Текст книги "Фиктивно, но эффективно. Сырники для миллионера (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 64. Демид

Глава 64. Демид

Глава 64. Демид

К тому моменту, когда я вышел к сотрудникам, во мне уже не было ни капли сомнения.

Не в том, что говорить.

Не в том, как стоять.

Не в том, готов ли я обозначить Варю в своей жизни так, чтобы больше никто не смел примерять к ней дешёвые определения.

Большой конференц-зал быстро наполнился. Руководители, отделы, шёпот, напряжение, слишком внимательные глаза.

Все уже знали, зачем их собрали.

Я вышел к трибуне и оглядел зал.

Спокойно.

Молча.

Тишина установилась быстро.

Люди умеют замолкать, когда чувствуют, что сейчас прозвучит не очередная корпоративная формальность, а что-то настоящее.

– Добрый день, – сказал я. – Повод нашего внепланового собрания всем уже, вероятно, понятен.

Ни один мускул не дрогнул в зале.

Только несколько человек отвели глаза.

Хорошо.

Пусть.

– В последние сутки личная жизнь сотрудников и руководства компании стала предметом незаконного распространения и обсуждения. С юридической частью вопроса мы разберёмся отдельно. Все причастные понесут ответственность.

Я выдержал паузу.

Потом продолжил:

– Но есть то, что я хочу сказать лично. Варвара Сергеевна Орлова не является “историей”, “интригой” или объектом для чьих-либо домыслов. Она – женщина, которую я люблю.

По залу будто прошёл беззвучный разряд.

Кто-то резко вдохнул.

Кто-то замер.

Кто-то, возможно, мысленно уже пересчитывал все вчерашние сплетни и понимал, как дорого они теперь выглядят в собственной мелочности.

Я видел всё это и продолжал:

– И если у кого-то ещё остались сомнения в том, как я отношусь к любым попыткам унизить её, пусть оставит их прямо сейчас. В этой компании не будут терпимы ни грязные намёки, ни подковёрные обсуждения, ни любое вторжение в личную жизнь людей. Это касается всех. Без исключений.

Мой взгляд прошёлся по залу.

Остановился на тех, кто особенно старался в последнее время жить чужими чувствами как сериалом.

– Работаем мы здесь головами, – сказал я жёстче. – Не языками. Если кто-то забыл – напомню последствиями.

Тишина после этого была почти звенящей.

Я отступил от трибуны и добавил уже спокойнее:

– На этом всё. Спасибо.

Когда я ушёл со сцены, Лев Борисович догнал меня в коридоре.

– Жёстко, – сказал он.

– Нужно.

Он кивнул.

Потом вдруг посмотрел как-то иначе. Не как подчинённый на руководителя.

Как мужчина на мужчину.

– Ты молодец, – сказал тихо. – Не часто вижу, чтобы люди с твоим характером так открыто защищали любовь.

Я усмехнулся.

– Я сам тоже не часто.

Вернувшись в кабинет, первым делом открыл телефон.

Сообщение от Вари уже было.

“Я очень стараюсь быть храброй, но у меня получается только наполовину.”

У меня сжалось сердце.

Моя сильная, смешная, хрупкая в самом важном женщина.

Я ответил ей.

Потом сел в кресло и вдруг очень ясно понял: сегодня вечером я поеду не просто домой.

Я поеду к своей будущей жене.

Пусть она пока ещё официально об этом не знает до конца.

Но я – уже да.

И если мир решил вынудить меня сказать правду раньше, чем я планировал, значит, так тому и быть.

Следующий шаг будет красивым.

Настоящим.

И окончательным.

Глава 65. Варя

Глава 65. Варя

Глава 65. Варя

Есть вещи, к которым невозможно подготовиться.

Даже если ты умная женщина. Даже если у тебя богатая фантазия. Даже если ты уже успела пережить измену, любовь, переезд, слитые фото и три эмоциональных инфаркта за одну неделю.

Например, к тому, что мужчина, которого ты любишь, встанет перед всем коллективом и скажет:

“Она – женщина, которую я люблю.”

Я узнала об этом не из воздуха.

Не из догадок.

Мне позвонила Лида.

Лида. Самая собранная женщина офиса. Та, которая даже в пожар, я уверена, сначала составит список горящих объектов, а потом уже побежит.

И вот она звонила мне голосом, в котором впервые за всё время проскочило нечто похожее на волнение.

– Варвара Сергеевна, – сказала она, – не знаю, имею ли право это говорить... но вам стоит знать: Демид Андреевич только что выступил перед всем коллективом.

Я села прямо на край дивана.

– И?

– И... – она запнулась, а это уже было чрезвычайное событие. – Он сказал, что вы женщина, которую он любит.

У меня перестало биться сердце.

Нет, оно, наверное, технически продолжило.

Но где-то не в теле.

А в ушах.

В горле.

В кончиках пальцев.

В воздухе.

– Что?.. – выдохнула я.

– Я подумала, что вы должны услышать это не в пересказах коридора, – тихо добавила Лида.

Господи.

Лида.

Я готова была зацеловать эту женщину за одну только человеческую точность момента.

– Спасибо, – прошептала я.

– Не за что. И... – она чуть помолчала. – За вас сегодня многие молча порадовались. Просто знайте это.

После звонка я сидела неподвижно.

Потом поднялась.

Потом прошлась по кухне.

Потом вернулась обратно.

Потом уставилась на своё отражение в выключенном экране телевизора, будто оно могло объяснить, что мне теперь делать с этим счастьем, которое вдруг стало слишком большим для одной грудной клетки.

Он сказал это вслух.

Не мне на ухо.

Не ночью.

Не на кухне.

А миру.

Коллективу.

Людям, среди которых всегда были и сплетники, и чужие глаза, и осторожные умы, и любители домыслов.

Он не отмолчался.

Не спрятал.

Не сделал вид, что “это всё частное и мы не комментируем”.

Он встал и назвал вещи своим именем.

Меня – своей любимой женщиной.

И вот после этого я, кажется, окончательно поняла, что люблю его не просто глубоко.

Я люблю его так, что мне хочется стать для него ещё лучше, чем я умею быть.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Жанны.

“Я сейчас умру. Он это сказал. ВСЛУХ. Я была там. Я тебя ненавижу от зависти и люблю от счастья. Перезвони немедленно.”

Я рассмеялась. Сквозь слёзы.

Потому что да.

Плакать и смеяться от одного мужчины – это уже какая-то клиническая степень любви. Но кто теперь меня остановит?

Я перезвонила.

– Ты жива? – сразу спросила Жанна.

– Не уверена.

– Я тоже! Варя, это было... это было как будто в нашем офисе внезапно начался нормальный мужик!

Я фыркнула.

– Очень романтично сформулировала.

– Зато правдиво! Ты бы видела Светкино лицо! Ой, господи, я до старости его помнить буду как икону справедливости!

– Жанна...

– Что Жанна? Я серьёзно! Он не просто поставил всех на место. Он тебя назвал. Любимой. Перед всеми. Я чуть не зааплодировала как ненормальная.

Я закрыла лицо ладонью.

– Я не знаю, как теперь вообще смотреть на него и не расплакаться.

– Никак. Плачь. Это разрешённый случай.

– Очень смешно.

– А я не смеюсь. Я тебе как женщина женщине говорю: если после такого ты ему не родишь хотя бы одного когда-нибудь, то я лично обижусь на генетику.

– Жанна!

– Всё-всё, молчу. Но ты поняла.

О да.

Я поняла.

Больше, чем хотела бы уместить в один день.

Когда звонок закончился, я пошла в спальню. Открыла шкаф. Провела пальцами по своим вещам рядом с его вещами.

И вдруг остро, почти физически захотела сделать что-то для него.

Сразу.

Большое.

Не “спасибо”.

Не сообщение.

Не поцелуй.

А что-то, что ответит равной глубиной на его поступок.

Потому что любовь, оказывается, это не только когда тебе хорошо.

Это ещё и когда хочется отдавать.

Я набрала его первая.

Он ответил почти мгновенно.

– Да?

Голос спокойный.

Немного уставший.

И всё равно такой, что у меня сразу по телу побежала дрожь.

– Я хочу тебя видеть, – сказала я без приветствия.

На том конце повисла короткая пауза.

Потом он спросил тише:

– Всё хорошо?

– Нет.

– Варя?

– Всё слишком хорошо, – шепнула я. – Приезжай скорее, а то я сама сейчас до тебя доеду и опозорюсь на весь город от чувств.

И он рассмеялся.

Низко.

Тепло.

Так, как умеет только мужчина, который уже знает, что его любят.

– Уже еду, – сказал Демид.

И вот в этот момент я поняла:

сегодня что-то ещё изменится.

Сильно.

Окончательно.

–

Глава 66. Демид

Глава 66. Демид

Глава 66. Демид

Когда женщина звонит тебе среди рабочего дня и говорит: “Приезжай скорее, а то я сама сейчас до тебя доеду и опозорюсь на весь город от чувств”, – всё. Любая работа официально проиграла.

Я, правда, ещё пытался изобразить из себя ответственного взрослого мужчину.

Доподписал два документа.

Ответил на один звонок.

Выслушал Льва, который с очень нейтральным лицом докладывал о реакции на моё выступление, но в глазах у него уже читалось что-то вроде “ну наконец-то ты перестал быть роботом, поздравляю”.

Но по факту меня уже здесь не было.

Я был весь в ней.

В том, как дрожал её голос.

В том, как она сказала “хочу тебя видеть” без защиты, без привычного витка иронии.

В том, что после моего шага ей, видимо, тоже захотелось ответить чем-то большим, чем просто “спасибо”.

Я приехал домой быстрее, чем следовало по правилам дорожной безопасности и внутреннего самоконтроля.

Дверь открылась почти сразу.

Варя стояла на пороге босиком, в домашних штанах и моей футболке, растрёпанная, с пылающими глазами и лицом женщины, у которой чувства уже перелились через край и затопили все приличные способы их выражения.

Прекрасное зрелище.

Самое любимое.

Я не успел ничего сказать.

Она сама шагнула ко мне.

Вцепилась пальцами в лацканы пиджака.

Поднялась на носочки и поцеловала.

Так, будто целует не потому, что “хочется”, а потому что иначе просто разорвёт изнутри.

Господи.

Я захлопнул дверь ногой и обнял её сразу, крепко, жадно, уже не пытаясь изображать контролируемую выдержку.

Потому что в этом поцелуе было всё.

Её благодарность.

Её любовь.

Её гордость за меня.

Её ответ на утро, на слова, на защиту, на то, что я вышел и назвал её своей перед всеми.

Когда мы всё-таки оторвались друг от друга, у Вари дрожали губы.

И мои руки, если честно, были не сильно спокойнее.

– Ты с ума сошла? – спросил я хрипло.

– Да, – выдохнула она. – Полностью. Из-за тебя.

– Хорошо.

Она рассмеялась нервно.

Потом вдруг схватила меня за лицо ладонями и посмотрела так серьёзно, что я тут же перестал улыбаться.

– Не смей больше делать такие вещи без предупреждения, – сказала она.

– Какие?

– Такие, после которых у меня душа выходит из берегов.

– То есть мне следовало заранее прислать служебную записку? – уточнил я.

– Да! Желательно в двух экземплярах! С темой: “Внимание, сегодня я добью тебя окончательно”.

Я всё-таки усмехнулся.

Она тоже.

Но уже через секунду глаза её снова заблестели.

– Демид... – выдохнула она. – Ты зачем это сделал?

Хороший вопрос.

Не “зачем защитил”.

А именно зачем сказал вслух так, как сказал.

Я провёл пальцами по её скуле.

– Потому что правда не должна звучать как оправдание. И потому что я больше не хочу, чтобы хоть кто-то смел думать о тебе неправильно.

– Ты... – она сглотнула. – Ты назвал меня любимой женщиной.

– Потому что ты и есть моя любимая женщина.

Господи, что эта фраза с ней делала.

Я видел.

По дыханию. По глазам. По тому, как ей становилось тесно в собственной коже от счастья.

И, чёрт возьми, я сам уже был на таком же уровне.

– Я очень тебя люблю, – сказала она вдруг тихо. Не в панике. Не мимоходом. А так, будто вручала это признание мне в руки. – Очень. До глупости. До слёз. До желания родить тебе когда-нибудь троих сразу, лишь бы ты продолжал на меня так смотреть.

На секунду я просто замер.

Потому что последнее предложение было настолько в её духе – смешное, честное, огромное по чувству и совершенно выбивающее дыхание, – что я не сразу понял, смеяться мне или целовать.

Выбрал второе.

Поцеловал.

Долго.

Так, будто и правда уже не мог надышаться ею.

Когда отпустил, понял главное:

хватит ждать “идеального момента”.

Он всё равно уже здесь.

Я взял её за руку.

– Пойдём со мной.

Она моргнула.

– Куда?

– Просто пойдём.

И в этот момент уже сам знал: да, сегодня.

К чёрту планы.

К чёрту идеальную постановку.

Кольца у меня ещё не было.

Но слова уже были.

Желание было.

Любовь была.

А всё остальное – детали, которые можно исправить позже.

–

Глава 67. Варя

Глава 67. Варя

Глава 67. Варя

Если мужчина после такого поцелуя берёт тебя за руку и говорит “пойдём со мной”, у женщины есть два варианта:

1. испугаться,

2. испугаться и всё равно пойти.

Я пошла по второму маршруту.

Демид вёл меня по дому молча.

Спокойно.

Но в этой тишине было столько напряжения, что я чувствовала его буквально кожей.

Мы вышли на террасу.

Вечер уже начинал темнеть. Город вдали мерцал огнями, воздух был прохладный, ясный, пахло чем-то осенним и новым.

Сердце у меня стучало так, будто заранее всё поняло раньше головы.

– Демид... – начала я.

– Подожди, – сказал он тихо.

И всё.

Дальше я уже не дышала.

Он остановился напротив.

Взял обе мои руки в свои.

Смотрел прямо.

Без иронии.

Без защитной улыбки.

Без той деловой уверенности, которой обычно заполнял пространство, если надо было контролировать ситуацию.

Сейчас передо мной стоял мужчина, который очень любит и потому говорит из самого сердца.

– Я хотел сделать это иначе, – сказал он. – С кольцом. С подготовкой. Без идиотских сливов, бывших и всего хаоса, которым нас последние дни будто проверяют на прочность.

Я слушала и чувствовала, как всё внутри становится тихим-тихим.

– Но, наверное, – продолжил он, – есть вещи, которые не надо откладывать до идеального момента. Потому что идеальный момент – это не декорации. Это уверенность. А в ней у меня нет ни капли сомнения.

У меня подогнулись колени.

Чуть-чуть.

Но достаточно, чтобы я сильнее вцепилась в его пальцы.

– Варя, – сказал он, и у меня от собственного имени в его голосе побежали мурашки по спине. – Я люблю тебя. Люблю так, как уже давно не думал, что способен. Люблю твою живость, твой характер, твои кружки, твои страхи, твою смелость, твою смешную ворчливость и то, как рядом с тобой мой дом перестал быть просто домом.

Слёзы уже стояли в глазах.

Но я даже не пыталась их прятать.

Потому что иногда счастье такое большое, что выходит только через воду.

– Я не хочу просто жить с тобой, – сказал он тише. – Я хочу быть твоим мужем. Хочу, чтобы однажды у нас были дети, дом, шум, бардак, любовь, обычные утра и всё то большое настоящее, о котором мы оба, кажется, давно мечтали. Выходи за меня замуж.

Мир не остановился.

Это всё врут.

Он не остановился.

Он просто исчез на секунду.

Остался только он.

Его руки.

Его взгляд.

Его голос.

И моё сердце, которое в этот момент, кажется, окончательно перестало принадлежать мне одной.

– У тебя даже кольца нет, – прошептала я сквозь слёзы.

Господи.

Вот что я говорю в такой момент? Серьёзно? Это мой романтический пик?

Но Демид, слава богу, понял.

И улыбнулся так нежно, что я чуть снова не расплакалась сильнее.

– Будет, – сказал он. – Если ты скажешь “да”.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

Схватилась за него обеими руками.

– Да, – выдохнула. – Да, конечно. Да, Демид. Да.

И вот после этого он впервые за всё время действительно потерял свою взрослую, выверенную сдержанность.

Притянул меня к себе резко.

Обнял так, будто я и правда теперь его вся. Не как вещь. Как судьба.

Поцеловал.

Так, словно этим поцелуем хотел зафиксировать в мире всё: моё “да”, своё счастье, наш дом, наше будущее, наших ещё несуществующих шумных детей и даже эти чёртовы слитые фото, которые, сами того не понимая, только ускорили то, что всё равно давно шло к нам.

Когда он чуть отстранился, я всё ещё смеялась и плакала одновременно.

– Ну вот, – сказала я, шмыгнув носом. – Теперь я официально ваша проблема.

– Наконец-то, – выдохнул он с таким счастьем, что у меня снова свело сердце.

– Очень романтично.

– Я старался.

– А кольцо всё-таки купите.

– Обязательно.

– И красивое.

– Конечно.

– И чтобы с историей.

Он закрыл глаза на секунду, будто сдерживал смех и нежность одновременно.

– Уже чувствую, как сложно мне будет выбирать украшение женщине с требованиями, кружками и душой нараспашку.

– Поздно, – выдохнула я, целуя его в подбородок. – Ты сам согласился.

– На всё.

И вот это “на всё” прозвучало так, что я опять поняла:

да.

Это мой мужчина.

Мой будущий муж.

Мой дом.

–

Глава 68. Демид

Глава 68. Демид

Глава 68. Демид

Есть слово “да”, после которого мужчина уже никогда не станет прежним.

Какими бы сильными ни были чувства до этого.

Какими бы яркими – признания.

Каким бы правильным ни было совместное утро, переезд, смех на кухне и ощущение “наконец”.

Но именно после её “да” что-то внутри меня щёлкнуло на новый уровень.

Больше не “люблю”.

Больше не “хочу жить с ней”.

А “это моя жена”.

Пусть пока без штампа, без кольца, без церемонии.

Но уже моя семья.

Я держал Варю в руках на террасе собственного дома и чувствовал себя человеком, который вдруг не просто нашёл любовь, а вернулся в самого себя – в ту версию, которая когда-то ещё верила, что рядом может быть не пустота, не компромисс, не красивый договор.

А женщина, с которой хочется прожить жизнь.

Когда мы вернулись в гостиную, Варя уже немного успокоилась. То есть внешне.

Внутренне её всё ещё потряхивало счастьем, я это видел по глазам, по внезапным нервным смешкам, по тому, как она периодически касалась меня будто проверяя: не исчез ли.

Не исчез.

И больше не собирался.

– Значит так, – сказала она, забравшись с ногами на диван и утирая остатки слёз. – Раз уж я теперь невеста...

Боже.

Невеста.

Как же мне понравилось это слово в её исполнении.

– ...то у меня есть список требований, – закончила она строго.

– Конечно, – сказал я. – Куда же без этого.

– Во-первых, кольцо не должно быть как у женщины, которая хочет ослепить соседний район.

– Принято.

– Во-вторых, никакой свадьбы на пятьсот человек с губернатором, оркестром и живыми павлинами.

Я поднял бровь.

– Я вообще-то о павлинах не думал.

– Но могли.

– Ладно. Павлинов отменяем.

– И в-третьих... – она вдруг стала тише. – Ты правда уверен?

Вот оно.

Самое важное не среди шуток, а за ними.

Я подался вперёд.

Взял её за лодыжку.

Провёл пальцем по коже вверх, к колену, просто чтобы она чувствовала меня рядом не только словом, но и теплом.

– Абсолютно, – сказал я.

Она смотрела долго.

Потом кивнула.

– Я тоже.

И в этот момент мне захотелось уже завтра сделать всё официально. Не из нетерпения. Из счастья.

Телефон Вари завибрировал на столике.

Она взглянула на экран и издала страдальческий стон.

– Мама?

– Жанна.

– Даже не знаю, что страшнее.

Я усмехнулся.

– Ответь.

– Нет. Она почувствует по голосу.

– И что?

– И начнёт орать.

– Ну значит, дом услышит первым.

Она всё-таки взяла трубку.

– Да?

Я слышал даже не слова, а ультразвук восторга на том конце.

Варя отодвинула телефон от уха.

Потом посмотрела на меня.

И у неё на губах появилась совершенно беззащитная, счастливая улыбка женщины, которая больше не прячет своё чудо даже от самой себя.

– Нет, – сказала она в трубку. – Ещё не уехала.

Пауза.

Потом:

– Да.

Ещё пауза.

– Да, Жанна.

Третья пауза.

– Да! Замуж! Всё, перестань визжать, у меня барабанные перепонки тоже хотят жить!

Я рассмеялся в голос.

Варя закатила глаза, но сама уже смеялась тоже.

После звонка она положила телефон на стол и посмотрела на меня очень внимательно.

– Ну вот. Всё. Теперь пути назад точно нет.

– Его и так не было.

– Это правда.

Она подошла сама.

Села ко мне на колени.

Обняла за шею.

Прижалась лбом к моему лбу.

– Знаешь, что самое страшное? – шепнула она.

– Что?

– Мне всё это кажется таким правильным, как будто я всю жизнь шла именно сюда.

Я прикрыл глаза.

Потому что если бы не прикрыл, возможно, у самого бы слишком многое отразилось на лице.

– Я тоже, – сказал честно.

И именно в эту секунду я понял, что дальше будет много всего.

Свадьба.

Быт.

Ссоры.

Смех.

Работа.

Проверки.

Может быть, дети.

Много жизни.

Но рядом с этой женщиной я больше не боюсь ничего из этого.

Потому что самое важное уже произошло.

Она сказала “да”.

Глава 69. Варя

Глава 69. Варя

Глава 69. Варя

Оказывается, между “я выхожу замуж” и “я чувствую себя невестой” лежит целая пропасть.

Потому что сказать “да” любимому мужчине на террасе – это одно.

А проснуться утром рядом с ним, увидеть его сонное лицо, вспомнить всё, что было сказано, и понять, что ты теперь официально женщина на пути в жену Воскресенского, – это уже уровень эмоциональной турбулентности выше среднего.

Я открыла глаза раньше него.

Лежала на боку, смотрела на него и пыталась осознать, как вообще дошла до этой жизни.

Ещё недавно я была просто Варя Орлова – бухгалтер с язвительным языком, неудачным бывшим и мамой, которая считала, что мне срочно пора уже найти нормального мужика и не тратить лучшие годы на козлов.

А теперь вот он.

Нормальный мужик.

Лежит рядом.

Красивый, тёплый, мой.

И хуже всего то, что это “мой” больше не пугало. Наоборот. Успокаивало.

Я осторожно провела пальцем по его щеке.

Он не проснулся сразу, только что-то тихо выдохнул и чуть повернул голову ко мне. И в этот момент я ощутила такую волну нежности, что мне захотелось расплакаться просто потому, что столько счастья на одного человека – это, по-моему, перебор.

Но я не успела скатиться в сентиментальное болото, потому что через секунду Демид, не открывая глаз, поймал мою ладонь и хрипло спросил:

– Любоваться закончили?

Я дёрнулась.

– Вы вообще спали?

Он открыл глаза.

Улыбнулся так лениво и по-мужски, что у меня сразу всё внутри стало мягким и очень беспомощным.

– Плохо, – признался он. – Слишком счастлив.

Господи.

Я закрыла лицо рукой.

– Не говорите так с утра.

– Почему?

– Потому что я и так теперь невеста на грани нервного тления.

– Невеста, – повторил он с таким удовольствием, что я аж зажмурилась. – Хорошее слово.

– Очень опасное.

– Для кого?

– Для моей психики. Я ещё не привыкла.

Он притянул меня ближе.

Ладонь на талии, носом в волосы, губами в висок – и всё это так естественно, будто мы уже тысячу лет просыпаемся рядом.

– Привыкай, – пробормотал он. – Мне нравится.

– Вам всё нравится, где я фигурирую.

– Почти.

– А что не нравится?

Он чуть отстранился и посмотрел на меня так, что я сразу поняла: сейчас будет какая-нибудь очень мужская, очень опасная честность.

– Что кольца всё ещё нет, – сказал он.

Я моргнула.

Раз.

Потом ещё.

И сердце сразу сделало кульбит.

– Демид...

– Сегодня исправим.

Вот так просто.

Как будто не о чём-то большом говорит, а о том, что надо купить хлеб.

– Сегодня? – переспросила я.

– Да.

– А если я морально не готова выбирать кольцо лицом?

– Тогда будешь выбирать сердцем.

– А если я им и так уже всё выбрала?

Он усмехнулся.

Провёл пальцем по моей губе.

– Тогда просто покажешь мне, что нравится.

Господи.

Да что ж он делает-то со мной.

– Вы невозможный мужчина.

– Уже жених. Привыкай к формулировкам.

Я фыркнула и уткнулась ему в плечо, пряча дурацкую, широкую, совершенно неуправляемую улыбку.

Телефон зазвонил, конечно, в самый неподходящий момент.

Мама.

Кто бы сомневался.

– Не бери, – тут же сказал Демид.

– Вы что, хотите умереть? Она приедет.

– Справедливо.

Я ответила.

– Да, мам.

– Ну? – спросила она так бодро, будто ждала не новости, а подтверждения давно известного диагноза.

– Что “ну”?

– Варвара! Не доводи мать. Жанна уже прислала мне три голосовых с визгом. Вы помолвлены или она в истерике от недосыпа?

Я прикрыла глаза.

Конечно.

Конечно, Жанна. Кто же ещё начнёт сливать счастье в массы с оперативностью спецслужб.

– Да, – призналась я. – Мы помолвлены.

На том конце раздался такой счастливый вопль, что Демид рядом даже отодвинулся и уважительно поднял брови.

– Господи! – мама шумно выдохнула. – Наконец-то! Наконец-то моя девочка дождалась нормального мужчину!

– Мам...

– Что “мам”? Дай трубку жениху.

Я повернулась к Демиду.

Он без слов протянул руку за телефоном.

– Здравствуйте, – сказал спокойно.

Я, конечно, слышала только его сторону.

– Да...

Пауза.

– Да, постараюсь не обижать.

Пауза подольше.

– Нет, Варя меня тоже пугает. Особенно списком кружек.

Пауза.

– Согласен.

И уже совсем мягко:

– Спасибо.

Он вернул мне телефон.

– Ну? – зашипела я.

– Твоя мама сказала, что, если я тебя обижу, у неё есть скалка и опыт.

Я мрачно кивнула.

– Всё верно.

– А ещё что я, цитирую, “впервые выгляжу человеком, а не дорогим занудой”.

Я не выдержала и расхохоталась в голос.

Да.

Теперь я точно знала: мы семья.

Немного сумасшедшая.

Очень громкая.

Но семья.

–