Фиктивно, но эффективно. Сырники для миллионера (СИ)

Текст добавлен: 21 сентября 2026, 10:30

Текст книги "Фиктивно, но эффективно. Сырники для миллионера (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 82. Демид

Я не видел отца на пороге своего дома уже несколько месяцев.

Созванивались – да.

Формально общались – да.

Но так, чтобы он пришёл без предупреждения, рано утром, в дом, где теперь живёт Варя, – нет.

И это уже само по себе не сулило ничего хорошего.

Мой отец принадлежал к поколению мужчин, которые искренне считают, что их мнение имеет вес просто потому, что они когда-то кого-то родили, заработали состояние и научились носить костюм с правильной осанкой.

Проблема в том, что я давно вырос из возраста, когда его тон мог что-то определять в моей жизни.

А вот влезать на мою территорию и смотреть на Варю так, будто она ещё не прошла внутренний кастинг по семейному статусу, я ему точно не позволю.

– Я пришёл поговорить, – сказал он, проходя внутрь, как будто приглашение ему не требовалось.

– Уже плохо, – заметил я.

Он снял пальто. Осмотрел прихожую. Коробку с кружками у стены, которую мы так и не разобрали полностью. Варину куртку на вешалке. Её шарф.

То есть все признаки жизни, которая в моём доме явно перестала быть холостяцкой.

Его губы чуть дрогнули.

Не от радости, разумеется.

– Не думал, что ты решишь настолько быстро, – произнёс он.

– Я вообще не спрашивал, что ты думаешь, – ответил я ровно.

Варя стояла за моей спиной. Тихая.

Но я чувствовал, как она напряглась.

И ещё я чувствовал, как сильно сейчас хочу оградить её от всей этой старой, сухой мужской манеры вторгаться в чужую жизнь под видом “я отец, имею право”.

– Варя, – сказал я, не оборачиваясь, – иди на кухню. Пожалуйста.

Она помолчала секунду.

Потом спокойно ответила:

– Нет.

Я обернулся.

И увидел в её глазах не упрямство даже. А твёрдость.

Она не собиралась прятаться. Не собиралась делать вид, что её тут нет.

Моя смелая женщина.

Отец тоже это отметил.

Конечно.

– Что ж, даже интересно, – сказал он. – Значит, слухи не преувеличивают. Всё серьёзно.

– Если ты пришёл повторить то, что я и так знаю, дверь там, – отрезал я.

Он посмотрел на меня дольше.

Потом перевёл взгляд на Варю.

– Я всего лишь хотел убедиться, что ты не совершаешь очередную ошибку.

Вот на этом месте внутри у меня щёлкнуло очень нехорошо.

– Ошибка – это приходить ко мне домой и говорить о моей невесте в таком ключе.

– Я не о ней. Я о тебе.

– Нет, – сказал я уже жёстче. – Ты именно о ней. И об этом разговор окончен.

Отец усмехнулся.

Очень знакомо.

Так он усмехался всегда, когда считал, что перед ним не взрослый мужчина, а мальчик, которого временно занесло не туда.

Я ненавидел это выражение с шестнадцати лет.

– Демид, – произнёс он спокойно, – ты всегда был склонен к резким решениям, когда дело касалось личного. Первый брак уже показал, к чему приводит увлечение не тем типом женщины.

И всё.

Варя могла вынести многое. Ирония, тон, даже холодный взгляд.

Но “не тот тип женщины” – это уже было не про меня.

Это было про неё.

Я сделал шаг вперёд.

– Ещё одно слово в сторону Вари – и ты уйдёшь отсюда немедленно, – сказал тихо. – Не как отец. Как мужчина, который позволил себе лишнее в моём доме.

Отец прищурился.

– Ты разговариваешь со мной в присутствии посторонней женщины.

– Во-первых, она не посторонняя. Во-вторых, если ты не уважаешь её, ты не уважаешь меня. А это я больше не пропускаю мимо.

Повисла тишина.

Тяжёлая.

Старая.

Из тех, в которых за секунду проживается сразу десять лет несказанного.

Я видел, как отец оценивает.

Меня.

Её.

Ситуацию.

Ту черту, за которую он уже ступил.

И вдруг впервые за долгое время понял:

мне вообще не важно, поймёт он или нет.

Потому что у меня уже есть своя семья.

Вот здесь.

За моей спиной.

На кухне с сырниками.

В растрёпанной женщине, которая не спряталась, а осталась рядом.

– Я не хотел оскорбить, – сказал он наконец.

Ложь.

Но ладно.

Хоть так.

– Хотел, – вдруг тихо сказала Варя.

Мы оба обернулись.

Она стояла прямо. Без вызова. Без истерики.

Просто честно.

– И вы не обязаны меня любить, – продолжила она. – Но если вы пришли проверить, достаточно ли я хороша для вашего сына, то, боюсь, проверка бессмысленна. Он уже меня выбрал. И я его тоже.

Господи.

Вот за это я люблю её до боли.

За то, как она умеет говорить мягко – и в самое сердце.

Отец смотрел на неё несколько секунд.

Потом неожиданно чуть кивнул.

– Вижу.

Не извинение.

Не принятие.

Но и не прежняя надменность.

Уже хоть что-то.

– Я пришёл не устраивать скандал, – сказал он после паузы. – Я пришёл потому, что после этих фото и того, что ты устроил в компании, хотел лично понять, насколько всё далеко зашло.

– Достаточно далеко, чтобы ты больше не формулировал это как “зашло”, – сказал я.

Он посмотрел на кольцо на пальце Вари.

На неё.

На меня.

И впервые за весь разговор в его лице мелькнуло что-то похожее не на оценку, а на признание факта.

– Значит, поздравляю, – произнёс он.

Сухо.

Неуклюже.

Но всё-таки.

Потом взял пальто и ушёл, не дожидаясь, пока кто-то из нас придумает вежливую концовку для этой семейной катастрофы.

Когда дверь закрылась, я медленно выдохнул.

Развернулся к Варе.

И первое, что почувствовал, было не злость на отца.

Гордость.

За неё.

За нас.

За то, что в этой ситуации она не стала ни меньше, ни тише, ни слабее.

–

Глава 83. Варя

Я никогда не мечтала знакомиться с отцом будущего мужа в футболке, с неуложенными волосами и запахом сырников на всю квартиру.

Но, видимо, жизнь решила, что нормальные сценарии – это для слабых.

Когда дверь за этим высоким, сухим человеком закрылась, я ещё несколько секунд стояла молча.

Не потому, что не знала, что сказать.

Скорее потому, что внутри всё ещё звенело.

Не от страха даже.

От ярости.

Тихой такой, очень женской, очень ядовитой ярости на всех людей, которые думают, что имеют право мерить других с высоты своего опыта, денег, положения и личного занудства.

– Ты в порядке? – спросил Демид, подходя ко мне.

Я посмотрела на него.

Потом на дверь.

Потом снова на него.

– Нет, – честно ответила я. – Но зато теперь я понимаю, откуда у тебя это лицо.

Он поднял бровь.

– Какое?

– Когда ты делаешься очень спокойным, а всем вокруг хочется срочно исповедаться и уйти.

Демид не выдержал и тихо рассмеялся.

Вот ведь.

В такие моменты мне особенно хотелось его любить.

Не потому, что красиво.

А потому, что умеет разрядить воздух, когда он уже почти режется ножом.

– Прости, – сказал он, беря меня за руку. – Я не хотел, чтобы ты с этим столкнулась так.

– А как хотел? Через собеседование? В галстуке? Под лампой? – фыркнула я.

Потом вздохнула и уже мягче добавила: – Это не твоя вина.

Он притянул меня к себе.

Поцеловал в макушку.

– Всё равно прости.

Я уткнулась носом ему в грудь.

И только там позволила себе выдохнуть по-настоящему.

– Он мне не понравился, – пробормотала я.

– Взаимно.

Я отстранилась и посмотрела на него.

– Тебе смешно?

– Нет. Но я знал, что вы друг друга не полюбите с первого взгляда.

– Очень обнадёживающе.

– Зато честно.

Это да.

С ним вообще беда. Вечно честный. Даже когда мне, может, хотелось бы чуть более декоративной лжи.

Но я бы уже, наверное, и не смогла полюбить человека, который говорил бы со мной не в лоб. После Демида все полутени казались бы трусостью.

– Ты не должен был меня отправлять на кухню, – сказала я вдруг.

Он посмотрел внимательно.

– Знаю.

– Я понимаю, зачем ты это сделал. Но... я не хочу быть женщиной, которую прячут от сложных разговоров.

– А ты и не такая.

– Тогда не пытайся делать из меня фарфор.

Он чуть сжал мои пальцы.

– Я не делаю. Я просто иногда слишком сильно хочу тебя защитить.

Господи.

Ну как на это вообще сердиться?

– Я знаю, – ответила тихо. – И люблю тебя за это. Но, Демид... я с тобой не потому, что мне нужен щит, который всех разгонит. Я с тобой потому, что рядом с тобой я сильнее. Даже когда боюсь.

Его взгляд потемнел.

Не от злости.

От чувства.

Глубокого.

Большого.

Слишком мужского и слишком нежного одновременно.

– Иди сюда, – сказал он хрипло.

– Я и так тут.

– Нет. Совсем.

Он обнял меня так, что все остатки дрожи внутри наконец-то начали оседать.

– Больше никто, – сказал он мне в волосы, – никогда не будет оценивать тебя в моём доме. Запомни.

Я прикрыла глаза.

– А если я сама себя оцениваю иногда слишком строго?

– Тогда этим займусь я.

– Ой, всё. Самовлюблённый спасатель.

– Будущий муж. Не путай статусы.

Я всё-таки улыбнулась.

Сквозь раздражение.

Сквозь остаточную злость.

Сквозь любовь, которая всё равно уже была сильнее всех утренних визитов.

– Будущий муж, – повторила я тихо.

Он поцеловал меня в висок.

– Да.

– И отец моих будущих троих детей, если ты будешь продолжать в том же духе.

Он замер.

Потом очень медленно отстранился и посмотрел на меня с таким выражением, будто я сейчас выдала ему одновременно лучшую перспективу и самый прекрасный способ умереть от счастья.

– Ты же понимаешь, что я после таких фраз вообще перестаю быть разумным человеком? – спросил он.

Я прижала ладонь к его щеке.

– Понимаю. Я сама уже не очень разумная.

Потому что правда была в том, что даже после неприятного визита, даже после этого мужского взгляда “подходишь / не подходишь”, я стояла в нашем доме и чувствовала не сомнение.

А ещё большую уверенность.

Если мы справляемся даже с этим, то дальше справимся и со свадьбой.

И с жизнью.

И, может быть, однажды – даже с тройней.

Хотя тут уже, возможно, помощь потребуется не духовная, а бригада нянь и один микроавтобус.

–

Глава 84. Демид

После ухода отца я ещё долго внутренне был на взводе.

Не потому, что он сказал что-то новое. Нет. Я давно знал, как он умеет резать человека не словами даже, а самой интонацией.

Как будто имеет право.

Как будто мир построен по его меркам, а все остальные – варианты комплектации.

Меня это больше не трогало.

Почти.

Но когда подобный взгляд падал на Варю, во мне поднималось что-то слишком личное и слишком жёсткое, чтобы называться просто раздражением.

Я разложил всё это чувство на простую мужскую правду:

не смей трогать мою женщину.

И всё.

Никакой сложной психологии.

Никакой дипломатии.

Когда мы вернулись на кухню, сырники, конечно, уже слегка пострадали от драматургии утра.

Один подгорел.

Другой перекосился.

Третий, кажется, морально сдался ещё до сковородки.

Варя посмотрела на них и вздохнула:

– Ну вот. Даже завтрак не выдержал этого человека.

Я усмехнулся.

Подошёл сзади.

Обнял её за талию.

– Переживём.

– Сырники?

– И их тоже.

Она расслабилась у меня в руках. Не сразу, но ощутимо.

Вот это и было сейчас главным:

не дать утру окончательно украсть у нас тепло.

– Расскажи, – попросила она, переворачивая очередной сырник. – Почему он такой?

Хороший вопрос.

И, пожалуй, уже поздний. Ей давно стоило знать.

Я опёрся о столешницу рядом.

– Он всегда ставил силу выше близости, – сказал я. – Всё должно быть правильно, статусно, без лишних эмоций. Семья у него – это, скорее, красиво оформленная конструкция. Если работает внешне, значит всё в порядке.

Варя молчала.

Слушала.

Внимательно.

Без привычной попытки вставить шутку там, где мне, может, и самому было бы проще перевести.

– И ты с этим жил? – спросила тихо.

– По-разному. В детстве думал, что так и надо. Потом злился. Потом перестал ждать.

Она положила лопатку.

Повернулась ко мне.

– А сейчас?

Я посмотрел на неё.

На мои кружки теперь уже рядом с её.

На кольцо на её пальце.

На эту женщину, которая стоит на моей кухне босиком, в свитере, растрёпанная, любимая, живая – и уже одним своим видом перечёркивает всё, во что меня когда-то пытались упаковать.

– А сейчас у меня есть ты, – сказал я. – И я впервые не просто понимаю, что хочу другую семью. Я её уже строю.

У неё дрогнули губы.

И я, как всегда, едва не перестал дышать от этой её тихой реакции на правду.

– Тогда ладно, – сказала она. – Значит, мы победим.

– Кого?

– Всех, кто считает, что счастье должно выглядеть только дорого и бесчувственно.

Я рассмеялся.

Господи, какая же она.

Даже в пафосе умудряется быть настоящей.

Завтрак мы всё-таки съели.

Подгоревший, слегка нервный, но наш.

Потом она ушла в комнату звонить маме – конечно же, рассказать о явлении будущего свёкра народу.

Я слышал издалека только обрывки:

– Нет, мам, не убила...

– Потому что Демид раньше успел...

– Да, конечно, с лицом похоронного инвестора...

Я закрыл глаза и усмехнулся.

Моя женщина даже чужую надменность умудрялась переварить в юмор.

Вот поэтому я и был спокоен.

С ней можно пережить многое.

Очень многое.

Когда она вернулась, уже оживлённая, с горящими глазами и всё ещё злой складкой между бровей, я понял: всё, отпустило. Не до конца, но отпустило.

– Мама сказала, что если твой отец ещё раз придёт без приглашения, она сама его встретит, – сообщила Варя.

– И?

– И он уйдёт другим человеком.

Я фыркнул.

– Верю.

Она подошла ближе.

Обняла меня.

Прижалась щекой к груди.

– Я тебя люблю, – сказала просто. – Даже с таким комплектом родственников.

– Спасибо. Ты великодушна.

– Я героическая.

– Это точно.

Я приподнял её подбородок, поцеловал, а сам в этот момент думал только об одном:

если жизнь решила нас проверять до свадьбы на прочность, пусть.

Мы уже слишком далеко друг в друге, чтобы испугаться старых теней.

Пусть приходят.

Отец.

Бывшие.

Сплетни.

Страхи.

В конце дня я всё равно окажусь здесь.

На своей кухне.

С женщиной, которая однажды, я очень на это надеюсь, скажет мне не только “да”, но и “у нас будет ребёнок”.

И, чёрт возьми, после этой мысли весь остальной мир становился заметно менее важным.

Глава 85. Варя

Свадьба, как выяснилось, не просто приближалась.

Она мчалась на меня с лицом организатора, списком дел и ощущением, будто я – не невеста, а женщина, которую сейчас красиво упакуют и выставят на витрину под лозунгом “смотрите, как ей повезло”.

Мне, безусловно, повезло.

Очень.

Но это не отменяло того, что на последней неделе перед свадьбой у меня нервы стали как у человека, которого одновременно гладят и бьют подушкой.

Нежно. Но часто.

– Ты сегодня какая-то особенно колючая, – заметил Демид вечером, когда я в третий раз переставила вазу с кухни в гостиную и обратно.

– Я не колючая.

– Колючая.

– Я нервная.

– Это мягкая формулировка.

Я резко поставила вазу обратно на стол.

– А какая не мягкая?

Он поднял руки.

– Сильно любимая женщина на грани стратегического срыва.

Вот за что я его обожала, так это за умение назвать всё так, что я сначала хочу обидеться, а потом понимаю – он опять прав.

И это раздражает отдельно.

– Меня всё бесит, – призналась я, садясь на диван с таким видом, будто сейчас лично объявлю войну декору.

– Что именно?

– Всё. Цветы. Тайминг. Фотограф, который пишет “ловим естественные эмоции”, как будто они у меня не естественные, а где-то на складе лежат. Ведущий, который снова прислал список активностей. И вообще...

Я махнула рукой.

Демид сел рядом.

Слишком близко для спокойного разговора.

Слишком тепло для моей и без того дрожащей психики.

– И вообще? – подтолкнул он мягко.

Я уронила голову ему на плечо.

– И вообще мне страшно.

Он сразу перестал улыбаться.

Не напрягся.

Просто стал весь вниманием.

– Чего?

Вот тут я замялась.

Потому что не про свадьбу было страшно. Не про платье, не про гостей, не про тосты и даже не про то, что мама уже выбрала туфли быстрее, чем я – серьги.

Страшно было от другого.

От масштабов счастья.

От того, как сильно я его люблю.

От того, что через несколько дней этот мужчина станет моим мужем, и это уже не исправить даже по пожарной тревоге.

– Что, если я всё испорчу? – спросила я наконец тихо.

Он повернул голову.

– Что именно ты можешь испортить?

– Не знаю. Всё. Брак. Быт. Твоё спокойствие. Стиральную машинку я тебе уже почти испортила морально.

Демид усмехнулся.

– Машинка пострадала от меня.

– Ну да. Но вдруг я... вдруг я недостаточно хорошая для всего этого большого настоящего? Для жены. Для семьи. Для тебя.

И вот на последней фразе он очень медленно выдохнул.

Я даже пожалела, что сказала.

Потому что по его лицу сразу стало видно: попала. Не в него даже. В ту часть нас, которую он уже считает неоспоримой.

– Иди сюда, – сказал он тихо.

Я и так сидела рядом, но всё равно подвинулась ближе.

Совсем.

Коленями к нему.

Ладонями в его ладони.

Слишком правильно.

Слишком родно.

– Варя, – произнёс он, глядя мне прямо в глаза. – Ты вообще понимаешь, что ты – лучшее, что случилось с моей жизнью за много лет?

Я моргнула.

Он продолжил:

– Не “достаточно хорошая”. Не “подходящая”. Не “удобная”. Лучшее. Я не выбираю тебя из компромисса. Я выбираю тебя как женщину, без которой уже не представляю свой дом, свои утра, свои вечера и своё будущее. Так что давай мы вопрос “достаточно ли ты хорошая” снимем навсегда. Он оскорбителен для моей любви.

Господи.

Вот как он это делает?

Как умудряется сказать так, что мне и плакать хочется, и смеяться, и одновременно срочно выйти за него замуж прямо сейчас в домашних штанах?

– Оскорбителен? – переспросила я, уцепившись за последнее слово, потому что иначе утону в чувствах без возможности выплыть.

– Крайне.

– Какая грозная формулировка.

– Это потому что я уже почти муж.

– Почти?

– Через несколько дней окончательно.

Я фыркнула сквозь подступившие эмоции.

А потом вдруг очень честно призналась:

– Мне кажется, я просто не привыкла, что можно быть настолько любимой.

Он притянул меня к себе.

Лоб к моему лбу.

Дыхание одно на двоих.

– Привыкай, – шепнул. – И желательно быстро. У нас впереди долгая жизнь.

И именно на этих словах я почему-то успокоилась по-настоящему.

Не потому, что страхи исчезли.

А потому, что рядом был он.

И если дальше длинная жизнь – то не страшно.

Даже если в ней будут ведущие, стиралки, дети, хаос и мои периодические истерики по поводу ваз.

–

Глава 86. Демид

У мужчин есть заблуждение, что если женщина любит и согласилась выйти замуж, то дальше её можно просто аккуратно довести до ЗАГСа и всё сложится само.

Чушь.

Любимую женщину, особенно такую, как Варя, нельзя просто “довести”.

Её надо чувствовать.

Поддерживать.

Иногда смешить.

Иногда молчать.

Иногда вовремя ловить до того, как она сама поймёт, что уже начала тонуть в своих мыслях.

В последние дни перед свадьбой я видел: её качает.

Не критично.

Не катастрофично.

Но ощутимо.

Она могла десять минут спорить с флористом про “слишком глянцевую зелень”, а потом вдруг замолкнуть и смотреть в окно так, будто думает не о цветах, а о смысле жизни и вероятности всё испортить.

Вот это последнее меня бесило.

Не на неё.

На тех, кто вообще когда-то заставил эту женщину думать, будто любовь к ней может быть условной или заслуживаемой.

Вечером после её слов про “недостаточно хорошая” я долго не мог отпустить внутри раздражение.

Не к ней.

К прошлому.

К бывшему.

К любому опыту, который сделал её такой настороженной к собственному счастью.

Поэтому на следующий день я принял решение.

Не грандиозное.

Не из разряда “сейчас я опять сломаю ей психику красивым жестом”.

Точнее... ладно, немного именно из этого разряда.

Я забрал её с работы раньше.

Без объяснений.

– Куда мы едем? – спросила Варя, когда я вместо дома свернул в сторону выезда из города.

– Дышать.

– Очень расплывчато.

– Зато честно.

– Меня пугает твоя честность на фоне загадочности.

Я усмехнулся.

Вообще-то ехали мы в домик у озера, который я снимал иногда раньше, когда хотел исчезнуть из города, из переговоров, из людей и из собственного руководящего лица.

Там было тихо.

Дерево.

Вода.

Никаких подрядчиков, флористов, родственников и слов “а давайте ещё вот это согласуем”.

Только мы.

Когда машина остановилась у деревянного дома с панорамным окном на воду, Варя повернулась ко мне с очень характерным выражением лица.

– Это что?

– Побег.

– От кого?

– От всех, кто хочет сделать из тебя декоративный элемент свадьбы.

Она молчала секунду.

Потом ещё.

А потом выдохнула так, будто только сейчас поняла, насколько устала.

– Господи, – прошептала. – Я тебя сейчас очень сильно люблю.

– Уже хорошо.

– Нет, не хорошо. Это опасно. Я скоро начну за тобой ходить и говорить, что ты лучший мужчина в радиусе цивилизации.

– Начинай. Мне понравится.

Она фыркнула и вышла из машины.

В доме её отпустило почти сразу.

Я видел это по плечам.

По лицу.

По тому, как она, едва переступив порог, сняла обувь, подошла к окну и просто встала, глядя на воду.

– Красиво, – сказала тихо.

– Да.

– И тихо.

– Именно.

Я подошёл сзади.

Обнял.

Прижался щекой к её виску.

– Здесь не будет никого, кроме нас.

Она прикрыла глаза.

– Спасибо.

– Не за что.

– Есть за что. Ты как будто всё время слышишь то, что я ещё даже не успела нормально оформить внутри.

Я чуть улыбнулся.

– Это потому что ты уже давно у меня под кожей.

Она повернула голову.

Посмотрела на меня снизу вверх.

И вот в этом взгляде было столько любви, доверия и ещё не до конца отпущенной усталости, что я понял: правильно сделал. Нам нужен был этот выдох до свадьбы.

Ночь у озера вышла тихой.

Мы ели простую еду, пили чай, лежали на диване под пледом и говорили о какой-то ерунде:

какие имена нам нравятся,

кто из нас сильнее испугается, если в доме однажды начнут бегать сразу двое детей,

и правда ли Варя в детстве хотела выйти замуж за мальчика “с хорошими ушами”.

– Между прочим, – возмущалась она, – уши – это важно.

– Значит, у меня всё было решено с самого начала.

– Самоуверенный.

– Жених.

Она засмеялась.

А потом вдруг стала тихой.

Легла мне на грудь.