Текст книги "Схватка когтей (ЛП)"
Автор книги: Элизабет Дир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
– Пока это в основном отдельные наблюдения, – мягко перебила профессор. – По приблизительным оценкам, с той или иной формой бесплодия сталкивается каждая третья из таких женщин.
– Вот. К тому же звериная душа центральной партнёрши способна нарушать магическую связь квада или трио. Самым сильным мужчинам нужна спокойная душа и большой запас магии, который не приходится делить со зверем, чтобы участники квада могли полноценно делиться силой. Особенно это важно для Стражей: ради нашей защиты они должны быть максимально сильны. Верно, Уайатт?
Уайатт вяло хмыкнул.
– Очень хорошо, мисс Джексон, – благосклонно сказала преподавательница. Наверное, она и сама была рада усиливать своих связанных партнёров. – Повторю: у нас много теорий и мало надёжных данных. Центральных партнёрш, способных обращаться, слишком мало. Предполагается, что связь с душой зверя менее устойчива и может мешать группе делиться силой. Но, разумеется, толкуя волю Луны, мы можем строить лишь обоснованные догадки.
Я бы закатила глаза, но благодаря именно этому повсеместному предубеждению меня вообще приняли сюда. Заслуживает одного балла признательности.
Профессор Оглторп хлопнула в ладоши, улыбнувшись ещё шире. – При этом я рада, что с каждым поколением рождается всё больше девушек, способных обращаться. Любовь есть любовь, а связь – личный выбор всех участников. Не всем нужно ставить силу и устойчивость во главу угла при выборе партнёров. Места хватит каждому, и дискриминации в моей аудитории не место.
Как дипломатично.
Руки взметнулись вверх, но студенты уже не ждали, пока их вызовут, и выкрикивали мнения:
– Когда-нибудь добьёмся равенства!
– Да ну нахрен. Если больше девчонок начнёт обращаться, мы вымрем.
– Да бросьте, никакого Проклятия не существует.
– Рейфы нас всех перебьют, а Луна снова проклянёт за всю эту прогрессивную чушь.
Профессор замахала руками. – Так, тихо! Мы здесь не для богословских или политических споров. В рамках курса нам достаточно признать: предки верили в определённую версию истории Первых Стражей, это определяло их поступки и влияло на наш народ многие поколения. Легенда лежит в основе нашей культуры. Ваши личные убеждения – дело между вами и Луной.
Хрипловатый смешок Уайатта пробежал мурашками по моему затылку. – Хорошо, что этот курс не ведёт твой отец, дружище.
Хит безрадостно усмехнулся. – Нас дома столько раз об этом поучали, что хватило бы на целую учёную степень.
За короткое время после выхода из общежития я уже успела услышать: Хита и Эйдена здесь особенно почитали ещё и потому, что оба их отца заседали в Юго-Восточном совете – одном из четырёх органов управления оборотнями в США.
Совсем не удивительно, что один из пап Блэквеллов придерживался твёрдых взглядов на женщин со зверями. Я бы поставила мечи на то, что прогрессивными эти взгляды не назовёшь.
К счастью, преподавательница увела разговор в куда более скучное русло. Она рассказывала, как древние оборотни расселялись по Европе, Африке и Азии, разнося по миру знания о борьбе с рейфами, которые следовали за ними повсюду.
Когда занятие наконец закончилось, я вскочила. Хотелось узнать, что сегодня дают на обед, прежде чем нам с Иэном придётся размяться перед, вероятно, весьма насыщенной второй половиной дня.
– Погоди-ка, новенькая.
Я оглянулась. Уайатт всё ещё развалился в кресле, слишком узком для его широких плеч, и разглядывал меня так же откровенно, как за завтраком. Каллиста это заметила, и вид у неё был недовольный.
– Как тебя зовут? – спросил он.
– Эйвери Бакстер.
Он обдумал ответ. Хит молча наблюдал, изображая равнодушие, а Фиби задержалась в проходе, пожирая его глазами.
– Откуда ты взялась, Эйвери Бакстер?
Я вскинула бровь.
– Тебе-то какое дело, Уайатт Гейл?
Он рассмеялся.
– Значит, репутация меня опережает. Просто любопытно. Не припомню, чтобы у нас посреди учебного года появлялись старшекурсники. Сюда редко переводятся, обычно только к началу второго курса. Чем ты особенная?
– Кое-чем. Допрос закончен?
Он ухмыльнулся.
– Конечно. Ещё увидимся.
Я поспешила прочь, оставив Уайатта слушать нытьё Каллисты, а Хита – и дальше притворяться, будто Фиби не пожирает его взглядом.
ГЛАВА 7
ЭЙВЕРИ
За обедом к нам присоединились ещё несколько друзей Аллена из волчьей стаи. Я с удовольствием ела питу, набитую куриным шашлыком и всякими вкусными добавками, а мы с Иэном поддерживали приятную беседу с соседями по столу. Среди них были двое общительных волков-парней – судя по тому, где они держали руки почти весь обед, явно встречавшихся друг с другом, – и тихая брюнетка. Она отдала мне лишнюю порцию дзадзики и всё время тоскливо смотрела на Эш.
Вернувшись в общежитие, я немного отдохнула, разобрала задания и переоделась, а потом отправилась с Иэном туда, где, согласно его расписанию, проходила подготовка Стражей.
Ни один из нас не знал, чего ждать сегодня. Но днём, за мощными защитными чарами и за несколько недель до Новолуния, настоящих рейфов нам вряд ли предстояло встретить. Поэтому привычные тёмные брюки карго и тёплую рубашку я сменила на спортивные легинсы и майку с открытыми лопатками, поверх которой надела просторную толстовку на молнии. Вместо потрёпанных армейских ботинок – кроссовки для бега. Клинки привычно и успокаивающе лежали между лопаток.
Иэн оделся похоже: тренировочные штаны и футболка нашей школьной команды по плаванию, катана за спиной.
Мы прошли мимо современного спорткомплекса, стоявшего чуть дальше общежитий. Внутри были большой зал с тренажёрами, десятки рядов кардиооборудования и крытая беговая дорожка.
За ним находилось здание, которое в обычном колледже я приняла бы за баскетбольную арену. Круглое, словно маленький Колизей, полностью накрытое куполом. Гладкий современный облик совсем не сочетался с историческими корпусами кампуса.
Туда мы и направлялись.
К зданию шли и другие студенты. Квады Праймов легко отличались по самодовольной уверенности и едва сдерживаемой агрессии. Обычные оборотни тоже направлялись туда: кто-то один, сосредоточенный, кто-то с друзьями, со смехом и шутками. Я узнала несколько волков.
Все до единого были мужчинами и носили ту или иную спортивную одежду в чёрно-золотых цветах Стражей – совсем не похожую на зелёно-серебряную форму колледжа.
Я удивлённо взглянула на Иэна, наблюдая за остальными.
– Почти никто не взял оружие?
Он пожал плечами; голубые глаза блеснули.
– Нам же интереснее.
Мы вошли в здание следом за другими участниками. Пройдя по полутёмному коридору мимо кабинетов и раздевалок, оказались на огромной арене. Площадка раза в три больше баскетбольной и, как само здание, совершенно круглая. По периметру тянулись трибуны, под куполом висел гигантский экран.
Трибуны утопали во тьме, а арену резко освещали белые лампы. По краям стояли несколько рядов скамеек и шкафчики для оборудования. Пол слегка пружинил под ногами, как тонкие резиновые маты в обычном тренажёрном зале.
Иэн толкнул меня локтем. – Это ещё что такое? Он указал на приподнятую платформу с видом на арену. Она напоминала пульт управления светом на концерте, только вместо переключателей и ручек там тянулись ряды мягко светящихся серебряных рун.
Такой сложной рунической схемы я ещё не видела.
– Без понятия.
Пока мы разглядывали площадку, я не сразу заметила, что большинство присутствующих разглядывает нас. Только когда мой зверь настороженно навострил уши, сообщая о появлении Хита и Уайатта, я вернулась к происходящему.
Уайатт удивлённо вскинул брови: новенькая с урока истории действительно стояла на подготовке Стражей с двумя клинками за спиной. Хит тоже смотрел на меня, нахмурившись, словно я была неприятной задачей, с которой он не знал, что делать.
Шёпот десятков студентов вокруг усилился.
– Я понимаю, что здесь немного сексизма, – сказала я Иэну, – но могли бы дать мне позаниматься хотя бы час-другой, прежде чем ужасаться моему присутствию. Они думают, что мечи у меня для красоты?
Он рассмеялся. – Ты такая милая. Конечно, думают.
– Так, так, всем заткнуться! – рявкнул низкий голос.
В зал вошли несколько мужчин. Впереди шёл тот, кто говорил. На нём была тёмная боевая форма, а на чёрной футболке, натянутой на огромной груди, слева красовался золотой знак Стражей. Он выглядел на несколько лет старше нас, лет на двадцать пять. Тёмно-русые волосы коротко подстрижены по-военному.
Рядом шли ещё трое мужчин в такой же одежде. Все трое излучали одновременно раздражение и угрозу. Вероятно, остальные члены его квада.
– Почему вы стоите и перешёптываетесь, как школьницы? – потребовал вожак, выйдя на арену и повернувшись к нам у края площадки.
– Сэр, – подал голос кто-то справа, – тут двое новеньких, и одна из них – девчонка.
– Что? – рявкнул он, прищурившись и оглядывая группу.
Я тяжело вздохнула. Надеюсь, оно того стоит, папы.
Подняв подбородок, я вышла из толпы под резкий свет ламп. Иэн последовал за мной, не отходя ни на шаг.
Враждебные взгляды всего зала кололи кожу, но лишь взгляды Хита и Уайатта жгли лицо, точно раскалённое клеймо.
Я дружелюбно махнула мужчине, которого приняла за нашего тренера.
– Привет. Я Эйвери Бакстер, третий курс. Это мой брат Иэн, он на втором. Мы новенькие.
Он злобно уставился на меня, скривив губу. – Это шутка? Женщин в программу Стражей не берут.
Вокруг раздался одобрительный ропот.
– Иэн Бакстер у нас в списке есть, Кэш, – сказал один из других тренеров, заглядывая в планшет. – Лис. Кандидат в Отряд поддержки.
– Нечестно, мать вашу, – проворчал кто-то неподалёку. – Нам всем пришлось пережить отсев первого курса, чтобы попасть на второй.
Кэш отмахнулся от сообщения товарища.
– Плевать. Никто не занимается по этой программе без нужных баллов и опыта для своего курса и подразделения. А у вас двоих, – он снова метнул на нас сердитый взгляд, – ровно ноль баллов и опыта. Убирайтесь с моего занятия.
Иэн фыркнул. Радует, что ему весело.
– Неправда, – возразила я. – Я убила сотни рейфов. Иэн тоже.
Кэш презрительно хмыкнул и кивнул тренеру с планшетом. Тот нажал на экран.
Огромное табло загорелось. На нём появились списки студентов.
Первый назывался «Стражи – квады»: квад Блэквелла лидировал с отрывом в несколько сотен тысяч очков. Затем «Стражи – личный зачёт». Хит Блэквелл был первым с небольшим преимуществом; следом вплотную шли Уайатт Гейл и Элайджа Харроу. Эйден Блэквелл находился чуть ниже, но, подозреваю, скорее из-за пропусков тренировок, чем из-за недостатка мастерства. Табло мигнуло, и появился список «Отряд поддержки – личный зачёт». Имена мне ничего не говорили, но очков у всех было значительно меньше, чем у Стражей. Оборотню обычного уровня трудно в одиночку уничтожить сильного рейфа, так что это казалось логичным.
– Бакстеров здесь не вижу, – презрительно сказал Кэш. – Нет очков – нет места в программе.
Мы с Иэном обменялись, кажется, уже седьмым за день недоумённым взглядом.
– Баллы дают за убийство рейфов? – спросила я. – Как вы отслеживаете это в разгар боя? Всем верят на слово или…
Рядом вежливо прочистили горло. К Иэну приблизился симпатичный парень в тренировочной форме. Добрые большие карие глаза, смуглая кожа и роскошные тёмные кудри. – Баллы мы получаем в Симуляции вторжения рейфов, сокращённо СВР, – пояснил он, виновато улыбнувшись и указав на покрытый рунами пульт. – Это чудо сложных магических конструкций и иллюзий, гордость программы подготовки Стражей. На втором и третьем курсах мы сражаемся с созданными симуляцией рейфами. В конце каждого учебного года нижнюю половину рейтинга отчисляют. Только на выпускном курсе участники начинают полевую подготовку против настоящих рейфов.
Я моргнула, пытаясь осмыслить услышанное.
Иэн ничего не сказал, зато очень заметно разглядывал нашего полезного и привлекательного знакомого. Тот это заметил и кокетливо ухмыльнулся.
– Погоди. – Я прищурилась на Кэша-придурка. – Все эти убийства, о которых вы говорите, – победы над магическими иллюзиями? – Я махнула рукой на табло. – Все очки вы получаете за игрушечных рейфов?
– Следи за тоном, – огрызнулся Кэш. – Симуляция почти в точности воспроизводит нападение рейфов. С момента её создания она стала основой подготовки лучших наборов за всю историю Стражей. Выпускники этой программы выходят подготовленными, а не мёртвыми.
Я уставилась на него с открытым ртом. В животе скрутились злость и неверие. Мой зверь зарычал, напирая на прутья своей клетки.
Зверь Иэна всегда тонко чувствовал моего. Брат сжал мою руку. – Спокойно, Эйвс.
Я закрыла глаза, гася внутренний фейерверк. Открыв их, метнула в Кэша презрительный взгляд. – Мы с Иэном с моих четырнадцати лет каждый лунный цикл выходили с семьёй на улицы Фултон-Сити. Пытались не допустить жертв в нашей небольшой городской общине, которую Стражи не патрулируют. – Вокруг снова зашептались, но остановиться я уже не могла. – Только в прошлом месяце во время особо тяжёлого нападения мы потеряли двух оборотней. И раньше теряли. И ты говоришь, что всё это время меньше чем в полутора часах отсюда столько сильных квадов и обученных бойцов уничтожали магические конструкции вместо того, чтобы помогать беззащитным поселениям в Новолуние?
Пока я говорила, Хит и Уайатт приблизились и теперь стояли в поле моего бокового зрения. Оба одинаково хмурились, словно застряли между недоверием и гневом.
– Наглее вранья я ещё не слышал, – рявкнул Кэш. – Фултон-Сити? Женщина, убивающая рейфов? Пошла вон. Повторять не стану…
– Кэш, – прогремел из темноты трибун низкий голос. – Она остаётся. Оба остаются.
Я поискала глазами источник неожиданного приказа, от которого по спине пробежал холодок. Благодаря немного улучшенному зверем зрению я различила огромного мужчину, развалившегося в первом ряду у дальнего края арены. На нём была такая же форма, как у Кэша и остальных, но он был гораздо старше. Лысая голова, густая борода, руки толщиной со ствол дерева, скрещённые на мощной груди. Он наблюдал за происходящим, словно за не слишком захватывающим футбольным матчем.
Новый знакомый Иэна прошептал:
– Это Уорд Гейл. Настоящий глава учебного подразделения Стражей. Он редко здесь бывает, но распоряжается всем.
Гейл. Отец Уайатта? Скорее всего. В отличие от сына, Уорд Гейл выглядел именно так, как представляешь себе медведя-Прайма.
– Уорд, ну брось, – проворчал Кэш. – Ты ведь не веришь в эту чушь?
– Думаю, несколько раундов против СВР покажут, правдива ли история мисс Бакстер. Согласен?
Кэш несколько мгновений сверлил взглядом куда более крупного и страшного начальника, затем фыркнул и уступил.
– Как скажешь. Он махнул в сторону пульта. Один из тренеров поднялся туда.
Ростом он не уступал Кэшу, разве что был чуть стройнее. Белокурые волосы резко контрастировали с тёмными бровями. Он забормотал заклинание, проводя пальцами по рунам. Серебряное сияние усиливалось по мере того, как он направлял в них едва заметную струйку магии – в середине дня большего и не могло быть. Значит, система запасала огромное количество силы, пополняя её в Полнолуние, словно зачарованная солнечная панель.
Верхний свет пригас, и арену залило призрачное голубое сияние лунной магии. – У нас сегодня новенькие, – объявил Кэш, – а у некоторых мозги дырявые настолько, что за каникулы из них наверняка вытекло всё выученное в прошлом семестре. Поэтому повторим основы и устроим показательное выступление, будто сегодня ваш первый грёбаный день.
Кто-то застонал.
– Смотри, мы уже заводим друзей, – усмехнулся Иэн.
– Ты как раз завёл настоящего друга, болван, – буркнула я, кивнув на симпатичного кудряша.
Парень улыбнулся и протянул мне руку.
– Броди. Обычная рысь, третий курс. Второе место в рейтинге Отряда поддержки.
– Горячо, – шепнул Иэн.
Я пожала Броди руку.
– Эйвери. Зверя не раскрываю. Скоро возглавлю рейтинг Стражей.
Его большие карие глаза расширились, затем он громко расхохотался. – Вот это будет номер! Эти громилы и понять не успеют, что их ударило.
– Блэквелл! Гейл! – рявкнул Кэш. – На площадку. Надеюсь, лидеры не откажутся показать пример, хоть и явились без половины квада?
Раздражение отступило, уступив любопытству. Даже если сегодня я больше ничего полезного не узнаю, хотя бы посмотрю, на что способна половина прославленного квада Блэквелла.
Ну-ка покажите, что умеете, парни.
ГЛАВА 8
ЭЙВЕРИ
Хит и Уайатт не выглядели удивлёнными, когда их вызвали показать бой. Они бросили спортивные сумки на пол. Уайатт неторопливо подошёл к одному из шкафчиков, достал боевой топор и последовал за Хитом в центр залитой светом арены. Только тогда я заметила, что Хит был одним из немногих студентов, пришедших с оружием. Из ножен за спиной он вынул длинный, слегка изогнутый меч – саблю, судя по виду отличную.
Пока они разминались, делая несколько взмахов оружием, Кэш приказал освободить площадку. Мы поднялись на трибуны и разошлись по периметру. Никто не сел: все перегнулись через ограждение, готовые смотреть, что половина квада Блэквелла сделает в гуще сгущающейся магии.
– Напоминаю, – голос Кэша разнёсся по арене через микрофон, – против рейфов уровня L1, в просторечии «дымок», мы не тренируемся.
Свечение усилилось, и в центре арены появились несколько рейфов. Надо признать: иллюзия выглядела невероятно правдоподобно. Дымки едва обретают плоть и лишь смутно напоминают животных. Обычно они растекаются, как нефтяное пятно, от места, где истончившаяся граница миров вот-вот разорвётся.
– Почему, Андерсон? – спросил Кэш, указав на коренастого парня у ограждения рядом с пультом.
– Дымки L1 безвредны и не имеют физической формы, которую можно уничтожить, – отчеканил тот.
– Тогда зачем учиться их распознавать?
– Потому что они часто появляются там, где в следующие несколько лунных циклов образуется разрыв и пройдут более сильные рейфы.
– Верно.
По крайней мере, полной ерунде их здесь не учили.
Дымки исчезли. На площадке возникла дюжина стаевиков. И снова магические конструкции выглядели в точности как настоящие. Облик рейфов всегда непредсказуем, но стаевик бывает размером от пуделя до небольшого пони. В одиночку он обычно не мог убить оборотня, зато стая, как следует из названия, становилась смертельно опасной.
Эти иллюзорные рейфы явно готовились напасть сообща. У половины было тело летучей мыши размером с добермана, восемь уродливых паучьих ног и пасть с мелкими острыми зубами. Остальные напоминали шимпанзе – если представить высохшую клыкастую оболочку без глаз, стоящую на четырёх лапах вдвое длиннее туловища.
У всех местами отсутствовали кожа и шерсть, обнажая гниющие рёбра и фрагменты черепов.
Как любые рейфы, они были бесцветно-тёмно-серыми, но магия очерчивала их мягким льдисто-голубым сиянием.
Несколько летучих мышей-пауков заверещали. Все стаевики бросились на Хита и Уайатта.
Сразу стало ясно, что эти двое работали вместе куда дольше двух лет учёбы в колледже. Они методично прорубались через орду, уворачивались от зубов и когтей, отсекали конечности. Хит взмахнул саблей, срубив головы двум обезьянам. Рейфы вспыхнули и растаяли: «убийство» освобождало магию, удерживавшую конструкцию.
Тренер с планшетом коснулся экрана. Под куполом звякнул сигнал табло: Хит получил по сотне баллов за каждого врага, столько же добавилось кваду Блэквелла.
Правила СВР, похоже, повторяли действительность: чтобы уничтожить рейфа, нужно отсечь ему голову. Мы знали и другой способ – вырвать из тела сердце, но это сложнее и грязнее. После любого иного ранения рейф способен восстановиться.
Уайатт отшвырнул ногой паука, прыгнувшего ему на грудь. Вертясь, он размахнулся топором и обезглавил другого, напавшего сзади. Рейф исчез, а счёт Уайатта вырос.
– Выглядит так, будто они по-настоящему отрубают конечности, – заметила я. – И получают настоящие удары при столкновении с магическими копиями.
– Так и есть, – подтвердил Броди. – Магия невероятно сложная и невероятно дорогая. Лет двадцать назад Стражи наняли лучших в мире мастеров конструкций и иллюзий для создания программы. Загляни когда-нибудь на пульт – увидишь тысячи рун, выгравированных на оборудовании. Много их и в полу арены. Раз в три месяца мастера посещают учебные центры каждого региона и пополняют магию в Полнолуние.
– Впечатляет, – сказала я. – Но знаешь, что проще, чем тратить столько денег на особую магию?
Иэн фыркнул.
– Выйти на улицу в Новолуние?
– Именно.
– С вами так весело, – восторженно сказал Броди. – Но предупреждаю. Раны в СВР ненастоящие, однако магия заставляет тело думать иначе. Если тебя полоснут мутантские когти, почувствуешь, будто руку отрывают. Если двухметровое щупальце ударит по голове, можешь потерять сознание. Даже «умереть» можно: получишь смертельный удар – рухнешь без чувств, и тебя придётся приводить в себя. Магия понимает и то, когда ты лежишь достаточно долго, чтобы симуляция «поглотила твою душу». За смерть или бегство теряешь баллы, которые получил бы за убийство. С большинством из нас это случалось.
– Слышала, Эйвс? В следующий раз, когда Гигант чуть не оторвёт тебе ногу, не придётся ночевать в больнице.
Броди закашлялся; его глаза комично расширились. Некоторые из студентов рядом с нами смотрели с недоверием. К окружению из оборотней с тонким слухом мне ещё нужно было привыкнуть.
Хит и Уайатт быстро расправились с остальными рейфами. Последний исчез, оставив их на пустой площадке. Дышали оба тяжело, но даже не вспотели толком. Мягкое магическое сияние легло в резные линии татуировок на бицепсе Уайатта, когда он небрежно закинул топор на плечо. Хит плавным, отработанным движением убрал саблю в ножны за спиной.
Они ждали, почти скучая, пока Кэш снова не взял микрофон.
– Образцовое уничтожение стаи L2, господа. Для убийства нужен клинок, поэтому обращаться в бою против уровня L2 незачем. Главное – быстро и эффективно работать оружием. Кандидатам Отряда поддержки советую запомнить: в поле уничтожение таких стай станет вашей основной задачей, пока команды Стражей сражаются с более крупными и смертоносными рейфами. А теперь, – он кивнул товарищу за пультом, – запустим против Гейла и Блэквелла случайную последовательность более сильных экземпляров. Обычно такие испытания проходят только целым квадом, но Гейл и Блэквелл любят покрасоваться. Верно, парни?
Ни один из них не ответил.
– А если кто-то сегодня погибнет в бою, считайте это моим подарком вам, неудачникам, которые так сильно отстают от них в рейтинге.
Без предупреждения на площадке появились два Потрошителя и ринулись на парней.
Сражаться с Потрошителем – всё равно что с оборотнем-Праймом. Сверххищник, всегда крупнее соответствующего дикого зверя, но рейф представляет собой жуткого мутанта с непредсказуемым расположением отростков, когтей и зубов.
Хиту и Уайатту досталась пара адских гончих ростом с волка-альфу – около полутора метров в холке. По спинам тянулись шипы, как у динозавров. Слишком длинные хвосты заканчивались скорпионьими жалами, а из разинутых пастей, сквозь обвисшую серую кожу и обнажённые челюстные кости, сочилось оранжевое пламя.
Таких я встречала. Хвосты у них бывали разными; иногда вместо огня они выпускали ядовитый фиолетовый газ. В любом случае связываться с ними было паршиво. Облики рейфов часто повторялись, и обычно они появлялись по нескольку сразу. В их мире творилось что-то по-настоящему страшное.
Гончие зарычали и прыгнули прямо на Хита. Он выхватил меч, нырнул под первым зверем и вскочил как раз вовремя, чтобы отрубить ему хвост, а второго пронзить в горло. Тот качнулся, и Уайатт мгновенно срубил ему голову топором. Развернувшись, он замахнулся, как с бейсбольной битой, на гончую, уже оправившуюся от потери хвоста и снова бросившуюся в атаку. Плашмя ударил топором по морде, и она отшатнулась.
Появились ещё два Потрошителя. Семифутовые гориллоподобные твари с бараньими рогами и десятисантиметровыми когтями. В природе мне встречались и их разновидности.
Их толстые шеи трудно перерубить, а сами рейфы намного быстрее, чем кажется.
Уайатт метнул топор в пол. Лезвие вошло так легко, словно в мягкую землю, рукоять торчала вверх. Он мгновенно обратился; тренировочная одежда лопнула по швам и кучей упала на площадку. Из его тела вырвался большой, но поджарый медведь. Пыльно-рыжая шерсть в голубом свете казалась почти фиолетовой. Он бросился на горилл, пока Хит сумел обезглавить последнюю гончую и получить баллы.
Медведь врезался в гориллу, повалив её. Уайатт оказался самым быстрым медведем, какого я видела: ловким и при этом достаточно массивным, чтобы сбить рейфа такого размера. Он зарычал ей в морду и полоснул когтями по горлу, затем отпрыгнул, позволяя Хиту нанести завершающий удар по шее.
Пока Хит рубил толстую шею, Уайатт уже нёсся ко второй горилле. Потребовалось ещё несколько манёвров, но мощными медвежьими челюстями он оторвал ей руку. Тварь завизжала и отшвырнула его. Оставшейся рукой она ударила по подошедшему Хиту. Он увернулся, но по толпе прокатилось общее шипение, когда когти полоснули его по спине. Рубашка порвалась. Хит вздрогнул от настоящей боли, хотя ни крови, ни открытых ран я не увидела.
Медведь обошёл гориллу и прыгнул, заметив брешь в защите. Они сцепились и рухнули на пол. Уайатт взревел от боли под придавившим его врагом, но сумел перевернуть противника и быстро откатиться, прежде чем Хит вернулся, чтобы окончательно отсечь голову.
По крайней мере, мне так показалось. После короткой тишины, когда тела поверженных рейфов померкли и исчезли, в дальнем конце арены возник последний враг. Он стоял неподвижно, словно его поставили на паузу.
– Четыре убийства Потрошителей уровня L3, – объявил Кэш. – По четыре тысячи баллов Гейлу, Блэквеллу и их кваду. Обратите внимание, как эффективно один боец действует в облике зверя, а второй – с клинком. Это необходимо против большинства рейфов L3 и уж точно против всех L4. Посмотрим, осталось ли у парней ещё немного сил. Если нет – лишатся десяти тысяч баллов каждый.
Он собирался выпустить против них Гиганта. Паршивый ход после четырёх Потрошителей. Но поскольку Гигант был ненастоящим, жалости к парням я не испытывала.
Гиганты вполне соответствовали названию, дошедшему со времён Первых Стражей: громадные чудовищные твари. Крупнее и сильнее любого оборотня-Прайма, кроме, возможно, некоторых мифических. Если повезёт, они немного медленнее Потрошителей. Обычно на этом везение и заканчивается.
Этот походил на человекоподобного волка-оборотня. Ростом метра три с половиной, стоял на двух мощных ногах с когтистыми лапами размером с автомобильные шины. Голова несоразмерно огромная, волчья челюсть выворачивалась под неестественным углом, открывая два ряда кошмарных зубов, похожих на иглы дикобраза. Передние лапы лишь немногим меньше задних, когти загибались маленькими кинжалами. На тех участках тела, где плоть не сгнила, тёмно-серая шерсть торчала мелкими шипами. Глаза светились голубой магией.
Уайатт, всё ещё в медвежьем облике, переглянулся с Хитом. Даже по медвежьей морде было видно раздражение. Хит лишь кивнул, отошёл на несколько шагов и вонзил саблю в пол рядом с топором Уайатта.
Тренер у пульта активировал рейфа. Тот завыл – звук напоминал скорее осколки стекла, скребущие по бетону, чем вой волка.
Из тела Хита вырвался огромный золотистый волк. Я захлопнула рот, разозлившись на себя за удивление. По размеру он не уступал моему папе, который до сегодняшнего дня оставался самым крупным волком из всех, кого я видела. Волк Хита был почти с медведя Уайатта, но при этом каким-то образом выглядел ещё мощнее: под густой золотистой шерстью при беге перекатывались крепкие мышцы.
Медведь Уайатта бросился за ним. Оба зверя помчались прямо на рейфа. Тот тяжело двинулся навстречу, довольно быстро для Гиганта такого размера, и угрожающе замахал смертоносными когтями.
Хит обогнул врага и напал сзади, яростно вонзив зубы в жилистые мышцы ног. Рейф взревел, развернулся и со всей силы махнул лапой в сторону головы Хита.
Тот отпустил его и увернулся, но чудовище всё-таки задело задние лапы волка. Хита завертело волчком по полу.
Уайатт взревел, отвлекая рейфа на себя. Хит оправился, и оба помчались к краю арены, где в пол были воткнуты клинки.
Когда рейф бросился следом, они одновременно развернулись и напали. Два огромных свирепых зверя рычали и рвали ещё более огромного и свирепого врага – минуты казались часами, – пока наконец не сумели его повалить. Тварь рухнула с визгливым рёвом; Хит вцепился зубами ей в шею. Уайатт отскочил и плавно обратился в обнажённого человека.
Он выдернул топор из пола и поднял над головой. – Сейчас! – крикнул он.
Хит отпустил рейфа и метнулся в сторону. Топор обрушился на шею твари и с одного удара отрубил голову.
Рейф исчез. Сигнал табло эхом пронёсся по арене. Ещё по десять тысяч баллов каждому из них и кваду.
Раздались сдержанные аплодисменты.
Я на один восхитительный миг позволила себе рассмотреть обнажённые тела Хита Блэквелла и Уайатта Гейла. Бледная кожа Уайатта была покрыта татуировками: от шеи они расходились по широкой груди и спускались по рукам. У золотистого красавца Хита на загорелой груди был вытатуирован замысловатый волк. Оба – безупречные оборотни-мужчины: рельефный пресс, мощные бёдра и упругие задницы, от которых монтировка отскочила бы.
Я отвела взгляд, когда они начали одеваться.
– Хорошее представление, – сказала я Иэну. – Им бы билеты продавать.
– Я бы купил, – с похотливой ухмылкой ответил он, разглядывая задницу Уайатта.
– Думаешь, закончили? – спросила я. – Не станут же они выпускать Апекса на кого-нибудь?
Броди болезненно поморщился. – Точно нет. На L5 нас не тренируют. Такие рейфы появляются только во время лунного затмения, да и убить их практически невозможно. Можно добровольно попытаться продержаться против одного в СВР, но никто не пробует: почти гарантированно «умрёшь» и потеряешь сто тысяч баллов. За последнее время только Элайджа решился. Поэтому он так высоко в рейтинге, хоть и пропускает половину занятий.
Меня пробрала дрожь. Надеюсь, мне никогда не доведётся встретить рейфа-Апекса. Или василиска Элайджи, если он сумел справиться с таким противником и не умер.
Потом я нахмурилась, вспомнив, что Элайджа сражался с ненастоящим Апексом.
– Браво, – произнёс Кэш в микрофон. – Квад Блэквелла, как всегда, показал впечатляющий бой. Остальным придётся пошевелиться, если вы надеетесь получить хотя бы почётное второе место в рейтинге третьего курса. – Он помолчал и обвёл взглядом трибуны, пока маленькие глаза не остановились на мне. – А теперь, когда мы освежили в памяти уровни рейфов, боевые приёмы и работу СВР, пусть наша незваная гостья поразит нас своим уличным опытом.
