Фиктивно, но эффективно. Сырники для миллионера (СИ)

Текст добавлен: 21 сентября 2026, 10:30

Текст книги "Фиктивно, но эффективно. Сырники для миллионера (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 70. Демид

Выбор кольца оказался не испытанием.

Пыткой.

Потому что Варя, войдя в ювелирный салон, моментально включила ту часть своей личности, которая одновременно стесняется, сопротивляется, язвит и очень хочет, чтобы всё было красиво.

Смертельное сочетание для мужского самообладания.

Я стоял рядом, пока консультант с благоговейным выражением лица выкладывала на бархат кольца одно за другим.

Большие.

Маленькие.

С бриллиантами.

С дорожками.

С дизайном “посмотрите, сколько у нас бюджета”.

И с каждым новым кольцом Варя становилась всё мрачнее.

– Нет, – говорила она.

– Нет.

– Нет, господи, это как люстра для пальца.

– Нет, я не хочу выглядеть как женщина, у которой кольцо приехало раньше вкуса.

Консультант начинала нервничать.

Я – наоборот, любоваться.

Потому что моя невеста в процессе выбора кольца была восхитительно серьёзной. Как будто речь шла не о камне, а о философском заявлении миру.

– Ты что хочешь? – спросил я наконец, когда консультант ушла за “ещё парой вариантов”.

Варя вздохнула.

– Чтобы оно было... моё.

Я невольно усмехнулся.

– Очень конкретно.

– Я серьёзно. Не слишком. Не громкое. Чтобы я смотрела и думала не “ого, сколько стоит”, а “вот это я”.

Я взял её за руку.

Посмотрел на тонкие пальцы, на живую мимику её лица, на то, как она волнуется и одновременно делает вид, будто вообще-то это я тут должен нервничать.

И понял.

Не надо искать что-то громкое.

Ей нужно кольцо, как она сама – светлое, точное, без лишней показухи, но с характером.

Когда консультант вернулась с новой партией, я увидел его почти сразу.

Тонкое кольцо из белого золота, с одним чистым камнем и тонкой россыпью по бокам. Нежное. Но не хрупкое. Яркое. Но не кричащее.

Как Варя, когда любит.

– Это, – сказал я.

Она посмотрела.

И замолчала.

Просто замолчала, что для неё вообще-то уже было мощным эмоциональным документом.

– Можно? – спросил я.

Варя кивнула.

Я взял кольцо.

Медленно надел ей на палец.

И в этот момент, прямо посреди салона, в тишине дорогих витрин и деликатного свечения, у меня внутри снова всё ударило с той силой, с которой бьёт только очень правильное счастье.

Потому что кольцо село идеально.

И её лицо...

Господи.

Её лицо было таким, будто она сейчас одновременно верит, не верит, любит, боится и счастлива до головокружения.

– Ну? – спросил я тихо.

Варя подняла на меня глаза.

– Я сейчас расплачусь, – честно предупредила она.

– Разрешаю.

– Не издевайтесь.

– Не издеваюсь.

Она посмотрела на руку.

Потом опять на меня.

– Это правда моё.

Я наклонился и поцеловал её в висок.

– Я же говорил.

Консультант тактично отвела взгляд, но по выражению лица было видно: женщина внутренне уже и свадьбу нам спланировала, и троих детей мысленно пристроила по детским комнатам.

Когда мы вышли из салона, Варя всё ещё периодически смотрела на кольцо с тем выражением, которое делает из любой женщины одновременно девочку и королеву.

– Ты счастлива? – спросил я, открывая ей дверь машины.

Она кивнула.

Потом остановилась.

И вдруг сказала тихо:

– Я до сих пор не понимаю, чем заслужила тебя.

Вот за это мне хотелось ругаться.

Не на неё.

На весь её прошлый опыт, который вообще позволил такой мысли жить в её голове.

Я закрыл дверь, обошёл машину, сел за руль и только потом ответил:

– Варя, это я до сих пор не понимаю, чем заслужил тебя. И очень рассчитываю, что у меня теперь будет много лет на разбирательство.

Она улыбнулась.

Сквозь мокрые глаза.

И я вдруг понял: больше мне не нужно ничего доказывать миру. Ни статусом, ни жёсткостью, ни победами.

У меня уже есть главное.

Женщина, рядом с которой я хочу стареть.

–

Глава 71. Варя

Оказывается, кольцо на пальце весит не много.

Но ощущается так, будто тебе на руку положили маленькую сияющую ответственность за счастье.

Я сидела в машине и не могла перестать смотреть на него.

Не потому, что там бриллиант. Хотя он, конечно, был очень даже ничего.

А потому, что это кольцо было не про деньги.

Не про красивую картинку.

Оно было про нас.

Про то, как он меня увидел.

Услышал.

Выбрал.

И именно поэтому у меня внутри всё время шевелилась та самая тихая волна, после которой женщине хочется то смеяться, то реветь, то звонить всем подряд и кричать: “Смотрите! Меня любят!”

Сначала, конечно, я позвонила маме.

Это святое.

– Ну? – спросила она ещё до приветствия.

– Он купил кольцо.

– И?

– Мам... оно красивое.

Мама фыркнула.

– Варя, милая, я не сомневалась, что мужчина с такими деньгами способен купить красивое. Ты мне лучше скажи, тебя как накрыло?

Я посмотрела на кольцо и тихо призналась:

– Очень.

– Ну вот. Это и есть главное.

Потом была Жанна.

Потом Инга, которая, увидев фото, прислала сразу три сообщения:

“Да.”

“Да!”

“Он не безнадёжен, ура.”

Но настоящее веселье началось вечером, когда мы с Демидом вернулись домой, а на кухне меня уже ждала мама.

С пирогом.

Конечно.

И с тем выражением лица, с каким хорошие матери встречают не зятя ещё официально, но уже мужчину, которого внутренне назначили в семью без права обжалования.

– Я решила, что раз такое дело, надо кормить вас торжественно, – заявила она.

Я застонала.

– Мам, ты как вообще сюда...

– У меня есть ключ от твоей старой квартиры, а Демид – человек вежливый, адрес дал.

Я медленно повернулась к нему.

Он не выглядел виноватым.

Нисколько.

– Это был стратегический шаг, – сказал он спокойно.

– Вы спелись, – мрачно заключила я.

– Конечно, – довольно кивнула мама. – Я сразу поняла, что этот мужчина годится. Он не испугался пирога.

За столом было шумно, тепло и до неприличия уютно.

Мама рассказывала Демиду истории из моего детства, которые я хотела бы закопать и не поливать.

Демид слушал с тем самым внимательным видом, от которого я уже научилась подозревать опасность.

– Она в семь лет пыталась выйти замуж за соседа Ваню, – сообщила мама как бы между прочим.

– Мам!

– Что? Чистая правда. Говорила: “У него велосипед и хорошие уши”.

Демид поперхнулся чаем и отвернулся, пытаясь скрыть смех.

– Хорошие уши? – переспросил он.

– Я была ребёнком! – возмутилась я. – У меня были другие критерии отбора!

– А сейчас? – слишком невинно уточнил он.

Я смерила его взглядом.

– А сейчас у мужчины, кроме ушей, должны быть ещё мозги, выдержка и способность любить одну женщину.

Он перестал улыбаться.

Совсем чуть-чуть.

Но я уловила.

Потому что каждое моё такое “одну женщину” ложилось в него глубже, чем я сама, наверное, понимала.

Мама тоже это почувствовала и на секунду стала тише.

Потом, конечно, исправилась:

– Ну, с этим вроде повезло. С ушами тоже, кстати.

Я расхохоталась так резко, что сама чуть не задохнулась.

И именно в этот момент, между пирогом, кольцом, любимым мужчиной и мамой, которая уже явно мысленно выбирала фасон платья на свадьбу, я снова поймала это ощущение.

Дом.

Настоящий.

Не по месту.

По людям.

–

Глава 72. Демид

Смотреть, как Варя сидит за моим столом с кольцом на пальце, смеётся над детскими историями и спорит с матерью о собственных ушах, – это был какой-то новый уровень счастья.

Не громкого.

Не ослепительного.

А такого, от которого у мужчины внутри становится спокойно.

Правильно.

Окончательно.

Я слушал их обеих и ловил себя на простой мысли: вот ради этого и нужна семья.

Не ради красивых фотографий, не ради фамилии, не ради статуса “женат”.

А ради вот этой кухни, пирога, женского смеха, живого хаоса, историй, в которых прошлое Вари становится и моим тоже.

Ради кольца на её пальце.

Ради того, как она время от времени сама на него смотрит, будто всё ещё не до конца верит.

После маминого ухода дом не опустел.

Наоборот.

В нём осталось тёплое послевкусие семейности.

Варя мыла чашки, а я, прислонившись к столешнице, просто смотрел на неё.

Она поймала мой взгляд через отражение в окне.

– Что?

– Ничего.

– Не врите.

– Любуюсь.

– Вы всё время этим занимаетесь.

– У меня красивая невеста. Чем ещё мне заниматься?

Она закатила глаза, но улыбнулась.

Потом выключила воду, вытерла руки и подошла ближе.

– Знаешь, что меня пугает? – спросила тихо.

– Что?

– Что я уже не могу представить, как жила без тебя.

Вот так.

Просто.

Без пафоса.

И от этого во мне снова всё тихо перевернулось.

Я обнял её.

Медленно.

Прижал к себе.

– Привыкай, – сказал в волосы. – Я теперь надолго.

Она тихо рассмеялась мне в грудь.

Потом подняла голову.

И я увидел в её глазах то самое выражение, от которого мужчина или идёт за кольцом, или за детьми, или сразу за всем.

– Мне так хорошо, что даже страшно, – призналась она.

– Это уже твоя любимая фраза.

– Потому что это правда.

Я провёл пальцем по её нижней губе.

– А мне впервые за много лет не страшно вообще.

Варя моргнула.

– Совсем?

– Совсем. Даже если всё будет сложно. Даже если мы будем ругаться, мириться, притира́ться и спорить из-за кружек. Всё равно не страшно. Потому что это с тобой.

У неё снова задрожали ресницы.

Опасная женщина. Каждой такой реакцией пробивала во мне что-то всё глубже и глубже.

– Я тебя очень люблю, – сказала она шёпотом.

– Я тебя тоже.

– Очень?

– До неприличия.

Она фыркнула.

Слава богу.

Пока шутим – не утонули в эмоциональном сиропе насмерть.

Но потом вдруг стала серьёзной.

– Демид?

– М?

– А если у нас дети будут такие же упрямые, как мы?

Я усмехнулся.

– Тогда начнём тренироваться заранее.

– На ком?

– На себе.

Она рассмеялась.

Но я заметил, как после шутки её взгляд на секунду задержался где-то внутри себя. Там, где уже жила эта мысль. Не сегодняшняя. Не случайная.

О наших детях.

Не “когда-нибудь вообще”.

А когда-нибудь у нас.

И, пожалуй, это было самое сильное ощущение за весь день после её “да”.

Потому что любовь – это прекрасно.

Но момент, когда женщина уже мысленно впускает в вас общее будущее с детьми, – это совсем другой уровень близости.

Гораздо глубже.

Гораздо тише.

И гораздо страшнее красивого поцелуя.

Я поцеловал её в лоб.

Потом в висок.

Потом притянул к себе совсем близко.

– Будут, – сказал тихо. – Если ты захочешь, у нас будет всё. И шум. И дети. И бардак. И жизнь, от которой ты когда-то боялась ждать слишком многого.

Она смотрела на меня и молчала.

Потом улыбнулась той самой мягкой, полной улыбкой женщины, которая уже перестала отмерять счастье по чайной ложке.

– Тогда ладно, – шепнула она. – Я согласна даже на бардак.

И в этот момент я понял: да. Это и есть то самое настоящее, о котором я когда-то мечтал, но почти перестал верить.

Глава 73. Варя

Если женщина говорит: “Я хочу небольшую, уютную свадьбу”, это не значит, что вселенная её услышит.

Это значит, что вселенная усмехнётся и отправит к ней:

1. маму,

2. Ингу,

3. Жанну,

4. триста сорок семь ненужных мнений,

5. и каталог платьев, от которого даже у психически устойчивого человека начнётся дрожь.

Я сидела за кухонным столом с ноутбуком, образцами тканей, списком гостей и лицом человека, который уже на этапе шрифта готов отменить брак и уйти жить в лес.

– Не понимаю, почему мы просто не можем расписаться и потом поесть, – буркнула я.

– Потому что это скучно, – жизнерадостно ответила Инга, перелистывая подборку площадок так, будто лично организовывала коронацию.

– Нет, это разумно.

– Варя, – возразила мама, – женщина выходит замуж один раз.

Я подняла глаза.

– А если нет?

– Тогда в следующий раз будешь умнее. Но сейчас у нас первый, значит, надо красиво.

Жанна тем временем уже что-то яростно печатала в телефоне.

– Что ты делаешь? – насторожилась я.

– Ищу пример букета, – не отрываясь, ответила она.

– Зачем?

– Ну ты же не пойдёшь к алтарю с авоськой.

Я закрыла лицо ладонями.

Господи.

Да за что мне это всё?

Нет, я любила их всех. Правда любила.

Но когда три женщины одновременно начинают планировать твою свадьбу, а ты в этот момент пытаешься решить, хочешь ли вообще платье без корсета, – внутренняя стабильность очень быстро уходит в запой.

– Мне нужен Демид, – простонала я.

– Не нужен, – хором ответили все трое.

Я убрала руки от лица.

– Это что сейчас было?

– Заговор, – честно призналась Инга. – Мужчины в вопросах свадьбы либо мешают, либо всё портят своей логикой.

– А если логика у меня? – возмутилась я.

– Тогда ты исключение, – махнула рукой Жанна. – Но мы тебя тоже временно не слушаем.

Вот так.

Меня на моей же свадьбе объявили декоративным элементом.

Прекрасно.

Я уже собиралась встать, уйти и сделать вид, что меня вообще в этом доме нет, как в кухню вошёл Демид.

Оценил взглядом картину:

три женщины,

разложенные ткани,

ноутбук,

мама с глазами полководца,

Инга с жаждой великолепия,

Жанна с букетами,

и я посреди всего этого, морально очень близкая к побегу.

– Мне вызвать спасателей? – спросил он спокойно.

– Да, – сказала я мгновенно. – Срочно. И желательно вертолёт.

Демид подошёл ко мне сзади, положил ладони на плечи и чуть сжал.

И вот от этого простого жеста мне стало легче почти неприлично быстро.

– Что случилось? – спросил он.

– Меня хотят выдать замуж организованной группой лиц.

Инга хмыкнула.

– Драма преувеличена.

– Нет! – возмутилась я. – Меня уже пытаются завернуть в кружево против воли!

Демид наклонился и шепнул мне на ухо:

– Хочешь, я тебя украду и мы распишемся в тайне?

Я замерла.

Потом медленно повернула голову.

– Ты сейчас серьёзно?

– Абсолютно.

Мама тут же вскинулась.

– Даже не думайте!

Инга ахнула.

Жанна сказала “о-о-о”.

А я... я вдруг так отчётливо поняла, что если бы он правда сейчас взял меня за руку и увёз, я бы поехала не задумываясь.

И от этого осознания мне самой стало страшно и смешно одновременно.

– Нет, – сказала я, вздохнув. – Не надо. Я хочу красиво. Просто не хочу умереть на этапе салфеток.

– Тогда салфетки отменяем, – спокойно заявил Демид.

– Как это отменяем? – возмутилась мама.

– А так. Варя выходит замуж за меня, а не за текстильную индустрию.

Господи.

Ну почему он опять так идеально появляется ровно в тот момент, когда мне уже хочется лечь лицом в стол?

Я откинулась на него спиной.

Он чуть сильнее сжал мои плечи.

И вот в этот момент, среди свадебного хаоса, женских голосов и угроз в адрес салфеток, я вдруг ощутила то самое тихое счастье.

Да.

Это будет свадьба.

Да.

Будет шумно, нервно и местами безумно.

Но в центре всего этого стоим мы.

А значит, переживём.

Даже скатерти.

–

Глава 74. Демид

Если мужчина думает, что подготовка к свадьбе – это милый процесс выбора даты и пары красивых деталей, значит, этот мужчина никогда не сидел на собственной кухне напротив четырёх женщин, обсуждающих оттенки кремового с лицами людей, от которых зависит судьба государства.

Я вошёл и сразу понял: Варя на грани.

Не истерики – нет. До неё она слишком разумная.

До убийства.

Тихого.

Эстетичного.

С последующим аккуратным сокрытием тел под белыми скатертями.

Поэтому мой долг как будущего мужа заключался не в выборе салфеток, а в спасении невесты от передозировки женским коллективным энтузиазмом.

Когда я предложил украсть её и расписаться втихую, она посмотрела так, будто всерьёз прикидывала маршрут побега.

И мне это, к моему мужскому удовольствию, очень понравилось.

Да, возможно, я был не до конца объективен, но мысль о том, что женщина без колебаний согласилась бы сбежать со мной от всего мира, грела во мне что-то глубинно-собственническое.

Очень.

– Я сейчас уведу Варю на пятнадцать минут, – сказал я после ещё пяти минут баталий про букеты.

– Куда? – насторожилась мама.

– Дышать.

– Она и тут дышит.

– Уже не очень.

Инга тихо захихикала.

Жанна кивнула с пониманием.

Мама ещё поворчала, но всё-таки махнула рукой, и я увёл Варю в кабинет.

Как только дверь закрылась, она буквально рухнула в кресло.

– Я не могу, – выдохнула она. – Я правда не могу. Почему свадьба мгновенно превращает всех в людей, у которых мнение есть даже по поводу формы льда в бокале?

Я присел на край стола рядом.

– Потому что все тебя любят.

– Это ужасный аргумент. Любить можно тише.

Я рассмеялся.

Она посмотрела на меня с укором.

– Вам смешно, а я уже дважды мысленно выходила замуж в брючном костюме просто назло.

– И правильно.

– Что правильно?

– Ты в любом виде будешь прекрасна.

Варя прикрыла глаза ладонью.

– Не надо.

– Что?

– Вот это. Ваше умение говорить очень в тему. Я сейчас не в ресурсе сопротивляться.

Я убрал её руку от лица и поцеловал в ладонь.

– Тогда не сопротивляйся. Мы сделаем так, как хочешь ты.

Она смотрела на меня устало, нежно и немного виновато, будто переживала, что не тянет на классическую радостную невесту, которая с визгом выбирает цвет лент.

Глупая моя женщина.

– Я правда хочу красиво, – сказала она. – Хочу праздник. Хочу платье. Хочу тебя ждать. Хочу, чтобы мама плакала. Хочу кольцо, тосты, все эти “горько” и чтобы потом всю жизнь вспоминать. Но почему это нельзя сделать без конкурса “кто сильнее полюбит стразы”?

Я не сдержал смеха.

– Можно.

– Точно?

– Точно. У нас свадьба, а не ярмарка декоративного насилия.

Она всё-таки улыбнулась.

Маленько. Но уже живо.

Я наклонился ближе.

– Скажи мне три главных вещи.

– Что?

– Какие ты хочешь на свадьбе. Самые важные. Без мелочей.

Варя задумалась.

Я видел, как она успокаивается уже от самого факта, что её не тащат, а слушают.

– Ты, – сказала она первой.

Я усмехнулся.

– Скромно.

– Я серьёзно. Хочу, чтобы ты был не где-то в процессе организации, а со мной. Настояще.

Я кивнул.

– Дальше?

– Чтобы всё было тёплое. Не вылизанное. Не холодное. Чтобы люди смеялись, ели, обнимались. Чтобы не как парад статуса.

– Хорошо.

– И чтобы я чувствовала себя красивой, а не празднично упакованной.

Вот и всё.

Три вещи.

Самые важные.

В них – вся она.

Не глянец.

Не показуха.

Живое.

Я взял её лицо в ладони.

– Тогда всё так и будет.

– А как же мама, Инга и Жанна?

– А с ними я поговорю.

Она прищурилась.

– Вы так спокойно это говорите, будто собираетесь на переговоры с профсоюзом.

– Примерно так и есть.

Варя засмеялась.

Уже по-настоящему.

И я поймал себя на очередной опасной мысли: я хочу видеть это лицо каждое утро до конца своей жизни.

Потом я действительно вернулся на кухню и коротко, но вежливо обозначил новую концепцию:

меньше блеска,

меньше истерики,

больше Вари.

Мама сначала спорила.

Инга театрально страдала.

Жанна пыталась убедить всех, что “немного блеска никого не убивало”.

Но через десять минут общими усилиями мы всё-таки сдвинулись с мёртвой точки в сторону свадьбы, которая будет не для чужих глаз, а для нас.

Варя смотрела на меня и молчала.

Но я видел:

она счастлива.

И если ради этой тихой, глубокой счастливости мне надо было ещё сто раз вмешаться в кружевные войны – значит, вмешаюсь.

–

Глава 75. Варя

Жизнь с мужчиной открывает женщине удивительные факты.

Например, что мужчина, который в бизнесе выглядит как акула с дипломом, дома может быть абсолютно беспомощным существом перед двумя вещами:

1. системой хранения продуктов,

2. стиральной машиной.

Я обнаружила это на третий день своего официального переезда.

Утро началось с того, что я вошла на кухню и застыла.

На столе стояли:

мой йогурт,

его сыр,

банка с оливками,

мёд,

пачка гречки,

огурцы,

кофе,

половинка лимона,

и почему-то кетчуп.

Всё.

Одним ровным рядом.

Как на выставке пищевого недоразумения.

Демид стоял рядом и смотрел на это с видом человека, который честно пытался.

– Что это? – спросила я, опираясь о косяк.

Он обернулся.

– Завтрак.

Я медленно моргнула.

– Для кого?

– Для нас.

– Из чего именно?

– Я ещё не решил.

Я закрыла глаза.

Потом открыла.

Нет, картина никуда не делась.

Взрослый, серьёзный, умный мужчина действительно стоял перед набором продуктов так, будто собирался провести между ними совещание, а не приготовить еду.

– Демид.

– М?

– Почему тут гречка?

– Она полезная.

– А кетчуп?

– Красный.

Я уронила лоб в ладонь.

– Господи, какой же ты всё-таки...

– Мужчина?

– Менеджер, потерявший ориентиры в холодильнике.

Он подошёл ко мне и обнял сзади.

Уткнулся носом в волосы.

– Я хотел сделать тебе завтрак.

И всё.

Всё.

После этой фразы я уже не могла смеяться над ним полноценно.

Потому что намерение было таким трогательно-искренним, что у меня внутри сразу растаял весь сарказм.

– Тогда запомни, – сказала я, разворачиваясь к нему. – Гречка и йогурт не встречаются на одной кухне без уважительной причины.

– А если очень захотят?

– Нет.

– Жестокая ты.

– Зато не дам тебе отравить будущую жену.

Он улыбнулся.

Слишком довольно.

– Будущую?

Я сощурилась.

– Не начинай.

– Я просто уточняю сроки повышения.

– Ты ужасный.

Но потом всё-таки пошла спасать продукты и мужчину от кулинарного преступления.

Готовили мы вместе.

Точнее, я готовила, а он мешал, обнимал, целовал в шею и периодически пытался убедить меня, что кетчуп всё-таки заслуживает второй шанс в приличном завтраке.

Не заслуживал.

Но Демид заслуживал.

Поэтому я терпела.

Почти.

Настоящий апофеоз бытовой притирки случился вечером, когда он решил самостоятельно запустить стирку.

Я вошла в ванную и обнаружила, что он стоит перед машинкой с инструкцией в руках.

– Что случилось? – спросила я.

Он повернулся ко мне с редким для себя выражением лица – растерянным.

Это было так обаятельно, что мне сразу захотелось укусить его в щёку.

– Она требует выбор режима, – сказал он. – А откуда мне знать, чем “деликатная” отличается от “смешанной”, если я люблю тебя одинаково в любой ткани?

Я замерла.

Потом всё-таки прыснула.

Нет, ну это вообще честно? Мужчина стоит у стиралки и выдаёт романтический бред с лицом человека, реально пытающегося понять хлопок.

– Не заговаривай мне зубы, – сказала я, подходя ближе. – Ты туда что закинул?

Он молча указал на машинку.

Я открыла люк.

И увидела:

свои светлые блузки,

его тёмные футболки,

полотенце,

джинсы,

и – вишенка на торте – красный носок.

Я закрыла люк.

Очень медленно.

Потом так же медленно повернулась к нему.

– Ты хотел устроить мне дизайнерский гардероб в оттенках трагедии?

Он поднял руки.

– Я не знал про носок.

– Потому что не смотрел!

– Я вообще в людях разбираюсь лучше, чем в текстиле.

– Заметно!

Он вдруг рассмеялся.

И я тоже.

Потому что невозможно было злиться всерьёз на мужчину, который с таким достоинством и одновременно беспомощностью стоит перед стиральной машиной и смотрит на тебя как на верховную жрицу быта.

– Ладно, – выдохнула я. – Будешь учиться.

– На тебе?

– На шмотках. Я пока не готова доверять тебе всю себя целиком в вопросах стирки.

Он сделал шаг ближе.

– В остальном доверяешь?

Я посмотрела на него.

И, конечно же, залипла.

Потому что с этим мужчиной даже у стиральной машины всё скатывалось в интим и чувства.

– Да, – ответила я тихо.

И вот после этого он перестал улыбаться.

Стал серьёзным.

Тёплым.