Текст книги "Анастасия, боярыня Воеводина (СИ)"

Автор книги: Елена Милютина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Глава 30

Фреду удалось все-таки поспать сегодня. Проснулся немного отдохнувшим, но слабость была еще сильной. Хотелось есть. В дверь просунулась голова Ваньки:

– Доброе утро, есть будете?

– Да, хотелось бы

– Все уже поели, но я вам каши с грибами, яичню и пирог принес. Сейчас солью на руки и можно кушать.

Фред все употребил с аппетитом, стало полегче. Он попросил одежду. Ванька принес рубаху, теперь зеленую, зеленый же кафтан и рыжие сапоги.

– Травить уже начали? Посмотреть хочу!

– Начинают. Князь, правда, сказал, что вам сегодня лучше в постели остаться.

– Интересно же!

– Я вам место покажу, и идти недалеко, и видно все. Мы с ребятами всегда оттуда смотрели. А сегодня князь всем разрешил смотреть. Только одеть надо что-то теплое. Вот, епанча. Как раз. Капюшон накинете и вас видно не будет, и тепло!

Ванька подал коричневый суконный плащ без рукавов с застежкой на 4 пуговицы у горла. И опять шапку с мехом.

– А шапку зачем, раз капюшон есть?

– Без шапки нельзя. Родовитым неприлично!

Фридрих спорить не стал, одел все, и Ванька провел его на балкончик, под небольшим навесом, над двором. Внутренний двор был огорожен, выходы закрыты щитами из досок видны были две клетки, с матерым волком и прибылым. Где-то лаяли собаки. Ванька спросил, заходить ли за ним, но Фред отпустил. Только попросил табурет, или скамейку. Все-таки ноги держали плохо. Сел, оперся о резные перила, Удобно. Напротив была царская трибуна. Зрители – только мужчины. Михаил махнул платком, клетку с прибылым открыли, и палками вытолкали его вон. Он побежал по кругу, поджав хвост. В это время, на балконе появился новый зритель, тоже закутанный в плащ. Фред хотел посмотреть, кто это, но в этот момент пустили собак. Началась травля. Сначала самую взрослую пару, которая уже в этом году могла охотиться. Они быстро схватили волка по месту, сразу за ухом, так, что он не смог бы им повредить. Собак отозвали, они послушно отошли, получили награду и были уведены со двора. Наготове была вторая, молодая пара. Эти долго крутились около зверя, пока, наконец, более крупный, видимо, кобель не ухватил волка там, где нужно. Раздались одобрительные крики. Поняв, что от них требуется, подскочила сучка и тоже ухватила зверя. Царь что-то сказал князю, тот закивал.

– Прошли! – мелодичным голосом сказал его сосед, вернее, соседка. Фред попытался подняться, но маленькая и твердая ручка придавила его к скамье – сиди. Ты как после вчерашнего? Нам тихо сидеть надо, отец увидит, прогонит. А я хочу посмотреть на четвертую пару. Я сама их растила и тренировала.

Тогда Фред подвинулся, скамья не была длинная, но позволяла сесть двум худым людям вдвоем.

– Садитесь, княжна, поместимся, а то как же я сидеть буду, а дама стоять?

– Вежливый!

– Так учили!

– Ничего, что я на «Ты». Все-таки учитель!

– Я так понимаю, мне с вами делать нечего, хорошо говорите.

– Так то я, а вот братья…

– Что, все плохо?

– Балбесы. Им бы все на мечах, да на конях наререгонки! Смотри, не берут!

Следующая пара явно трусила. С трибуны кричал на них что-то молодой белобрысый крепыш.

Они крутились бестолково, и, наконец, князь приказал их отловить и увести.

– Говорила Федьке, заниматься собакой надо, а он – крови, крови, Учить надо!

– И что с ними будет?

– Переведут в зайчатники. Раз к крупному зверю злобы нет. Смотри, сейчас мои! Спустили еще одну пару молодых собак. Те сразу бросились к волку, и закрутилась карусель. И конце концов пара взяла волка по месту. Настя даже захлопала, чем привлекла внимание князя. Тот погрозил ей пальцем, но ничего не сказал. На волка выпускали еще несколько пар молодых собак с разным успехом. Отвели в сторону «зайчатников», их еще проверят по лисе. Волк уже не сопротивлялся, смирился со своей участью. Самое время притравить щенков меделянов, собак, способных затравить медведя, имеющих добрый и спокойный нрав к человеку. Им можно было доверить даже детей.

– Это щенки? – удивленно спросил Фред, – тогда какие же взрослые собаки?

– Увидишь. Отец сегодня две травли проведет. Эту и взрослыми меделянами по матерому. Что бы злость не растеряли. Их еще в этом году на медвежью охоту возьмут. У нас медведей мало, а вот севернее, за Окой по весне даже в Москву заходят на окраины, за пропитанием. Зимой медведя на берлоге берут. Вот с этими собачками.

Щенки, толстолапые, еще неуклюжие валяли волка, как меховую игрушку. Но прикончить явно не могли. Не та сила хватки. В конце концов князь остановил потеху, щенков увели, а волка, зацепив за шею петлей на палке уволокли в клетку, если оклемается, на него еще собак притравят.

– Вот, теперь взрослые меделяны. Смотри!

Из клетки выпустили матерого волка. Он стоял, как изваяние, гордо подняв голову и готовился дорого продать свою жизнь.

– Красивый зверь, даже жалко.

– Жалко, говоришь? Знаешь, сколько зла его стая в нашей округе причинила! Только в прошлом году семь коров крестьянских недосчитались. Овец и свиней без счету. А корова для крестьянина это и здоровье детей, и благосостояние семьи. Отец деньгу платит за ведро. Бабы-молочницы творог делают, сметану, сливки, масло сбивают, сыр легкий, домашний. За несколько месяцев можно заработать на подать. И себе останется. А эти собак прямо из будки вытаскивали. И на всадников нападали, и на путников в телеге. Этой зимой, после того, как повитуху с отцом семейства растерзали, а баба померла в родах, и пять детей осиротели, их и решено было уничтожить. Так что это убийца! Сейчас получит!

Волк насторожился. Псари вывели двух собак, размером, наверное, с теленка. Псы, спущенные с поводка замерли, оценивая противника, и вдруг, вместе, как по команде бросились на векового врага. Зашли с двух сторон. Пока один примеривался, второй отвлекал Работали сосредоточенно, в паре, явно зная свою работу. Без страха. Волк вертелся и огрызался, пытаясь войти в ближний бой. Но пропустил нападение одной из собак, неосторожно подставив шею. В нее тут же вцепился один из псов, почти забрав всю ее в пасть. С другой стороны аккуратно вцепился второй. Через пару минут все было кончено. Псари дали собакам «выпустить пар», потрепав тело хищника. Потом отозвали, прикормили, похвалили. Вся злость тут же улетучилась. Теперь это были милые, дружелюбные собаки, радостно приветствующие хозяев. Фред удивился, когда Михаил Федорович бесстрашно спустился к двум убийцам, только что задавившим громадного волка, гладил их, а те восторженно принимали его ласку. Князь что то сказал. Михаил радостно подбежал к нему и обнял.

– Подарил! – пояснила девушка – он еще вчера сказал, что подарит. У Михаила таких нет! Это отец и сын, улучшат ему породу на псарне.

Царские псари взяли меделянов на поводки, и повели на псарню, кормить.

– Все, закончилась царская забава. Завтра Михаил уезжает. Царица Евдокия Лукьяновна недавно родила, надо ее поддержать. Мама настаивает, что бы и мы через неделю уехали. Не ждали санного пути. Отцу лучше в холода быть в городской усадьбе. Там печей больше, и суше. И мама так не будет за него бояться. Пошли, сегодня прощальный обед, потом все разъедутся, слава, Богу. На прощальном обеде надо быть обязательно, так что ложись, отдохни. И, мы с тобой так и не познакомились. Тебя Фридрих зовут? А я Настя, Анастасия. Меня в честь бабушки назвали. Она, как деда на войне убили, тоже долго не прожила, как прабабка Аглая говорит, от тоски умерла.

– Вообще-то мое полное имя Генрих-Фридрих, но первое я не люблю.

– Почему, красивое имя!

– Если бы звали по-английски, Генри, А отец все время на немецкий лад Хайнрихом обзывал. Наверное, что бы не вспоминать об упущенных возможностях. Так что зови меня просто Фредди. Как друзья звали.

Анастасия проводила до комнаты, что бы не заплутал, на прощание подержала за руку, словно прислушиваясь, и отпустила, тихо сказав:

– Восстановился где-то на треть только, надо бы еще зелье силы выпить, но, думаю, пока не стоит. Сегодня-завтра отцу некогда будет, а потом он научит дар контролировать, тогда уже можно будет и до полного восстановления силу подогнать.

– А ты, Настя, тоже маг, прости, по-вашему, чародей?

– Чародейка. Редкость среди женщин. Они больше ведьмы. Белые, как мама, или черные. На черных большие ограничения наложены. Да ты сам понял, что может черная сила наделать. Но все-таки ведьмы менее опасны Они как бы объяснить, природные, при стечении обстоятельств, если дар есть, сами в черных обращаются. У всех изначально светлый дар. Но, если девицу кто обидел и бросил, или потеряла невинность не пойми с кем, на шабаше, или выдали замуж насильно за нелюбимого, то, пожалуйста, получите, черная ведьма. И проклясть может, и пакость устроить. Есть среди них тоже ведуньи, что людям помогают, но все равно, пятерым помогут, шестому навредят! Мама рассказывала, что сама чуть черной не стала! Накрутила себя, что отец ее не любит, а только что бы инициировать и Михаила спасти, женился. А она отца любила. Так что тому пришлось долго успокаивать. Ладно, заболтались мы, а тебе отдохнуть надо.

– Но мне интересно. Давай зайдем, ты мне еще расскажешь, я-то ничего подобного не знаю, у нас все под запретом!

– Ты что! – ахнула Настя, – нельзя. Уж это и у вас также, нельзя девице в комнату к молодцу заходить одной. И с сопровождением нельзя. Нечистой прослывет!

– Но вчера!

– Вчера ситуация опасная была. И входила я не как девица, а как чародейка сильная, помочь с даром справиться! И Ванька за отцом побежал. Ты же обгореть мог. Свой огонь мага не жжёт, а вот от него разгоревшийся сжечь может. Вот я и тушила. И потом огонь из печи обратно в тебя загнала. Я же не знала, что ты колдуна сжигал! Но все равно хорошо, огонь вернулся, и ты не выгорел.

– Не понял!

– Это новичку долго объяснять, давай, ты ляжешь, отдохнешь, поспишь, потом обед, а после него все отдыхать разойдутся, а мы в комнату учебную пройдем, и там ролями поменяемся. Я тебе лекцию про чародейство, то есть про магию прочту. И отец сможет сразу к занятиям перейти, быстрее научит дар сдерживать. Быстрее перину и подушки назад получишь! – хихикнула Настя.

– А это не неприлично, с мужчиной наедине быть? Хоть не в его комнате, а все же?

– Если класс, учебная комната, там можно. С учителем. А то, что учитель в ученика превратится, так никто не узнает! Иди, отдыхай!

Фред поспал около двух часов, потом его разбудил уже не Ванька, а Микки, принес нарядный кафтан, парчовый, отделанный соболями, по европейским меркам, цены неописуемой, к нему шапку из той же материи, панталоны бархатные. Как пояснил Микки на Руси порты, как здесь назывались и панталоны и бриджи, из парчи не любили – сидеть неудобно. Фред понял, вспомнив недавнюю моду в Европе на пышные, буфами именно парчовые штаны. Хвала создателю, с началом войны эта мода ушла в прошлое. И опять сапоги, в этот раз красные, и на каблучке. В Европе на каблуке были мужские туфли, так что это в новинку Фреду не было. Опоясали поясом с саблей, которой он так и не научился пользоваться. На плечи в этот раз ничего не накинули. Микки объяснил, что кафтан теплый, на собольем меху, а не на горностае, который считался «летним мехом» и не грел. А королевские мантии шили из него только из-за легкости и белизны, так как горностай очень быстро стирался, и вообще в России считался бросовым мехом, вроде кролика. Его и добывали только для продажи с Европу, на мантии. И остатками, или браком подшивали летние кафтаны. То, что кролик, это бросовый мех, Фреда удивило, в Европе им подбивали и плащи, и утепленные дублеты.

– Что вы, Фред, какой русский дворянин наденет кролика, Им даже купцы приличные брезгуют. Только совсем уж голытьба. Заяц и то приличнее, его используют для детей. Все равно быстро вырастают, рвут, пачкают, особенно мальчишки. Вот им и шьют с заячьей подкладкой, или нагольные, когда сверху шкура. И еще, небогатые дворяне заячью шубу покрывают дорогой тканью и пришивают соболий воротник, манжеты и опушку, как будто шуба вся на соболях. Крестьяне зайца тоже уважают, что побогаче. Я все удивлялся, почему хозяин высмеивал польских панов, у которых заячьи шубы покрыты дорогой парчой, пока не увидел его настоящие шубы, полностью на соболях. Тогда и понял отличие.

Фред задумался, вспомнив свою одежду, купленную Джоном по пути из Архангельска. Он-то считал ее богатой и роскошной, она была на зайцах! А оказалось, над такой здесь камердинеры смеются! Так, рассуждая о сословных различиях в России, он и вошел в трапезную. Народу поубавилось, но их с Микки передвинули дальше, ближе к молодежи, чем Микки был почему-то крайне недоволен. Фред же оценил. В результате смены места он оказался прямо напротив Насти, просто глаза в глаза, к крайнему неудовольствию молодого Прозоровского, который раньше на этом месте сидел. Даже пытался протестовать, но его успокоили слуги. Микки перевел, что Прозоровскому пригрозили отсылкой домой – его отца царь выгнал, так что пусть скажет спасибо, что за стол пустили. Поэтому и отсадили подальше, что бы глаза государю не мозолил!

Глава 31

Обед в этот раз был роскошен, но не так обилен, как прошлый. Много рыбы, много заедок, основное блюдо – птица, те гуси и утки, что набили на соколиной охоте. И два жидких блюда – уха, тройная, царская, густая и насыщенная, в которой плавали куски осетра, и его разновидности – стерляди, ценимой при русском дворе больше, за утонченный вкус. Хотя Для Фреда разницы большой не было. Но уха была красивой, прозрачной, с янтарными блестками жира. И странный суп ярко-красного цвета, вроде уже попробованных им щей, только, как Микки объяснил, с добавлением свеклы, или бурака по Южно-Русски, которая придавала супу цвет и кисло-сладкий привкус. Как всегда, до пирогов добрались только единичные гости. Вообще, кухня русская была проще, чем европейская, без замысловатых блюд, соусов и обилия приправ, но вкуснее. Видимо, из-за свежести продуктов. Свежими продукты позволяли сохранять ледники, погреба, забитые зимой льдом, который не таял до конца лета. А Европе лед сохранялся в лучшем случае до марта. В этот раз Фред с нетерпением дожидался конца обеда, предвкушая обещанный урок чародейства. Наконец, отзвучали все положенные здравицы. Государь поднялся, его проводили в покои, отдыхать. Фред вышел из трапезной, и стал ждать Настю. Она вышла быстро, и повела его на второй этаж, а потом по коридорам терема с многочисленными поворотами.

– И почему не сделать коридор прямым? – пробормотал Фред, вроде про себя, но Настя услышала.

– Из-за сквозняков. Они выдувают тепло, а потом, сквозняк может раздуть пламя, и огонь быстро охватит все строение. А так, если загорится в одной комнате, жильцы других могут успеть выйти, и постараться потушить пожар! Все последний поворот, пришли.

Но за этим поворотом их ожидал неприятный сюрприз! Из-за очередного угла вывернулся молодой Прозоровский. Не обращая на Фреда внимания, он плотоядно улыбнулся при виде Насти, и протянул:

– Какая встреча, княжна! Вы так торопитесь прямо в мои объятия?

– Уйди с дороги, дурак – фыркнула Анастасия – мой отец, по-моему ясно, объяснил твоему, что надеяться на какой-то союз нечего. Ты мне не нравишься, ты почти не одарен, и совершенно мне не подходишь!

– А если я тебя сейчас зажму в угол, куда денешься? Или надеешься, что учителишка, нацепивший сабельку тебя защитит?

Фред понимал только отдельные слова, но общий смысл разговора ему был понятен. Насте этот тип неприятен, его он в расчет не принимает, и наглеет. Он шагнул вперед.

– Приставать к девушке в темном углу, после того, как она тебя отвергла, может либо дурак, либо подонок. Так что вам лучше уйти с дороги. Настя, переведи, пожалуйста!

Настя перевела автоматически, и только потом осознала, что по европейским меркам это был формальный вызов. Она попыталась что-то сказать, смягчить сказанное, но Прозоровский шагнул вперед и потянул саблю из ножен.

– Не тебе, щенок безродный меня манерам учить! – прорычал он.

Фред быстро прокручивал ситуацию в голове. Он прекрасно владел шпагой, и на его счету уже было две дуэли, тайные, так как в Провинциях они были под запретом. Так что убивать на них не убивали, но ранить было обязательно – они шли «до первой крови». Убивать было нельзя, это могло обернуться виселицей для участников. Но сейчас драться придется незнакомым оружием. Он, конечно, пару раз доставал саблю, прикидывал, как ей фехтовать, и понял, что ей в основном рубят. Хотя, колющий удар вполне можно нанести. Шпага тоже было колюще-рубящим оружием. Рапира – только колющим. Но рубящие удары шпагой наносились обычно в настоящем бою, в дуэлях считались подлыми. Но им учили. Смущала и изогнутая форма оружия. Но, в общем, он был вполне уверен. И тут, в голове у него неожиданно ясно появилось:

– «Вряд ли мальчишка владеет саблей, нацепил для красоты, но убивать нельзя, выгонят, и больше здесь не появиться. Надо опозорить, прогнать. Женщины любят победителей»!

Фред уверенно отодвинул Настю к стене, и шагнул вперед, тоже вытаскивая саблю.

Она как-то удобно лежала в руке. Прозоровский грозно замахнулся, пытаясь испугать соперника, но тот не отступил, и его грозный замах был встречен сталью, твердо лежащей в не менее твердой руке. Пришлось отступить. Вновь замах, и вновь столкновение клинков, только теперь Фред на просто отводил клинок, он по нему ударил. Судя по гримасе противника, удачно. Рука у того должна была порядочно онеметь. Финт, непривычный для боя на саблях, удар по оружию противника, и сабля Прозоровского полетела на пол. Фред наступил на нее ногой, приставив кончик лезвия к шее задиры.

– Извинись перед дамой, и тогда дам уйти, – на ломаном русском выговорил Фред.

В тот же момент раздались хлопки в ладоши. И в коридоре появилось новое действующее лицо. Даже лица. Князь Михаил с двумя сыновьями. Который наблюдал за короткой схваткой, готовый вмешаться в любой момент.

– Ну что, сударь, не на того напал? – с ехидством спросил он Прозоровского – это тебе не двенадцатилетних мальчишек гонять? Попал на умеющего фехтовать и сдулся. Фред, отпусти эту скотину – обратился он в победителю по английски, – конечно, хорошо бы его прирезать, что бы больше не мешался, но слишком много потом хлопот будет. Пусть к папочке катиться! А вы убедились в пользе умения фехтовать? Человек впервые в жизни саблю в руки взял, и вот, результат. А все потому, что в Европе дворян фехтовать учить начинают, раньше, чем на горшок ходить. Они еще в платьицах бегают, да, у нас в рубашонках, а у них в платьях, что бы штаны постоянно не мочили, а детскую шпагу уже в руках держат. Их там так и различают – в руках шпага, или меч – мальчик, кукла – девочка. Так что я попрошу Фреда вас учить еще и фехтованию. Он это сумеет лучше меня. Он-то лет четырнадцать этому учился, а я три месяца, на корабле и все! И вас, сударь забияка, что бы через полчаса в усадьбе не было, а через два часа на моей земле. Поймаю…

– И что? Убьете?

– Нет, высечь прикажу прилюдно. Я природный князь, мне выскочек учить можно! Пошел вон! И ручки к сабле не тяни, я ее отцу твоему пошлю, с указанием, где ты ее потерял. И с предложением высечь тебя уже самому. Пошел вон!

Прозоровского как ветром сдуло.

– Настя, – строго спросил Михаил дочь, – ты почему сама не остановила?

– Растерялась! Не ожидала от обоих такого! Но, если бы поняла, что он может Фреду навредить, меры бы приняла. Но Фред таким уверенным был!

– Что, уже приходилось драться не в фехтовальном зале?

– Да, дважды. Но не на смерть. Мы всегда уславливались до первой крови, и тайно. За просто дуэль могли в тюрьму отправить, а за убийство соперника – на виселицу! Так что, до первой крови!

– Что же, Прозоровскому нужно свечку Вильгельму Оранскому поставить за его эдикт. Видно было, что ты крови не жаждал! Миг бы прибить?

– Мог!

– Вот, видите, олухи, Фридрих уже дважды на дуэлях дрался, а ему еще 16-ти нет! Так что, попрошу тебя еще и этих двоих классическому фехтованию поучить. А я тебя, как все разъедутся – сабельному бою. Против настоящего бойца, не этого слабака, тебе все же не выстоять.

Фред почтительно поклонился, признавая правоту князя.

– Раз уж все в сборе, и учебная комната рядом, пошли, представлю, друг другу, познакомитесь, гости разъедутся завтра, послезавтра заниматься начнете. И, вот что я подумал, давайте-ка вы взаимно обучать друг друга будете – Фред вас английскому, немецкому и французскому, а вы его русскому. А то я все обещаю, а руки не доходят, и не скоро дойдут. Заодно и родной язык перед началом учебы вспомните! – предложил князь.

Мальчишки согласно закивали. Момент Михаил выбрал подходящий, Фред в глазах сорванцов предстал в самом выгодном свете, не просто нанятый иностранец, пошедший в учителя по бедности, а как истинный дворянин. Кстати, о высоком происхождении учителя он сыновей известил заранее, что бы не было конфуза. Так что в учебную комнату княжичи отправились радостно, все, кроме княжны. Она-то рассчитывала спокойно поговорить с Фредом наедине, выспросить у него побольше о нем самом, о семье. А теперь? Братья не отстанут! И тут ее осенило! Так даже лучше! Надо только направить расспросы мальчишек в нужное русло, не на владение оружием, а на происхождение. Так она все и узнает, и не нужно вести беседу на грани приличия, слишком показывая свой интерес.

А интерес у нее был. И это она поняла в момент его схватки с Позоровским. Но остановить бой, значило обидеть Фреда сомнением в его силах, так что она просто смотрела, готовая при опасной для него ситуации все прекратить. Но вышло даже лучше, чем она ожидала. Отлично вышло!

В комнате было тепло, князь, рассчитывая знакомить учителя с учениками, приказал протопить. Так что он просто представил их друг другу.

– Михаил, Федор, Настя, представляю вам Генриха-Фридриха Рейнского, вашего учителя по иностранным языкам. Имейте в виду, он первое имя свое не любит, так что обращайтесь просто Фридрих, или Фред, когда познакомитесь получше. Как вы уже поняли, он дворянин, в Европе это имеет совсем другое значение, чем у нас. У нас это звание человека среднего происхождения, иногда из простых ратников, получивший от сюзерена землю и крестьян. Это имение не всегда передается по наследству, и может быть отобрано за ненадлежащую службу. Вот у нас такими являются Майк Каменский и Николай Остогоженский. Они свои имения получили от меня. И, если Николай получил в наследственное владение за свои заслуги, то Майк пока в пожизненное. Посмотрим, что из его детей вырастет. У Николая сын уже десятник, это в пятнадцать лет! Причем, заслужил сам. И с Николаем мы многое вместе пережили. Да и пострадал он в свое время из-за меня с Михаилом. Царем. Он сотником в царевом войске был, а это высокий чин.

В Европе дворянин, даже без титула, все равно наследственный владетель, пусть даже у него и имеется что один замок и пара деревень. И принадлежит к привилегированному сословию. А Фред по происхождению даже не дворянин, он аристократ, высший слой дворянства. Просто так сложилась ситуация, что он был вынужден объявить себя умершим, и сбежать из семьи. Так что пользуйтесь возможностью, и подучитесь у него правильной речи на иностранном языке, а заодно и манерам. А то иногда ведете себя, как форменные дикари. Особенно ты, Федор. У меня планы были передать тебе со временем посольский приказ, а пока тебе с твоими талантами только войны с другими государствами провоцировать! И еще, кроме трех названных языков Фред может подтянуть вас по латыни, если есть какие-то непонятки, и еще научить двум языкам. Голландскому и итальянскому, если будет желание. Как я понимаю, Фред, голландский не родной, но все же десять лет пребывания делают почти родным, да и учиться ты хотел в Лейдене, а там обучение на голландском. Федор, возьми на заметку. Голландцы сейчас формируют свое государство, построят крепкую власть, и пролезут в торговлю, круче, чем англичане. Пригодится! Все, знакомьтесь. – Закончив речь, отец вышел, оставив их одних.

Настя задумалась. Отец прекрасно знал европейский этикет. И то, что он первыми представил Фреду братьев, о многом говорило. Значит, считал его выше по происхождению, чем сыновья князя! Теперь все зависит от братьев и их любопытства!

И ее надежды оправдались полностью. Первое, что выпалил Федор, не успела закрыться дверь за отцом, было:

– А почему ты сбежал из семьи?

Фред понял, что в простой беседе незачем требовать всех условностей, и обращения на «вы», поэтому принял манеру общения, предложенную братьями. Это не с девицей!

– Все просто, Федор. Отец решил за счет меня исправить свои ошибки. Из-за них он слишком много потерял, вот и решил принести меня в жертву. Объявил в приказном порядке, что я должен немедленно жениться на уродливой девице на 10 лет меня старше, так как я ей с детства нравился, и ее мать дала согласие. А она, мать, дочка Вильгельма Оранского, и нас могут выгнать из Гааги, где мы жили, после того, как он все потерял. То, что он Вильгельму Оранскому внук, и его мать, сестра матери этой девицы жива, он почему-то благополучно забыл! Так что будущая жена была моей двоюродной теткой. Мы с отцом три дня ругались. Он договорился до того, что объявит меня умершим и выгонит из семьи, что бы не сообщать о моем отказе. А потом я случайно подслушал, что отец в разговоре с матерью, которая все уговаривала его махнуть рукой на Гаагу и уехать в Англию, придумал опоить меня дурманом и женить насильно. Тут я и вспомнил о его угрозе объявить меня утонувшим, и решил привести ее в исполнение. Сбежать, но так, что бы подумали, что я утонул. Мне помог все разыграть мой друг, Вилли, и он написал рекомендательное письмо Джону Меррику, с которым у его отца были какие-то торговые дела. Я только оставил записку матери, что я жив. Планировал заработать, и поступить в Университет. А Джон предложил поехать в Россию. Особого выбора у меня не было, но я не жалею.