Текст книги "Схватка когтей (ЛП)"

Автор книги: Элизабет Дир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 11

ЭЙВЕРИ

Сегодня за завтраком было куда напряжённее, чем вчера. Мэл поддерживала весёлую беседу, но взгляды и перешёптывания вокруг нас в столовой трудно было не замечать.

– Ну, э-э… – Аллен прожевал бекон. – Вчера на тренировке Стражей всё прошло нормально, Эйвери?

Ченс смотрел широко раскрытыми глазами. —

Тебя ведь не выгнали?

– Пытались, – ответила я, прищурившись на первокурсников за соседними столами: они показывали на меня пальцем и насмешливо кривились.

– Главный тренер приказал бы силой вытащить Эйвери с арены, если бы не вмешался Суровый Папочка-Медведь, – добавил Иэн с ухмылкой. – Думаю, она ему понравилась.

Я потёрла переносицу.

– Можно перестать его так называть?

Аллен уставился на меня.

– Там был Уорд Гейл? Ты заявилась на подготовку Стражей, когда присутствовал сам большой медведь?

Я пожала плечами.

– Вроде милый человек.

Мэллори указала на меня ложкой. – Сначала змей, теперь это. По-моему, подруга, ты слишком долго жила вдали от оборотней, и инстинкты подводят тебя. Помни: мы все жестокие, ненадёжные звери. Будь осторожнее. Не надо никого гладить.

– Не собираюсь я гладить медведей, – возразила я.

Именно в этот момент в столовую вошёл Уайатт. Обтягивающие тёмные джинсы, армейские ботинки, тесная футболка с длинными рукавами, подчёркивавшая широкую грудь: он явно оделся с намерением сжечь девушкам бельё одним взглядом. Рыжие волосы скрывала чёрная вязаная шапка, щёки раскраснелись от уличного холода. Он взял в зоне напитков два кофе, дружески кивнул парням за одним из столов – я узнала их по тренировке – и неторопливо пошёл обратно к выходу.

Я наблюдала за ним поверх края кружки. Будто почувствовав взгляд, он повернулся, и наши глаза встретились. По изумрудной радужке пробежал блеск: зверь вышел поздороваться. Мой собственный зверь ответил, плавно пройдясь под кожей, словно шёлк.

Уайатт широко ухмыльнулся; на красивом лице заиграло самодовольство. Подмигнул и исчез за арочным входом.

Мэл прочистила горло.

– Впрочем, я бы не винила тебя, если бы ты захотела погладить этого медведя, – пробормотала она.

– И я тоже, – добавила Эш, разглядывая теперь уже пустой проход. – Я убеждённая лесбиянка, но задница у него выдающаяся.

Вчера я видела её обнажённой и могла подтвердить.

Я отодвинула стул, встала и закинула рюкзак на плечо.

– На этой ноте пойду на занятия. Обычная скучная литература без магии. И без медведей.

Зря сказала.

Я пришла рано и заняла место в тихом ряду ближе к задней стене. Аудитория была меньше вчерашних – предмет старших курсов. Столы стояли полукругом, поднимаясь рядами, как в лекционном зале. Мы находились в старом крыле гуманитарного корпуса: деревянные панели, меловая доска вместо маркерной и стулья, которые громко скрипели при каждом движении.

Постепенно собрались остальные студенты. Большинство не обратили на меня внимания. Но некоторые пялились, шептали что-то друзьям или строили гримасы.

Нельзя принимать это близко к сердцу, иначе свихнусь. Всего второй день.

Теперь, когда я оказалась здесь, хотелось ли мне обычной студенческой жизни – насколько вообще может быть обычным колледж только для оборотней? Ходить на занятия, дружить, веселиться на вечеринках, встречаться с парнями – без взглядов, сплетен и почти смертельных приключений?

Разумеется.

Я, наверное, ещё могла бы получить такую жизнь. Достаточно убрать мечи, отказаться от подготовки Стражей и полтора года изображать обычную девушку-оборотня. Слухи о моей сущности со временем, возможно, забылись бы. Я могла бы убедить в этом пап, и, если бы захотела остаться здесь без карьеры Стража, они не стали бы забирать меня из колледжа.

Но к чёрту.

После вчерашнего я шла в Стражи уже не только потому, что семья считала это необходимым для моей безопасности или потому, что я обладала нужными умениями.

И даже не ради защиты нашего народа от ужаса рейфов. Защищать я могла и дома.

Нет. Теперь я хотела участвовать в подготовке Стражей ради самой себя.

Решающим оказалось довольно нелепое открытие: до выпускного курса будущие Стражи даже близко не подходили к настоящим рейфам. Я хотела постоянно напоминать им, как трусливо и безответственно это выглядит, когда в ближайших непатрулируемых общинах с каждым годом растёт число жертв. Буду занозой для Кэша-придурка и его команды качков. Покажу результат не хуже их лучших бойцов – благодаря настоящему опыту, а не жизни под защитой магической «почти совершенной копии», якобы выпускающей сильнейших Стражей поколения.

Но ещё была сама арена. Я никогда не чувствовала себя настолько живой, как там, уничтожая рейфов, которые выглядели и двигались как настоящие, но без постоянного страха тяжёлой раны или смерти. Мы с Иэном справились с жутким Гигантом так, будто занимались этим ежедневно. А ведь нет. За всю жизнь я встречала Гиганта всего дважды. Последняя встреча и привела меня сюда.

С арены я ушла лишь с ушибленными рёбрами и призрачной болью: магия заставила тело поверить, что змеиное чудовище с зубами-иглами чуть не откусило мне руку.

Когда Кэш выпустил тварь, я опасалась, что весь бой придётся сдерживать обращение. Но рядом был Иэн, а противник являлся магической конструкцией и не угрожал жизни на самом деле. Мой зверь довольствовался волной адреналина и позволил действовать мне самой.

Не терпелось повторить.

Разговоры вокруг стихли. Я подняла глаза от ноутбука, ожидая увидеть преподавателя, но вошёл студент. Взгляды его не трогали. Он двигался незаметно и грациозно к невысокой лестнице между рядами столов. Высокий – под метр девяносто – и стройный, но с рельефными жилистыми мышцами.

От него исходила первобытная сила, едва удерживаемая этим гибким телом. Холодная и жестокая.

Мой зверь мгновенно напрягся.

Поднимаясь по лестнице, он наконец оторвался от телефона и небрежно сунул его в карман рваных джинсов. Наши взгляды столкнулись, словно притянутые магнитом. Я подавила вздох.

Он был красив. Невероятные глаза желтовато-золотого цвета – редкость даже среди оборотней. Чёрные как смоль волосы растрёпанными волнами падали на лоб и закрывали уши. В каждой мочке тонкое золотое кольцо, ещё одно – в ноздре. Ни куртки, ни толстовки: только свободная льняная рубашка, расстёгнутая до середины груди и открывающая оливковую кожу с рельефными мышцами. Из-под воротника выглядывала татуировка змеи. Она обвивала шею сзади и ложилась на плечи, а голова и кончик хвоста скрывались под тканью чуть ниже ключиц.

Это должен быть Элайджа.

Оборотень-василиск.

Четвёртый и последний член квада Блэквелла.

Папа Джорджа.

Он смотрел на меня секунду, а потом расплылся в широкой сияющей улыбке, словно я была самым интересным существом в его жизни.

И продолжил подниматься – прямо ко мне.

Волоски у меня на затылке встали дыбом. Зверь всколыхнулся под кожей, шерсть на нём вздыбилась, мышцы сжались перед прыжком.

Элайджа облизнул губы, и на лице появилась хитрая улыбка. Не сводя с меня жёлтых глаз, он проскользнул в мой ряд. Уронил потёртый рюкзак, уселся рядом, небрежно развалившись на скрипучем стуле и вытянув длинные ноги в пространство перед нижним рядом. От него пахло мятой и чем-то тропическим – свежим цитрусом или фруктовым коктейлем.

– Так вот она какая, новенькая, – произнёс он бархатистым хриплым голосом. – Я столько слышал о тебе, Эйвери Бакстер.

Студенты разворачивались на стульях и глазели на нас. Он либо не замечал, либо ему было всё равно.

– А я немало слышала о тебе, Элайджа Харроу.

Он улыбнулся. Ослепительно белые зубы, клыки острее, чем положено человеку даже у оборотней. – Какое везение: вторники и четверги я буду проводить рядом с девушкой, из-за которой весь мой квад немного переполошился. Не говоря уже о моём змее.

Я решила не обращать внимания на намёк, что квад меня обсуждал, хотя от этого по телу пробежала странная дрожь. Демонстративно осмотрела пол вокруг. – А где Джордж? Со вчерашнего утра его не видела.

Улыбка Элайджи стала ещё шире. – Вот как. Его общество тебе приятнее моего?

– Мы только познакомились.

– Верно. – Он нагнулся под стол, порылся в сумке и достал потёртый ноутбук. – Я утром покормил Джорджа, теперь он отдыхает. Надеюсь, к тому времени, когда он снова выползет, твоим любимым змеем в кампусе буду я.

В животе разлилось странное, не совсем неприятное тепло. Мой зверь, секунду назад готовый убивать при малейшей угрозе, теперь довольно замурлыкал где-то в груди.

Что с тобой такое?

– Ты так встречаешь всех новеньких? – спросила я вполголоса: преподаватель наконец вошёл в аудиторию.

– Конечно нет. Только тех, кто выставил Кэша Роджерса идиотом перед всеми участниками второго и третьего курса. У Эйдена как у преподавателя есть доступ к записям камер на арене, дорогая. Вчера вечером я посмотрел твоё выступление во всей красе.

Я подавила желание поёрзать. Вчера я почти не осознавала, что Хит и Уайатт смотрят на мой бой с рейфами: было слишком много других занимательных событий. Но мысль о том, что весь квад Блэквелла потом собрался у ноутбука и изучал меня…

Мой зверь вольготно развалился внутри и, помахивая хвостом, небрежно вылизывал коготь. И снова красовался. Нас постоянно бросало между желанием вызвать квад Блэквелла на бой, подчинить и убить – и желанием перед каждым из них перевернуться на спину и показать живот.

Серьёзно, что с тобой не так?

Пора сменить тему.

– Кэш – мерзавец. Думаю, тебе стоит его съесть.

Элайджа шевельнул тёмными бровями. – Когда-нибудь, может быть.

Преподаватель начал лекцию. Я попыталась расслабиться, сидя плечом к плечу с самым опасным хищником из всех встреченных мною.

Это получилось легче, чем следовало. Возможно, Мэл была права: мои инстинкты оборотня притупились.

Прошёл час. Элайджа ни на сантиметр не отодвинулся, но, похоже, прилежно записывал всю лекцию. На последние полчаса нам дали прочесть небольшой рассказ, а затем обсудить вопросы с соседом.

– Ты кажешься такой… яркой, – задумчиво произнёс Элайджа, когда я закончила читать. Золотой взгляд не отрывался от моего лица. Пристальный, почти хищный. – Хотел бы узнать, кто ты. Но слышал, что ты не слишком охотно об этом говоришь?

Под его любопытным взглядом мне пришлось сдерживать румянец. Он завораживал не меньше, чем пугал.

– Спорим, ты и сам хотел бы иногда пройти по коридору, чтобы никто не знал, кто ты такой?

Он немного посерьёзнел.

– Правда. Но мне этого никогда не суждено. Я мифический оборотень. Да и моему зверю было бы трудно соблюдать… осторожность.

Я сочувственно улыбнулась. Чем сильнее звериная половина души, тем труднее удержать над ней контроль. Не могла представить, каково это мифическому оборотню. Тем более такому, как Элайджа.

Его озорная ухмылка вернулась. Он наклонился ещё ближе и прошептал: – Не думай, будто я не заметил, как ты ушла от ответа. Но ладно. Храни свои тайны.

Непременно. Во всяком случае, пока за моей спиной не окажутся сила и уважение Стражей.

После занятия он проводил меня по лестнице в коридор. Судя по взглядам и вновь зазвучавшему шёпоту, обычно Элайджа так себя не вёл.

– До приезда сюда я была обычной, – сказала я ему со вздохом. – Ничем не выделялась. Никто обо мне не шептался в коридорах.

Он остановился и повернулся ко мне. Мягко взял за подбородок, заставив встретиться с ним взглядом.

– Очень сомневаюсь, что хоть один день в жизни ты была обычной, Голубка. Больше не прячься.

Я застыла под его взглядом. Глаза начали светиться; зрачки вытянулись вертикальными щелями. Я тихо ахнула.

Озорная улыбка сошла с его лица. Он закрыл глаза, убрал пальцы с моего подбородка и сжал руку в кулак.

Я отступила, давая ему немного пространства. – До встречи, Элайджа, – прошептала я и поспешила прочь.

– До завтра, Голубка.

ГЛАВА 12

ЭЙВЕРИ

Прогулка через кампус к общежитию пришлась кстати, несмотря на пронизывающий холод. Мне нужно было подышать чем-нибудь, кроме дурманящего запаха мяты и цитрусов Элайджи. Наверное, именно так кошмарный змей заманивал добычу – приятно пах. До обеда с Иэном и друзьями оставался примерно час. Я собиралась провести его в комнате, прийти в себя и дочитать заданный утром рассказ.

Засунув руки в карман толстовки, я шла навстречу ветру. Может, Иэн согласится попозже провести со мной тренировочный бой, прежде чем я отправлюсь заниматься рунами с Эйденом Блэквеллом? Стоило выпустить накопившуюся энергию, пока не оказалась наедине с этим ягуаром.

Я не прошла и половины лужайки, как мне перегородили дорогу.

– А вот и сучка, которая считает себя лучше нас.

На траве передо мной стояли четверо крупных мужчин, раскинувшись цепью, со скрещёнными на мощной груди руками и угрожающими ухмылками. Квад, скорее всего все Праймы. Похоже, решили устроить драку с бедной маленькой мной.

Говоривший стоял чуть впереди остальных, очевидно, предводитель этой весёлой шайки хищников. Лохматые каштановые волосы, суточная щетина, громадные плечи каким-то чудом втиснуты в джинсовую куртку с меховым воротником. Он лениво ухмылялся, одновременно разглядывая меня с интересом и выискивая слабости.

– Простите, – произнесла я беззаботно, хотя мой зверь уже полностью проснулся и приготовился к удару, – но я понятия не имею, кто вы такие. Поэтому не могу решить, лучше я вас или хуже, что бы это ни значило.

– Не строй из себя дурочку, – рявкнул главный. – Мы квад Эштона. Нашим семьям практически принадлежит Старбург.

Старбург – один из живописных городков в Холмах. Сильных оборотней там явно много, людей – мало.

– Поздравляю. Если я признаю, насколько вы особенные, вы уйдёте? Мне хочется пораньше заняться домашним заданием.

Парень за правым плечом главаря возмущённо заворчал. Огромный: широкая грудь, борода, рост не меньше метра девяноста пяти.

– Дерзкая сука, Рип, – сказал он предводителю.

– Женщины с нами так не разговаривают, – добавил третий, стоявший слева от Рипа, насмешливо глядя на меня. У него была смуглая кожа и коротко остриженные чёрные волосы. Такой же крупный, как Рип, но стройнее. От него ощущалась кошачья энергия; по тёмным глазам пробежал золотой блеск. – Женщины перед нами встают на колени и просят.

– Размечталась она, – презрительно фыркнул четвёртый. Он походил на Рипа, только чуть ниже и килограммов на десять легче. Наверное, младший брат. – Я бы даже близко не подпустил к своему члену такое чудовище.

– А между тем я стою совсем рядом, потому что вы решили пристать ко мне по дороге в общежитие, – ровно сказала я. – Вы особенные, я чудовище. Все всё поняли. На этом закончим? Я попыталась их обойти.

– Нет, – зарычал Рип, преградив мне путь рукой. – Думаешь, можно заявиться сюда, повертеть задницей перед тренерами и проскочить в Стражи? Мой квад два года вкалывал на подготовке, а в конце прошлого года нас выкинули. Это чушь, и я не позволю тебе пройти.

А, вот теперь их враждебность стала понятнее. Слухи разошлись, и моё имя в рейтинге ранило их хрупкое самолюбие. Обычная болезнь мужчин-оборотней.

– Можешь пожаловаться Уорду Гейлу, – сказала я. – А теперь прошу извинить…

– Я вызываю новенькую! – громко объявил двойник Рипа на всю лужайку.

Студенты неподалёку остановились.

Отлично.

Я шагнула назад и расправила плечи.

– Ради чего? Мы не в одной стае и не боремся за место в её иерархии. Место в программе подготовки Стражей вызовом тоже не определяют.

Рип закатил глаза. – Ты и правда тупая сука. Ты здесь недавно, объясню. Считаешь, что заслуживаешь места среди самых сильных мужчин колледжа? Тогда будем обращаться с тобой как с одним из них. Мы вызываем друг друга, чтобы установить превосходство и порядок в иерархии кампуса. Когда тебя несколько раз как следует отделают, всем станет ясно, что ты слабачка и Стражем тебе не место. А когда выяснится, какое ты на самом деле чудовище, мы ещё и убедимся, что ты недостойна даже облизывать член Прайма.

Мой зверь опасно заворчал. Да, они отвратительные, но сейчас не время. Держись.

Рип-младший выступил вперёд.

– Дерёмся, пока один не потеряет сознание или не сдастся. К сожалению, колледж запрещает смертельные поединки, зато тяжёлые увечья вполне возможны. Обычно мы сражаемся в облике зверей, но, поскольку твоя жалкая зверюшка тебе вряд ли поможет, в человеческом облике разрешено взять оружие. Если сумеешь его найти. – Он мне подмигнул.

Похоже, отныне даже днём придётся ходить по кампусу с мечами.

– Начинай уже, Рейнджер, – буркнул Рип.

Рейнджер закатил глаза. – Может, дать тебе поблажку, новенькая? Останусь человеком. А там, кто знает, вдруг проявлю великодушие. Ты достаточно хорошенькая: может, разрешу тебе отсосать мне, а взамен не сломаю руку в трёх местах.

– Сочувствую любой девушке, которую вы четверо присмотрели для связи, – ответила я. Поставила рюкзак на землю и размяла руки. Я не сомневалась, что смогла бы развернуться и убежать быстрее, чем они меня догонят. Но тогда выглядела бы ещё слабее, чем если позволю извращенцу Рейнджеру избить меня до крови. – У вас такое хрупкое эго, что приходится нападать на безоружную женщину. Угрожать расправой «чудовищу», чтобы принудить к сексу. Настоящие победители. Старбург наверняка гордится своими прославленными сыновьями.

Слова подействовали. Ноздри Рейнджера раздулись, как у быка. Он помчался прямо ко мне. Собравшаяся толпа ахнула, словно никто не ожидал, что он действительно со всей силы набросится на женщину.

Я пригнулась, увернувшись от размашистого удара кулаком в голову, которым он собирался вырубить меня.

– Неудивительно, что тебя отчислили из программы Стражей, – сказала я, отступая. – Меткость отвратительная.

– Заткнись. – Он снова ринулся на меня всем телом, пытаясь сбить с ног.

Я присела, подхватила его тяжёлое тело и, использовав его же инерцию, перебросила через плечо. Рейнджер со стуком приземлился на спину и принялся осыпать меня ругательствами.

Я развернулась и прыгнула на него, пока он не успел встать. Сильный удар ногой в пах, крепкий удар кулаком в висок – и он отключился.

Тишина вокруг оглушала. Я поднялась и встряхнула руку. Голова у ублюдка оказалась каменной – кожа на костяшках рассеклась. Всё заняло меньше минуты. Надеялась, победа достаточно убедительна и теперь можно уйти.

– Да, я сильнее, чем выгляжу, – сказала я Рипу. Его мерзкая ухмылка исчезла, сменившись изумлением и злостью. – Разобрались? Можно идти?

– Барретт! – рявкнул он. – Займись ей.

Огромный бородач вышел вперёд. Мышцы вздулись, из тела вырвался громадный бурый медведь; на траву полетели клочья одежды.

– Чёрт, – процедила я сквозь зубы. Вокруг охали и кричали. Мой зверь царапал клетку изнутри, но выпускать его я не могла. Только если положение станет совсем отчаянным, почти смертельным.

Впрочем, когда на тебя мчится огромный медведь, зверь вполне может дождаться своего часа.

Подбежав, медведь встал на задние лапы и махнул острыми когтями у моей головы. Я бросилась в сторону, но когти всё-таки полоснули по плечу, прежде чем я упала. В отличие от вчерашних иллюзорных ран, теперь кожа разорвалась по-настоящему. Пока я перекатывалась и вскакивала, кровь из жгучих порезов пропитывала толстовку.

Медведь взревел и снова поднялся, готовясь раздавить меня. Я метнулась прочь и едва избежала глубоких ран на спине. Барретт был громадным, больше медведя Уайатта, зато – моё единственное везение – намного медленнее.

– Эйвери!

Испуганный голос Иэна прорезал шум толпы. Он протолкался вперёд, рядом стоял Броди-рысь. Иэн рванулся было в бой, но Броди ухватил его за куртку.

– Это вызов, тебе нельзя вмешиваться! – прокричал он брату в ухо. – А вот это поможет. Он вынул меч из ножен за спиной и бросил мне.

Я поймала его за рукоять и тотчас ударила по медвежьей морде. Барретт взревел и отступил на несколько шагов.

– Броди, что это за хрень? – крикнула я, пару раз взмахнув клинком. Лёгкий тонкий обоюдоострый меч с гардой из витых стальных полосок. Красивый, но попробуй таким отрубить голову рейфу сильнее стаевика. Зачем он вообще носил его?

– Рапира! – крикнул Броди. – Дарёному коню в зубы не смотрят, когда громадный медведь пытается снести тебе голову, Бакстер!

– Вот чёрт, – простонала я.

Медведь снова взревел так, что задрожали кости. Поднялся на задние лапы и атаковал – теперь зубами. Медведи любят вцепиться в шею и трясти тебя, как тряпичную куклу. Если позволю ему сомкнуть челюсти на моём горле, удержать зверя внутри уже не получится.

Я со всей силы вскинула рапиру и вспорола медведю живот, когда тот обрушился сверху. Он взревел от боли. Увы, если Рейнджера я смогла перекинуть через плечо, то с четырёхсоткилограммовым медведем этот номер не прошёл.

Он придавил меня. Я рухнула под его тяжестью, меч всё ещё торчал у него в животе. От удара воздух вышибло из груди, треснуло ребро. И всё же я продолжала вонзать клинок изо всех сил.

– Эйвери!

Снова Иэн. Мне было больно слышать, как он испуган.

Барретту не понравилось, что его проткнули. Он быстро скатился с меня, поднялся и, истекая кровью, попятился по траве. Я судорожно вдохнула. Адреналин хлынул в кровь, зверь наполнил тело яростью и агрессией. Я вскочила и прыгнула медведю на спину.

Мощным рывком вонзила клинок ему в позвоночник. Он издал хриплый страшный рёв и рухнул.

– Позовите целителя! – крикнул Рип в толпу.

Я, прихрамывая, отошла от медведя. Дышать было тяжело и немного больно. Направила рапиру на Рипа. – Пошёл ты. Если полежит спокойно, за час восстановится. – Мне самой хотелось бы просто прилечь и залечить всё, что теперь болело. – Хватит?

Вперёд шагнул темноволосый парень. В каждой руке он держал по кинжалу – значит, собирался сражаться человеком. По крайней мере сначала.

– Вызываю тебя, новенькая. – Он прокрутил клинки. – Может, нечаянно перережу тебе яремную вену. Меня, наверное, отчислят, но родители это уладят.

Полезно знать, что за убийство на поединке в кампусе отчисляют. У моих родителей не было денег, чтобы купить мне возвращение в колледж.

– Меня зовут Эйвери, – сказала я. – Не «новенькая». А тебя?

– Виктор, – процедил он, скривив губы, словно ответить было ниже его достоинства.

– Ты справишься, Эйвери!

Мэллори. Ярко-рыжие волосы выделялись из толпы. Она стояла рядом с Иэном, очень встревоженная. Позади мрачно наблюдал Аллен; Эш тоже была там, скрестив на груди покрытые татуировками руки и прожигая Виктора взглядом.

– Слышал? – сказала я ему. – Зрители считают, что я тебя одолею, хотя огромный медведь только что меня придавил. А ты выглядишь свежим как огурчик.

– Слишком много болтаешь, – огрызнулся он и атаковал.

Резким обратным движением ударил кинжалом правой руки в моё горло. Я отклонилась, лезвие рассекло воздух; в ответ уколола его рапирой в живот. Попала, но он оттолкнул меня, прежде чем я успела углубить рану. Снова двинулся вперёд: удары сыпались то одной, то другой рукой. Я так же быстро отражала каждый, передвигая меч, и жалела, что вместо своих вакидзаси держу зубочистку Броди. Мы кружили по лужайке: я отбивала, колола и резала.

Рёбра болели. Глубокие порезы на плече жгли, хотя я чувствовала, как они начинают затягиваться. Рука ныла после тяжести медведя на клинке.

А ещё я ужасно злилась. Какая наглость: всё потому, что они сами не выдержали отбора в Стражи. Им мало было унизить меня – хотели вынудить обратиться. Квад Эштона состоял из старомодных фанатиков, веривших, будто Луна сочла женщин недостойными звериной души и прокляла нас за «предательство» Белой Тигрицы. Они хотели заставить меня показать зверя: тогда я стала бы «нежеланной» партнёршей и, как они полагали, раскрыла бы жалкого, слабого зверька. Всем бы доказали, что я не только чудовище, но и слабачка, которой нечего делать среди Праймов.

В четвёртый раз я полоснула Виктора по бицепсу. Наконец его рука перестала нормально двигаться. Он взревел от боли и досады и швырнул кинжалы на землю.

Воздух пронзила волна агрессии. Его высокое тело вытянулось, кожа пошла рябью.

Вот дерьмо.

Он превратился в огромную чёрную пантеру. Пантера-Прайм намного больше дикой: почти на тридцать сантиметров выше в холке и килограммов на сорок пять тяжелее.

Моя звериная половина бросилась на прутья клетки. Она хотела выйти. Кожа натянулась, но я всеми силами подавила обращение.

Пантера прыгнула с рычанием и выпущенными когтями. Я рассекла ей грудь мечом и бросилась в сторону.

Упала, перекатившись на спину. Пантера снова кинулась на меня; из глубокого разреза на груди капала кровь. Когти метнулись вперёд. Я закрылась мечом, но тут же она вцепилась зубами мне в бок, низко рыча.

Я закричала. Боль была адской. Кто-то ещё кричал – похоже, Мэл. Иэн что-то выкрикивал, Броди и Аллен ему отвечали.

Мне удалось вывернуться из зубов пантеры и обрушить локоть ей на голову. Она взвизгнула и пошатнулась. Я вскочила.

Перед глазами всё сузилось. Я и раньше получала такие раны – причём в боях с исковерканными духами оборотней, способными сожрать душу, стоит мне ослабеть. Этот ублюдок не мог меня убить, даже если бы захотел. Я не допущу. Но и раскрывать свой секрет на второй день учёбы не собиралась.

Собрав последние силы, я с разбегу прыгнула на пантеру и рубанула рапирой сверху. Она зарычала и приготовилась оттолкнуться для прыжка, но мой клинок рассёк ей шею.

Студенты закричали.

Я остановилась и вытащила клинок, прежде чем он достал до позвоночника. Этой рапирой пришлось бы ещё долго рубить, чтобы действительно отсечь голову, но рана и так получилась тяжёлой. В зверином облике он пролежит несколько часов, залечивая её.

Большая кошка рухнула. Я, пошатываясь, отошла и опустилась на колени в траву, пытаясь отдышаться.

В нескольких метрах медведь всё ещё лежал в целительном сне.

Рейнджер уже обратился, чтобы заживить повреждения головы после моего удара кулаком. Теперь он походил на мерзкую собаку – может, шакала – и молча сидел у ног Рипа.

Иэн вырвался из рук Броди и Аллена, подбежал ко мне и упал рядом на колени. – Эйвс. Чёрт, ты как?

– Нормально. Бывало хуже.

Он сердито посмотрел на меня.

– Это меня не успокаивает.

– Но я всех уделала, Иэн. – Я обвела рукой побоище на лужайке.

Он сдержал улыбку.

– Точно. Праймы с их квадами тебе не соперники, да?

– Эй, лис! – рявкнул Рип. – Убирайся отсюда. Мы не закончили.

На нас обрушилась жёсткая волна превосходства оборотня. Иэн поморщился, меня захлестнула ярость. Я встала и указала на Рипа.

– Не смей так разговаривать с моим братом, придурок.

– Ты труп, маленькая сучка, – прорычал он. – Вызов закончится, когда я скажу. Надо было встать на колени и принять своё, как положено женщине.

– Иэн, уйди, – попросила я. – Если нарушу правила вызова, он приведёт своего брата и Луна знает кого ещё.

– Мне плевать, Эйвери, – отрезал он. – Ты вся изранена, а этот вызов – полная чушь.

Рип сорвал рубашку. По коже пробежала шерсть; из его тела вырвался большой серый волк. Альфа. Едва-едва.

Он завыл, готовясь напасть.

Я подняла меч.

– Довольно, – прогремел низкий голос.

Передо мной встал Хит Блэквелл.