Текст книги "Боярышня Воеводина (СИ)"
Автор книги: Елена Милютина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)
Глава 37
Поправлялся Михаил быстро. На второй день пришел лекарь, перевязал рану, спросил, когда он умудрился получить арбалетный болт в плечо, и кто его вытаскивал. Соврал, что когда отбивал свой скот от угнавших его разбойников, а вытаскивала местная ведьма-травница. Пришлось плечо разрезать, что бы руку сильно не повредить. Похвалил умелую травницу. После обеда заглянул Якоб Делагарди. Спросил про самочувствие. Рассказал о себе. Оказался из французской семьи гугенотов, сбежавших в Швецию после отмены Нантского Эдикта. Отец был маршалом при Генрихе IV, поступил на службу к шведам. Он тоже. Разговор продолжили на франкском. При близком знакомстве тоже оказался приятным человеком. Сказал, что после Тихвина не верит, что Псков они возьмут, так что постарается уехать к своему корпусу, стоящему в Ладоге. После его ухода Михаил задумался. Раньше ему казалось, что самое сложное будет не показывать свою ненависть к врагам, притворяться своим, оказалось – не поддаться обаянию врагов, при близком знакомстве оказавшимися вполне приличными людьми. Вон, как Якоб, или погибший Эверт. Пришлось напоминать себе, что, пока он беседует с Якобом, его орудия обстреливают Псков и гибнут русские люди. Якоб приходил еще несколько раз, жаловался, что все одно и то же. Что в Тихвине, что в Пскове – только успеешь разрушить часть стены, как за ночь ее восстанавливают мешками с песком, деревом, а то и камнем. Но он сумел прочесть часть оставшихся после Горна бумаг, и понял, где намечена основная атака. Показал свои планы Михаилу. Тот не мог не удивиться гению Горна.
Да, он сумел нащупать слабое место в почти идеальной защите города. Четыре башни. Варлаамова, в углу стены Окольного города, на берегу Великой, стена, соединяющая ее с Высокой Башней, стоящей у устья Псковы, Устье было перекрыто Нижними деревянными решетками, уходящими в воду до дна речки. С другой стороны они поддерживались Плоской Башней, от которой шла стена к Кутекроме – угловой башне Крома, соединяясь с ней Эта стена как бы соединяла защитные сооружения Крома со стенами Окольного города. Горн планировал взять Варлаамову башню, укрепиться в ней, и на части стены, обращенной к Великой, разрушить Высокую башню, и те самые решетки, закрывающие устье Псковы. Тем самым открыть вход в город. Тем более, что послать подкрепление защитникам башням Псковичи сразу не смогут, уж очень в узком месте они расположены. План Делагарди планировал представить королю по его возвращении. Оставалось придумать, как предупредить защитников крепости.
Молодость брала свое. Спустя 10 дней спина зажила, Михаил стал посещать укрепления шведов, как бы интересуясь ходом осады. Встречали его с почтением, как следовало относиться к спасителю короля. Препятствий для хождения по любым местам шведского лагеря у него не было. И в одной из этих прогулок его осенило. Он увидел тренирующихся арбалетчиков. Подошел, попросил показать, как стрелять из этого оружия, заявив, что познакомился с ним только получив арбалетный болт в плечо, а вообще в Шотландии предпочитают лук и стрелы. Ему показали и пригласили его принять завтра участие в «охоте на псковичей». Согласился. Незаметно забрал три болта, унес в палатку. На двух написал три слова, четыре не поместились – Варлаамова, Высокая, Плоская. Кутекрома не поместилась. На последнем ничего писать не стал, написал на бумаге, плотно обкрутил древко запиской и обмотал ее аккуратно, виток к витку, тонкой бечевой. На следующий день направился к арбалетчикам. Они старались подстрелить как можно больше защитников стены. Михаил долго выбирал цель. Жертвовать воином, даже ради донесения такой важной вести не хотелось. Но вот, один из защитников поднял над стеной деревянный щит, что бы прикрыться от стрел. Три болта легли кучно, четвертый, пустой, чуть в стороне. Стрелки посмеялись над неловким аристократом, списав его неудачу на неумение. Никто и не подумал, что так кучно положить болты может только мастер. Арбалетчиков перебросили на другой участок. Михаил стал ждать.
* * *
Старый десятник Ерофей грозно отчитывал своих подчиненных стрельцов.
– Чего дурни ждали, удалью хвалились! У нас каждый чкеловек на счету, трудно было дощатый щит поднять? А теперь трое раненых. Хорошо, двое легко, а Васька, вон в грудь. Тегиляй от болта не спасет. От стрелы еще так-сяк, а от арбалета – нет! Вон, смотрите, доски и то почти насквозь пробиты! Кучно стрелял, гад, только непонятно в кого.
– Дядька, смотри, а зачем на болт веревка намотана, и на других буквицы выведены!
– Глазастый. Давайте ка, вынем эти болты и к воеводе.
Через час три болта лежали на столе у воеводы Афанасия Гагарина. Рядом с ним, разглядывая странные послания стояли его соратники, Василий Морозов и Федор Бутурлин.
– Что сие означает?
– Похоже на тайное послание. Стрелок отменный, три кучно положил, и все в щит. На каждом три слова – названия башен. Те башни и защищать и штурмовать сложно – узко, реки. Неужели шведы там штурм готовят?
– А зачем третий веревкой обмотан?
– Давайте размотаем, давай нож, Федор!
Вскоре в руках у бояр было написанное на бумажке послание.
– «Шведы могут начать штурм этих башен, начиная с Варлаамовой, но не раньше, чем вернется король. Будьте осторожны» и две буквы ММ.
– Интересно, кто это отправил?
– Теперь вспомнил! – воскликнул Гагарин – Федор Шереметьев предупреждал, что в свите короля может быть наш человек! Что бы присматривались к чему необычному.
– Так это предупреждение, или наоборот, сбить с толку хотят? Оборонять тот угол – неблагодарное дело. А у нас каждый человек на счету!
– А давайте сделаем так…
Густав вернулся печальным и горящим местью. Похвалил Якоба за внимание к бумагам покойного. Приказал в тайне готовиться к штурму именно этих башен. И начать с Варлаамовой. Но план был нарушен неожиданным прорывом в Псков подкрепления, во главе с воеводой Плещеевым. Через Гремячие ворота. Пока тайно переправляли 20 орудий, маскировали их, готовились к штурму, количество защитников крепости возросло. В Ярости Густав-Адольф отдал приказ о штурме. Двадцать орудий непрерывно поливали железом башни, разрушили верхний этаж Варлаамовой, частично – Высокую и Плоскую. Со стороны реки Кремль расстреливали пушки с другого берега. Под шум канонады пехота ворвалась в Врлаамову башню и закрепилась в ней, частично взяв стену, ведущую к Высокой. Особого сопротивления шведам не оказывали. Но при попытке по стене приблизиться к Высокой башне и Нижним решеткам, их встречал свинцовый град. Густав, воодушевленный первой победой приказал усилить пехотные части еще двумя полками и с рассветом продолжить штурм. Что бы взять все же Высокую башню, открывая дорогу внутрь Окольного города и на Кремль. Вечером все пировали в его шатре, празднуя первую победу и скорое падение города. Все восхваляли короля, забыв об авторе плана, покойном Горне!
Михаил не мог подключиться к веселью. И на вопрос короля о причине его грусти нашелся, и ответил, что стычки в Шотландии научили его, что надо опасаться, когда враг слишком быстро сдается. Это попахивает ловушкой! Не стоит пока вводить свежие части, надо подождать. Веселый Густав рассмеялся, заявив, что не стоит равнять хитроумных шотландцев с русскими простофилями, проспавшими свое слабо укрепленное место, и приказал ввести два полка. На рассвете разошлись. Михаил злился, старался, рисковал, а на его послание не обратили внимания! Он чувствовал, как устал, еще немного и сорвется, просто начнет убивать шведов! Наплевав на последствия! И вот, в момент такой слабости, утреннюю тишину разорвал гром! Взрыв был такой силы, что у шатров попадали столбы! И на короля свалился собственный шатер накрыв остатки празднества! Варлаамовская башня была заминирована. И вот, она похоронила под собой почти четыре лучших шведских полка. Урон колоссальный. Лучшие полки шведской пехоты не успевшие еще вступить в бой были уничтожены. Густав рвал и метал.
Хуже всего, что пока в лагере шведов царил траур, русские успели частично восстановить башню и стену Окольного города заранее припасенными материалами, не утруждая себя разбором завалов! Густав был в бешенстве. Он решился на последний, самый мощный штурм без всяких уловок! Уже по своему плану! Только жесткий обстрел города, а затем – штурм всеми силами войска! Начали подготовку. Новые позиции для пушек и новые укрепленные лагеря были готовы к середине листопада (октября). Невзирая на постоянные обстрелы с городских стен и постоянные вылазки защитников, все было готово к штурму. Весь огненный припас сосредоточили вблизи позиций, что бы стрелять без перерыва. Самый большой склад располагался около батареи из 20 пушек напротив южной стены Окольного города. Рядом же находились склады провианта и наиболее боеспособные части, готовые идти на приступ. Михаил понимал, что сейчас решается судьба не только города, но и всей компании! Возьмут город, все станет для России намного сложней. Устоит Псков – вся компания шведов развалится. Шведы сами начнут просить переговоры о мире, тем более, Сигизмунд начал укреплять Ригу и крепости в Ливонии, а в Швеции зашевелились его сторонники.
И Михаил решился. Нечего себя жалеть. Найдут, кого направить на переговоры кроме него! Сейчас важно не дать шведам победить. Превратив шансы 50 на 50, в 90 на 10 в пользу русских. Он давно наметил себе это место, крайнюю пушку недалеко от хранилища огненного зелья. Пару раз проходил мимо, как бы ненароком касаясь рукой ствола. Сегодня же коснулся рукой лафета, послав импульс силы. Отошел, осмотрел окрестности. Ему надо было быть не дальше, чем в 8-ми косых саженей от пушки, (около 20-ти метров) а это было опасно! Нашел небольшой холмик за которым был овражек с протекавшим ручейком. Идеально! Ночью не спал – писал письма отцу, матери, Анне, дочери, Шереметьеву. Объяснял, что выхода у него не было. Наказал Микки, если погибнет, переправить их на Москву. Заодно они обеляли и его, и его отца. Их никто не сможет обвинить в его гибели. Если же он выживет – немедленно сжечь! Помолился, попросил удачи, перекрестился и вышел из шатра. Микки с огромными от ужаса глазами преградил ему дорогу.
– Майк, – Микки впервые обратился к нему подлинным именем, – Майк, что ты задумал?
– Сжечь все шведское войско, тезка. Другого выхода нет. Так что выполни все, что я тебя просил! А теперь дай дорогу, пока я не растерял всю уверенность! Не бойся, умирать я не хочу и не стремлюсь. Я постараюсь выжить. Так что дай пройти и береги письма!
Он отстранил чуть не плачущего Микки и направился к заветной пушке. Пока спрятался за примеченный бугорок. Стал ждать. Пушкари наводили орудия, забивали заряды, ядра и пыжи, засыпали затравку, зажигали фитили. Одновременно с командой – «Пли»! Михаил ударил силой, нет, не по складу пороха. Это было бы слишком явно, его могли вычислить. Погибнуть в огненном вихре взрывов он был готов, но не в подвалах дознавателей Шведского короля! Он ударил по подготовленной пушке. Лафет треснул, орудие накрненилось, упало, и подкатилось в сторону сложенных зарядов, разбрасывая искры из запального отверстия.
– Спасайся! – Заорал один из пушкарей, бросив банник и побежал куда-то назад, подальше от явной смерти. Михаил набросил на себя водный щит сроком на пять минут, и бросился в жидкую грязь на дне овражка. Громыхнуло и полыхнуло так, что всем на стенах крепости показалось, что разверзлись и земля и небо и наступил конец света. Запылал продуктовый склад. Разлетающиеся куски раскаленного металла и сыплющие искрами картуши с порохом, поджигающие другие склады с зарядами, ржущие кони, умирающие люди. Армия шведского короля погибала на глазах. Микки смотрел на этот апокалипсис расширенными глазами. И это все дело рук одного человека? Его хозяина. Такого спокойного, слегка ироничного, и мягкого человека? Бывшего хозяина. Выжить в таком огненном кошмаре не представлялось Микки возможным. Но он твердо решил убедиться, что его тезка мертв, а потом уже нести жуткую весть его родным. Надо ждать, когда кошмар прекратиться. И идти, попытаться найти Майкла, живого, или мертвого. А потом уже ехать в Москву. И помнить, не Майкла, Джорджа! Помнить, Джорджа! Не выдать хозяина! И он ждал.
Рядом, на той же горушке, смотрел на гибель своей армии король Густав II Адольф. Что послужило причиной? Кто это устроил? И что теперь делать? Катастрофа, полная катастрофа! Как теперь объясняться с этими тупицами из риксрода! Начнут выяснять, зачем он решил завоевать никому не нужный русский Псков, почему не замирился в Россией, отобрав у русских купцов выход в Балтику, все, что требовалось Швеции. Почему не отнял у католиков такую вкусную Ригу? Он потерял почти половину армии, если не больше, в одно мгновение, почти весь пороховой запас, и продовольствие. Сейчас надо подсчитать потери, собрать все, что осталось, и немедленно убираться прочь, под такую безопасную и тихую Нарву. Главное, поскорее, пока псковичи не осознали степень его потерь и не бросились добивать. Силы-то у них сравнялись, и у них преимущество в порохе и орудиях. К несчастью большинство пушек были заряжены для мощного залпа по Пскову, и во время пожара их просто разорвало! Значит, два дня на поиск выживших и виновных, и срочное отступление. Кавалерия своим ходом, раненые на ладьях, остальные тихо по берегу реки и озер. Густав повернулся и увидел растерянного слугу его спасителя Джорджа. Самого Джорджа не было видно. Послал выяснить, где его господин. Дрожащий англичанин объяснил, что граф хотел посмотреть на работу осадных батарей, так что… Густав перекрестился. Выжить в том аду у батареи не представлялось возможным.
Глава 38
Микки Твистоун потеряно бродил по тому ужасу, во что превратился шведский лагерь. Всюду следы огня. И тела, тела, тела. Обугленные, покалеченные, в разных позах, иногда только части. На позиции батареи, куда направился Майк, то есть Джордж, дралась кучка солдат. То есть не дрались, а трое били четвертого.
– Мужики, его-то за что? – устало спросил Микки, смотря на дрожащего пожилого мужика в мундире артиллериста.
– А за все это. Он из артиллерийской прислуги того орудия, что это все устроило. Мы на холме стояли, к приступу готовились. И все видели. Они орудия подпалили, а одна пушка с лафета и сорвись, и прямо на склад пороха покатилась. Так эти, вместо того, что бы ее остановить разбежались, кто куда. А порох и рванул! Так что он виноват! Сколько наших товарищей полегло!
– Так чего вы его бьете, тащите его к королю. Он рвет и мечет, виновника ищет! Вы ему все обскажите, он его и повесит, как виноватого. И успокоится.
– И то правда! А ты кого-то ищешь?
– Господин у меня пропал, пошел посмотреть, как артиллерия работает, не вернулся.
– Наверное, здесь сгинул. Кто жив был, тех давно утащили в госпиталь. Там поищи, если нет, значит и косточек не осталось. Огонь-то какой бушевал.
– Пойду. Как же я перед отцом его предстану, даже тела для похорон не привезу!
– Война, будь она проклята! Что поделаешь!
Микки проверил госпиталь, хозяина не было. Он вздохнул, вывел коней, забрал все имущество Михаила и поехал по дороге по направлению на Старую Руссу. В том беспорядке никто и не заметил его отъезда. Войско шведов спешно снималось с места и уходило, бросая тела непогребенными, а безнадежно покалеченных тоже оставляя прямо в поле. Густав цинично бросил: – Пусть местные хоронят, если охота, А не охота, то у них под носом вонять будет.
Шатер свернули, король отбыл, только не перекладине посреди бывшего лагеря покачивалось на ветру тело несчастного повешенного пушкаря, признанного виновным в гибели его армии.
Как только последний швед покинул разгромленный лагерь, распахнулись псковские ворота и из них выехали воеводы, осматривающие погром, оставленный врагом. Тут же распорядились. Шведов мертвых собрать и в яме, на месте порохового склада, как специально появившейся, похоронить. Да проверять всех более-менее целых железом каленым, что бы грех на душу не взять и живого вместе с мертвецами в землю не закопать! Пошли мертвяков собирать похоронные команды. Жители пошли охотно, понимали, что от мертвых надо быстрее избавляться, пока зараза не вспыхнула. Да и воеводы указ издали – все, что на мертвых найдется, можно себе брать, кроме оружия бранного. На поправку имущества, войной разоренного. Так что и бабы пошли, особенно вдовые. Так можно и на прокорм детям что-то подобрать, а если повезет, то и какого, хоть ледащего мужика к себе забрать работником. Не всех родня выкупит, может, кто и останется у солдатки примаком. Времена лютые, военные, каждый мужик на вес золота!
* * *
Княжна Анна сегодня с утра не находила себе места. Больше года, как уехал ее Мишенька в чужие края. Только на пасху весточка пришла, и все. Но ждала спокойно. Но сегодня чувство опасности просто не давала покоя. Она попыталась собраться, дотянуться до мужа, но что-то, какой-то барьер словно преградой вставал на пути. Она просто всей душой ощущала, как нужна Мише сейчас ее поддержка, а сделать ничего не могла. Не помогала ее ведьмовская сила. Тут чародейство нужно. Да и дочка постоянно отвлекала. То все утро сидела с отцовской куклой, гладила ее по волосам, лепеча – «Папа, папа»! Чувствовала чародейской половиной дара его метку.
А сейчас, подошла, еще неустойчиво стоя на толстеньких ножках, теребит за подол, что-то лепечет. Настрой сбивает, а время, она просто чувствует, утекает, как вода сквозь пальцы. Присела перед Настей, попросила:
– Настенька, дочка, пять минуток поиграй сама, мне покой нужен!
– Неть! – твердо ответила дочь, и, требовательно так, – дай! – Потянулась к руке, ухватилась за ладонь, и снова: – Дай! Папа дай! – И в Анну вдруг потекла сила. Чужая, чародейская. Светлая.
– Папа, дай! – снова серьезно попросила дочка.
– «Да где же я тебе папу возьму… – горько подумала Анна – папе твоему помощь нужна! – И тут ее осенило. Она поняла, что требовала Настя! Не 'Дай папу», А «Папе дай»! Требовала передать ее силу отцу! Анна собралась, и у нее получилось! Выстроилась тонкая ниточка и потекла по ней дочкина сила, делая ее все толще и толще. И вот уже по проторенной дороге потекла и ее собственная сила. Она сама как бы оказалась среди огненного моря, увидела тело мужа в какой-то яме, окутанное водным туманом. Который становился все прозрачнее и прозрачнее. Вот-вот исчезнет! Вода, нужна вода! Поняла Анна. Призвала свои силы, с природой связанные, нащупала в глубине земли жилу водяную, ключ почти пересохший питающую, усилила, влила в нее силы соседок ее. И забил посреди поля огненного фонтан, окружили струи водяные тело чародея, и отступил огонь, сдаваясь. Держала Анна нить связующую, пока силы были. Ничего вокруг не видела и не слышала. Только когда стихло бушующее пламя, выгорело все вокруг, что могло гореть, разорвалась связующая нить, и так и не поняла Анна, жив ли Миша, успела ли она. Потемнело у нее в глазах, и упала бы на пол, только подхватили ее крепкие руки князя Муромского, отнесли на ложе и бережно уложили. Она даже не заметила, как старая Аглая подхватила Настеньку, и теперь ложечкой вливала ей в рот травяной отвар, сдобренный медом, что бы не плевалась от его вкуса. Но девочка, словно понимая, не протестовала, покорно выпила три полные ложки, а когда Аглая сама засомневалась, давать ли еще такой крохе, твердо сказала: – «Неть». – И отвела прабабкину руку. Скомандовала:
– Бай-бай! – И потянула ту к кроватке.
Аглая отвернулась посмотреть, что с Анной. Та выпила отвар полностью и сейчас спокойно спала. Аглая взяла ее за руку. Крохами силы, оставшимися после отдачи дара, проверила. Нет, внучка дар не потеряла, выложилась сильно, но еще достаточно силы осталось! Что же случилось? Она подошла к спящей Насте и попробовала ее дар. Хоть и чародейский он, но силу ощутить можно. И удивилась – сила била в девчонке ключом! Восстановилась в миг! Опасности для обоих нет, пусть спят!
Князь Муромский вышел из светлицы младшей невестке в раздумье. Дождался Аглаю. Спросил:
– Что это сейчас было? С обеими? Заболели?
– Нет, силой делились. Малая хорошо отца чувствует, понадобилась тому помощь видать, вот и выстроила с помощью матери связующую нить, сама Анна не смогла бы, она не чародейка, ведьма, а по дочкиной нити силу свою пустить сумела. Да и Настя что-то отдала! Сейчас восстановятся обе, и все будет по-прежнему.
Вечером князь пришел к невестке.
– Что случилось, Аннушка, с Михаилом что-то?
– Сама не знаю, батюшка, увидела только – кругом огонь, Миша водой спастись пытается, а сил не хватает! Настя помогла, и я с ней вместе силой своей поделилась. Связь прервалась, как огонь погас! А после ничего не видела!
– Спасибо тебе, может, узнаем, что произошло, вскоре!
* * *
Огонь, огонь, огонь и взрывы. Вокруг казалось горело все, что могло и не могло гореть. Водный щит на пять минут – почти ничего в таком аду. Он и представить себе не мог, что дурные шведы разместят провиантский склад с 50-тью бочками прованского масла, да несколькими пудами сливочного, да с ромом и шведским хлебным вином прямо рядом с хранилищем пороха. Как будто постное масло могло помочь в атаке на крепость! Только если его вскипятить и лить сверху. Но это уже в помощь осажденным. Он все продлевал и продлевал время действия щита, а огонь все разгорался сильнее и сильнее. Хорошо, ветер дул с запада, сносил пламя на остальной лагерь шведов. Скоро и там раздались взрывы. И тут Михаила осенило: если он не удержит щит, удар по лафету тоже забрал силы, заклинание тлена сложное и силозатратное, тогда у него, если выживет, будут ожоги, и если попадет в госпиталь, сможет ли он контролировать речь? Заговорить по-русски в такой ситуации – гарантированно обеспечить себе аккуратную веревку с петлей. Густав с виновником такой катастрофы церемониться не будет. И о своем спасении благополучно забудет! Он прикинул силы и сам на себя наложил заклинание молчания. Только для русского языка. Бессрочно.
С этим справился, но дар почти иссяк, он попробовал воспользоваться водой не из воздуха, ее почти всю высушил огонь, а вытянуть ее из земли, но жилы шли слишком далеко, и сил на это уходило больше. Постепенно туман, защищавший спину от огня, стал слабеть, вот-вот жадные языки пламени станут лизать одежду, он приготовился терпеть боль, но в этот момент в него откуда-то полилась сила. Небольшой ручеек креп, в нем появились странно знакомые оттенки. И тут ожил ключ, в яме которого он и прятался. Ударил мощный фонтан воды, прогоняя злой огонь, поливая его струями спасительной воды. Сразу стало легче. Вода продолжала литься, пока не погасли последние языки пламени, и пожар, унесший с собой большую часть шведского войска не стих. Тогда постепенно утих и фонтан. Михаил поднял голову и огляделся. Открытого огня вроде не было, кое-где дымились обломки. Надо выбираться, а то Микки подумает, что он сгинул и повезет его письма родным! Но тут появилась еще одна проблема. Он все же опять выложился почти под ноль. А спасительная вода превратила маленький овражек в ловушку, сделав стенки его склизкими и вязкими. Пара попыток вылезти отняли последние силы, он только перемазался в грязи с ног до головы. Решил несколько минут передохнуть, но не удержался на скользком склоне и съехал вниз, на дно овражка и на некоторое время отключился. Если бы он знал, что именно в это время мимо проходил Микки, искавший его на пожарище! Сил на то, что бы крикнуть, или помахать рукой ему бы хватило! Но Микки и не обратил внимание на небольшой овражек с мутной лужей на дне, а сам Михаил был так сильно перепачкан в грязи, что рассмотреть его было почти невозможно! Он очнулся через полчаса, и вновь постарался выбраться, ругаясь на всех трех языках, кроме русского. Бесполезно. Охватила сначала злость, потом отчаяние. Спастись в таком пожаре и сдохнуть в грязевой яме! Силы таяли, но он упрямо повторял и повторял попытки выкарабкаться. Наконец ему удалось зацепиться за чудом уцелевший в пожаре пучок травы. Подтянулся, но сил больше не было… Вновь сорвался.
Сколько пролежал на дне, не помнил, ночь прошла, уже светало. Вдалеке послышались женские голоса. Мерещится? Откуда тут женщины? Но точно, женщины. И говорят по-русски! Хотел крикнуть: – «Помогите»! Но с губ слетело только дурацкое англицкое «Help»! Угораздило! Надо снять молчание на русском! А то свои же примут за шведа! Он просто крикнул. Голоса приблизились.
– Слышь, Марьяна, кличет кто-то!
– Показалось, здесь самый сильный жар был! Навряд ли кто-то выжил Пойдем к реке!
– На что тебе живой?
– Говорю же, мужик в хозяйстве нужен. Муж-то зажиточный был, не то, что твой пропоица, у меня две коровы, овцы, супоросная свинья, кур и прочую птицу не считаю. Как без мужика управится! Детки у мужа еще малы, я тяжелая. Вот, приберу полоняника, выкуп небось не сразу пришлют, а пришлют – деньги будут. Вот пусть и поработает вместо мужа, раз мово Ваську убили!
Михаил снова попробовал крикнуть.
– Ой, права ты, здесь кричат. Смотри, в овраге кто-то шевелится. Видно в овраге укрылся, и выжил. Вытаскиваем!
– Сама туда лезь, грязюки-то сколько!
– И полезу, только ты веревку потом кинь, а то я тоже застряну. Своей-то я его обвяжу, вот и вытянем.
– Грязный-то какой!
– Грязи отмыть можно, а мужик целый, похоже не раненый и не обожженный. Все, слезла, обвязала, тяни давай!
Если русской бабе что-то потребуется, то она из-под воды достанет. Так что Михаила выволокли из грязи, и, подставляя плечо повели в город. Повезло! Ему точно, а вот спасшей его Марьяне… менее полезного в хозяйстве человека, чем княжеский сын представить себе трудно. Ничего, разберется с языком, отцу сообщит, отвалят за него спасительнице столько, сколько она никогда не видела. Замерзший Михаил мечтал о том, что бы отмыться, выспаться и снять дурацкое молчание с русского языка. Пока не выходило.
