Текст книги "Схватка когтей (ЛП)"
Автор книги: Элизабет Дир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)
Ченс поперхнулся гренками. Аллен подавил кашель. Мэллори и Эш смотрели на нас так, словно у нас выросли щупальца.
– Вот умеешь ты держать интригу, – устало вздохнула я. – Совсем их сломал.
Первой опомнилась Мэллори. – Ну, это… амбициозно. В Отряде поддержки в основном обычные оборотни, так что тебе, Иэн, туда, наверное, можно?
– Мой зверь – лис, – объявил он с плутоватой ухмылкой.
– Верно. – Она откашлялась. Я восхищалась её отважной попыткой сохранить ободряющую улыбку. – Вы ведь понимаете, насколько конкурентная там подготовка? Начав в середине второго курса, ты будешь отставать, но… удачи?
– Спасибо.
Остальные всё ещё смотрели на меня во все глаза. – Ты собираешься тайком ходить на подготовку Стражей? – спросил ошарашенный Ченс. – Там ведь… среди Стражей нет женщин. Даже в Отряде поддержки.
Что, конечно, полная чушь. Я пожала плечами. – Глупо. Стражам нужны все способные бойцы, каких они смогут найти.
– Эйвери, – прошипела Мэллори; её зелёные глаза расширились от тревоги. – Ты умеешь обращаться? Иначе у тебя не будет шансов. Тебя могут серьёзно ранить!
Я похлопала её по руке. Она желала мне добра, и её забота даже согревала. – Я справлюсь, Мэл. Ради этого я и приехала.
Она нахмурилась.
– Правда?
Иэн подтолкнул меня, и мы оба встали. Я перекинула рюкзак через плечо и изобразила беззаботную улыбку. – Нам пора на вводный курс для отстающих по магии. Спасибо за экскурсию по местным порядкам. Увидимся за обедом?
Все четверо молча кивнули.
Выходя вслед за Иэном из столовой, я обернулась и ещё раз дружелюбно махнула Мэл. Возможно, она решила, что я сумасшедшая, но я надеялась, что она всё равно захочет со мной дружить. Было бы здорово найти в колледже друга, который не приходится мне братом.
Поверх плеча Мэллори я встретилась взглядом с парой ореховых глаз. Их обладатель смотрел так пристально, что я на мгновение застыла на месте.
Хит Блэквелл пялился на меня. Вовсе не случайно.
Мой зверь ответил ему вызывающим рыком.
Успокойся.
Оторвав взгляд от Хита, я не удержалась и посмотрела на сидевшего рядом Уайатта. Его ярко-зелёные глаза скользнули по мне вниз и обратно – он откровенно меня разглядывал и ничуть этого не скрывал. Его ленивое веселье разительно отличалось от серьёзности товарища по кваду.
Я отвернулась и поспешила вслед за Иэном, мысленно застонав. Мне совершенно не требовалось внимание квада Блэквелла или любых других Праймов. Но и наивной я не была.
Рано или поздно я привлеку к себе внимание.
Пора приготовиться к последствиям.
ГЛАВА 5
ЭЙВЕРИ
Вводный курс «Лунная магия 101» проходил в большой аудитории соседнего корпуса магических наук. Мы с Иэном нашли пару свободных мест ближе к преподавательскому столу: почти все двести первокурсников, записанных на этот предмет, успели прийти раньше нас.
На нас поглядывали. В Протее было достаточно мало студентов, чтобы большинство знало друг друга в лицо. Двое незнакомцев на занятии первого курса посреди весеннего семестра и без того привлекали внимание, даже если никто пока не знал, что на самом деле мы учимся на старших курсах.
Ровно в девять преподаватель вошёл в аудиторию.
Позади меня какая-то девушка шумно вздохнула.
Иэн усмехнулся. – Может, дополнительные занятия по магии будут не такими уж плохими.
Прежде всего преподаватель оказался молодым. Он выглядел старше меня всего года на два-три. Рост не меньше метра восьмидесяти восьми, широкие плечи, крепкий торс, узкие бёдра и сильные ноги. Шоколадно-каштановые волнистые волосы завивались на лбу и висках. Стильные очки в тёмной оправе, безупречно сидящие серые брюки и чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами – жилистые предплечья полностью на виду.
Двигался он с неторопливой грацией, за которой скрывалась сжатая пружина силы Прайма.
– Кошачий, – шепнула я Иэну.
– Определённо.
Итак, в первый же день учёбы на моём пути появился третий невероятно красивый мужчина-Прайм. А ведь я приехала с твёрдым намерением держаться от них подальше. Луна надо мной издевалась?
– Доброе утро, – деловито произнёс он, доставая из кожаной сумки ноутбук и ставя его на кафедру. – Я профессор Эйден Блэквелл. Добро пожаловать на курс «Лунная магия 101».
Я тихо фыркнула. Иэн ткнул меня локтем.
Эйден Блэквелл. Третий участник самого могущественного квада колледжа. Старший брат Хита.
Разумеется, не менее привлекательный, чем двое остальных.
Мой зверь заинтересованно шевельнулся.
Нет. Прекрати.
Эйден нажал несколько клавиш, и на большом экране над доской появился первый слайд.
– Итак, – начал он, окинув аудиторию лишь беглым взглядом, – понимаю, что многим из вас, особенно в начале семестра, материал может показаться слишком простым. Но для многих обучение в Протее – первое знакомство с магическими дисциплинами. Колледж требует, чтобы каждый усвоил основы, прежде чем переходить к более увлекательным темам.
За моей спиной несколько девушек захихикали.
– Родители начали обучать меня магии в пять лет, но я бы ходила на этот курс каждый семестр, если бы могла, – прошептала одна.
Её подруга усмехнулась.
– Конечно, Бернис. Профессор Блэквелл выберет первокурсницу прямо из аудитории и представит своему кваду для связи.
– Помечтать-то можно, Мэдлин.
На первом слайде Эйдена был обычный лунный календарь, судя по всему на этот месяц, с отмеченными по неделям фазами Луны. – Начнём с того, что, надеюсь, не станет ни для кого откровением: с источника всей магии, которую мы, оборотни, в той или иной степени способны направлять и применять. С Луны.
Хотя ни я, ни Иэн никогда не учились нигде, кроме человеческих школ, наши папы отлично разбирались и в магии, и в преподавании. Ничего нового мы не услышим. И всё же мне было любопытно посмотреть, как выглядит официальное магическое образование.
Сам Эйден преподаванием, похоже, интересовался лишь умеренно. Возможно, место профессора позволяло ему оставаться поблизости от своего квада до их выпуска. Скорее всего, когда Хит с остальными закончат колледж, Эйден присоединится к Стражам.
– Каждый оборотень рождается с магией Луны в крови, – продолжал Эйден, – независимо от того, проявится ли у него способность обращаться. Считается, что от наследственности и удачи зависит, сможет ли эта магия слиться с душой зверя.
– Думаешь, он покажет нам своего зверя? – с придыханием спросила Бернис за спиной.
– Ты просто хочешь увидеть его голым, – ответила Мэдлин.
Не могла её за это осуждать.
– Конечно. Но я слышала, что его ягуар – один из самых крупных и быстрых кошачьих, каких здесь видели. Всем интересно.
Мой зверь снова навострил уши.
Хватит.
Мэдлин вздохнула. – Может, увидим на весенних соревнованиях Стражей.
– Сила лунной магии и наша чувствительность к ней зависят от лунного цикла, – продолжил Эйден. – Магия достигает пика в Полнолуние и соседние с ним дни. По мере приближения Новолуния пользоваться ею всё труднее.
На слайде загорелась яркая рамка вокруг январского Новолуния и двух дней по обе стороны от него.
Именно в эти ночи на прошлой неделе мы с семьёй прочёсывали улицы, уничтожая немногих стаевиков, сумевших проникнуть в город.
Чуть дальше по ряду девушка подняла руку.
Эйден кивнул ей.
– Да?
– Почему сила зверя не меняется вместе с фазами Луны? Я не замечала, чтобы волк моего отца слабел в Новолуние.
– Хороший вопрос. Точного ответа у нас нет, но, согласно одной теории, когда душа зверя сливается с нашей – обычно лет в двенадцать-тринадцать, – она становится внутри нас магически устойчивой. С Луной растут и убывают только вторичные склонности.
Поднялась ещё одна рука.
– Поэтому обращаться одинаково легко и днём, и ночью?
– Именно. Дар души зверя остаётся с нами навсегда. А чтобы направлять силу Луны во вторичные склонности, нужны навык и практика – будь то исцеление, руны, аптекарское дело, создание конструкций и иллюзий или техномагия, которая развилась за последние десятилетия. Самые одарённые из нас, впрочем, умеют запасать магию словно аккумулятор и пользоваться ею на протяжении всего цикла.
– Профессор! – позвала Бернис, наверняка нетерпеливо подняв руку. – Вы согласны с теорией, что латентные оборотни часто лучше развивают вторичные склонности, потому что могут направить на них всё внимание и магические способности?
В её голосе отчётливо слышалось желание покрасоваться. Многие девушки оживились, ожидая ответа.
Эйден провёл длинными пальцами по густым каштановым волосам. Тот, кто внимательно следил бы за его лицом – разумеется, не я, – мог бы заметить, как он сдерживает желание закатить глаза.
– Нередко так и бывает, мисс…?
– Таннер, – томно выдохнула она. – Бернис Таннер.
– Вы правы, мисс Таннер. Среди латентных оборотней, мужчин и женщин, на протяжении поколений встречались выдающиеся мастера своих вторичных склонностей. Например, многие ведущие хирурги страны – латентные оборотни с сильным даром исцеления. Немало способных обращаться тоже успешно развивают вторичные склонности. Но зверь действительно может смешивать разные виды магии, а также… немного разделять нашу силу и внимание.
Бернис вцепилась в тему мёртвой хваткой. – А связь ведь успокаивает зверя и усиливает способности, правда?
Я даже не стала сдерживаться и закатила глаза.
Ореховый взгляд Эйдена остановился на мне. Он задержался чуть дольше, чем следовало, глаза сузились, прежде чем профессор снова посмотрел поверх моей головы на Бернис.
– Зачастую да, – ровно ответил он. – Особенно у тех из нас, чьи звери относятся к уровню Праймов.
Я буквально чувствовала, как Иэн рядом расплывается в ухмылке.
Эйден ответил ещё на несколько вопросов о лунной магии и вторичных склонностях, а я отвлеклась и принялась рисовать маленького ягуара на листке с программой курса.
Потом кто-то с задних рядов выкрикнул вопрос, мгновенно оторвавший меня от рисунка:
– Так откуда вообще взялись рейфы? Высшие силы здорово нас с ними подставили.
Эйден поморщился.
– Позже в семестре мы подробно разберём рейфов.
– Ну же, профессор, – сказал другой парень. – Расскажите хотя бы вкратце. Вы тренируетесь со Стражами и знаете все жуткие подробности.
Иэн презрительно фыркнул. Я полностью его понимала. До нас начинало доходить, сколько однокурсников ни разу в жизни не видели рейфа. Должно быть, приятно прятаться за защитными чарами богатых поселений оборотней, которые Стражи действительно патрулируют.
Эйден уступил. Выйдя из-за кафедры, он сел на стоявший рядом стол и вытянул перед собой длинные ноги. Откинулся на руки, отчего вены на его предплечьях обозначились так соблазнительно, что это было неприлично для учебной аудитории. – Хорошо. Понимаю, что эта тема интересует всех больше других. Кто знает общую магическую теорию происхождения рейфов?
Взлетело несколько рук. Он вызвал девушку из первого ряда неподалёку от меня. – Считается, что рейфы – искажённые души зверей, которым не было суждено стать частью одного из нас.
Эйден кивнул. – Или те, что несовместимы с нашим телом и магией. Вместо этого они гниют в собственном мире – рассаднике тьмы и разложения. К сожалению, грань между их миром и нашим тонка. Когда Луна слабеет, они способны прорваться сюда и напасть на нас.
– Зачем они нападают? – спросил кто-то с задних рядов.
Я с трудом удержалась от того, чтобы обернуться и недоверчиво посмотреть на говорившего. Неужели люди и правда этого не знали?
– Они питаются нашими душами, – зловеще произнёс Эйден. – Считается, что рейфам необходимы души оборотней, чтобы поддерживать своё существование. Чем больше они поглотят, тем сильнее станут. Они набирают мощь и превращаются в ещё более опасных существ.
Бернис снова вмешалась:
– Поэтому их видят только обладатели крови оборотней? И на людей они совсем не действуют?
Что?
Эйден согласно хмыкнул. – Их привлекает большое скопление душ оборотней. Когда сила Луны ослабевает настолько, что позволяет им выбраться, они прорываются там, где нас особенно много, прежде всего там, где высока концентрация Праймов. Поэтому нападения почти всегда происходят возле крупнейших общин – здесь, в Северной Джорджии, на Тихоокеанском Северо-Западе или в больших поселениях Виргинии.
Я подняла руку раньше, чем успела себя остановить.
Эйден даже выглядел слегка удивлённым.
– Да, мисс…?
– Эйвери Бакстер.
За стёклами очков его глаза на миг расширились. Да, та самая новая студентка, которой вы удостоились преподавать вводный курс по рунам.
– Мисс Бакстер. Хотите что-то добавить?
– Неправда, что рейфы не нападают на людей и не могут причинить им вред. Нападают. И могут.
По аудитории прокатились смешки. Он поднял тёмную бровь.
– Вот как?
Высокомерный взгляд мне не понравился.
– Люди действительно не видят и не ощущают рейфов, – сказала я, – но всё равно могут стать жертвами, особенно если поблизости нет оборотней, которые отвлекли бы рейфов на себя.
Он остался невозмутим.
– В наших записях нет ни одного случая гибели человека при нападении рейфа.
– Потому что Советам оборотней плевать, – огрызнулась я.
Иэн прочистил горло, но я не остановилась. Эта чушь меня бесила. – Рейфы способны питаться человеческими душами. Нет, убить человека одним ударом, как оборотня, они не могут. Но повредить душу безвозвратно – запросто. Кто-то болеет несколько дней и выздоравливает. Кто-то постепенно теряет рассудок. Другие физически угасают годами. Им часто ставят человеческий диагноз с похожими симптомами, но ухудшение начинается после того, как поблизости замечают рейфов. Если бы Стражи хоть иногда снисходили до патрулирования человеческих городов, об этом знали бы все.
Возмущённый гул аудитории усилился.
Эйден сжал челюсти. По краям радужки вспыхнула яркая бирюза – выглянул его зверь.
Ну давай, котик.
Он быстро подавил эту вспышку. – Предлагаю оставить личные рассуждения для письменных работ по теме рейфов, мисс Бакстер.
Если он появится на подготовке Стражей, я дам ему в морду.
Пока же обошлась отвратительно вежливой улыбкой. – Поняла, профессор.
Он встал, вернулся к ноутбуку и перешёл к следующему слайду – об исторических свидетельствах обращения и использования магии в древних человеческих обществах.
Я снова занялась рисунком. Теперь хотелось нарисовать кошку покрупнее, которая держит голову ягуара в пасти.
Иэн тихо рассмеялся. – Если до конца семестра он не переспит с тобой в порыве злости, съем собственный ботинок.
– Ты бредишь, – процедила я краем рта.
Эйден успел проговорить минут десять, прежде чем его снова прервали. Дверь аудитории приоткрылась со скрипом, и сидевшие ближе к ней девушки взвизгнули, вскакивая с мест.
В класс заполз питон. Не торопясь, он извивался по полу в сторону Эйдена. Его блестящая фиолетовая чешуя была украшена ещё более сияющим золотистым геометрическим узором вдоль спины. Длиной он был не меньше двух метров.
Эйден выдохнул, снял очки и потёр переносицу. – Джордж, мы уже обсуждали, что нельзя мешать моим занятиям.
Змей проигнорировал его и невозмутимо продолжил путь в нескольких шагах от первого ряда.
Один парень выставил ногу, словно собирался пнуть Джорджа. Тот приподнялся и зашипел.
Сосед ударил парня по руке.
– Чувак, не связывайся с ним. Он не ядовитый, но может здорово тебя отделать. В прошлом семестре Тайлер решил ради шутки запихнуть его в шкаф. Змей обвился вокруг его шеи и чуть не задушил.
– Всё верно, – обратился Эйден к аудитории. – Не трогайте Джорджа. Не подходите к нему и не разговаривайте с ним. Прошу прощения, что он вторгся на занятие. Элайджа сейчас за пределами кампуса, а я, кажется, единственный, кто ещё ему нравится. Ему скучно.
Любопытно. У оборотня-василиска есть домашний любимец – красивый фиолетовый питон!
Джордж остановился прямо перед нами с Иэном. Он посмотрел на Эйдена, словно наконец собирался отправиться к своему второму любимому человеку, но в последний миг решил обнюхать мой ботинок.
Я не шевельнулась. Он был великолепен, но я не настолько глупа, чтобы игнорировать предупреждение Эйдена.
Джордж оживился, передумал и пополз под мой стул.
– Джордж, – рявкнул Эйден. – Ко мне. Сейчас же.
Змей снова его проигнорировал, подполз ближе и поднял блестящую голову к моему бедру.
– Привет, дружок, – шепнула я. – Ты такой красивый. Но если не послушаешься, твой второй папа будет ругаться.
Джордж, по всей видимости очень умный змей, наградил Эйдена недовольным взглядом, забрался под стол и устроился у меня на коленях. Бернис и Мэдлин взвизгнули и покинули свои места, когда он пополз выше и уложил верхнюю половину туловища мне на плечи.
– Чёрт, – выругался Эйден. – Простите, мисс Бакстер.
– Ничего страшного. – Я провела пальцем по чешуе Джорджа. Он понюхал мои волосы и устроился дремать у меня на плечах. – Он очень дружелюбный.
– Обычно нет, – ответил Эйден, скрестив руки на груди. Жилы на его предплечьях снова соблазнительно напряглись. – Не понимаю, что на него нашло. Я могу снять его с вас и запереть в кабинете.
Джордж зашипел.
– Похоже, ему не нравится эта идея, – сказала я, улыбнувшись нашему обычно невозмутимому профессору, который сейчас был слегка выбит из колеи. – Пусть посидит со мной до конца занятия.
Иэн осторожно протянул змею руку. Джордж приподнял голову, принюхался, несколько секунд смотрел на брата и снова улёгся мне на плечи.
– Проверку прошёл? – со смехом спросил Иэн. – Выбора у тебя нет, Джи-мен. Эйвери – моя сестра. Если хочешь дружить с ней, я иду в комплекте.
Эйден прищурился на меня не менее пристально, чем его брат смотрел сегодня в столовой. Уже знакомые ореховые глаза.
– Хорошо, – произнёс он после долгой паузы, нажал несколько клавиш на ноутбуке и вывел новый слайд.
– Все успокойтесь. Занятие ещё не закончено.
Я снова погладила Джорджа и отключилась от лекции. Утро началось до нелепости странно, зато скучным его точно не назовёшь.
ГЛАВА 6
ЭЙВЕРИ
За две минуты до конца занятия Джордж всё-таки решил послушно переползти к Эйдену. Поэтому, как только нас отпустили, мы с Иэном смогли быстро улизнуть.
Иэн отправился на органическую химию в корпус математики и естественных наук, а мне нужно было всего лишь пройти несколько дверей до другой аудитории – на «Историю и культуру оборотней». На секунду я надулась из-за того, что брат ушёл, потом собрала волю в кулак. Я ведь взрослая девочка.
На этот раз пришла раньше остальных и могла выбрать любое место. Уселась посередине, надеясь раствориться среди лиц, когда аудитория заполнится. Если не затею перепалку с преподавателем и Джордж не явится меня искать, план вполне осуществим.
Через несколько спокойных минут мой зверь встрепенулся, оторвав меня от писем на телефоне. Спустя секунду в аудиторию вошли Уайатт Гейл и Хит Блэквелл. Все повернулись к ним, пока они поднимались по невысоким ступеням к ряду позади меня. Остановились – ну конечно же – у кресел прямо за моей спиной и сели.
– Если Элайджа не выйдет на связь до конца сегодняшней тренировки, кому-то из нас придётся за ним отправиться, – негромко сказал Хит. Низкий, звучный голос нёс в себе силу одного из самых властных и опасных представителей нашего вида. – Не стоило вообще отпускать его одного.
– С ним всё будет хорошо, – ответил Уайатт. В его голосе тоже чувствовалась тяжесть силы, но звучал он светлее и мелодичнее – ещё одна неожиданность для такого легендарного медведя. Обычно медведи – огромные бородатые мужики с самым низким басом на свете. Уайатт рассмеялся, и меня взбесило, что ничего более сексуального я в жизни не слышала. – Если бы только он уделял тренировкам и учёбе столько же внимания, сколько своему побочному проекту.
– Уже хорошо, что он вообще на чём-то настолько сосредоточился, – сказал Хит. Прочистил горло и пробормотал: – Идут.
– Привет, Уайатт, – промурлыкал женский голос. – Здесь свободно?
Уайатт заговорил с характерной интонацией бабника:
– Для тебя место занято, Каллиста.
Она кокетливо захихикала.
Хит фыркнул, и до меня едва долетел его шёпот: – Сам виноват.
– Смейся, придурок. Похоже, к тебе тоже компания идёт.
– Привет, Хит, – проворковал другой приторно-сладкий голос. – Можно здесь сесть?
– Привет, Фиби, – дипломатично ответил он. – Конечно, садись.
– Отлично, – легко произнесла Фиби. – Привет, Уайатт. – После паузы сладость из её голоса исчезла. – Каллиста.
– Фиби, – столь же язвительно отозвалась Каллиста.
Я не удержалась от смешка. Какие мы колючие.
– Что-то смешное, новенькая? – протянула Каллиста мне в затылок.
Чёрт. Где Джордж, когда так хочется, чтобы он кого-нибудь попугал?
Я не собиралась робеть и повернулась к ней через плечо. Каллиста была одной из девушек за столом знатных семейств, которых мы видели утром. Тёмные волосы уложены идеальными волнами, макияж безупречно подчёркивает скулы.
Краем глаза я заметила горячую, дурацкую ухмылку Уайатта.
– Простите, – сказала я Каллисте с самым раскаявшимся видом. – Как вы справедливо заметили, я здесь недавно и впервые сталкиваюсь с такой напряжённой борьбой за связь с квадом Праймов. Уверена, скоро привыкну.
Уайатт фыркнул от смеха и поспешно прикрылся кашлем.
Тёмно-карие глаза Каллисты сузились.
– Смотри у меня, су…
– Погоди. – В голосе Хита прозвучало властное рычание, насыщая воздух доминирующей силой. Каллиста мгновенно замолчала. Он наклонился вперёд, дыхание коснулось моего затылка. – Что это?
Его пальцы едва задели плечо. Уши моего зверя прижались к голове; от прикосновения я напряглась.
– Похоже на чешую Джорджа.
А. Я выдохнула и посмотрела на другое плечо. В плотной ткани свитера застряло несколько крошечных сверкающих фиолетовых чешуек. Я обернулась и встретила обжигающий ореховый взгляд Хита. Золотисто-коричневого в его радужках было больше, чем у брата, и мне не нравилось, что я это заметила. – Это чешуя Джорджа. Он заглянул ко мне на прошлое занятие и решил какое-то время со мной пообниматься.
Хит моргнул, затем прищурился, обрушив на меня всю силу альфьего взгляда.
– Ты врёшь.
Я нахмурилась. Да пошёл ты, волк.
– Спроси у брата.
Фиби сочувственно сжала его руку.
– Не обращай внимания, Хит. Новенькая отчаянно пытается привлечь твоё внимание.
Ух, как обожгла.
– Какие у тебя милые подруги, альфа, – сухо сказала я Хиту.
Он продолжал прожигать меня взглядом. Золотые лучи вокруг зрачков вспыхивали в такт силе его зверя. Мой зверь глухо зарычал в ответ, и я резко развернулась к доске, пока мои собственные глаза не засверкали фейерверком.
Как раз вовремя: вошла преподавательница.
– Доброе утро всем! – бодро произнесла она. – Добро пожаловать на первое занятие по истории и культуре оборотней.
Профессор Оглторп была женщиной средних лет: высокой и крепкой, как многие обладательницы крови оборотней, но с приятной мягкостью пышных форм. На безымянном пальце поблёскивало несколько колец с бриллиантами – современный признак латентной женщины, ставшей центральной связью нескольких партнёров. Я сидела слишком далеко, чтобы их сосчитать.
Она подошла к столу у доски и опустила на него тяжёлую сумку с бусинами. В отличие от блистательного профессора Блэквелла, кафедра и слайды ей были не нужны. Она уселась прямо на стол, скрестив ноги, как воспитательница детского сада, готовая читать сказку.
– Я преподаю этот предмет уже десять лет, – сказала она, лучезарно улыбаясь аудитории. – И обнаружила, что студентам интереснее всего начать с важнейшей легенды нашего народа.
Я стиснула зубы. Ну просто прекрасно.
– Легенды о Первых Стражах. Кто расскажет, что о них известно?
Поднялось несколько рук. Она вызвала нетерпеливую девушку с первого ряда.
– Это были первые оборотни-Праймы, – защебетала та. – Альфа-волк, белый медведь, берберийский лев и Белая Тигрица. Тигрица была единственной женщиной и центральной связью группы, но сейчас их всё равно называют квадом, потому что у всех четверых были звери-Праймы.
Вот именно. Официально исключать связанного партнёра из подсчёта начали позже.
Местные «связанные квады» в действительности были пятёрками – с учётом центральной партнёрши. Связанное трио состояло из трёх оборотней и их центральной. Для Праймов такую форму считали идеальной; некоторые сильные оборотни обычного уровня поступали так же. Чем ниже сила и положение в иерархии, тем меньше зверям требовалось объединяться в квад или трио вокруг центральной связи. Отдельные звери, например волки, предпочитали маленькую стаю из четырёх-пяти участников, но большинство из нас заключало парную связь, как Мэллори и Аллен. В наши дни партнёры в парной связи могли законно пожениться, и это облегчало жизнь среди обычных людей.
До убийства мамы мои родители были настоящим квадом, в котором состояли Праймы и обычные оборотни.
Профессор Оглторп кивнула девушке. – Очень хорошо. Мы предполагаем, что Праймы существовали и раньше, но письменные свидетельства культуры оборотней появились всего несколько тысяч лет назад, когда Первые Стражи жили в небольшом поселении на территории Европы. Согласно легенде, именно тогда впервые появились рейфы. Это побудило предков вести более подробные записи.
Поднялась ещё одна рука.
– Рейфы тогда возникли или впервые прорвались из своего мира?
Она пожала плечами.
– Возможно, вы будете обсуждать это на курсе лунной магии, но точного ответа нет. Можно предположить: сколько Луна даровала нашему виду души зверей, столько существовали и души, не способные с нами слиться, которые затем страшно искажались. Магическому миру необходимо равновесие. Рейфы – тьма, противопоставленная нашему свету. Итак… – Она обвела аудиторию ободряющим взглядом. – Кто перескажет историю Первых Стражей и объяснит, почему она важна до сих пор?
Потому что фанатики кормятся ею по сей день.
Она лукаво улыбнулась кому-то у меня за спиной.
– Может, вы, мистер Блэквелл? Полагаю, наши лучшие кандидаты в Стражи хорошо знают свою историю.
Хит тихо выдохнул, чуть заметно раздражённый. – Конечно. По легенде, первые рейфы напали на поселение оборотней в Новолуние. Погибло много жителей. Первые Стражи, самые сильные из всех, отважно сражались всю ночь. Они разрывали рейфов, но те восстанавливались и снова нападали. Вожак квада, альфа-волк, обнаружил, что окончательно убить рейфа может только благословлённый Луной клинок. Они уничтожили остальных и удержали оборону до рассвета.
– Прекрасно, – снисходительно улыбнулась ему преподавательница. – Но история на этом не заканчивается, правда? – Она взглянула на сидевшую слева от Хита Фиби. – Мисс Аткинс, что случилось потом?
– Великое Предательство, – та произнесла это шёпотом, словно открывала мрачную тайну. – У деревни было лишь несколько недель на восстановление: следующее Полнолуние совпало с лунным затмением. Первые Стражи и другие жители встретили врага у ворот, защищая поселение благодаря знаниям, полученным при первом нападении. Но к Белой Тигрице, стоявшей на посту, подошёл вожак рейфов – по легенде, всемогущий рейф уровня Апекс, равного которому больше не видели. Он соблазнил её обещаниями дополнительной силы и плодовитости, ведь считалось, что она не могла иметь детей.
Чушь собачья. Рейфы – безмозглые убийцы, пожирающие души. Соблазнение не входило в их способности.
– Она впустила рейфа через ворота с защитными чарами, – продолжала Фиби. – Конечно, он её не наградил, а убил. Затем вожак выпустил свою орду и перебил половину деревни, прежде чем остальные Стражи сумели уничтожить захватчиков. После этого Стражи исчезли: им было стыдно за предательство Тигрицы, и они скорбели о потерянной связи.
Профессор Оглторп многозначительно кивнула. – Именно такую легенду предки передавали из поколения в поколение. Современные историки оборотней давно спорят, насколько она правдива. Но в одном можно согласиться: что бы там ни произошло, событие потрясло наш народ.
– Проклятие, – благоговейно прошептала девушка с первого ряда.
– Да. Предки верили, что за предательство Белой Тигрицы Луна прокляла женщин-оборотней. Тексты той эпохи утверждают, будто по божественной воле Луны женщины не должны сливаться с душами зверей, особенно сильных. – Преподавательница помолчала с невозмутимым видом. – После этих событий девочек, способных обращаться, стало рождаться меньше. Многие из тех, кто всё же умел обращаться, испытывали проблемы с зачатием, как, по преданию, сама Тигрица. Это и назвали Проклятием.
– Вы верите, что оно существует? – спросила та же студентка. – Что исчезновение способных обращаться женщин было волей Луны?
Профессор снова дипломатично пожала плечами. – Не знаю. Важно, что наши предки в это верили. Возможно, своими решениями о продолжении рода они почти полностью устранили гены, связанные с обращением женщин. Было ли это также божественным промыслом – остаётся только гадать. Лишь за последние двести лет женщины со зверями снова стали встречаться чаще, и у подавляющего большинства звери низшего или обычного уровня.
Фиби прочистила горло.
– Да, потому что Белая Тигрица якобы была очень сильным Праймом. Она охраняла ворота наравне со своими партнёрами, но как женщина оказалась более уязвима для лжи рейфа. Лунное божество в своей бесконечной мудрости решило, что души зверей-Праймов лучше даровать мужчинам. А латентные оборотни обоих полов призваны прославлять наш народ, совершенствуя вторичные склонности и продолжая род.
Такую ложь нынче распространяют ретрограды? Какая же хрень.
Преподавательница рассудительно кивнула. – Возможно, мисс Аткинс. За последние пятьсот лет или около того изредка появлялись записи о женщинах со зверями-Праймами. Но случаи очень редки. На северо-западе есть матриархальные волчьи стаи, возглавляемые женщинами-альфами. А вот в нашем регионе, насколько мне известно, ныне живущих женщин-Праймов не зарегистрировано.
Какой-то парень в первом ряду презрительно фыркнул.
– Женщины-Праймы противоречат естественному порядку. Поэтому их почти нет.
Говорит слабый оборотень с маленьким членом.
Послышалось одобрительное бормотание, в том числе двух женских голосов позади меня. Уайатт и Хит, надо отдать им должное, хранили гробовое молчание.
– Как бы то ни было, – продолжила преподавательница громче, – в академическом изучении магии мы не утверждаем, что исчезновение женщин со зверями было или не было божественной волей Луны. И не выносим суждения о существовании Проклятия. Мы изучаем верования предков и то, как они влияют на нас сегодня.
С первого ряда поднялась рука.
– Например, на связи внутри квадов?
Невозмутимая улыбка.
– Именно. После смерти Белой Тигрицы предки приняли представление, которое и сегодня широко распространено: латентный оборотень больше подходит для связи, чем тот, у кого есть зверь. Кто скажет почему? – Она посмотрела через моё второе плечо, туда, где рядом с Уайаттом сидела Каллиста. – Мисс Джексон?
– Ну, мы можем сколько угодно делать вид, что Проклятия нет, – самодовольно начала Каллиста, – но женщины, способные обращаться, чаще страдают бесплодием. Я не знаю точных цифр, но…
