Текст книги "Фиктивно, но эффективно. Сырники для миллионера (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 26. Демид

Глава 26. Демид

Глава 26. Демид

Есть вещи, которые мужчина запоминает телом.

Даже если разум требует вернуться к делам, к документам, к расписанию, к любым важным и срочным задачам.

Например, вкус женщины, которая только что призналась, что хочет тебя поцеловать.

Пусть и случайно.

Пусть и в порыве раздражения.

Пусть после этого едва не умерла от смущения.

Я открыл дверь Лиде только после того, как Варя успела отойти к окну и сделать вид, что изучает городскую панораму с выражением лица “меня здесь вообще нет”.

Получалось у неё, надо признать, неидеально.

Щёки ещё горели.

Губы тоже.

И если бы Лида не была образцом профессиональной слепоты, нас обоих можно было бы прямо сейчас выносить в корпоративные легенды.

– Да? – сказал я, принимая у секретаря папку.

Лида взглянула на меня.

Потом куда-то поверх моего плеча.

И, к её чести, ничем не выдала, что видит слишком многое.

– Подписи по “Граниту”, – отрапортовала она. – И к вам через двадцать минут совет директоров.

– Хорошо.

– И ещё... – на секунду замялась. – К вам записалась Елизавета Аркадьевна. Говорит, вопрос личный и срочный.

Меня словно обдало холодной водой.

Елизавета.

Бывшая жена.

Как не вовремя.

Как очень, очень не вовремя.

– Я не назначал ей встречи, – сказал я резко.

– Она сказала, что подождёт.

Конечно.

Она всегда умела ждать ровно до того момента, когда это начинало разрушать чужие планы.

– Пусть ждёт внизу, – ответил я. – Я сам решу, когда её принять.

– Поняла.

Когда дверь закрылась, я обернулся.

Варя уже не смотрела в окно.

Она смотрела на меня.

И по её глазам я понял: имя она услышала.

– Бывшая жена? – спросила она тихо.

Я кивнул.

Лицо у неё стало совершенно непроницаемым.

Плохой знак.

Очень.

Потому что женщина, которая только что целовалась с тобой, а через минуту надевает лицо “мне всё равно” – это женщина, которой резко стало небезразлично слишком много.

– Я могу идти? – спросила Варя.

Не “кто это”.

Не “что ей нужно”.

Не “вы будете говорить”.

Только вежливое, слишком ровное “я могу идти”.

Я почувствовал раздражение. Не на неё. На ситуацию. На Елизавету. На прошлое, которое так не вовремя решило напомнить о себе именно сейчас.

– Можешь, – сказал я. А потом добавил: – Но вечером мы увидимся.

– Не уверена.

– Варя.

– У вас личный срочный вопрос, Демид Андреевич, – ответила она уже официальным тоном. – Думаю, вам будет не до меня.

И вот эта её “не до меня” ударила неприятно.

Потому что было до неё.

Очень.

И всегда теперь, похоже, будет.

Я подошёл ближе.

– Посмотри на меня.

Она не хотела.

Видно было.

Но посмотрела.

– Что бы ни хотела от меня бывшая жена, это не отменяет того, что между нами.

У Вари дёрнулись ресницы.

– А между нами уже что-то официально есть?

Хороший вопрос.

Правильный.

И своевременный до жестокости.

– Есть, – сказал я.

Она смотрела молча.

Ждала продолжения.

Пришлось говорить совсем честно:

– Есть женщина, которую я хочу видеть рядом. И есть моё прошлое, которое я не собираюсь тащить в настоящее.

Её лицо чуть смягчилось.

Совсем немного.

Но мне хватило.

– Я не люблю бывших, – призналась она вдруг.

– Я тоже.

– Они всегда приходят не вовремя.

– Согласен.

Варя отвела взгляд.

– Всё равно неприятно.

– Я знаю.

– И мне не нравится, что мне неприятно.

Я почти улыбнулся.

– Это и называется живая реакция.

Она покачала головой.

– Нет. Это называется: “Поздравляю, Орлова, ты уже достаточно влипла, чтобы тебя коробило от чужого имени”.

Я протянул руку и взял её пальцы в свои.

Коротко. Крепко.

– Да, – сказал я. – И меня это радует.

Она закатила глаза.

– Самовлюблённый.

– Только в одном конкретном вопросе.

– Во мне?

– В нас.

И вот после этого Варя выдохнула так, будто хотела сопротивляться дольше, но уже понимала – поздно.

– Идите к своей... Елизавете, – пробормотала она. – А то ещё подумает, что я вас тут к батарее пристегнула.

– Ты бы справилась.

– Ещё как.

– Вечером?

Она помолчала.

Потом всё-таки кивнула.

– Если вы переживёте своё прошлое без новых глупостей.

– Переживу.

– И не позволите ей сесть себе на голову.

– Уже нет.

Варя посмотрела на меня очень внимательно.

Потом вдруг быстро сжала мои пальцы – и ушла, оставив после себя аромат духов, тепло недавнего поцелуя и ощущение, что сейчас мне предстоит разговор, который я давно должен был завершить окончательно.

Слишком давно.

–

Глава 27. Варя

Глава 27. Варя

Глава 27. Варя

Есть имена, которые звучат как угроза, даже если ты видишь человека впервые и ничего о нём не знаешь.

“Елизавета Аркадьевна” прозвучало именно так.

С достоинством.

С намёком на прошлое.

С оттенком женщины, которая не спрашивает, удобно ли ей входить в чужую жизнь, потому что когда-то считала эту жизнь своей.

Я вернулась в кабинет и села за стол с лицом человека, который собирается работать, а не думать о бывшей жене мужчины, с которым только что целовался у двери его кабинета.

Разумеется, ни черта у меня не получилось.

– Что случилось? – мгновенно спросила Жанна.

Я открыла таблицу.

Потом ещё одну.

Потом третью, просто чтобы было побольше цифр между мной и реальностью.

– Ничего.

– Врёшь.

– Нет.

– Варя.

Я подняла голову.

– У него бывшая жена внизу.

Жанна замерла.

На секунду.

Потом медленно присела на стул рядом.

– Та самая?

– А у него их гаремом было? Откуда я знаю, та самая или нет?

– Так. Всё. Ясно. Ты кипишь.

– Я не киплю.

– Ты уже не кипишь, дорогая. Ты уже булькаешь.

Я уронила ручку на стол.

– Мне это не нравится.

– Что именно?

– Всё. Её имя. То, как Лида его произнесла. То, как у Демида изменилось лицо. То, что мне не всё равно.

Жанна вздохнула.

– Последнее, увы, уже поздно отменять.

– Почему мужчины не идут в комплекте с кнопкой “обнулить прошлое”?

– Потому что тогда и у женщин не было бы бывших, а нам иногда полезно иметь материал для сравнительного анализа.

Я хмуро посмотрела на неё.

– Сейчас не время для твоей псевдомудрости.

– А когда? Когда ты начнёшь душить бедную Елизавету взглядом?

Я фыркнула.

Но, к сожалению, картина получилась слишком живой.

Я вполне могла.

Если не душить, то мысленно точно.

– Может, она просто документы привезла, – предположила Жанна.

– Ага. Личные. Срочные. Бывшему мужу. Конечно.

– Тогда, может, делить имущество?

– Через три года после развода?

– Любовь к деньгам не знает сроков.

Я хотела ответить.

И не успела.

Потому что в кабинет заглянула Светка.

Снова.

Да что ж за день-то такой.

– Варя, тебя внизу женщина ищет, – сказала она с тем выражением лица, которое мне уже хотелось стереть с её физиономии влажной салфеткой. – Говорит, ты можешь помочь.

Я прищурилась.

– Какая женщина?

– Очень красивая, – с удовольствием сообщила Светка. – Блондинка. В пальто цвета сливок. Смотрит так, будто мир ей задолжал.

У меня внутри всё неприятно оборвалось.

– Она назвала имя?

– Елизавета Аркадьевна.

Ну всё.

Прекрасно.

Не только к нему.

Теперь ещё и ко мне.

Жанна рядом беззвучно раскрыла рот.

Светка, увидев нашу реакцию, почти мурлыкнула:

– Так ты спустишься? Или передать, что занята?

Я медленно поднялась.

– Передавать ничего не надо. Я сама спущусь.

Когда Светка ушла, Жанна вскочила тоже.

– Я с тобой.

– Нет.

– Да.

– Жанна.

– Варя, если это бывшая жена Воскресенского, я тебя одну не отпущу. Ты сейчас или слишком вежливо умрёшь, или слишком красиво убьёшь. А нужен баланс.

Я посмотрела на неё и вдруг поняла, что да – одна я туда идти не хочу.

Не потому, что боюсь.

А потому, что мне неприятно до тошноты.

Неприятно видеть женщину, которая когда-то была рядом с ним.

Которую он целовал.

Которую, возможно, любил.

И от этих мыслей мне самой стало противно от собственной ревности.

– Пойдём, – буркнула я.

Мы спустились вниз.

Она стояла в холле так, будто и правда мир ей задолжал. Высокая, тонкая, безупречная. Белокурые волосы идеальной волной. Лицо красивое до холодной правильности. Из тех женщин, которых не хочется ненавидеть за внешность – хочется за то, как легко они с этой внешностью идут по жизни, будто им открывают двери даже стены.

Увидев меня, Елизавета Аркадьевна чуть улыбнулась.

И я моментально поняла: ничего хорошего этот разговор не принесёт.

– Варвара Орлова? – спросила она.

– Да.

– Как удачно. А я уж думала, вас придётся искать дольше.

О, ну конечно.

Сразу чувствуется: женщина пришла не чаю попить.

– Чем могу помочь? – спросила я максимально ровно.

Её взгляд скользнул по Жанне.

– Я бы предпочла поговорить наедине.

– А я бы предпочла миллион долларов и отпуск на Бали, – сказала Жанна. – Но жизнь сурова.

Я мысленно её обняла.

Елизавета перевела взгляд обратно на меня.

– Речь о Демиде.

Сердце у меня неприятно стукнуло.

Я выпрямилась ещё сильнее.

– Тогда тем более не понимаю, чем я могу помочь.

Она улыбнулась.

Снисходительно.

Красиво.

И очень, очень неприятно.

– Бедная девочка, – произнесла она мягко. – Он уже успел втянуть вас в свою игру?

Вот после этой фразы мне впервые по-настоящему захотелось не быть воспитанной.

–

Глава 28. Демид

Глава 28. Демид

Глава 28. Демид

Когда мне сообщили, что Елизавета всё ещё ждёт, я уже был зол.

Не на ситуацию даже.

На себя.

Потому что надо было закончить всё окончательно куда раньше. Не оставлять ни лазеек, ни привычного для неё ощущения, что она всё ещё может явиться с личным вопросом и занять пространство, в котором ей давно нет места.

Мы развелись тихо.

Красиво даже, если так можно сказать о разрушении брака. Без грязи, без делёжки на публику, без показательных истерик.

Она ушла с тем, что получила.

Я остался с уроком.

Хорошим, дорогим, очень отрезвляющим уроком о том, что красота, воспитание и умение держать бокал под нужным углом не заменяют душу.

Когда я спустился в холл, мне навстречу уже шёл охранник.

– Демид Андреевич, там... небольшая заминка.

Я мгновенно напрягся.

– Какая?

– Елизавета Аркадьевна разговаривает с Варварой Сергеевной.

У меня потемнело в глазах.

Очень нехорошо.

Очень.

Я пошёл быстрее.

Почти сразу увидел их.

Елизавета стояла спиной ко мне. Варя – напротив, прямая, красивая в своей сдержанной ярости. Рядом Жанна, судя по стойке, уже готовая при необходимости вцепиться кому-нибудь в волосы ради справедливости.

И я успел услышать только конец фразы Елизаветы:

– ...он всегда выбирает женщин, которых удобно впечатлить. Не принимайте это близко к сердцу.

Я остановился ровно за её плечом.

– А вот это было ошибкой, – сказал я ледяным тоном.

Елизавета обернулась.

На секунду в её лице мелькнуло что-то вроде досады. Она не ожидала, что я подойду именно сейчас. Прекрасно.

– Демид, – произнесла она мягче. – Наконец-то.

– Отойди от неё.

Тишина в холле стала почти осязаемой.

Варя не двигалась.

Но я чувствовал её напряжение кожей.

Елизавета склонила голову.

– Ты драматизируешь. Я просто пыталась уберечь девушку от лишних иллюзий.

– Ты не имеешь права даже произносить её имя в таком тоне.

Она усмехнулась.

Той самой знакомой усмешкой, от которой у меня когда-то уже начиналось раздражение в висках.

– Ого. Как всё серьёзно. А ведь прошло всего ничего.

– Тебе лучше уйти, – сказал я спокойно. – Прямо сейчас.

– А если нет?

– Тогда я попрошу охрану вывести тебя.

Жанна рядом с Варей, кажется, внутренне аплодировала. Хорошая подруга.

Елизавета перевела взгляд на неё, потом снова на меня.

– Ты всегда был жесток, когда дело касалось самолюбия.

– А ты всегда путала самолюбие с правом лезть туда, где тебя давно не ждут.

Она чуть побледнела.

Попал.

Хорошо.

– Я пришла не за этим, – сказала уже суше. – У меня вопрос по продаже дома.

Господи.

Дом.

Дом, который после развода остался в её пользовании ещё на два года. Который она сама просила “не трогать, пока не решит, что делать”.

И вот теперь, видите ли, вопрос.

– Это можно было решить через юристов.

– Можно. Но я хотела поговорить лично.

– А я – нет.

В её взгляде впервые за разговор мелькнула настоящая злость.

Ну наконец-то. Без фарфоровой маски даже проще.

– Ты изменился.

– Нет. Просто перестал быть вежливым там, где это принимают за слабость.

Я сделал шаг вперёд, встал так, чтобы закрыть Варю от прямого взгляда бывшей жены.

Мужской жест.

Очень прозрачный.

Но в тот момент мне было плевать, как это выглядит.

Елизавета всё поняла.

Конечно поняла.

И именно это ударило её сильнее всего.

– Что ж, – сказала она холодно. – Вижу, у тебя новый проект.

Я почувствовал, как Варя за моей спиной едва заметно дёрнулась.

Нет.

Этого я не прощу.

– Ещё одно слово о ней в подобном ключе, – произнёс я так тихо, что стало страшно даже мне самому, – и ты больше никогда не переступишь порог ни этого офиса, ни любого объекта, к которому я имею отношение. Ты меня поняла?

Елизавета смотрела долго.

Потом вдруг улыбнулась.

Устало.

Почти по-настоящему.

– Поняла, – сказала она. – Поздравляю. Похоже, на этот раз ты всё-таки выбрал не пустоту.

Она развернулась и ушла.

Прямо.

Красиво.

С гордо поднятой головой, как умеют уходить женщины, которым не позволили победить, но не дали и упасть.

Я подождал, пока за ней закроются двери.

Потом медленно обернулся к Варе.

Она смотрела на меня огромными глазами.

И в них было слишком много всего: обида, напряжение, ревность, уязвимость... и что-то ещё.

Что-то такое, от чего у меня резко перехватило дыхание.

Потому что я понял: сейчас важно не победить ситуацию.

Сейчас важно удержать её.

–

Глава 29. Варя

Глава 29. Варя

Глава 29. Варя

Мне казалось, после Паши я уже знаю, как выглядят неприятные разговоры.

Оказалось – нет.

Потому что одно дело, когда тебе врёт бывший козёл.

И совсем другое – когда перед тобой стоит красивая бывшая жена мужчины, который уже успел залезть тебе под кожу, и говорит таким тоном, будто ты не женщина, а очередная временная глупость в его насыщенной биографии.

“Новый проект.”

У меня аж внутри всё свернулось от этого слова.

Потому что именно этого я и боялась.

Что для него я – вспышка, азарт, интересный этап.

А для меня он уже начинает становиться чем-то таким, после чего больно будет очень по-настоящему.

И именно поэтому, когда Демид встал между нами, когда его голос стал холодным как сталь, а фразы – такими точными, что у бывшей жены даже лицо изменилось, я испытала не только облегчение.

Я испытала что-то намного хуже.

Гордость.

За него.

За то, как он меня защитил.

За то, что он не дал меня унизить.

За то, как жёстко поставил границу.

А гордиться мужчиной, к которому тебя тянет, – это уже очень плохой симптом. Следующая стадия там обычно без шлема.

Когда Елизавета ушла, я стояла молча.

Жанна рядом тоже вдруг стала очень тактичной.

Невероятное явление природы.

– Ну, – сказала она тихо. – Я, наверное, испарюсь.

Я даже не успела кивнуть.

Она уже действительно испарилась, бросив мне взгляд из серии “потом всё расскажешь или я тебя сама вскрою”.

И мы остались вдвоём.

Посреди холла.

Под камерами.

Под взглядами охраны.

Под тяжестью всего, что только что произошло.

– Варя, – сказал Демид.

Я подняла на него глаза.

– Она красивая, – выпалила зачем-то.

Вот честно, иногда мне кажется, что где-то внутри у меня живёт маленькая злая белка, которая в самые драматичные моменты вырывает у мозга микрофон и начинает говорить сама.

Демид моргнул.

– Что?

– Ваша бывшая жена. Она красивая.

– И?

– И... всё.

Господи.

Можно мне умереть прямо здесь, но тихо и без протокола?

Он смотрел на меня несколько секунд.

А потом вдруг шагнул ближе.

– Ты сейчас серьёзно оцениваешь её внешность после всего, что она наговорила?

– А что мне делать? – вырвалось у меня. – Сказать, что она страшная? Это же неправда. Она такая... идеальная. Холодная. Вылизанная. Из вашего мира.

На последней фразе голос у меня предательски дрогнул.

Вот оно.

Сказала.

То, что сидело внутри занозой с самого начала.

Из вашего мира.

Не из моего.

Я – не тонкая светская львица в кремовом пальто.

Я – Варя Орлова, у которой мама поит чаем чужих бывших, подруга выражается как сапожник с романтическими наклонностями, а сама я могу ревновать до внутренней лихорадки и всё равно шутить, чтобы не показать, как страшно.

– Из моего мира? – повторил Демид тихо.

– Да.

Он смотрел так внимательно, что мне захотелось отвернуться.

Но я не стала.

Хватит уже прятаться за остроумие. Раз уж вывалилась душа – пусть лежит, что теперь.

– А я – нет, – закончила я уже тише. – Я рядом с такими женщинами чувствую себя... громкой.

На его лице что-то изменилось.

Не жалость.

Слава богу, только не она.

Скорее боль вперемешку с раздражением. Но не на меня.

– Иди сюда, – сказал он.

– Нет.

– Варя.

– Мы посреди холла.

– Мне плевать.

– А мне нет!

Он выдохнул.

Коротко.

Сдерживаясь.

– Хорошо. Тогда слушай так. Мой “мир”, как ты выразилась, – это пустые ужины, красивые лица без тепла, правильные слова без смысла и женщины, рядом с которыми можно прожить годы и так и не почувствовать, что ты живой. Если это “мой мир”, то я из него уже вышел.

Я стояла, не дыша.

– А ты, – продолжил он, – громкая, живая, смешная, настоящая. Рядом с тобой у меня впервые за много времени не ощущение, что я веду очередные переговоры. Рядом с тобой у меня ощущение, что я, чёрт возьми, мужчина, а не функция в дорогом костюме.

У меня защипало глаза.

Нет. Нет-нет. Только не реветь в холле, Варя.

Но он, кажется, увидел всё и так.

– Поэтому не смей ставить себя ниже из-за её пальто, – сказал он уже совсем тихо. – Оно стоит дорого. Ты – бесценна.

Вот тут я всё-таки отвернулась.

Потому что лицо перестало меня слушаться.

Потому что если ещё секунду смотреть на него, я или разрыдаюсь, или сама поцелую, забыв и про камеры, и про охрану, и про остатки приличий.

– Я вас когда-нибудь точно придушу, – шепнула я хрипло.

– За что?

– За то, что вы всё время говорите ровно туда, где у меня слабое место.

Он подошёл ещё ближе.

Но не тронул.

Опять не тронул.

И в этом было столько уважения, что меня пробило сильнее, чем если бы он просто сграбастал и прижал к себе.

– Я не ищу твои слабые места, Варя, – сказал он. – Я просто хочу, чтобы ты перестала ими считать то, что в тебе самое прекрасное.

И всё.

После этой фразы я окончательно поняла: дороги назад в “спокойно работаем и не усложняем” у меня больше нет.

Потому что сердце уже не спрашивало разрешения.

Оно уже выбирало его.

Глава 30. Демид

Глава 30. Демид

Глава 30. Демид

После разговора в холле я едва заставил себя вернуться к работе.

Формально день продолжался: документы, цифры, люди, решения, звонки. Всё то, в чём я всегда был силён и чем обычно умел вытеснить любое личное. Но теперь личное не вытеснялось.

Теперь у личного были серые глаза, упрямый рот и привычка смотреть на меня так, будто я одновременно лучшее и худшее, что случалось с её внутренним равновесием.

Я стоял у окна кабинета и понимал одну простую вещь: если сейчас не вытащу Варю из офиса раньше, чем её доконают сплетни, Светланы, бывшие жёны и собственные мысли, то к вечеру она опять закроется.

А я не хотел терять то хрупкое, тёплое, настоящее, что между нами наконец перестало быть просто взаимным сопротивлением.

Я вызвал Лиду.

Она вошла с лицом женщины, которая давно уже поняла больше, чем положено секретарю, но слишком умна, чтобы это демонстрировать.

– Да, Демид Андреевич?

– Перенесите на завтра всё, что можно перенести после шести.

– Всё?

– Всё, кроме звонка с Казанью.

– Поняла.

Она замялась. Едва заметно. Но я уловил.

– Что ещё?

– Варвара Сергеевна... выглядит расстроенной.

Я коротко усмехнулся. Секретари – это вообще отдельный отдел человеческой разведки.

– Уже нет, – сказал я.

– Хорошо, – кивнула Лида. А потом вдруг добавила, очень осторожно: – Она хорошая.

Я поднял на неё взгляд.

Лида тут же чуть выпрямилась, будто сама удивилась своей смелости.

– Я знаю, – ответил я.

Когда она вышла, я ещё несколько секунд смотрел на дверь.

Она хорошая.

Как просто.

И как точно.

Не эффектная. Не удобная. Не перспективная.

Хорошая.

А потом мне пришло сообщение от Инги.

“Слухи дошли даже до меня. Ты там не умер от чувств?”

Я хмыкнул.

“Ещё нет.”

Ответ пришёл мгновенно:

“Жаль. Я бы приехала посмотреть.”

Иногда мне казалось, что сестру подменили в детстве на маленькую ехидную ведьму. Но, к сожалению, ведьма была полезной.

Я написал:

“Вечером не звони.”

“О-о-о. То есть будет женщина?”

Я заблокировал экран, не отвечая.

Пусть думает, что хочет.

К шести я сам спустился в финансовый отдел.

Не просил вызвать Варю.

Не хотел опять делать из нас спектакль через посредников.

Она сидела за столом, сосредоточенно глядя в монитор. Слишком сосредоточенно. Так смотрят люди, которые пытаются спрятаться в работе от собственных чувств.

Жанна, заметив меня первой, расправила плечи с выражением лица “о, началось” и очень ловко исчезла куда-то вместе с папкой.

Полезная женщина.

– Собирайся, – сказал я Варе.

Она подняла голову.

– Куда?

– Домой.

– С чего это?

– С того, что на сегодня с тебя хватит.

Она моргнула.

Потом взглянула на часы.

– Вообще-то рабочий день ещё не...

– Я знаю, сколько сейчас времени.

– Тогда почему...

– Потому что я так решил.

Она прищурилась.

– Звучит ужасно.

– Согласен. Тогда переформулирую. Я хочу украсть тебя у этого офиса раньше, чем он окончательно испортит тебе настроение.

Щёки у неё чуть порозовели.

Я видел.

И обожал уже замечать такие мелочи.

– А если я не хочу, чтобы меня крали?

– Врёшь.

– Вы невозможный.

– Это мы уже обсуждали. Пойдём.

Она посмотрела на меня ещё секунду, будто пыталась вспомнить, где у людей кнопка “отказать боссу, который смотрит так”.

Потом выключила монитор.

– Хорошо. Но если это опять ресторан с философией, я уйду через окно.

– Сегодня без философии.

– А с чем?

– С воздухом.

Она нахмурилась ещё сильнее.

– Вы стали тревожно загадочным.

– Просто собирайся, Варя.

Пока она надевала пальто, я отметил, как несколько сотрудников украдкой косятся в нашу сторону. Не нравилось. Совсем.

Нет, мне было плевать, что думают обо мне.

Но её это могло ранить.

Когда мы вышли в коридор, я остановился и обернулся к отделу.

– Коллеги, – произнёс я спокойно. – Если у кого-то слишком много свободного времени на чужую личную жизнь, я готов решить эту проблему увеличением рабочих задач.

Тишина стала такой плотной, что ею можно было заделывать щели.

Варя уставилась на меня.

– Вы... сейчас что сделали? – спросила уже в лифте.

– Поставил границы.

– Вы их иногда ставите как забор вокруг стройки.

– Главное, что работают.

Она закусила губу, чтобы не улыбнуться.

И я подумал: если ради её этой почти-улыбки нужно построить десять таких заборов – построю.

–