Текст книги "Фиктивно, но эффективно. Сырники для миллионера (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Фиктивно, но эффективно. Сырники для миллионера

Глава 1. Варя

В тот день я узнала сразу две вещи.

Во-первых, мужчины не вымирают. К сожалению.

Во-вторых, моя личная жизнь – это не черная полоса, а какая-то зебра в депрессии, которую сверху переехал трактор.

– Варвара, ты меня вообще слушаешь? – возмущённо спросила Жанна, моя подруга, коллега и человек, который считал, что если женщина не в отношениях больше трёх месяцев, то её надо срочно спасать, выгуливать и, возможно, показывать специалистам.

– Я тебя не просто слушаю, – буркнула я, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. – Я уже внутренне умерла от твоих советов и теперь наблюдаю за разговором в виде призрака.

Жанна цокнула языком так, будто лично вкладывала в меня деньги и теперь видела, что инвестиция вышла сомнительная.

– Нельзя быть такой злой.

– Можно, – возразила я. – Особенно если в прошлом месяце ты поймала жениха с фитнес-тренершей на полу в гостиной своей же квартиры.

– Не на полу, а на ковре, – машинально поправила она.

Я медленно повернула к ней голову.

– Жанна.

– Что?

– Меня пугает, что ты запомнила покрытие.

Она пожала плечами.

– Детали делают драму объёмной.

В этом была вся Жанна. Если жизнь подкидывала ей лимоны, она делала из них лимонад, маску для лица и скандал на четыре серии.

Я же в тот момент делала квартальный отчёт.

Ну, как делала. Смотрела в таблицу так, будто цифры должны были пожалеть меня и сложиться самостоятельно. Не сложились. Цифры, как и мужчины, в мою сторону милосердия не проявляли.

– Ты всё ещё думаешь о нём? – осторожно спросила Жанна.

Я фыркнула.

– О ком? О Паше? Нет, конечно. Я думаю о налогах, инфляции и о том, как красиво закопать человека в лесополосе, чтобы потом не мучиться с совестью.

– Значит, всё-таки думаешь.

– Жанна, если я однажды сяду, ты будешь носить мне апельсины?

– Буду. Но только если ты дашь мне эксклюзивное интервью для потомков.

Я закатила глаза и снова уткнулась в экран.

Паша. Бывший жених, бывшая любовь, бывшая надежда моей мамы на внуков и нынешний чемпион района в категории «какой же ты всё-таки козёл». Мы расстались три недели назад. Точнее, я рассталась. После того как застала его в ресторане с девушкой, которая была слишком молода для его серьезных намерений и слишком гибка для случайного разговора.

Он, конечно, потом объяснял.

Все они потом объясняют.

У мужчин вообще удивительная суперспособность: сунуть голову в помойку, а потом стоять с видом оскорблённого аристократа и говорить, что это недоразумение.

Я не кричала. Не била посуду. Не швыряла в него салатницей. Хотя соблазн был таким ярким, что у меня даже ладонь чесалась.

Я просто посмотрела на него, на эту фею общепита у него на коленях, положила кольцо на стол и сказала:

– Надеюсь, вы хотя бы чаевые оставите. За шоу.

Потом ушла.

Красиво ушла. С прямой спиной, ледяным лицом и достоинством королевы, которую недостойно обслужили.

А потом, уже дома, ревела в подушку так, будто мне выдали личный водопад и не объяснили, где у него кнопка «стоп».

С тех пор я держалась.

Я вообще хорошо держалась. Улыбалась. Работала. Шутила. Не звонила ему. Не проверяла соцсети. Не желала ему мучительной диареи в отпуске.

Ну ладно. Последнее иногда всё же желала.

– Варя, – снова позвала Жанна. – Ты же понимаешь, что после Паши жизнь не кончилась?

– Понимаю, – ответила я. – Но она явно решила сделать вид, что меня не знает.

В этот момент дверь нашего кабинета распахнулась.

На пороге стояла Лида из приёмной. Маленькая, быстрая, с глазами человека, который только что пробежал марафон по чужим нервам.

– Варя, тебя срочно вызывает Демид Андреевич.

Я моргнула.

Потом ещё раз.

Потому что вот это уже было странно.

Очень странно.

Настолько странно, что у меня внутри даже подозрение привстало, как бабка у подъезда при виде новой соседки.

– Меня? – уточнила я.

– Тебя, – кивнула Лида. – Срочно.

Жанна выпрямилась так резко, будто её ударило током.

– О-о-о, – протянула она шёпотом. – Всё. Началось.

– Что началось? – так же тихо спросила я.

– Не знаю, – честно призналась она. – Но с таким лицом, как у Лиды, обычно начинаются либо увольнения, либо романы.

– Ты оптимистка, если считаешь роман хорошей новостью.

– А ты пессимистка, если считаешь увольнение менее вероятным.

Я закрыла ноутбук и медленно встала.

Демид Андреевич Воскресенский.

Мой непосредственный ужас.

Ладно, не непосредственный. Формально я подчинялась финансовому директору, а уже тот – ему. Но даже на расстоянии в три кабинета и две должности Воскресенский ощущался, как гроза: его не обязательно видеть, чтобы понимать – если шарахнет, мало не покажется.

Он был владельцем холдинга. Богатым. Холодным. Красивым так, что это даже раздражало. Из тех мужчин, которые входят в помещение и не спрашивают, можно ли им занять воздух. Они просто занимают. Весь.

Высокий, всегда безупречно одетый, с голосом, от которого секретарши теряли нить разговора, а подрядчики – сон. О нём ходило столько слухов, что на них можно было построить отдельный филиал бизнеса.

Говорили, он развёлся.

Говорили, он никому не доверяет.

Говорили, он может одним взглядом заморозить смету, человека и, вероятно, небольшое озеро.

Я лично с ним почти не общалась. Один раз он спросил на совещании, кто готовил сводную таблицу. Я сказала, что я. Он кивнул и произнёс:

– Неплохо.

И вот после этого «неплохо» я, как дура, ещё два дня ходила и думала, почему мне приятно, если меня похвалил человек с лицом элитного киллера.

Сейчас меня вызывали к нему лично.

Срочно.

Это не сулило ничего хорошего.

– Если меня уволят, – сказала я, глядя на Жанну, – удали из рабочего компьютера папку «Дебилы_финал_точно».

– А она где?

– На рабочем столе.

– Варя!

– Уже поздно.

Я вышла из кабинета под её приглушённый материнский стон и направилась к лифтам.

Пока поднималась на последний этаж, успела представить десять вариантов своей гибели как профессионала. Может, я не туда занесла цифру. Может, кто-то слил наверх мою язвительную переписку в корпоративном чате. Может, Воскресенский просто решил лично посмотреть на ту идиотку, которая в отчёте подписала файл «финал_финал_господи_пусть_это_будет_финал».

Чем ближе я подходила к его кабинету, тем отчётливее чувствовала, как в животе собирается нервный узел. Не паника. Нет. Я не из паникёрш. Но неприятное предчувствие шевелилось.

Лида у приёмной посмотрела на меня так, будто провожала на арену гладиаторов.

– Он ждёт.

– Уже боюсь, – призналась я.

– Я бы тоже.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Я постучала.

– Войдите, – раздался мужской голос.

Спокойный.

Низкий.

Опасно спокойный.

Я толкнула дверь и вошла.

Демид Андреевич стоял у окна. В сером костюме, без пиджака, с закатанными до локтей рукавами рубашки. Одной рукой он держал телефон, второй опирался на край стола.

И выглядел так, будто мир опять его разочаровал, а теперь должен срочно извиниться.

Он обернулся.

Скользнул по мне взглядом.

И я вдруг очень остро ощутила, что надела сегодня не броню, а обычную белую блузку и юбку-карандаш. Как все. Как всегда. Но под его взглядом это почему-то стало ощущаться слишком... заметно.

– Варвара Сергеевна? – уточнил он.

– Да.

– Подойдите.

Я подошла.

И вот тут, стоя напротив его стола, я впервые поняла, что беда уже здесь. Не за углом. Не на подходе. Прямо в кабинете.

Потому что Демид Андреевич посмотрел на меня так, будто принял решение.

Плохое.

Для меня особенно.

– У меня к вам деловое предложение, – произнёс он.

Я внутренне подобралась.

– Какое?

Он выдержал паузу.

А потом сказал:

– Мне нужна жена. И, вероятно, именно вы.

Я молча уставилась на него.

Потом на дверь.

Потом снова на него.

И, кажется, в этот момент во мне умерло всё, кроме чувства юмора.

– Простите, – очень вежливо сказала я. – А нормальная у вас уже была и сломалась?

–

Глава 2. Демид

Глава 2. Демид

Глава 2. Демид

Есть женщины, которые, услышав слово «замужество», бледнеют от счастья.

Есть те, которые начинают считать риски.

А есть Варвара Сергеевна Орлова.

Она посмотрела на меня так, будто я только что предложил ей не руку и статус, а совместно спрятать труп.

Хотя, справедливости ради, с её выражением лица даже это предложение она, возможно, сочла бы менее безумным.

– Простите, – повторила она. – Я, наверное, ослышалась. Вы сказали, что вам нужна жена?

– Да.

– А я вам зачем?

Вопрос был логичным.

И неудобным.

Потому что правду в лоб нормальные мужчины женщинам не говорят. Особенно если хотят получить согласие.

Но я давно уже перестал быть нормальным мужчиной.

Меня это, впрочем, не слишком тревожило. Нормальные мужчины не строят холдинги с нуля, не вытаскивают проблемные активы из долговой ямы и не спят по четыре часа в сутки, потому что им некогда валяться в сомнениях. Нормальные мужчины, возможно, счастливее. Но уж точно беднее.

– Вы мне подходите, – сказал я.

Она моргнула.

– Как диван в интерьер?

– Как женщина на роль жены.

– О, ну это, конечно, всё меняет.

Сарказм стекал с её слов тонкой струйкой. Колючей. Живой.

Я отметил, что вблизи она ещё интереснее, чем мне казалось раньше. Не хрупкая фарфоровая статуэтка – таких вокруг меня всегда было с избытком. Эти быстро ломались, ещё быстрее начинали капризничать и почти всегда путали близость с правом распоряжаться моей жизнью.

Варвара была другой.

Живая мимика. Умные глаза. Красивая, но не вылизанная глянцем красота. Та, которая цепляет не идеальностью, а настоящестью. И фигура у неё была такая, на которую мужчина либо смотрит с интересом, либо он слепой, либо покойник.

А я, к счастью, не был ни тем, ни другим.

– Вы не смеётесь, – заметила она.

– А должен?

– Обычно после таких фраз либо смеются, либо вызывают санитаров.

– Я предпочитаю конструктивный диалог.

– Вы называете конструктивным предложение выйти за вас замуж среди рабочего дня?

– Я называю конструктивным всё, что ведёт к результату.

Она сложила руки на груди.

Жест оборонительный.

Но взгляд не отвела. Это я тоже отметил.

Большинство женщин либо смущались под моим вниманием, либо пытались понравиться. Орлова не делала ни того, ни другого. Она злилась. Анализировала. И при этом держалась так, будто мы оба стоим на минном поле, но она всё равно не уступит мне полшага.

Это нравилось.

Чёрт возьми, это мне очень нравилось.

Хотя нравиться сейчас должно было другое – эффективность решения, а не женщина напротив.

Но с логикой в последние месяцы у меня было сложное сосуществование.

– Давайте по порядку, – произнесла Варвара. – Почему именно я?

– Потому что вы производите впечатление разумного человека.

– Это очень романтично.

– Я не обещал романтики.

– Слава богу. А то я бы окончательно испугалась.

Я сдержал усмешку.

Нельзя сказать, что идея брака пришла ко мне внезапно. Она назревала давно, как назревает необходимость операции: неприятно, дорого, но если не сделать, дальше только хуже.

Моя бабка – единственный человек в семье, мнением которого я ещё дорожил, – последние полгода вела планомерную осаду. По её мнению, сорок лет – это возраст, когда у мужчины либо есть семья и дети, либо он дурак, который зря носит хорошие костюмы.

Я не был дураком. Но семьи у меня действительно не было.

Был неудачный брак. Было короткое, глупое увлечение после него. Была женщина, с которой я почти решил, что попробую снова, но она предпочла мне моего же партнёра по бизнесу. Полезный опыт. После него я окончательно убедился: чувства – это дорогая роскошь с отвратительным сроком годности.

А потом бабка попала в больницу.

Ничего критического, но возраст уже не тот, чтобы относиться к этому легкомысленно. Она взяла меня за руку и сказала:

– Демид, я очень хочу успеть увидеть, что ты не останешься один, как твой дед. Тот тоже всё ждал удобного случая для счастья. Дождался только инфаркта.

После этого я неделю не мог нормально спать.

Не из-за инфарктов.

Из-за её глаз.

Старые люди умеют смотреть так, будто ты им уже что-то должен просто потому, что они слишком много любили тебя без условий.

И я решил: хорошо. Будет жена. Формально, спокойно, без драм. Умная взрослая женщина, с которой можно договориться.

Не любовница.

Не охотница за фамилией.

Не истеричка.

И точно не кто-то из светских хищниц, которых мне с завидной регулярностью пытались подсунуть знакомые.

Мне нужен был человек, а не блестящая обёртка.

И Варвара Орлова вдруг всплыла в голове с пугающей чёткостью.

Я видел её не раз. На совещаниях. В коридорах. Однажды она спорила с замдиректора так яростно и убедительно, что тот потом десять минут ходил с лицом человека, которого интеллигентно придушили таблицей Excel.

Ещё я заметил, как она ведёт себя с людьми. Не пресмыкается. Не строит глазки. Не суетится. Работает хорошо. Думает быстро. Юмор есть. Хребет есть.

Плюс она явно не из тех, кто упадёт в обморок от слова «брачный контракт».

Практичная идея.

Почти идеальная.

До того момента, как я озвучил её вслух.

– И что, – спросила Варвара, – вы всем сотрудницам так карьеру предлагаете? Или мне особенно повезло?

– Не ерничайте.

– А вы не делайте странных предложений, и я, возможно, вернусь в режим социально одобряемого поведения.

Я подошёл к столу, взял папку и положил перед ней.

– Здесь условия.

Она посмотрела на папку так, будто там могла лежать живая кобра.

– Вы серьёзно подготовились.

– Я не люблю импровизировать в вопросах, которые можно просчитать.

– Замечательно. То есть предложение руки и сердца вы тоже вынесли в приложение номер один к договору?

– Там нет предложения руки и сердца. Там есть описание формата брака.

– О, ну конечно. Тогда я спокойна. Совсем другое дело.

Она не открывала папку.

Смотрела на меня.

Долго.

Внимательно.

И чем дольше смотрела, тем яснее я понимал одну неприятную вещь: мне важно, что она ответит.

Это было лишним.

Этого не должно было быть.

Мне нужен был рациональный союз. Не личная заинтересованность. Не азарт. Не это странное чувство, когда хочется не просто убедить, а именно её склонить на свою сторону.

– Сколько вам нужно времени подумать? – спросил я.

– А если я скажу, что уже подумала?

– И?

Она улыбнулась.

Очень красиво.

И очень нехорошо.

– Я скажу, что вы, Демид Андреевич, поразительно деловой человек. Только у вас одна проблема.

– Какая?

– Женятся обычно на тех, кого хотя бы пригласили на ужин. А не выдернули между отчётом и нервным срывом.

Я смотрел на неё молча.

Она тоже молчала.

А потом медленно подвинула папку обратно ко мне.

– Нет.

Одно короткое слово.

Спокойное.

Чёткое.

Без кокетства.

Без «подумать».

Просто нет.

И почему-то именно это разозлило меня сильнее, чем если бы она начала торговаться.

Потому что торг – понятная территория.

Отказ – нет.

– Почему? – спросил я.

– Потому что я не товар, не вакансия и не свободное окно в вашем графике.

– Я этого и не говорил.

– Вы именно это и сказали. Просто канцеляритом.

Она развернулась к двери.

И в этот момент я понял, что отпускать её сейчас нельзя.

Не потому, что без неё рухнет план.

А потому, что если она выйдет за эту дверь, я потом уже не смогу сделать вид, что мне всё равно.

– Варвара, – произнёс я.

Она остановилась, но не обернулась.

– Что?

– Я умею быть убедительным.

Теперь она всё-таки повернулась.

Во взгляде вспыхнуло что-то опасное. Весёлое. Даже злое.

– А я умею посылать так, что человек потом сам извиняется за то, что пришёл. Хотите проверить?

И вышла.

Я остался один в кабинете.

Посмотрел на закрывшуюся дверь.

Потом на папку.

Потом снова на дверь.

И впервые за долгое время почувствовал не раздражение даже.

Интерес.

Большой, неудобный, совершенно неуместный интерес к женщине, которая только что отказалась стать моей женой так, будто отказала в продаже старого чайника.

Прекрасно.

Просто прекрасно.

Кажется, мне действительно нужна именно она.

–

Глава 3. Варя

Глава 3. Варя

Глава 3. Варя

Когда я вышла из кабинета Воскресенского, у меня было состояние человека, который вроде бы выжил при столкновении с поездом, но теперь не уверен, все ли органы остались на местах.

Лида вскинула на меня глаза.

– Ну?

Я посмотрела на неё.

Потом на потолок.

Потом снова на неё.

– Скажи честно, – спросила я. – У нас в вентиляции ничего веселящего не распыляют?

Она нахмурилась.

– В смысле?

– В прямом. Потому что либо я сошла с ума, либо ваш шеф только что предложил мне выйти за него замуж.

Лида открыла рот.

Закрыла.

Снова открыла.

Я кивнула.

– Вот и у меня была примерно такая же реакция.

Я пошла к лифту на ватных ногах, а в голове было шумно. Не от страха даже. От абсурда. Ситуация не укладывалась в реальность. Совсем.

Богатый босс, которого я видела максимум на совещаниях, внезапно решает, что ему нужна жена, и почему-то выбирает меня.

Не модель. Не дочь губернатора. Не какую-нибудь ледяную красавицу из его круга, которые умеют улыбаться так, будто уже мысленно делят имущество.

Меня.

Варю Орлову.

Женщину, которая сегодня утром пролила кофе на юбку, потом заела стресс печеньем, а теперь, видимо, должна переварить ещё и перспективу официально сойти с ума.

Когда я вошла в кабинет, Жанна вскочила.

– Ну что?!

Я молча подошла к столу, взяла бутылку воды и сделала три жадных глотка.

– Если я скажу, ты подумаешь, что я вру.

– Скажи, а я уже решу.

Я посмотрела на неё.

– Воскресенский предложил мне брак по расчёту.

Жанна застыла.

Медленно села.

Потом так же медленно встала.

– Повтори.

– Нет, спасибо, мне и один раз было достаточно.

– Варя...

– Да сама в шоке!

Я плюхнулась в кресло и закрыла лицо ладонями.

Секунда.

Две.

Три.

А потом меня пробило на нервный смех.

Жанна смотрела на меня так, будто я сейчас либо разрыдаюсь, либо начну петь частушки.

– Он что, правда так и сказал? – осторожно уточнила она.

– Почти. Очень деловито. Очень спокойно. Как будто предложил новый тариф на мобильную связь.

– А ты?

– А я, как порядочная женщина с остатками самоуважения, спросила, не сломалась ли у него нормальная.

Жанна всхлипнула от смеха.

– Господи, Варя...

– Что Варя? Что? Это вообще законно – так издеваться над психикой сотрудников?

Подруга села на край моего стола и подперла подбородок рукой.

– А если серьёзно?

– А если серьёзно, я отказала.

– Сразу?

– Сразу.

– Даже не открыла условия?

Я уставилась на неё.

– Жанна.

– Что? Я просто уточняю.

– Ты сейчас на чьей стороне?

– На стороне логики и любопытства. Мне интересно, сколько Воскресенский готов заплатить за официальный статус мужа.

– Жениха, – мрачно поправила я.

– Тем более.

Я схватила со стола ручку и швырнула в неё. Она ловко увернулась.

– Предательница.

– Реалистка, – возразила Жанна. – Слушай, я не говорю, что надо соглашаться. Я просто хочу понять, в каком мире мы теперь живём. В том, где богатые мужчины красиво страдают у окна, или в том, где они заводят себе жену по договору, как корпоративный автомобиль?

– Во втором, – отрезала я. – И мне этот мир не нравится.

Жанна перестала улыбаться.

– Тебя это задело?

Я отвела взгляд к экрану ноутбука.

Конечно, задело.

Не само предложение даже. Не деньги, не договор, не странность ситуации.

А то, как это было сделано.

Холодно. Точно. Удобно.

Как будто во мне увидели не женщину, а подходящий набор характеристик.

Разумная. Не истеричная. Репутация чистая. Генетически, видимо, тоже ничего.

Можно брать.

Спасибо большое.

Я и так после Паши чувствовала себя так, будто меня примерили, попользовались и решили, что есть варианты поинтереснее. А тут ещё один мужчина пришёл практически с инвентаризацией. Только этот, в отличие от бывшего, хотя бы был честен.

– Мне неприятно, – призналась я тихо. – Как будто я не человек, а удобная функция.

Жанна вздохнула.

– Ну... с другой стороны, он хотя бы не врал про любовь всей жизни.

– О, спасибо, утешила. Просто мечта, а не аргумент.

В этот момент мой телефон завибрировал.

Мама.

Я зажмурилась.

Только не это.

– Не бери, – тут же сказала Жанна. – У тебя лицо человека, которому сейчас нельзя разговаривать с родственниками.

– Если не возьму, она решит, что я умерла, и вызовет МЧС.

Я ответила.

– Да, мам.

– Варечка, как ты?

Вопрос был простой. Но материнский голос – это вообще оружие массового вскрытия. После него даже сильные женщины иногда превращаются в пятилетних девочек с разбитой коленкой.

– Нормально, – соврала я.

– Точно?

– Ну... относительно.

– Опять этот Паша звонил?

Я прикрыла глаза.

Да, звонил. Уже дважды за сегодня. Я не отвечала. После того как он внезапно понял, что потерял лучшую женщину в своей жизни, в нём проснулся великий романтик с задержкой развития. Он писал, звонил, присылал цветы, один раз даже стоял у подъезда с лицом побитого лабрадора и букетом, от которого у меня началась аллергия.

– Звонил, – призналась я.

– И?

– И ничего. Я не ответила.

– Молодец. Не вздумай прощать.

– Мам, ты же месяц назад говорила, что мужчине иногда надо давать шанс.

– Иногда надо. Но не этому. У этого лицо скользкое.

Я невольно улыбнулась.

Моя мама умела формулировать без лишней дипломатии.

– Согласна.

– А чего голос тогда такой?

Я помолчала.

Жанна напротив уже замахала руками: не говори, не говори, не говори.

Поздно.

– Мам, мне сегодня босс предложил выйти за него замуж.

В кабинете повисла тишина.

Жанна схватилась за голову.

В трубке тоже было тихо.

Очень.

Подозрительно.

– Мам?

– Он нормальный?

– Не знаю.

– Богатый?

– Мам!

– Я не в том смысле. Я в диагностическом.

– К сожалению, да.

– Красивый?

– Мама!

– Ну а что? Я должна составить картину без выезда на место.

Я закрыла лицо рукой.

Нет, ну за что мне это всё.

– Он предложил фиктивный брак, – прошипела я. – По расчёту.

– А-а-а, – протянула мама. – То есть красивый, богатый и с бедами в голове.

– Именно.

– И что ты сказала?

– Отказала.

– Молодец.

Я выдохнула.

– Правда?

– Конечно, правда. Я тебя не для того растила, чтобы тебя брали в жёны, как кофемашину в офис. Хотя... – она помолчала. – А он симпатичный хоть?

– Мам!

Жанна уже беззвучно рыдала от смеха.

– Всё, молчу, – великодушно сказала мама. – Но ты мне потом фотографию покажи.

– Зачем?

– Врага надо знать в лицо.

После звонка я ещё с минуту сидела, глядя в стол.

Жанна не выдержала первой.

– Твоя мама – великая женщина.

– Она хочет фото врага.

– Я тоже хочу.

Я только открыла рот, чтобы ответить, как дверь кабинета снова распахнулась.

И на пороге появился он.

Демид Андреевич Воскресенский собственной персоной.

Высокий. Спокойный. Слишком уверенный в себе для мужчины, которому полчаса назад отказали.

Жанна выпрямилась.

Я тоже.

Он скользнул взглядом по нам обеим и остановился на мне.

– Варвара Сергеевна, нам нужно продолжить разговор.

Я прищурилась.

– А если я не хочу?

– Тогда я буду вынужден сделать ваше нежелание своей временной проблемой.

Жанна издала какой-то странный звук, подозрительно похожий на подавленный визг.

Я медленно встала.

– Простите, Демид Андреевич, но рабочий день ещё не закончился.

– Я в курсе.

– Тогда, возможно, вам стоит уважать чужое рабочее время.

Он подошёл ближе.

Остановился возле моего стола.

И сказал тихо, так, что Жанна уже вряд ли слышала:

– Варвара, я не привык, чтобы мне отказывали, не выслушав до конца.

Я тоже понизила голос.

– А я не привыкла, что меня пытаются купить оптом.

На секунду его взгляд потемнел.

Не от злости даже.

От чего-то более опасного.

Интереса, в котором появилось личное.

– Хорошо, – произнёс он. – Значит, будем знакомиться до конца.

И вот после этой фразы я окончательно поняла: на мою голову свалился не просто богатый мужчина.

На мою голову свалилось стихийное бедствие в дорогих часах.