! – Он затрясся в моей хватке и затараторил. – Я его узнал. Давно забыл, но, как ты сказал, вещь необычная. Когда я только хотел вступить в клуб, однажды днём увидел кинжал у Преза. Почти все уехали в поездку, в клубе остались мы с Джонни Лаской – уборщицы на подхвате. През и тогдашний вице-президент тоже остались. В то время они брали заказы у каких-то богатых Праймов: нужны были деньги. Но никому не говорили, чем занимаются. Всё было очень секретно. Вернулись в клуб в обычной одежде – как правило, это значило, что они выполняли заказ. Оба были на взводе, о чём-то спорили. Потом я кинжала у них больше не видел. Видимо, все эти годы он лежал в сейфе. Вскоре они перестали брать заказы.
Я отпустил его и вернулся на стул. Выдохнул, снова закинул щиколотку на колено и медленно отпил латте, пока зверь отступал. – Где теперь тот президент и его заместитель? Не могут же они до сих пор занимать должности: нынешние главари ненамного старше тебя.
– Умерли, – прохрипел он. – Оба погибли в аварии примерно через полгода.
Меньше всего в его рассказе меня удивило именно это. – А знаешь, кто были те богатые Праймы? Видел их, слышал имена?
Он покачал головой. – Нет. Я же говорю, всё держали в тайне. Сначала это казалось странным: наш клуб обычно с Праймами дел не имеет. Но потом все привыкли, потому что около года у нас водились настоящие деньги.
– Помнишь, когда в последний раз видел у президента и заместителя кинжал? Примерно тридцатого сентября две тысячи четвёртого?
– Э-э… Возможно. Нашивку полноправного члена я получил весной две тысячи пятого, сразу после их гибели. Так что может быть.
Я обдумал его слова. Базз почти подтвердил мою догадку: мать убили не при случайном ограблении. Слишком близко это случилось к смерти моих отцов, слишком вычурным было оружие. Убийца забрал её сумочку, но это простая уловка. Мать была латентной, рана стала бы смертельной для человека. Однако ничто не объясняло, почему её тело сопротивлялось магическому лечению, которое должно было её спасти. Судмедэксперт-оборотень предположил: всё дело в недавней потере связанных с ней партнёров. Будто она сдалась, отпустила и тело, и душу, желая вернуться к ним.
Повзрослев, я понял, что и это неправда. Мать рисковала жизнью, чтобы спасти меня, двухлетнего сына. Во время лунного затмения на наших отцов напали шесть могущественных рейфов, включая Апекса, и разорвали их на части. Папы убили большинство, но погибли сами. Погибли ради нас с матерью. Она бы не позволила их жертве оказаться напрасной.
Она не могла просто сдаться.
Кто-то богатый и влиятельный среди Праймов хотел смерти моей матери. Этот человек нанял «Королей Лоукантри» – шайку, с которой ни один из богатых и могущественных не захотел бы связываться открыто, – чтобы её убить.
Но какого чёрта им это понадобилось?
Я встал и легонько похлопал Базза по щеке. – Спасибо, друг мой. Очень помог. Вижу, на запястьях у тебя волдыри. Прошу прощения. Как только сниму цепи, всё быстро заживёт.
Он молча хмурился.
– Телефон у тебя в кармане, сможешь вызвать кого-нибудь, когда я уйду. И, конечно, буду признателен, если наш разговор останется между нами. Двое других твоих товарищей любезно промолчали. Не хотелось бы возвращаться и беседовать куда менее приятно, правда?
Он вздрогнул. – Никому не скажу.
Я ему верил. Он боялся моего зверя. К тому же, как и остальные, ни за что не захотел бы признаться клубу преступников, что студент похитил его, приковал к стулу, а он потом выложил всё как на духу.
Убрав кинжал в рюкзак, я натянул рабочие перчатки и отпер серебряные цепи. Базз сидел неподвижно, как статуя. Пока я работал, слизывал с губ приторный вкус его страха. Затем сложил цепи и снял перчатки.
– Карма – упрямая стерва, Базз. Советую «Королям Лоукантри» в обозримом будущем вести себя паиньками. – У выхода я на прощание отсалютовал ему.
Захлопнул металлическую дверь и отправился домой.
***
Моя тётя Катерина и дядя Горацио были святыми людьми.
Горацио – младший брат моего отца Кассиуса. Все мои отцы происходили из длинных родов Праймов-кошачьих, но Горацио не повезло с генами: зверь у него так и не проявился. Он с женой только вернулись из медового месяца, когда после страшной трагедии взяли к себе меня и мать.
Оба работали бухгалтерами и жили в пригороде Лайон-Вэлли – тихого городка среднего достатка в самом сердце общины оборотней Северной Джорджии. На оживлённой улице в центре Лайон-Вэлли мать однажды выбирала товары на фермерском рынке – хотела купить что-нибудь приятное для нашего нового дома. Там её и убили.
А я остался дома с тётей Кэт и спал.
После этого тёте с дядей пришлось растить малыша, и они делали это с любовью и энтузиазмом. Когда малыш подрос и его зверем оказался не Прайм из семейства кошачьих, а редкий мифический василиск, они приняли и это. От родителей мне досталось небольшое наследство, достаточное для лучшей школы-интерната Юга для юных Праймов. Там я встретил Хита, Уайатта и Эйдена. Остальное – история.
После разговора с Баззом я вернулся в тот же тихий дом. Позднее солнце клонилось к горизонту, а прохлада сгущалась в пронизывающий холод. Я вошёл через заднюю дверь.
Несколько минут спустя Горацио посмотрел на меня поверх очков для чтения. Перед ним на кухонном столе лежал ноутбук.
– Ты думаешь, членов мотоклуба наняли таинственные богатые Праймы, чтобы убить твою мать. – Не вопрос, утверждение.
– Да.
Тётя Кэт поставила передо мной стакан сладкого чая и ласково взъерошила мне волосы, затем села рядом с мужем. Длинные чёрные волосы были заплетены в косу через плечо – так она делала каждый вечер после работы. – Мы всегда подозревали, Гор. То, что случилось с Амарой, не могло быть случайным ограблением.
– Но зачем? – Горацио скрестил руки на широкой груди; под рубашкой выпятились бицепсы. Сложением он напоминал Прайма, только без зверя. – Кому настолько нужна была её смерть, чтобы устроить всё это? Тайные сделки с байкерами, дорогой кинжал, неизвестная магия, которая мешает лечению? Она была молодой вдовой в трауре. В те годы никто не мог знать, что зверь её сына окажется одним из самых опасных ныне живущих мифических существ. Она никому не угрожала.
Я отпил чай. Персиковый – мой любимый. – Я выясню, дядя. А когда выясню, то пережитое матерью покажется днём в спа-салоне по сравнению с тем, что ждёт виновных.
Тётя Кэт ласково улыбнулась.
– Именно так, милый. Никакой пощады. Если что-нибудь понадобится, только скажи.
Горацио задумчиво коснулся подбородка.
– Знаешь, остались ли у погибших президента или вице-президента жёны?
– Кажется, они называют их «старыми леди», – улыбнулась Кэт, толкнув мужа локтем.
Я покачал головой.
– Не знаю. Могу выяснить.
Горацио махнул рукой.
– Нет, оставь это мне. В нашей фирме работают специалисты по финансовым расследованиям и частные детективы. Попрошу кого-нибудь незаметно проверить.
Отлично.
– Спасибо, дядя.
– По учёбе успеваешь? – спросил он, и вот мы снова обсуждали обыденное. – Не подумай, нам с тётей приятно, что ты здесь, Элайджа. Но за обучение в этом прекрасном заведении ты платишь.
– Всё под контролем, не волнуйся. – Преподаватели охотно присылали мне задания по почте, и к диплому я относился серьёзно. – Вернусь через несколько дней. Сейчас мне уже спокойнее.
Дядя внимательно посмотрел на меня.
– Хорошо. Ты слишком строг к себе, сынок. Большинству мифических оборотней нужны десятилетия, чтобы по-настоящему научиться управлять зверем, со связью или без. А выбранная тобой профессия превращает жажду крови и непредсказуемость во что-то полезное. Ты будешь спасать жизни. Я горжусь тобой.
Кэт просияла.
– Мы оба гордимся.
Вот видите? Святые.
Я не рассказал им, с какими трудностями столкнулись мы со зверем из-за соблазнительной Эйвери. Кэт и Горацио держались бодро, но волновались обо мне. Не хотел добавлять им забот.
Кроме того, у меня был план.
Скоро увидимся, Голубка.
ГЛАВА 26
ЭЙВЕРИ
Меня можно было сбить с ног пёрышком, когда Элайджа вошёл в аудиторию фольклора – плечи расслаблены, походка лёгкая, словно он вовсе не пропадал почти месяц.
Рядом весело полз Джордж, на ходу освобождая первый ряд. Элайджа усмехнулся и игриво закатил глаза в мою сторону: студенты выскакивали с мест и карабкались в ряды позади, а он смотрел на них как на забавных глупышек.
– Мистер Харроу, – обратилась преподавательница с усталой и немного настороженной интонацией. – Я, э-э, рада вашему возвращению. Но змею обязательно было брать с собой?
Элайджа остановился на ступенях между ярусами аудитории. Джордж продолжил путь ко мне. – Джордж ходит, куда захочет, профессор. Он самостоятельный змей, – сказал Элайджа через плечо. – Обещаю, будет вести себя хорошо. – Он оглядел аудиторию; в золотых глазах мелькнуло веселье. – Если только его не спровоцируют.
Преподавательница тяжело вздохнула. – Ладно. Все садитесь, пожалуйста. Начинаем занятие.
Джордж свернулся у меня под ногами, а Элайджа сел рядом – на место, которое в его отсутствие никто не осмеливался занять. Вокруг поплыл сладкий, соблазнительный аромат цитрусов, мяты и мужчины.
– Привет, Голубка. Ужасно по тебе скучал.
За это время у меня накопилась масса мыслей и вопросов к нему. При последней встрече он казался таким несчастным – будто необходимость выпустить зверя против рейфа-Гиганта была ужасным личным провалом.
Ещё я хотела узнать больше о его матери.
Но вырвалось лишь злое шипение: – Где тебя, чёрт возьми, носило?
Его улыбка ослепляла белизной, а смертоносно острые клыки будто дразнили меня. – То тут, то там.
– Что это значит?
– Можешь признаться, что тоже скучала, Голубка.
Я отвернулась и задрала нос. – Джордж составлял мне компанию.
– Да, слышал, вы вдвоём пережили много интересного.
Конечно, он знал.
Элайджа наклонился, и тёплое дыхание коснулось моей шеи. – А ещё слышал, что кое-что интересное было у тебя с Хитом и Эйденом.
Щёки запылали, внизу живота разлилось тепло. Конечно, он и об этом знал.
– Вы, мальчики, сплетничаете, как прихожанки после службы, – проворчала я.
Он усмехнулся греховно и непристойно. – Члены квада спокойно обсуждают такие вещи, Голубка. В конце концов, наш до мозга костей гетеросексуальный квад собирается провести остаток жизни с одной девушкой и вместе её трахать.
Мне понадобилась вся воля, чтобы не задрожать всем телом от этой мысли. Зверица перевернулась, собираясь подставить живот опасному хищнику. «Он говорит не обо мне, глупое ты животное».
– Вот повезёт же этой девушке, – хотела я сказать легкомысленно, но голос вышел хриплым.
– Надеюсь. Но ты права, Голубка. Занятие начинается. И если мы будем обсуждать… возбуждающие вещи, я бы предпочёл остаться с тобой наедине.
– Мы не будем ничего такого обсуждать…
– Итак, успокойтесь! – преподавательница перекрыла негромкий студенческий гул. – Сегодня начинаем тему Пути героя.
Элайджа отодвинулся на самую малость и принялся конспектировать на ноутбуке. Как обычно, лекция действительно его интересовала. До нелепости очаровательно.
После занятия Элайджа и Джордж шли по пятам, пока я выбиралась из аудитории в душный коридор с деревянной отделкой. Джордж выполз вперёд. Студенты ругались и разбегались с нашего пути. Я закатила глаза. Конечно, не у каждого студента колледжа внутри живёт могучий хищник, но всё же. Это семифутовый питон с блестящей фиолетовой чешуёй, а не рейф, который крадётся по коридору.
– Голубка, можно поговорить?
– Э-э…
Длинные пальцы переплелись с моими. Элайджа мягко увёл меня в небольшую нишу между аудиториями. Там висел написанный маслом портрет одного из основателей колледжа девятнадцатого века. Седой старик-оборотень осуждающе смотрел на нас чёрными глазами.
Я спиной коснулась стены рядом с портретом. Элайджа подошёл вплотную и опёрся локтем о стену у моей головы. Слишком близко, слишком интимно. Но требовать, чтобы он отошёл, мне не хотелось.
Ниша была не укромной. Зато Джордж свернулся кучей на виду в коридоре, как сверкающий фиолетовый дорожный конус. Редкие студенты, направлявшиеся к нам, разворачивались и спешили обратно.
Жёлто-золотые глаза жадно рассматривали меня: греховные, опасные и вместе с тем игривые.
Весь Элайджа в одном взгляде.
– Прости за то, что произошло во время спарринга, Голубка, – тихо сказал он, мягко проведя большим пальцем по моей скуле. – Я очень старался научиться управлять зверем. Уже умею подавлять желание перекинуться. Но когда он вырывается, я управляю телом гораздо меньше, чем можно ожидать от сильного Прайма-хищника. Почему-то рядом с тобой василиск становится ещё непредсказуемее. Прости, если напугал.
– Всё хорошо, – прошептала я. – Я не испугалась, Элайджа. Скорее волновалась за тебя.
Он довольно улыбнулся.
– Правда?
Я шлёпнула его по груди. На нём была обычная свободная льняная рубашка, расстёгнутая настолько низко, чтобы показать змею на шее и верх рельефной груди. – Не придавай этому значения. Ты уверен, что стоит стоять ко мне так близко? Если василиск вырвется прямо в коридоре, Хит мне жизни не даст.
И всё же, зная, что он может потерять контроль, я не боялась. Мой зверь даже не насторожился, хотя при малейшем намёке на опасность обычно был начеку.
«Я знаю, ты считаешь, что можешь справиться со всеми зверями этого квада, но василиск может и обязательно нас убьёт».
Она вылизала лапу и махнула хвостом. Прекрасно.
Элайджа лишь усмехнулся. Он опустил руку и властно обхватил меня за шею сзади. – М-м, верно. А что произошло в прошлый раз, когда ты рассердила Хита?
Лицо и грудь вспыхнули жаром. Он прекрасно знал, что произошло, и отвечать я не собиралась – лишь мрачно на него посмотрела.
Улыбка стала ещё шире. – Повезло ублюдку Хиту. Безумно ему завидую. Кажется, ещё не говорил.
– Не говорил, – ответила я и прочистила горло.
– Но ты права, Голубка. Я решил разобраться с моей маленькой проблемой. – Он наклонился, оставив между нашими носами крошечное расстояние, и прошептал: – Экспозиционная терапия. И если наш неумолимо правильный вожак позволяет себе нарушать правила, будет справедливо, если и я позволю.
– Что?..
Он меня поцеловал.
Мягкие, настойчивые губы прижались к моим. Рука на шее сжалась, другая легла на бедро, притягивая ближе.
Тело расслабилось, я ответила на поцелуй. Из груди Элайджи вырвалось тихое мужское урчание. Он провёл языком по моим губам, и я раскрыла рот. Искусный язык ласкал мой, исследуя мой рот и вызывая тихие стоны.
Я вцепилась в рубашку. Между ног пылало влажное тепло. – Элайджа, – выдохнула я ему в губы.
Он оторвался и резко шагнул назад. Из сияющих золотых радужек на меня смотрели узкие зрачки, голодные и хищные.
Мой зверь очнулся от похотливого тумана и принялся метаться.
Элайджа крепко зажмурился и тряхнул головой, словно стараясь прийти в себя. Ноздри раздувались, как у быка, кулаки были сжаты по бокам.
– Эй, всё хорошо…
Он распахнул глаза. Зрачки снова стали круглыми, а радужки вернулись к обычному золотому цвету без свечения.
Глубоко вдохнув, он вновь улыбнулся. – Спасибо, Голубка. Маленькие шаги, но любой прогресс – успех. Согласна?
Ответа он не дождался. Развернулся, свистнул Джорджу, словно собаке, и пошёл по коридору. Джордж оглянулся на меня с печалью на змеиной мордочке, потом пополз следом.
Я так и стояла, ошеломлённая и растерянная, пока оба не исчезли из виду.
***
После этого Элайджа вместе с Хитом и Уайаттом держался от меня на почтительном расстоянии. Никто не пытался заговорить – ни в столовой, ни на общих занятиях, ни на подготовке Стражей. Уайатт перестал открыто заигрывать. Хит не командовал. Элайджа больше не пытался целовать меня и даже не прикасался – разве что наши руки случайно задевали друг друга, когда он садился рядом на занятии.
Но я не обманывалась. Они не игнорировали меня, что бы там ни казалось со стороны. Все трое смотрели, как голодные собаки на домашнего кролика, которого им запретили съесть.
Хуже всех вёл себя Эйден. Или мне так казалось, потому что приходилось часто оставаться с ним наедине. На занятиях он по-прежнему не обращал на меня внимания. Но наши уроки теперь были полны напряжения. Его зверь постоянно проглядывал в глазах и изучал меня из-за стола. Мы оба изо всех сил делали вид, будто я не рассыпалась в его объятиях, когда испытала сильнейший оргазм в жизни.
К сожалению, он так и не взял меня по-звериному у стены корпуса магического образования, хотя утверждал, что имеет на это полное право.
Джордж продолжал приходить. Мы с Элайджей, считай, делили над ним опеку. Иногда он проводил время и с Иэном, который купил его привязанность, перекинувшись лисом и как-то ночью сводив змея поохотиться на грызунов.
Кэш по-прежнему ненавидел меня, но сделать почти ничего не мог: я уверенно держалась в верхней четверти рейтинга Стражей. Отец Уайатта каждые две недели заглядывал на тренировки. Этот здоровенный медведь не терпел ничьего бреда – особенно от Кэша и остальных наставников, которые после установления связи и прилива сил стали совсем невыносимыми.
Последние недели мы отрабатывали боевые построения и тактику: проводили с СВР замедленные разборы столкновений с рейфами разных видов. Возможностей изменить рейтинг почти не было, и квады нервничали.
К первой пятнице марта напряжение и волнение на тренировках достигли пика. Квадам предстояло сражаться с симуляциями в полную силу. Накануне шестёрки Отряда поддержки выходили против стай рейфов низкого уровня. Группа Иэна и Броди обошла остальных с огромным отрывом.
– Кэш пытается тебя утопить, поставив с трио Махони, – проворчал Иэн. Мы сидели на трибуне и смотрели, как квад Валенте с трудом проходит испытание: на них выпустили четырёх Потрошителей – львоподобных тварей с клешнями и скорпионьими хвостами. Одного бойца хвостом проткнуло в живот, теперь он лежал на полу, испытывая ощущение смертельной кровопотери, пока остальных крушили. Иэн поморщился, когда вожак команды – огромный шакал – получил клешнёй по морде. – У Махони сплошной бардак. Неудивительно, что они не могут найти четвёртого.
– Многие устанавливают связь втроём, – заметила я.
Наши отцы так и сделали. В некотором роде. Праймы вовсе не обязаны собираться в квад: среди богатых влиятельных семей это лишь считалось идеалом – так они демонстрировали максимум силы, да и число участников получалось чётным. Или ещё какая чушь.
Обычно меня мало занимали привычки верхушки оборотней, но теперь я жила посреди них.
– Хотя ты прав, – добавила я. – Каждый Махони там будет сам за себя.
Но выбирать не приходилось. Чтобы сохранить место в рейтинге, мне требовалось пройти испытание в составе квада. Следующее полное состязание команд будет лишь через месяц.
Сегодня здесь был и Уорд Гейл. Если я хочу стать Стражем, а не остаться в Отряде поддержки, ему нужно увидеть, как я сражаюсь в обычной команде из четырёх бойцов. Кэш, конечно, меня не порекомендует.
Я заметила, как Кейс Махони сердито смотрит в мою сторону. Белокурые волосы, безжизненные серые глаза; его зверь – белый волк. По размерам и силе он был альфой, но вести за собой совсем не умел.
Я нагло отсалютовала ему. Пусть придержит недовольство: сейчас я нужна ему не меньше, чем он мне. Его трио плелось внизу рейтинга и рисковало вылететь к концу семестра, а со мной сегодня уничтожит больше рейфов.
Трент выключил симуляцию из кабины управления, Кэш зажёг свет. Квад Валенте, прихрамывая, ушёл с арены. Кэш объявил следующую команду.
– Да-да, придержите аплодисменты, – раздражённо сказал он в микрофон. – Полный квад Блэквеллов решил почтить нас присутствием. Похоже, остальным опять не видать вершины рейтинга.
Я выпрямилась на скамье. Иэн фыркнул – заслуженно: я чуть шею не свернула, пытаясь рассмотреть Эйдена в обтягивающей чёрной футболке и спортивных штанах из формы Стражей. У края площадки он стоял рядом с Хитом, отрабатывая размеренные удары саблей, чтобы размять руку.
Вот они, уже знакомые мне рельефные бицепсы и мускулистые предплечья. Спортивные штаны великолепно облегали задницу, очки он где-то оставил перед перекидыванием. Должно быть, пришёл совсем недавно: на разминке его не было.
Хит стоял, скрестив руки на широкой груди, и мрачно смотрел на пустую арену. Уайатт крутил огромный боевой топор, как жезл. Элайджа делал какие-то упражнения на растяжку.
– Это поза воина II? – спросила я Иэна, кивнув на Элайджу.
– Возможно. Йога помогает наладить мирную связь со зверем.
По крайней мере, у Элайджи нашлось ещё одно средство. Может, попробовать позаниматься йогой вместе с ним…
– Так, квад Блэквеллов! – рявкнул Кэш в микрофон. – Живо на арену. У меня не весь грёбаный день свободен.
Зрители затихли, когда свет погас и по арене разлилось мягкое синее сияние просыпающейся магии. Я не могла оторвать взгляда, как и все вокруг: Хит, Уайатт, Элайджа и Эйден выходили на площадку.
