Текст книги "Фиктивно, но эффективно. Сырники для миллионера (СИ)"
Автор книги: Елена Валерьева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
Глава 87. Варя
Глава 87. Варя
Глава 87. Варя
Утро у озера должно было быть романтичным.
Ну, в идеальном киношном сценарии.
Я – нежная невеста в мужской рубашке.
Он – красивый, сонный, влюблённый.
За окном вода, свет, природа.
Мы пьём кофе, целуемся, философствуем о жизни.
Реальность, как обычно, внесла коррективы.
Я проснулась оттого, что мне стало нехорошо.
Не “ой, чуть мутит”.
А по-настоящему.
Резко.
Сразу.
Так, что я еле успела выбраться из постели и добежать до ванной.
Когда стало чуть легче, я сидела на полу, прислонившись к ванне, и смотрела в одну точку.
Господи.
Нет.
Нет-нет-нет.
Или да?
Но тест же был отрицательный.
Хотя... я вспомнила, сколько раз в интернете писали, что тест может не показать сразу.
Тьфу ты, Варя, хватит читать всякую женскую панику по ночам.
И всё же.
Организм вёл себя как тот ещё интриган.
– Варя? – раздался за дверью голос Демида. Сонный и уже тревожный. – Ты в порядке?
Я закрыла глаза.
Ну конечно.
Какой там “незаметно”.
У нас с телом вообще, видимо, нет договорённости о сохранении достоинства.
– Да! – крикнула я.
Пауза.
– Врёшь.
Проклятый проницательный мужчина.
– Сейчас выйду.
Я умылась, открыла дверь и наткнулась на его взгляд.
И всё.
По этому взгляду я сразу поняла – он уже понял, что всё не “просто так”.
– Тебя тошнит? – спросил он очень спокойно.
Слишком спокойно.
Настолько спокойно, что я уже знала: внутри у него, скорее всего, собрались в кружок надежда, страх и внутренний отец троих гипотетических детей.
– Немного, – соврала я.
– Варя.
– Ладно. Да.
Он выдохнул.
Провёл ладонью по лицу.
И я увидела:
вот оно.
Вот это мужское, взрослое, не паникующее, но очень-очень сильное напряжение.
– Мы поедем домой и ещё раз сделаем тест, – сказал он.
– Демид...
– Без спора.
Я вдруг рассмеялась.
Нервно. Чуть истерично.
Но всё равно смешно.
– Что? – спросил он.
– Ничего. Просто у тебя сейчас лицо человека, который уже морально купил микроавтобус.
Он прикрыл глаза на секунду.
Потом тоже хмыкнул.
– Ещё нет.
– Но почти.
– Но почти.
Господи.
Если это всё-таки правда, то в нашей семье ребёнок появится не просто так, а под аккомпанемент моего токсикоза, его внутреннего папства и свадебного хаоса.
Очень символично.
Очень по-нашему.
По дороге домой я молчала.
Потому что не знала, что чувствую.
Страх?
Да.
Надежду?
Очень.
Радость?
Как ни странно, тоже.
Я смотрела в окно, а ладонь сама легла на низ живота.
Почти бессознательно.
И от этого собственного жеста меня саму пробрало.
Потому что если раньше мысль о ребёнке была “когда-нибудь”, то сейчас она уже стояла рядом, дышала в лицо и спрашивала:
“Ну что, готова?”
Не готова.
Но хочу.
И это самое опасное сочетание на свете.
– О чём думаешь? – спросил Демид, не отрывая взгляда от дороги.
– О том, что если это всё-таки правда, то ты победил.
Он повернул голову на секунду.
– В чём?
– В стратегическом размножении.
Он рассмеялся.
Слава богу.
Потому что если бы мы оба сейчас сидели в машине с лицами скорбных родителей гипотетической двойни, я бы не выдержала.
– Варя, – сказал он через пару минут. – Если это правда, я всё равно женюсь на тебе через несколько дней. Даже если тебя будет тошнить на букет.
Я повернулась к нему.
– Очень романтично.
– Я стараюсь.
– А если меня вырвет на твою рубашку?
– Значит, купим новую.
– А если на тёщу?
– Тогда это уже судьба.
Я всё-таки рассмеялась.
И поняла, что, наверное, именно поэтому и не схожу с ума окончательно.
Потому что рядом со мной мужчина, который даже потенциальную беременность, накрывшую нас в самый сумасшедший момент, умеет держать так, что мне страшно – но не одиноко.
–
Глава 88. Демид
Глава 88. Демид
Глава 88. Демид
Я давно заметил: самые серьёзные вещи в нашей жизни почему-то приходят не в парадной форме.
Не под музыку.
Не в красиво выстроенный момент.
Не по заранее утверждённому графику.
Любовь пришла ко мне в виде язвительной бухгалтерши с огромными глазами и чувством юмора, опасным для мужского самообладания.
Предложение – без кольца, на террасе, после кризиса.
А возможная беременность, похоже, решила постучаться утром в доме у озера за несколько дней до свадьбы.
Очень символично.
И очень не вовремя.
И именно поэтому, наверное, так по-настоящему.
Когда мы вернулись домой, я первым делом заехал в аптеку.
Сам.
Без дискуссий.
Варя осталась в машине и смотрела перед собой с тем выражением, которое я уже знал хорошо: когда у неё внутри слишком много всего, она становится очень тихой.
Самое опасное её состояние.
Потому что внешне она не рушится.
А внутри там идёт настоящий шторм.
Я купил не два теста.
Четыре.
На всякий случай.
Женщинам в такие моменты всегда нужна возможность перепроверить судьбу несколько раз, а не один.
Когда я вернулся в машину и протянул пакет, Варя посмотрела с подозрением:
– Зачем так много?
– Чтобы ты потом не говорила, что мы сэкономили на будущем.
Она фыркнула.
Хорошо.
Пока фыркает – держится.
Дома я налил ей воды.
Усадил на диван.
Сел рядом.
Она смотрела на пакет так, будто там лежали не тесты, а кнопка “изменить всю жизнь одним движением”.
И, если честно, в каком-то смысле так и было.
– Иди ко мне, – сказал я.
Она подвинулась.
Прижалась боком.
Головой мне в плечо.
Я обнял её и чувствовал, как быстро бьётся её сердце.
– А если опять одна полоска? – спросила тихо.
– Тогда мы просто будем знать, что ещё не сейчас.
– А если две?
Я поцеловал её в висок.
– Тогда я сойду с ума от счастья чуть раньше графика.
– Чуть раньше графика, – повторила она с нервным смешком. – Боже, какой же ты всё-таки деловой даже в родительстве.
– Я просто не умею иначе. Но с тобой и это уже рассыпается.
Она подняла голову.
Смотрела долго.
Потом вдруг поцеловала меня в щёку.
Очень мягко.
– Спасибо, – шепнула.
– За что?
– За то, что я не боюсь рядом с тобой так, как боялась бы с кем-то другим.
Вот так.
Одной фразой моя женщина опять сделала из меня почти беспомощно счастливого идиота.
– Иди, – сказал я мягко. – Я здесь.
Она ушла в ванную.
А я остался сидеть на диване, сжав ладони так, как будто это могло хоть как-то помочь.
Время в такие минуты тянется по-особенному.
Не медленно.
Мучительно.
В голове, как назло, сразу начали всплывать картинки:
Варя в белом платье с чуть округлившимся животом.
Моя ладонь на нём.
Её смех.
Наш ребёнок.
Возможно, не один.
Господи, да я уже и правда почти купил этот чёртов микроавтобус у себя в голове.
Через какое-то время дверь ванной открылась.
Я встал ещё до того, как она успела сделать шаг в комнату.
Варя стояла в дверях.
Бледная.
Красивая.
Огромные глаза.
В руках тест.
Я не дышал.
Вообще.
– Ну? – спросил хрипло.
Она подняла на меня взгляд.
И на губах у неё одновременно дрогнули улыбка и слёзы.
– Кажется... – шепнула она. – Кажется, твой микроавтобус всё-таки понадобится.
Я подошёл.
Взял тест.
Две полоски.
Чёткие.
Яркие.
Не требующие философских трактовок.
Две.
Я смотрел на них секунду.
Может, две.
Может, вечность.
Потом поднял глаза на Варю.
И впервые за очень долгое время у меня действительно не нашлось слов.
Только одно мощное, огромное, мужское, оглушающее чувство:
у нас будет ребёнок.
Глава 89. Варя
Глава 89. Варя
Глава 89. Варя
Есть моменты, когда женщина всю жизнь думала, что в такую секунду скажет что-то красивое.
Ну знаете:
“У нас будет малыш”.
Или:
“Любимый, ты скоро станешь папой”.
Или хотя бы:
“Это счастье”.
На деле же я стояла в дверях ванной с тестом в руках и мысленно пыталась не умереть от всего сразу.
Потому что две полоски – это не просто две полоски.
Это:
жизнь,
страх,
любовь,
ответственность,
счастье,
токсикоз, возможно,
и совершенно новый масштаб “мы”.
Я посмотрела на Демида.
На его лицо.
На то, как взрослый, сильный, всегда собранный мужчина взял тест так, будто это не кусочек пластика, а документ из канцелярии судьбы с пометкой “срочно”.
Он молчал.
И вот это его молчание сначала меня испугало.
Очень.
Настолько, что внутри сразу сработала та самая древняя женская тревога:
а вдруг он сейчас растеряется?
а вдруг рано?
а вдруг слишком?
Но потом он поднял на меня глаза.
И всё.
В этих глазах было столько потрясения, любви, счастья и какого-то почти мальчишеского неверия в собственное чудо, что у меня у самой воздух выбило из груди.
– Демид?.. – шепнула я.
Он шагнул ко мне.
Потом ещё.
И вдруг просто взял меня на руки.
Так резко, что я тихо пискнула.
– Осторожно! – выдохнула я. – Я теперь, между прочим, стратегически важный объект!
Он рассмеялся.
Господи.
Никогда ещё в жизни я не слышала в его голосе столько абсолютного, ничем не прикрытого счастья.
– У нас будет ребёнок, – сказал он хрипло, уткнувшись мне в шею.
И всё.
Вот теперь я и сама расплакалась.
Потому что одно дело – видеть две полоски.
Другое – услышать это от него.
Так.
Как человек, которому не страшно, не неловко, не “ну будем разбираться”.
А как мужчина, который уже любит это ещё крошечное чудо только потому, что оно – от нас.
– Да, – шмыгнула я. – Похоже, будет.
Он поставил меня на ноги, но рук не убрал.
Ладони на талии.
Взгляд в лицо.
Дыхание одно на двоих.
– Ты как? – спросил тихо.
Господи.
Ну конечно.
Даже сейчас, когда сам явно в шаге от того, чтобы открыть шампанское, купить кроватку и назвать первенца наследником империи сырников, он первым делом спрашивает меня.
– Я... не знаю, – честно ответила. – Счастлива. Боюсь. Хочу смеяться. Хочу плакать. Хочу есть солёный огурец и, возможно, убить кого-нибудь от чувств.
Он усмехнулся сквозь переполненность.
– Значит, всё в порядке.
– А ты?
– А я, кажется, сейчас люблю тебя так сильно, что это уже почти медицинский случай.
Я фыркнула сквозь слёзы.
– Очень поддерживающе.
– Я серьёзно.
Он положил ладонь мне на живот.
Совсем осторожно.
Так, будто уже боялся навредить.
Будто под моей кожей не просто клеточки начали свою тайную работу, а лежало что-то бесконечно драгоценное.
От этого жеста меня пробрало до позвоночника.
Потому что ещё ничего не видно.
Ещё слишком рано.
Ещё даже врач не подтвердил.
Но для него это уже не теория.
Уже наш ребёнок.
– Ты чего? – спросил он, заметив, как у меня снова задрожали губы.
– Просто... – я накрыла его ладонь своей. – Ты так смотришь, как будто уже видишь.
Он кивнул.
– Вижу.
– Что?
– Всё. Тебя. Нас. Его или её. Возможно, твою любимую двойню, чтобы добить меня окончательно.
Я расхохоталась сквозь слёзы.
Ну конечно.
Даже в такой момент он умудряется быть мужчиной, от которого мне одновременно спокойно и смешно.
– Господи, – выдохнула я. – Нам же через несколько дней свадьба.
– Значит, будет весело.
– Демид!
– Что? Ты же любишь, когда не скучно.
Я уткнулась лбом ему в плечо.
– Я тебя сейчас ударю.
– Только аккуратно. Я теперь отец.
Вот на этом месте я уже рыдала и смеялась одновременно, как совершенно счастливая ненормальная женщина.
И поняла простую вещь:
моя жизнь только что снова перевернулась.
Но впервые в жизни я не чувствовала, что падаю.
Я чувствовала, что меня ловят.
–
Глава 90. Демид
Глава 90. Демид
Глава 90. Демид
Я, наверное, мог бы сказать, что в тот момент думал очень рационально.
Что сразу начал просчитывать сроки, врачей, самочувствие Вари, переносы, как организовать свадьбу так, чтобы ей было легче, какие анализы, какие риски, что делать первым.
Это всё действительно пришло.
Через минуту.
Через две.
Но в самую первую секунду у меня внутри было только одно:
оглушающее,
яркое,
совершенно мальчишеское счастье.
У нас будет ребёнок.
Мой.
Её.
Наш.
И, господи, если бы мне кто-то полгода назад сказал, что две полоски на тесте способны сделать меня настолько счастливым, я бы, пожалуй, посмотрел на этого человека с профессиональной жалостью.
А сейчас стоял посреди собственной спальни, держал Варю в руках, смотрел на её слёзы и понимал:
вот.
Вот оно.
То, чего я, оказывается, ждал всю жизнь, даже когда сам уже устал в этом признаваться.
Но счастье быстро учит мужчину дисциплине.
Особенно если счастье стоит напротив тебя бледное, растроганное, ранимое и с абсолютно новым уровнем ответственности под сердцем.
– Так, – сказал я, включая в себе человека, который умеет не только любить, но и организовывать мир под важное. – Сейчас мы звоним врачу.
Варя моргнула.
– Уже?
– Конечно.
– А если...
– Никаких “если”. Нам надо всё подтвердить.
Она уставилась на меня.
Потом вдруг хмыкнула.
– Ты прямо сразу стал отцом в режиме управления.
– Я давно готовился внутренне.
– По тебе видно. Ещё немного, и ты выдашь мне памятку “как носить Воскресенского младшего”.
– Или младшую, – поправил я.
Она снова посмотрела на тест.
Потом на меня.
И в глазах у неё вспыхнуло что-то невероятно тёплое.
– Ты рад, да?
Вот ведь.
Как будто это не очевидно.
Но я понимал, о чём она спрашивает на самом деле.
Не “ты счастлив”.
А “ты не жалеешь, не пугаешься, не считаешь это не вовремя?”.
Я подошёл ближе.
Взял её лицо в ладони.
– Варя, я так рад, что у меня сейчас, кажется, все внутренние органы поют, – сказал тихо. – И если ты ещё раз посмотришь на меня так, будто боишься обратного, я обижусь как мужчина и будущий отец.
Она шмыгнула носом.
Улыбнулась.
Господи, какая же она у меня.
– Ладно, – выдохнула. – Звони.
Я записал нас к врачу уже на этот же день.
Разумеется.
Какая ещё могла быть реакция у мужчины, который привык решать всё быстро, если речь идёт о главном.
По дороге в клинику Варя держалась храбро.
То есть внешне.
Внутренне же её трясло так, что я чувствовал это даже по тому, как она сжимала мою ладонь.
– Больно? – спросил я.
– Нет.
– Страшно?
Она кивнула.
– Очень.
– Мне тоже.
Она повернулась ко мне так резко, будто я признался в чём-то неожиданном.
– Тебе?
– Конечно. Думаешь, только у женщин есть право бояться, когда им приносят счастье размером со вселенную?
У неё дрогнули губы.
Потом она тихо засмеялась.
– Это очень странная метафора для врача-ожидания.
– Но точная.
В клинике я, кажется, нервировал персонал больше, чем сама Варя.
Потому что задавал вопросы.
Много.
Сразу.
И смотрел на всех так, будто от их интонации сейчас зависит судьба мира.
Варя потом шепнула мне в коридоре:
– Ты сейчас похож на мужа из анекдотов, который готов рожать сам, лишь бы мне было легче.
Я посмотрел на неё.
– Если бы мог – сделал бы.
И вот после этой фразы она уже не смеялась.
Только смотрела как-то очень глубоко.
УЗИ делали недолго.
Но мне эти минуты показались отдельной жизнью.
Я сидел рядом.
Держал Варю за руку.
Смотрел то на неё, то на врача, то на экран, где пока ещё почти ничего не понимал, кроме того, что там – наше.
– Беременность есть, – сказала врач спокойно.
У меня внутри всё остановилось.
А потом рвануло заново.
Варя резко повернула ко мне голову.
Глаза огромные.
Счастливые.
Напуганные.
Я сжал её руку крепче.
– Срок маленький, всё соответствует, – продолжала врач. – Пока плодное яйцо одно.
Одна фраза ударила меня сразу в два места.
Первое:
всё хорошо.
Второе:
одно.
Господи, я и правда уже морально готовился к двойне.
Варя, по-моему, уловила это по моему лицу мгновенно.
– Что? – шепнула она, когда врач отвлеклась. – Ты сейчас чуть-чуть расстроился, что там не сразу футбольная команда?
Я едва не рассмеялся в голос прямо в кабинете.
– Нет, – шепнул в ответ. – Я просто понял, что один ребёнок – это тоже уже очень серьёзно для моей психики.
Врач закончила осмотр, всё объяснила, выдала рекомендации и отпустила нас с явным ощущением, что наблюдала пару людей, которым надо бы или поесть, или поплакать, или оба варианта сразу.
Когда мы вышли из кабинета, Варя остановилась посреди коридора.
Посмотрела на меня.
И вдруг сказала:
– Всё. Теперь точно.
Я обнял её.
Прямо там.
Не думая о людях.
– Да, – ответил я. – Теперь точно.
И в этот момент понял:
свадьба через несколько дней уже перестала быть только свадьбой.
Она стала началом нашей семьи сразу в полном составе.
Пусть пока самый маленький её участник только начал расти.
Но он уже с нами.
–
Глава 91. Варя
Глава 91. Варя
Глава 91. Варя
После врача мир почему-то стал выглядеть иначе.
Не ярче даже.
Глубже.
Как будто всё вокруг внезапно обрело второй слой смысла.
Кольцо на пальце – уже не просто помолвка.
Свадьба – уже не просто праздник.
Дом – уже не просто наш.
Я – уже не просто женщина.
А место, в котором начинается жизнь.
Господи.
Вот это меня и шокировало сильнее всего.
Я ехала домой рядом с Демидом, слушала, как он вполголоса и очень серьёзно обсуждает по телефону перенос каких-то рабочих встреч “в связи с семейными обстоятельствами”, и думала только об одном:
семейные обстоятельства – это я. И наш ребёнок.
У меня аж мурашки шли от собственной же реальности.
Когда он отключился, я посмотрела на него.
– Ты что, правда всё переносишь?
– Конечно.
– Зачем?
– Потому что у меня беременная невеста.
Я закрыла лицо ладонью.
– Не говори так слишком часто, а то я перестану функционировать.
– Поздно. Я уже начал.
– Я серьёзно.
Он усмехнулся.
Взял мою руку.
Поднёс к губам.
– Варя, мне сейчас хочется орать от счастья на весь город. Так что давай ты не будешь ждать от меня скромности.
Я фыркнула.
Потом вздохнула.
Потом снова посмотрела в окно, а ладонь сама легла на живот.
Пока ещё ничего не чувствовалось.
Ни тяжести.
Ни движения.
Ни даже толком осознания.
Но врач сказала:
беременность есть.
И теперь всё внутри отзывалось на это знание так, будто во мне включили новый центр гравитации.
Дома нас ждал хаос.
Потому что, конечно же, первым делом надо было сказать маме.
А потом Инге.
А потом Жанне, которая, узнав новость, приехала быстрее, чем, по-моему, успевают остыть пирожки.
Мы сидели на кухне:
я,
Демид,
мама с лицом женщины, которая одновременно плачет и мысленно уже шьёт распашонки,
Инга в состоянии восторженного психоза,
и Жанна, которая просто орала.
– Я знала! – заявила она. – Я знала, что вы не умеете делать всё спокойно! Нельзя было просто пожениться, как люди!
– Мы и так как люди, – слабо возразила я.
– Нет, – отрезала Инга. – Вы как роман, который пишет кто-то очень темпераментный и явно недолюбленный в юности.
Мама всхлипнула от смеха.
Демид сидел рядом слишком довольный.
Слишком.
Подозрительно спокойный снаружи и абсолютно сияющий изнутри.
Я смотрела на него и понимала:
он уже папа.
В том самом мужском, внутреннем смысле, который не про коляски и не про УЗИ.
А про взгляд.
Про то, как он держит ладонь на моей спине.
Про то, как слушает каждое слово врача.
Про то, как после “беременность есть” у него у самого глаза стали темнее от эмоций.
– Только, пожалуйста, – сказала мама, промокая глаза салфеткой, – свадьбу не отменяйте. Я уже туфли купила.
Я застонала.
– Мам!
– Что “мам”? Ребёнок ребёнком, а платье висит.
Жанна тут же подняла палец:
– И, между прочим, токсикоз – не повод отменять красивый макияж.
– Вы все больные, – сообщила я.
– Семейные, – поправил Демид.
И вот на этом слове меня опять накрыло.
Семейные.
Да.
Вот так просто.
Без пафоса.
Без громкой музыки.
Сидим на кухне.
С пирогом.
С кольцом.
С беременностью.
С четырьмя очень шумными людьми вокруг.
И уже семья.
Я тихо прижалась к плечу Демида.
Он сразу обнял меня.
Ладонь на талии.
Пальцы у меня на колене.
Обычная нежность.
Но сейчас она ощущалась особенно сильно.
Потому что под моим сердцем уже было то, что соединяет людей не просто любовью.
Жизнью.
–
Глава 92. Демид
Глава 92. Демид
Глава 92. Демид
Если бы кто-то решил нарисовать мне идеальную картину счастья ещё год назад, я бы точно не включил в неё:
шумную кухню,
беременную невесту,
плачущую от радости тёщу,
сестру в стадии восторженного безумия,
подругу невесты, которая орёт громче телевизора,
и пирог, который никто толком не ест, потому что все говорят одновременно.
Большая ошибка с моей стороны.
Потому что сейчас, сидя среди этого хаоса, я чувствовал себя счастливее, чем на любом подписанном многомиллионном контракте.
Варя прижималась ко мне плечом.
Иногда украдкой трогала живот.
Сама.
Будто всё ещё проверяла:
это правда?
правда же?
не сон?
И каждый раз, когда я замечал этот её жест, у меня внутри становилось так мягко и так сильно одновременно, что хотелось остановить время и заставить его посидеть с нами на кухне ещё хотя бы вечность.
После того как все разошлись, дом наконец затих.
Мы остались вдвоём.
Если не считать третьего, самого маленького участника нашей семьи, о котором пока ещё знал только врач, тест, мы и четыре очень громкие женщины.
Варя устала.
Это было видно.
Даже не по словам.
По плечам.
По глазам.
По тому, как она вдруг стала тише после всей общей радости.
Я увёл её в спальню.
Усадил на кровать.
Сел рядом.
– Ну? – спросил тихо. – Как ты?
Она выдохнула.
Долго.
– Как будто меня одновременно обняли, встряхнули, напугали, осчастливили и сделали на десять лет взрослее за один день.
Я усмехнулся.
Очень точное описание.
– А ты?
Хороший вопрос.
Я задумался на секунду.
Потом сказал честно:
– Как мужчина, который хочет на всякий случай купить тебе квартиру из подушек, машину фруктов и врача в карман.
Она тихо засмеялась.
Слава богу.
Пока смеётся – мир на месте.
Я снял с неё серьги.
Убрал волосы с шеи.
Поцеловал туда, где пульс.
Медленно.
Бережно.
С тем новым трепетом, который внезапно появился во мне с момента двух полосок.
Нет, она не стала “хрупкой вазой”.
Я бы никогда не посмел так её воспринимать.
Но она стала... ещё дороже.
Как будто теперь её надо любить с удвоенной внимательностью.
– Ты не должен на меня так смотреть, – шепнула Варя.
– Как?
– Как будто я чудо.
Я поднял взгляд.
– А ты и есть чудо.
Она прикрыла глаза.
– Вот видишь. Я же говорила. От твоих слов у меня скоро перестанет работать нервная система.
– Тогда я буду любить тебя аккуратно.
– Ага. Очень. Особенно если учесть, что ты сейчас выглядишь как мужчина, который уже выбрал цвет детской.
Я не сдержал улыбки.
– Пока нет.
– Врёшь.
– Пока только расположение кроватки.
Она фыркнула и ткнулась мне лбом в плечо.
Господи.
Моя женщина.
Моя невеста.
Мать моего ребёнка.
И всё это в одном человеке.
Невыносимое счастье.
Совершенно невозможное.
И наконец-то моё.
– Демид? – позвала она тихо.
– М?
– А ты ведь всё равно на мне женишься через несколько дней, да?
Я даже не сразу понял вопрос.
Потом понял.
И, честно говоря, захотелось слегка её придушить от нежности и возмущения одновременно.
– Варя.
– Что? Ну мало ли. Вдруг ты теперь решишь, что мне надо лежать, есть витамины и не трястись в платье.
Я взял её лицо в ладони.
– Я женюсь на тебе при любом раскладе. Хоть с токсикозом, хоть с истерикой, хоть если ты скажешь “нет, я передумала и иду под венец в тапках”. Поняла?
Губы у неё дрогнули.
– Поняла.
– Хорошо.
– Просто я не хочу, чтобы из-за ребёнка что-то стало “обязательным”, а не желанным.
Вот она.
Вот эта её внутренняя честность, из-за которой я и люблю её так сильно, что самому страшно.
– Тогда слушай меня внимательно, – сказал я. – Этот ребёнок не причина. Он счастье. А причина, по которой я женюсь на тебе, сидит сейчас передо мной, вредничает, боится и всё равно любит меня до безумия. И я её тоже.
Она шмыгнула носом.
Снова.
Опасная женщина.
От её реакций я скоро сам буду ходить с салфетками и дрожащим голосом.
– Я тебя очень люблю, – сказала она.
– Я тебя тоже. И, видимо, уже вас обоих.
Она положила мою ладонь себе на живот.
Совсем рано.
Совсем ещё почти ничего.
Но в этой тишине, в этом полумраке, в нашем общем доме это движение было сильнее всех слов.
И я понял:
да.
Теперь нас трое.
Пока только в самом начале.
Но уже трое.
И после этого мир окончательно перестал быть прежним.
