Фиктивно, но эффективно. Сырники для миллионера (СИ)

Текст добавлен: 21 сентября 2026, 10:30

Текст книги "Фиктивно, но эффективно. Сырники для миллионера (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 47. Варя

Если женщина едет на работу после признания в любви, она либо светится, либо очень старается не светиться.

Я старалась.

Честно старалась.

Но, судя по тому, как на меня посмотрела Жанна, едва я вошла в кабинет, старания мои можно было признать провальными ещё на входе.

– Всё, – выдохнула она, вскакивая со стула. – Всё. У тебя лицо женщины, которая или получила предложение, или признание.

Я бросила сумку на стул.

Села.

Снова встала.

Потому что сидеть, когда внутри у тебя вместо крови шампанское, вообще-то трудно.

– Второе, – сказала я тихо.

Жанна замерла.

Потом медленно закрыла рот ладонью.

– Нет.

– Да.

– Он сказал?

Я кивнула.

И в ту же секунду Жанна издала такой сдавленный звук, будто у неё одновременно родилась тройня, выигрался конкурс красоты и отменили налоги.

– Господи, – выдохнула она. – И что ты?

Я посмотрела на неё.

И, наверное, впервые за долгое время сказала о себе совсем без защиты:

– Кажется, я его тоже люблю.

Жанна села.

Прямо на край моего стола.

Молча.

Что уже было событием.

– Всё серьёзно, да? – спросила она наконец.

– Да.

– Страшно?

– Очень.

– Счастливо?

– Очень.

Она улыбнулась как-то совсем мягко. Не ехидно. Не по-дружески остроумно. А по-настоящему тепло.

– Ну и хорошо, Варя.

Я моргнула.

– Ты не будешь шутить?

– Буду. Но позже. Сейчас я просто рада, что к тебе наконец пришёл мужчина, рядом с которым ты не уменьшаешь себя.

Вот ведь.

Одной фразой – и опять в сердце.

Проклятие какое-то. То мама, то Жанна, то сам Демид – все вдруг начали говорить со мной слишком правильно.

Я ещё не успела ничего ответить, как в кабинет вошла Светка.

И вот в этот момент вся моя свежая утренняя нежность резко столкнулась с реальностью.

Светка выглядела так, как будто ночь провела не на работе и не в слезах. Вылизанная, яркая, с безупречно уложенными волосами и красной помадой, которая мне на других женщинах всегда казалась вызовом.

– Варя, тебя главбух ищет, – сказала она.

Я кивнула.

Но Светка не ушла.

Наоборот, прислонилась к косяку и окинула меня оценивающим взглядом.

– Хорошо выглядишь, – протянула она. – Прямо светишься.

Я посмотрела на неё спокойно.

– Спасибо.

– Не за что. Просто редко вижу женщин после ночи с таким боевым настроем.

Жанна рядом моментально выпрямилась.

Я – тоже.

В кабинете повисла тишина.

Нехорошая.

Очень.

– Что, простите? – переспросила я.

Светка улыбнулась ещё шире.

– Ну а что? Все всё понимают. Ты могла бы хотя бы не делать вид, что ничего не происходит. Мы же взрослые люди.

Вот именно за это я ненавидела женщин вроде неё.

Не за красоту.

Не за уверенность.

А за то, как они с наслаждением прикасаются к чужой репутации грязными пальцами и делают вид, будто просто шутят.

– А вы могли бы хотя бы не делать вид, что вам есть дело до моей постели, – ответила я ледяным тоном.

Жанна тихо выдохнула “о-о-о”, но вмешиваться не стала.

Светка пожала плечом.

– Не кипятись. Я просто сказала очевидное.

– Очевидное для кого? Для вас? Тогда сочувствую вашей фантазии.

Она перестала улыбаться.

Чуть.

Совсем чуть-чуть.

Но я увидела.

– Варя, – начала Жанна предупреждающе.

Поздно.

Я уже закипела.

Не из-за себя даже.

Из-за нас.

Из-за того, что то, что у меня было с Демидом, вдруг попытались стащить на уровень дешёвой офисной грязи.

– Если вы ещё раз, – сказала я тихо, – ещё раз позволите себе комментировать мою личную жизнь, я забуду о воспитании. А у меня, поверьте, широкий диапазон выразительности.

Светка фыркнула.

– Какая чувствительная.

– Какая воспитанная, что до сих пор без степлера в руке, – отрезала Жанна.

Вот за это я её и любила.

Светка посмотрела на нас обеих и, видимо, всё-таки решила, что в этом кабинете можно и нарваться. А её красная помада – не бронежилет.

– Ладно. Беситесь дальше, – бросила она и ушла.

Только когда дверь закрылась, я поняла, как сильно дрожат у меня руки.

Жанна поднялась и молча протянула мне стакан воды.

– На, героиня.

Я сделала пару глотков.

– Я её ненавижу.

– Это нормально.

– Нет, ненормально то, что меня трясёт.

Жанна присела рядом.

– Потому что задело не про тебя.

Она была права.

Светка ткнула не в репутацию. Точнее, не только в неё.

Она ткнула в то новое, драгоценное, что между нами только-только родилось и что я ещё даже сама не научилась защищать.

Мой телефон вибрировал на столе.

Сообщение от Демида.

“Как ты?”

Я смотрела на экран пару секунд.

Потом ответила:

“Если я убью юридический отдел, вы меня отмажете?”

Ответ пришёл сразу:

“Уже иду.”

Я выдохнула.

И поняла, что, кажется, буря только начинается.

–

Глава 48. Демид

Есть вещи, которые я чувствую раньше, чем мне успевают доложить.

Когда Варя ответила про юридический отдел, я уже понял: кто-то полез не туда.

И, судя по тону, не просто случайно ляпнул лишнее, а сделал это так, чтобы задеть.

Мне даже не пришлось уточнять, кто именно. Светлана в этой компании слишком долго принимала чужую вежливость за право быть острой там, где не просили.

Я шёл к финансовому отделу быстро, и по дороге меня уже накрывала та холодная злость, которую я не любил в себе, но прекрасно умел использовать.

Когда вошёл в кабинет, Светланы там уже не было.

Варя сидела за столом.

Лицо спокойное.

Пальцы нет.

Жанна стояла рядом с выражением лица человека, который в случае чего готов дать показания, алиби и табурет.

– Выйди на минуту, – сказал я Жанне.

Она удивительно быстро кивнула и действительно исчезла.

Мы остались вдвоём.

Я подошёл к Варе.

– Что она сказала?

– Ничего, – ответила она автоматически.

Я молча смотрел.

Она вздохнула.

– Сказала, что редко видит женщин после ночи с таким боевым настроем. И что все всё понимают.

Во мне очень медленно поднялась та самая тишина перед ударом.

Не на Варю.

На ту, кто посмела.

– Посмотри на меня, – сказал я.

Она подняла взгляд.

В нём была злость. Смущение. И ещё что-то, что тронуло меня особенно остро: растерянность. Не перед скандалом. Перед тем, как защищать нас в мире, который уже потянул к нам свои грязные руки.

– Ты ей ответила?

– Да.

– Хорошо.

– Демид...

– Нет, Варя. Слушай меня. То, что между нами происходит, не даёт никому права таскать это по углам, как дешёвую сплетню.

Её глаза чуть смягчились.

– Я знаю.

– Нет. Я хочу, чтобы ты знала другое. Ты не должна отбиваться от этого одна.

Я видел, как фраза в неё легла. Прямо туда, где ещё недавно жила привычка защищаться самой, молча, гордо, через стиснутые зубы.

И именно поэтому я окончательно решил: хватит полутонов. Хватит “может быть, пусть пока все думают что хотят”. Нет.

Если я люблю женщину, я не позволю превращать её в объект офисного шёпота.

– Что вы собираетесь делать? – спросила Варя тихо.

– То, что должен был сделать ещё раньше.

Я вышел из её кабинета и направился прямиком к Льву Борисовичу и начальнику HR.

Через двадцать минут у нас было внеплановое короткое совещание с руководителями отделов.

И да, Светлана там тоже была.

Сидела прямо.

С красиво собранными волосами.

С лицом женщины, которая, видимо, ещё не поняла, что в этот раз переступила не просто границу приличий, а мою личную.

Я дождался, пока все займут места, и сказал спокойно:

– У нас в компании возникла проблема дисциплины.

Тишина.

Все подобрались.

– Сотрудники позволяют себе обсуждение и комментирование личной жизни коллег в оскорбительной форме, – продолжил я. – С сегодняшнего дня любые подобные высказывания будут рассматриваться как нарушение профессиональной этики с соответствующими последствиями.

Светлана едва заметно побледнела.

Хорошо.

– В частности, – добавил я, глядя прямо на неё, – если кто-то считает допустимым намекать женщине на её “ночь” с мужчиной, этот кто-то ошибся местом работы.

Никто не шелохнулся.

Лев Борисович, сидевший слева, даже не поднял бровь. Молодец. Держался достойно.

HR, наоборот, зафиксировала всё с тем видом, с каким люди мысленно уже составляют внутренние регламенты и акты.

– Мы здесь работаем, – сказал я. – Не полощем чужие чувства и не пачкаем чужое достоинство. Это всем понятно?

– Да, – раздалось нестройно.

– Светлана, останьтесь после.

Остальные вышли слишком быстро для людей, которым нечего было скрывать.

Когда дверь закрылась, я посмотрел на неё.

– Я не потерплю подобного больше никогда, – сказал ровно. – Ни в адрес Варвары Сергеевны, ни в чей-либо ещё. Вам ясно?

– Я не хотела...

– Хотели. Иначе бы промолчали.

Она поджала губы.

– Я пошутила.

– Тогда у вас отвратительное чувство юмора и проблемы с границами. Заявление по собственному желанию писать не предлагаю – пока. Но вы получите дисциплинарное взыскание. И если ещё раз позволите себе подобное, уйдёте сразу.

Она смотрела на меня уже без прежнего блеска. С обидой. Со злостью. Возможно, с унижением.

Мне было всё равно.

Не на неё.

На результат.

Когда я вышел из кабинета обратно в коридор, злость начала остывать.

Но не до конца.

Потому что теперь я понимал ещё отчётливее: рядом с Варей придётся не только любить.

Придётся защищать.

От мира.

От сплетен.

От тех, кто считает чужое счастье удобной площадкой для собственных мелких уколов.

И, чёрт возьми, я был к этому готов.

–

Глава 49. Варя

Я никогда не думала, что мужчина может защищать женщину так, что у неё от этого одновременно дрожат колени и наворачиваются слёзы.

Нет, я не стояла на том совещании. Конечно, не стояла. Но в офисе новости распространялись быстрее света и почти с той же беспощадностью.

Прошло меньше получаса, когда ко мне в кабинет влетела Жанна с лицом человека, только что лично видевшего, как разверзлись небеса.

– Он. Её. Размазал, – выдохнула она.

Я медленно подняла голову.

– Что?

– Светку. На совещании. Спокойно. Вежливо. Но так, что я бы после такого сама написала заявление и ушла в Тибет лечить характер.

У меня внутри всё замерло.

– Серьёзно?

– Варя, там были такие лица! Такие! Я бы тебе нарисовала, но не умею так точно передавать ужас.

Я смотрела на неё и чувствовала, как что-то тёплое, большое, невозможное расползается по груди.

Не злорадство.

Не победа.

Что-то совсем другое.

Гордость.

Опять эта опасная, взрослая, глубокая гордость за мужчину, который не спрятался, не сделал вид, что “не надо реагировать”, не оставил меня одной переваривать чужую грязь.

Он вышел и поставил границу.

Нашу.

Мою.

Свою.

– Ты сейчас расплачешься? – подозрительно спросила Жанна.

– Нет.

– Врёшь.

– Жанна...

– Варя, если мужчина так за тебя встал, я сама сейчас расплачусь. А я, между прочим, циничная женщина с ипотекой.

Я отвернулась к окну, потому что глаза и правда защипало.

Не от слабости.

От переполненности.

От того, что меня вдруг любят не на словах только. Не в сообщениях. Не в поцелуях. А в действии. В защите. В выборе “ты не одна”.

Это вообще редкая роскошь – почувствовать, что твоя уязвимость не делает тебя обузой в глазах мужчины, а вызывает в нём ещё большее желание быть рядом.

Телефон завибрировал.

Демид.

“Ты у себя?”

Пальцы дрогнули.

Я ответила:

“Да.”

Через минуту он уже стоял в дверях.

Жанна поднялась со стула, посмотрела на нас, потом на меня, потом на него и выдала:

– Всё, я исчезаю. Но если вы сейчас будете красиво мириться, знайте: я морально с вами.

И ушла прежде, чем я успела её стукнуть.

Демид вошёл.

Закрыл дверь.

Подошёл ко мне.

Ничего не говорил несколько секунд. Просто смотрел.

И в этом взгляде было столько всего, что я, кажется, влюбилась ещё сильнее, хотя куда уж.

– Ну? – спросила я тихо.

– Всё, – сказал он. – Больше никто не посмеет.

Я встала.

Подошла к нему сама.

И обняла.

Крепко.

Без слов.

Потому что если бы открыла рот, голос бы, наверное, дрогнул.

Он обнял в ответ сразу. Так, будто только этого и ждал.

– Спасибо, – сказала я ему в рубашку.

– Не за что.

– Есть за что.

– Нет, Варя. Это нормальная реакция мужчины, если кто-то пытается трогать его женщину грязными руками.

Я замерла.

Подняла голову.

– Его женщину?

Он посмотрел прямо мне в глаза.

– Да.

Сердце у меня ударилось так сильно, что я даже вдохнула неровно.

– Вы сейчас не обязаны были звучать настолько...

– Насколько?

– Насколько... правильно.

Он коснулся костяшками пальцев моей щеки.

– Привыкай.

– Очень самоуверенно.

– Очень серьёзно.

Я сглотнула.

Потом вдруг спросила:

– Вам не страшно?

– Что именно?

– Вот это всё. Что теперь на нас будут смотреть, обсуждать, связывать...

Он качнул головой.

– Мне всё равно, кто на нас смотрит. Мне не всё равно только, чтобы ты не чувствовала себя с этим одна.

И опять.

Опять он говорил именно туда, где у меня всё самое слабое и самое живое.

– У меня из-за вас скоро закончится иммунитет к хорошим словам, – пробормотала я.

– Отлично. Значит, начнёшь верить сразу.

– Уже почти, – призналась я.

И, наверное, именно в этот момент я окончательно перестала мысленно делить мир на “я сама” и “кто-то рядом”.

Потому что рядом был он.

И это “рядом” уже ощущалось как дом.

–

Глава 50. Демид

После того как Варя меня обняла, мне на несколько секунд стало всё равно вообще на весь мир.

На совещания.

На офис.

На последствия.

На то, что мы, два взрослых человека, стоим посреди рабочего дня в её кабинете и дышим друг другом так, будто это единственная разумная вещь в радиусе километра.

Она прижималась ко мне не из слабости.

Из доверия.

И это было сильнее.

Всегда сильнее.

Я провёл ладонью по её спине, чувствуя, как постепенно из неё уходит напряжение, с которым она жила весь этот дурацкий день.

– Поехали сегодня не в офисные стены, – сказал я ей в волосы. – Ко мне. Или к тебе. Куда хочешь. Только не оставайся в этом здании дольше, чем нужно.

Она чуть отстранилась.

Посмотрела на меня с усталой улыбкой.

– Вы предлагаете мне сбежать с работы?

– Да.

– Очень плохой пример начальника.

– Очень хороший пример мужчины, который хочет свою женщину увезти подальше от идиотов.

Опять это слово.

Свою.

И то, как оно естественно легло между нами, не вызвав ни протеста, ни внутреннего страха, а только странную, тёплую правильность, окончательно убедило меня: я уже не играю в отношения.

Я в них живу.

– Хорошо, – сказала Варя. – Но только если сначала я завершу отчёт, а то мой внутренний бухгалтер потом вас не простит.

Я усмехнулся.

– Договорились. Я заберу тебя в семь.

– А если я не успею?

– Успеешь.

– Откуда такая вера в меня?

– Я вообще теперь в тебя очень верю.

Она опустила взгляд.

Улыбнулась.

И именно в этот момент я принял решение, которое, возможно, и так давно зрело, просто ждал нужного чувства.

Вечером, когда я забирал её, в голове уже было кристально ясно: я не хочу больше её отпускать по домам как временную гостью собственной жизни.

И нет, речь не о поспешной постели или красивом жесте “переезжай завтра”.

Речь о серьёзном.

О том, чтобы сказать:

будь со мной.

по-настоящему.

давай строить это вместе, а не между двумя адресами и тремя офисными этажами.

Когда Варя села в машину, я увидел по её лицу, что день её всё-таки вымотал.

Но взгляд был спокойнее, чем днём. Мягче.

– Куда едем? – спросила она.

– Туда, где ты сможешь выдохнуть.

– Звучит заманчиво. И немножко угрожающе.

– Ко мне.

Она кивнула без напряжения.

Вот и всё.

Ещё неделю назад это было бы невозможно. А сейчас она уже не выглядела человеком, которого везут в логово хищника. Нет. Сейчас это была женщина, которая едет туда, где ей уже хорошо.

По дороге я молчал.

Не потому, что не знал, что сказать.

Наоборот.

Слишком хорошо знал.

Просто ждал правильного момента.

Он случился не в машине.

Уже вечером, когда мы сидели у меня в гостиной. Варя босиком, с пледом на коленях, с чаем в руках. Домашняя до боли.

Моя до боли.

Она что-то рассказывала про Жанну, про её безумные версии дальнейших событий, а я ловил себя на том, что почти не слышу слов.

Потому что смотрю на неё.

И думаю о том, как хочу видеть эту картину каждый день.

– Что? – спросила Варя, заметив взгляд.

– Переезжай ко мне, – сказал я.

Она замерла.

Чашка в её руках осталась на месте.

Но пальцы вокруг неё чуть сжались.

– Что? – переспросила уже она.

– Переезжай ко мне, – повторил я спокойно. – Не завтра утром, не под давлением, не как проверку чувств. А потому что мне с тобой правильно. И я не хочу больше отпускать тебя в жизнь, из которой меня по вечерам надо вырывать отдельно.

Варя смотрела долго.

Очень.

В её глазах были и страх, и счастье, и ошеломление.

– Вы с ума сошли, – прошептала она.

– Да. Но качественно.

– Демид...

– Я серьёзно.

Она поставила чашку на стол.

Подтянула плед к себе, как будто ткань могла дать дополнительную защиту от того, что сейчас происходило у неё внутри.

– Это быстро, – сказала она.

– Да.

– Очень.

– Да.

– И я... – она выдохнула. – Я очень хочу. Но мне страшно.

Я придвинулся ближе.

– Значит, не сразу. Значит, с твоим темпом. Но я хочу, чтобы ты знала: дверь для тебя у меня уже не гостевая.

У неё задрожали ресницы.

И вот эта её дрожь, в которой было больше чувств, чем в десяти клятвах, ударила по мне особенно сильно.

– Вы ужасно говорите такие вещи, – пробормотала она.

– Почему?

– Потому что после них мне хочется соглашаться, даже если я ещё морально не собрала чемодан.

Я взял её руку.

Поднёс к губам.

– Тогда собирай моральный чемодан. Я подожду. Но недолго.

Она фыркнула сквозь подступившие эмоции.

– Вот. Вот именно за это я вас иногда хочу стукнуть.

– А иногда?

– А иногда люблю.

И если до этого вечера я ещё допускал мысль, что счастье может пугать взрослого мужчину, то после этой фразы оно меня уже просто накрыло.

Целиком.

Без права на отступление.

Глава 51. Варя

Есть фразы, после которых женщина уже не может сделать вид, что ничего не услышала.

“Переезжай ко мне” была именно такой.

Она не висела в воздухе как красивый комплимент. Не звучала как романтический бред мужчины, которого занесло на волне страсти. Нет.

Она легла между нами тяжело. Серьёзно. По-взрослому.

И хуже всего было то, что каждая клетка во мне уже хотела ответить “да”.

Сразу.

Без раздумий.

Без чемоданов.

Без моральной подготовки и без того самого внутреннего собрания, на котором обычно решается, можно ли мне быть счастливой без подстраховки.

Я сидела с пледом на коленях и чувствовала, как у меня внутри борются две женщины.

Первая – разумная, осторожная, обжигавшаяся, знающая цену спешке.

Вторая – живая, влюблённая, счастливая дурочка, которой хотелось просто переползти к нему на диван, уткнуться носом в шею и сказать: “Забирай. Я уже вся твоя. Только не делай больно”.

Очень опасная женщина, между прочим.

– Вы сейчас смотрите на меня так, будто слышите мои внутренние дебаты, – пробормотала я.

Демид чуть улыбнулся.

– Они у тебя очень выразительные.

– Это плохо.

– Это красиво.

Господи.

Ну конечно.

Даже мои психологические качели он умудряется называть красиво.

Я подтянула плед выше.

Защита из ткани, конечно, так себе. Но хоть что-то.

– Мне очень хочется сказать “да”, – призналась я тихо. – И именно поэтому я боюсь.

Он не перебил.

Не начал убеждать.

Просто смотрел.

И я за это любила его ещё сильнее.

За то, что он умеет подождать именно там, где мне нужно договорить себя до конца.

– Потому что, если я перееду, это уже не роман, не свидания, не красивые вечера, – продолжила я. – Это жизнь. Общая. С бытом. С моими тапками в вашем идеальном доме. С моими банками на кухне. С тем, что я, возможно, начну дышать вами не только по вечерам.

– Я на это и рассчитываю, – сказал он спокойно.

Я закрыла глаза.

Ну вот как с ним нормально разговаривать, если он каждый раз идёт в лоб туда, где у меня и так всё разомлело?

– И это тоже пугает, – добавила я.

– Что именно?

– Что вам всё это кажется правильным так же сильно, как мне.

Он подался вперёд.

Взял меня за руку.

Тёплая большая ладонь. Такая простая вещь, а я уже давно на неё реагировала как ненормальная.

– Варя, – сказал он тихо, – мне тридцать девять лет. Я не мальчик, которого занесло эмоциями на красивую женщину. Я слишком хорошо знаю себя, чтобы путать краткий пожар с тем, рядом с чем хочется жить.

Сердце сжалось.

Не от боли.

От правды.

– А если я начну хозяйничать? – спросила я уже не потому, что это был важнейший вопрос мироздания, а потому, что мне срочно надо было вынырнуть из глубины обратно хоть в какую-то бытовую шутку.

– Начинай.

– А если у вас потом на кухне обнаружатся контейнеры, банки, кружка с дурацкой надписью и кактус?

– Значит, дом наконец оживёт.

– А если я разбросаю по ванной сто баночек?

– Переживу.

– А если...

– Варя, – перебил он с улыбкой, – если ты захочешь, я переживу даже розовый халат на двери.

Я возмущённо вскинулась.

– У меня нет розового халата.

– Пока.

– Вы невозможны.

– Зато очень мотивированы.

Я всё-таки засмеялась.

Тихо. С облегчением.

Потому что где-то в глубине уже понимала: да, я перееду. Не сегодня, не импульсивно, не как девочка, сорвавшаяся за мужчиной, от которого кружится голова.

А как женщина, которая знает – там её ждут не как украшение, а как часть будущего.

– Не сразу, – сказала я наконец.

– Хорошо.

– Я должна привыкнуть к этой мысли.

– Привыкай.

– И не торопить меня.

– Я и так совершаю подвиг.

– Самолюбование вам к лицу.

– Только если ты рядом.

Я покачала головой.

Потом вдруг поймала себя на том, что уже мысленно перебираю свои вещи. Что из квартиры я бы взяла первым. Сколько у меня действительно банок. Как отреагирует мама. Как отреагирует Жанна. Как я вообще буду выглядеть рядом с его идеально выстроенной жизнью.

И самое страшное – впервые эти мысли меня не пугали до паралича.

Они волновали.

Сильно.

Сладко.

Правильно.

Я влюблённо идиотка. Всё. Официально.

В этот момент телефон Демида, лежавший на столе, завибрировал.

Он взглянул на экран.

Лицо у него едва заметно изменилось.

– Кто? – спросила я прежде, чем успела сделать вид, что меня это не касается.

Он повернул телефон экраном вниз.

– Бабушка.