Фиктивно, но эффективно. Сырники для миллионера (СИ)

Текст добавлен: 21 сентября 2026, 10:30

Текст книги "Фиктивно, но эффективно. Сырники для миллионера (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 52. Демид

Когда женщина идёт к тебе после слов “иди сюда, ревнивая”, ворча и отрицая очевидное, но всё равно идёт, – это уже маленькое семейное счастье.

Я не ответил бабушке сразу. Не потому, что не хотел. А потому, что Варя, устроившаяся рядом и всё ещё пытавшаяся изображать оскорблённую независимость, была сейчас важнее.

Я усадил её ближе, укрыл тем самым пледом, который она до этого мяла как щит, и только потом набрал бабушку по видеосвязи.

Варя тут же дёрнулась.

– Вы что делаете?

– Отвечаю родственнице.

– А я здесь зачем?

– Потому что я хочу.

Она уставилась на меня так, будто всерьёз раздумывала, не огреть ли меня подушкой по голове за самоуправство.

Поздно. Бабушка уже ответила.

На экране появилась Валентина Сергеевна – женщина из той породы, что в восемьдесят с лишним выглядят не хрупкими старушками, а маленькими генералами света. Белые волосы уложены, глаза ясные, губы поджаты ровно настолько, чтобы все сразу поняли: она ещё всех тут переживёт и похоронит красиво.

– Ну здравствуй, бессовестный, – сказала она вместо приветствия. – Я уже подумала, ты в коме от любви.

Я закрыл глаза на секунду.

Варя рядом издала подозрительно сдавленный звук.

– Ба.

– Что “ба”? – она прищурилась. – А это кто у тебя сбоку дышит так напряжённо?

Вот теперь Варя уже реально попыталась отодвинуться.

Я не дал.

Просто взял её руку крепче.

– Это Варя, – сказал спокойно. – Женщина, которую я люблю.

И, наверное, именно после этих слов у Вари окончательно выключился запас воздуха.

Она резко повернулась ко мне.

Глаза огромные.

Щёки вспыхнули.

А я... я просто понял, что не хочу больше представлять её миру никак иначе.

На том конце повисла секунда тишины.

Потом бабушка расплылась в улыбке.

– Ну наконец-то, – сказала она. – Девочка, здравствуй.

Варя сглотнула.

– Здравствуйте...

– И не бойся его. Он с виду мрачный, а в хорошем смысле только твой, если уже так заговорил.

Я усмехнулся.

Варя – нет. Она, по-моему, вообще находилась где-то между шоком, нежностью и острым желанием спрятаться под диван.

– Ба, не пугай её, – сказал я.

– Я? Да я ещё даже не начала. Варенька, ты любишь пироги?

Я посмотрел на Варю. Та моргнула. Потом ещё раз.

– Люблю, – ответила она осторожно.

– Прекрасно. Значит, мы поладим. А то женщины, которые не любят пироги, меня всегда настораживают. В них есть что-то подозрительное.

Я уже почти смеялся в открытую. Варя тоже не выдержала и всё-таки улыбнулась.

Вот и хорошо.

– Когда познакомимся лично? – тут же пошла в атаку бабушка.

– Ба...

– Что “ба”? Ты хотел скрывать от меня до пенсии? Варенька, если этот упрямец ещё будет тянуть, ты мне скажи. Я сама приеду и женю его без наркоза.

Варя неожиданно хрюкнула от смеха и тут же прикрыла рот ладонью.

Боже.

Какая она была в этот момент живая.

Моя.

– Я уже поняла, в кого он такой, – пробормотала она.

– Ага! – победно воскликнула бабушка. – Значит, с характером девочка. Это хорошо. Демида без характера рядом нельзя. Он тогда расслабляется и начинает командовать мебелью.

Мы поговорили ещё несколько минут. Точнее, бабушка поговорила. Выяснила, чем Варя занимается, любит ли чай, умеет ли отдыхать или только спасает мужчин завтраками и нервной системой.

Когда звонок закончился, Варя ещё несколько секунд сидела молча.

Потом медленно повернулась ко мне.

– Вы... вы что сейчас сделали?

– Познакомил вас.

– Нет. Вы сказали “женщина, которую я люблю” так, как будто это уже навсегда.

Я провёл пальцами по её щеке.

– А ты думаешь, я с тобой в “пока не передумали”?

Её глаза снова стали совсем другими. Глубокими. Уязвимыми. И такими родными, что у меня сердце сжалось.

– Нет, – прошептала она.

– Вот и я нет.

Она вдруг тихо рассмеялась.

– Ваша бабушка меня почти усыновила.

– Это хороший знак.

– Очень. Но теперь мне страшно ещё сильнее.

– Почему?

– Потому что всё становится слишком настоящим.

Я притянул её к себе.

– Так и должно быть.

И да, в тот момент я уже точно знал: следующим шагом будет не просто её переезд.

Будет предложение.

Настоящее.

Не то первое идиотское, деловое, за которое мне до сих пор хотелось самому себе дать по голове.

А такое, после которого она поймёт: я выбираю её не потому, что совпали чувства, привычки и поцелуи.

А потому, что без неё больше не вижу своей жизни.

–

Глава 53. Варя

Я ехала домой от Демида в странном, почти невесомом состоянии.

Не потому, что меня отпустило.

Наоборот.

Потому что меня окончательно накрыло.

Его бабушка.

Его спокойное “женщина, которую я люблю”.

То, как естественно он держал мою руку.

То, как у него в голосе уже не было ни тени сомнения, что я – это не роман, не красивая история, не внезапный пожар, а часть его жизни.

Это очень по-разному действует на женщину.

Если раньше мне было страшно от силы чувств, то теперь – ещё и от их реальности.

Любовь – это одно.

А когда тебя тихо и уверенно вплетают в семью, в дом, в своё “навсегда” – тут уже не пофлиртуешь в полсилы. Тут или идёшь, или врёшь.

Я шла.

Уже шла.

Даже если официально ещё стояла в коридоре собственной квартиры и смотрела на свои ботинки, как будто это они должны были объяснить, что со мной творится.

Телефон завибрировал.

Мама.

Конечно.

– Да?

– Ты где?

– Дома.

– А голос у тебя такой, будто ты только что или согласилась на что-то большое, или тебя очень качественно любили.

Я прикрыла глаза.

– Мама.

– Что? Я между строк давно читаю лучше газет.

Я села на банкетку в прихожей.

– Мы сегодня говорили о переезде.

На том конце повисла тишина.

Даже мама, видимо, уважительно переваривала масштаб события.

– И? – спросила она наконец.

– Я не согласилась сразу. Но... думаю.

– А что думаешь?

Я провела пальцами по виску.

– Что хочу.

– Так.

– И боюсь.

– Так.

– И что с ним всё как-то... очень по-настоящему.

Мама помолчала ещё секунду.

Потом сказала очень спокойно:

– Варя, ты всю жизнь ждала не просто мужчину. Ты ждала, чтобы рядом с кем-то тебе не пришлось ужимать себя до удобной версии. Если с ним не надо – бери и живи.

Господи.

Ну почему в моей жизни все женщины вдруг стали говорить так, будто у них доступ к моей душе по подписке?

– А если поспешу? – спросила я тихо.

– А если нет? – сразу же парировала мама. – Что тогда? Будешь ещё пять лет осторожно складывать себя в шкаф и ждать менее страшного счастья?

Я усмехнулась.

Сквозь ком в горле.

– Ты умеешь поддержать без сантиментов.

– А зачем мне сантименты? Я за результат. И потом, он мне нравится.

– Ты его видела один раз по сути.

– Мне хватило. Мужчина, который не ерзает, не лебезит и смотрит на мою дочь как на чудо, – это уже хороший старт.

После разговора я пошла на кухню и долго стояла среди своих банок, кружек и вот того самого бытового хаоса, который всегда казался мне обычным.

А теперь вдруг стал чем-то, что можно будет перенести к нему.

К нему.

Страшное, сладкое слово.

Я открыла шкаф, достала коробку с тестами на беременность и зависла.

Нет, у меня не было железной уверенности, что это оно.

Но цикл у меня и правда начинал чудить. А на фоне всех этих эмоциональных американских горок я сперва даже не обратила внимания.

Теперь обратила.

И внезапно кровь от лица отхлынула.

Господи.

Только этого ещё не хватало для полного счастья и инфаркта.

Мы с Демидом не дошли до той степени близости, после которой можно было бы всерьёз бояться последствий.

Но задержка уже была. И сам факт того, что мой мозг первым делом полез к тестам, показал мне нечто гораздо более интересное.

Я... не испугалась этой мысли так, как должна была.

Точнее, испугалась.

Но не “боже, только не это”.

А “боже, а если?”

Это открытие поразило меня сильнее самого теста.

Я уставилась на коробку в руках и медленно села на табурет.

Ну всё.

Орлова, ты окончательно. Просто окончательно влипла в мужчину, если даже гипотетическая беременность от него не выглядит для тебя катастрофой, а выглядит как мощнейший эмоциональный удар по самоконтролю.

Я сделала тест.

Потом сидела и смотрела на него так, будто от моего взгляда результат мог поменяться.

Одна полоска.

И одновременно облегчение.

И... странная пустота.

Я моргнула.

Серьёзно?

Мне что, грустно?

Нет, не грустно. Рано. Слишком рано. Мы только-только учимся быть рядом как пара, как взрослые люди, а не герои стихийного бедствия.

Но всё же где-то внутри тихо шевельнулось не разочарование даже.

Скорее мысль:

когда-нибудь я бы хотела от него ребёнка.

Вот это уже было не просто опасно.

Это было капитально.

–

Глава 54. Демид

Утро началось с того, что я поймал себя на выборе кольца.

Не буквально – ещё.

Я не стоял у витрины и не примерял в уме камни к её пальцам. Но мысль уже ходила рядом уверенно. Как человек, который знает: его впустят, просто сейчас ещё рано стучать в дверь.

Я сидел в кабинете, разбирал документы и параллельно думал о том, как бы выглядело предложение для Варвары.

Не помпезное.

Не публичное.

Не из категории “смотрите, сколько я могу купить ради красивого жеста”.

С ней всё это было бы пошло.

Ей нужен не спектакль.

Ей нужно такое “да”, в котором будет дом, серьёзность, любимый мужчина и ощущение, что её не ставят рядом как трофей, а выбирают всей душой.

Телефон завибрировал.

Сообщение от неё не приходило с самого утра.

Странно.

Обычно уже к этому времени между нами успевало проскочить хотя бы одно “доброе утро” с намёком, что оба уже скучаем.

Я написал первым:

“Проснулась?”

Ответ пришёл не сразу.

И это “не сразу” мне не понравилось.

Наконец появилось:

“Да.”

Всего одно слово.

Без привычной интонации. Без улыбки между букв.

Я тут же набрал.

Она ответила быстро, но голос у неё был... не такой.

Не больной.

Не холодный.

Просто задумчивый и где-то глубже обычного.

– Что случилось?

– Ничего.

– Варя.

Она тихо выдохнула.

– Я делала тест.

Я застыл.

Мир не рухнул.

Но на секунду в голове стало очень тихо.

– Какой тест?

Спросил, хотя уже и так понял.

– На беременность.

Я медленно опустился в кресло.

Перед глазами очень быстро, почти нагло встала картинка: Варя в моей рубашке, с округлившимся животом, босиком на кухне, спорящая со мной из-за селёдки в четыре утра.

Господи.

– И? – спросил я, сам удивившись, насколько хрипло прозвучал голос.

– Отрицательный.

Пауза.

Очень короткая.

Но достаточная, чтобы я успел заметить собственную реакцию.

Первой была не радость.

Не облегчение.

А странное, сильное сожаление о том, чего пока нет.

Вот это уже было диагнозом.

Серьёзным.

– Ты испугалась? – спросил я.

На том конце молчали.

Потом Варя призналась:

– Не так, как должна была.

Я закрыл глаза.

Боже.

Какая же она у меня.

У меня.

Слово в этот момент уже не звучало наглостью. Только правдой.

– Я сейчас приеду, – сказал я.

– Не надо. У вас работа.

– У меня ты.

– Демид...

– Варя. Я приеду.

И отключился, пока она не начала спорить.

Я ехал к ней и думал о многом сразу.

О том, что мы и правда не переходили грань, после которой подобная тревога должна была стать вероятной.

О её состоянии.

О том, как она сейчас смотрит на одну полоску. С облегчением? С грустью? С растерянностью?

И главное – о своём собственном внутреннем ударе, когда услышал “отрицательный”.

Я не был разочарован.

Это было бы нечестно и глупо. Рано. Слишком рано. Мы только начали строить нас.

Но я отчётливо понял: если когда-нибудь у меня будут дети, я хочу, чтобы их матерью была Варя.

Никакой больше абстрактной семьи. Никакой просто правильной женщины рядом. Никаких теорий о будущем.

Только она.

Когда она открыла мне дверь, я увидел, что она не плакала. Но вся какая-то тихая. Слишком тихая для своей обычной живой, искрящейся натуры.

Я вошёл, закрыл за собой дверь и просто притянул её к себе.

Сразу.

Без слов.

Она уткнулась мне в грудь и выдохнула.

– Простите, – шепнула.

– За что?

– Я не знаю. За то, что выдернула вас. За то, что сама не понимаю, что чувствую.

Я взял её лицо в ладони.

– Тогда просто чувствуй. А понимать будем вместе.

И по тому, как у неё задрожали ресницы, я уже понял: сегодня будет важный разговор.

Не про тест.

Про будущее.

Про детей.

Про нас настолько всерьёз, что назад уже не свернёшь.

–

Глава 55. Варя

Если мужчина бросает работу и приезжает к тебе после фразы “я делала тест на беременность”, это многое говорит о мужчине.

Если он при этом не устраивает драму, не паникует, не уходит в молчание и не начинает судорожно считать даты, а просто входит, обнимает и говорит “понимать будем вместе” – это говорит вообще всё.

Я стояла у него в руках и чувствовала, как отпускает.

Не тревога даже.

А вот это одиночное, дурное женское ощущение, что важный момент надо как-то переварить самой, не нагружая никого, чтобы не быть слишком.

С Демидом всё время ломалась именно эта привычка.

С ним мне не надо было уменьшать свои эмоции до удобного размера.

Он выдерживал их.

Брал.

Разделял.

И, господи, до чего же это оказалось наркотически важно.

– Я не планировала вам говорить, – призналась я, всё ещё у него на груди.

– Почему?

– Потому что сама не разобралась.

– И решила разбираться одна?

Я вздохнула.

– У меня стаж.

Он чуть отстранился, посмотрел мне в лицо.

Не сердито.

Скорее с той самой мягкой серьёзностью, от которой у меня всегда хотелось одновременно и спорить, и сдаться.

– Варя, если мы говорим про любовь, дом и переезд, то ты уже не одна в своих мыслях. Пожалуйста, привыкай.

Господи.

Ну почему каждую важную фразу он умудряется заворачивать так, что мне потом надо заново учиться дышать?

– Я стараюсь, – шепнула я.

– Я знаю.

Он провёл пальцем по моей щеке.

– И что ты почувствовала, когда увидела одну полоску?

Я открыла рот.

Закрыла.

Потому что именно этого вопроса и боялась.

Не из-за теста.

Из-за ответа на него.

– Облегчение, – сказала честно. – Потому что рано. Потому что мы ещё толком не начали жить вместе. Потому что мне страшно и без того.

Он слушал молча.

Я продолжила ещё тише:

– И... не только облегчение.

Взгляд у него стал глубже.

– Я понял.

– Нет, не поняли, – возразила я, нервно усмехнувшись. – Потому что я сама едва поняла. Мне не хотелось, чтобы это было сейчас. Но мне вдруг очень ясно захотелось, чтобы это когда-нибудь было именно с вами.

Тишина после этой фразы была такая, что я слышала собственный пульс.

И его тоже.

Будто между нами на секунду открылось что-то огромное. Не пугающее, нет. Но очень большое. Больше поцелуев. Больше признаний.

Жизнь.

– Идите сюда, – сказал он хрипло.

– Я и так...

– Нет. Совсем сюда.

Он притянул меня к себе так крепко, что у меня чуть дыхание не сбилось.

Щека к щеке.

Ладонь на затылке.

Сердце у сердца.

– Я тоже, – сказал он в мои волосы.

Я замерла.

– Что?

Он чуть отстранился.

Посмотрел прямо.

– Я тоже хочу, чтобы когда-нибудь это было с тобой. Не сейчас. Не потому что нас занесло. А тогда, когда ты будешь счастлива, а не напугана. Когда мы будем уже жить вместе. Когда ты будешь ругаться на меня за разбросанные бумаги и за то, что я лезу к тебе с поцелуями, пока ты пытаешься сварить детям кашу.

У меня резко защипало глаза.

Да что ж такое-то.

– У нас уже дети? – попыталась пошутить я, потому что иначе просто расплачусь.

– Минимум трое, ты же сама заявляла.

Я фыркнула сквозь подступившие эмоции.

– Вы всё запоминаете?

– Только самое важное.

И всё.

После этого я уже не держалась.

Нет, не разрыдалась.

Просто слёзы сами вышли – тихо, глупо, от переполненности, а не от горя.

Демид тут же нахмурился.

– Эй. Ты чего?

– Не знаю, – призналась, смеясь и плача одновременно. – Наверное, от того, что вы опять слишком правильный мужчина в неправильный момент.

Он вытер пальцами мои слёзы так бережно, что меня затопило новой волной любви.

Вот прямо большой.

Взрослой.

Той, после которой уже не играют в “может быть”.

– Вы вообще понимаете, что с вами невозможно не согласиться на переезд? – пробормотала я.

Он замер.

Потом очень медленно спросил:

– Это сейчас было что?

Я шмыгнула носом.

Да, очень красиво. Очень романтично. Просто королева сцены.

– Это было... – я вдохнула глубже. – Это было “да”. Но постепенно. Без марш-броска. Я перееду к вам. Только если вы не будете командовать моими банками.

Демид закрыл глаза на секунду.

Как будто тоже переживал что-то очень сильное и старался не показать сразу весь масштаб.

Потом посмотрел на меня так, что ноги у меня моментально ослабли.

– Варя, – сказал он тихо. – Я, кажется, сейчас счастлив до неприличия.

– Это видно.

– Хорошо.

– И не надо на меня так смотреть.

– Как?

– Как на женщину, которая уже почти жена.

Он чуть улыбнулся.

Очень нехорошо.

Очень по-мужски.

– Почти?

И вот после этого вопроса я поняла: нет. Наш внутренний землетрясение ещё даже не думает заканчиваться.

Глава 56. Демид

Слово “почти” я запомнил слишком хорошо.

Не потому, что оно меня задело.

Наоборот.

Потому что в нём уже не было отказа. Не было паники. Не было её прежнего внутреннего “нет, слишком рано, слишком быстро, слишком сильно”.

В этом “почти” уже жила мысль о “да”.

И вот именно это сводило меня с ума самым приятным образом.

Я смотрел на Варю, на её ещё влажные от слёз ресницы, на нервную улыбку, на то, как она сама поняла, что сказала лишнее, и теперь уже мысленно пытается отыграть назад, – и понимал: нет, назад не будет.

Ни для неё.

Ни для меня.

– Почти? – повторил я негромко.

Она тут же упёрлась ладонью мне в грудь.

– Не начинайте.

– Я только уточняю.

– А я только что призналась в переезде, а не в официальном вступлении в вечную собственность Воскресенского.

Я не сдержал усмешки.

– Вечную собственность?

– Ну а что? У вас очень уверенное лицо.

– У меня лицо мужчины, который сейчас услышал самую правильную вещь за последние годы.

Она вспыхнула.

Чудесно вспыхнула. До скул, до ушей, до того состояния, когда взгляд становится чуть беспомощным и упрямым одновременно.

– Демид.

– М?

– Не давите на меня своей радостью. Я и так уже на грани добровольной капитуляции.

Я обнял её за талию и притянул ближе.

– Поздно. Я уже праздную.

– Внутренне?

– Нет. Полностью.

Она закатила глаза.

– Боже. Какой же вы всё-таки мужчина.

– Твой, – ответил я раньше, чем успел отфильтровать.

Повисла тишина.

Опасная.

Тёплая.

Такая, в которой уже не спрячешься за шутками.

Варя подняла на меня глаза.

И я увидел в них то, чего, пожалуй, ждал с самого начала, сам не понимая до конца.

Не просто влюблённость.

Не просто доверие.

Принятие.

Как будто где-то глубоко она уже согласилась, что мы – это не случайный пожар, а дом, который только начал строиться.

– Да, – сказала она очень тихо. – Мой.

Господи.

Я не знаю, как мужчины выживают после таких слов.

Наверное, плохо.

Я поцеловал её в лоб.

Потом в висок.

Потом всё-таки в губы, потому что иначе уже было нельзя.

Но даже целуя, уже понимал: всё, решение принято.

Предложение я сделаю.

Настоящее.

И скоро.

Не из страха её упустить. Нет. Она уже со мной.

А потому что хочу, чтобы она знала:

я не просто люблю её и строю планы про общий дом.

Я выбираю её своей семьёй.

Пока она ушла умываться, я стоял на её кухне и впервые в жизни думал о кольце не как о ювелирном предмете, а как о слове, которое скоро должно лечь ей на руку.

Мне не хотелось роскоши ради роскоши.

Мне хотелось точности.

Такой же, какая нужна была с ней во всём важном.

Кольцо должно быть не “дорого”.

А “это твоё”.

Телефон в кармане завибрировал.

Инга.

Ну конечно.

– Да, – ответил я.

– По голосу слышу: или ты выиграл тендер, или тебе дали добро на совместное счастье, – жизнерадостно заявила сестра.

– Второе.

На том конце воцарилась восторженная тишина.

Потом Инга вдохнула так, будто собиралась сейчас сама сделать мне предложение руки и нервной системы.

– О-о-о. Ну всё. Всё! Ты когда кольцо покупаешь?

Я прикрыл глаза.

– Ты откуда...

– Демид, я тебя знаю с рождения. Если мужчина с твоим лицом говорит “второе”, следующим пунктом идёт ювелирка.

– Тихо.

– Сам тихо. Я в деле. Если надо женское мнение – я уже бегу.

– Не надо. Пока.

– “Пока”? – пропела она. – То есть всё, окончательно. Господи, я дожила.

Я отключил звонок спустя минуту её восторгов, но улыбка осталась.

Варя вышла на кухню спокойнее. Чуть уставшая, но уже без той внутренней тревоги, с которой открывала мне дверь.

И я снова подумал: скоро.

Очень скоро.

–

Глава 57. Варя

Переезд – это удивительное явление.

Пока он существует в голове, кажется романтичным: мужчина, любовь, общий дом, мои кружки у него на кухне, его рубашки рядом с моими платьями, совместные утра, кофе, поцелуи, милый быт, домашний хаос.

А потом ты открываешь шкаф и понимаешь, что у тебя, оказывается, столько вещей, будто ты десять лет тайно готовилась сбежать с цирком.

Я стояла посреди спальни, окружённая коробками, пакетами, одеждой и собственным экзистенциальным ужасом, когда в дверь позвонила мама.

– Ну? – спросила она, входя и окидывая взглядом бардак. – Переезжаешь или распродаёшь прошлую жизнь по частям?

– Я в процессе нервного умирания, – буркнула я, запихивая в коробку шарф, который внезапно оказался не шарфом, а ремнём от платья.

Мама села на край дивана и подняла кружку с подоконника.

– У тебя тут уже вид женщины, которую собирают в новую судьбу без инструкции.

– Очень смешно.

– А что? Ты влюбилась, тебе предложили жить вместе, мужик у тебя хороший, брови вон даже не хмурые сегодня. Где трагедия?

Я выпрямилась.

– Мам, я переезжаю к мужчине. Взрослому, серьёзному, красивому мужчине. В его идеальный дом. Со своими тридцатью двумя кружками, пледом с котами и коллекцией “вот это вдруг пригодится”.

Мама пожала плечами.

– Значит, в доме наконец появится жизнь.

Господи. Ну почему они с Демидом мыслят одинаково в таких опасных формулировках?

– А если ему станет тесно со мной? – вырвалось у меня.

Мама посмотрела серьёзно.

Слишком серьёзно.

– Варя, мужчине, которому тесно с женщиной, не предлагают переезд. Ему предлагают такси.

Я села рядом.

На секунду перестав даже суетиться.

– Мне всё равно страшно.

– Конечно страшно. Потому что ты не просто ночуешь у него. Ты начинаешь строить с ним жизнь. А это уже не конфеты и поцелуи. Это близость на глубину, а не на эффект.

Вот за это я и любила маму. Она могла говорить просто, но так, что внутри сразу становилось яснее.

В дверь позвонили ещё раз.

– Это, наверное, он, – сказала мама с такой улыбкой, будто речь шла не о моём мужчине, а о доставке личного счастья в человеческом виде.

Я пошла открывать.

И конечно, это был Демид.

С коробками для переезда.

С таким сосредоточенным лицом, будто он приехал не женщину перевозить, а стратегически важный архив государства.

– Добрый день, – сказал он, целуя меня в висок. – Как моральное состояние груза?

– Возмущается и не помещается.

Он усмехнулся.

Мама появилась в коридоре как раз вовремя, чтобы окинуть его коробки, моё лицо и вынести своё неизбежное заключение:

– Нормально. Любовь в доме уже есть, теперь добавим логистику.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался Демид.

– Здравствуй, – кивнула мама. – Только её банки не выбрасывай. Она за них может и убить.

– Я уже понял, – спокойно ответил он.

– Мам!

– Что “мам”? Я предупреждаю человека. Это проявление заботы.

Пока они разговаривали, я вдруг поймала себя на совершенно дурацком, но тёплом ощущении: они оба стоят в моей прихожей как будто уже давно знакомы. Как будто не происходит ничего экстренного или ненормального. Как будто да, конечно, переезд – это просто следующий шаг.

Будто любовь не катастрофа.

А жизнь.

И вот от этой тихой нормальности мне самой стало легче.

Переезд пошёл по плану ровно до того момента, пока Демид не открыл мой кухонный шкафчик с кружками.

Он замер.

Потом очень медленно повернул ко мне голову.

– Сколько?

Я скрестила руки на груди.

– Это не допрос.

– Варя.

– Тридцать две.

Мама за моей спиной хрюкнула.