Текст книги "Боярышня Воеводина (СИ)"
Автор книги: Елена Милютина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
Глава 33
Симеон вернулся через 15 минут. Принес все требуемое, сгрузил на скамью.
– Брат, я еще пирогов с мясом захватил, хоть поужинаешь, там со столов почти все смели, вернешься, ничего не останется. Любят ясновельможные паны дармовое угощение. Проверил округу?
– Да, пока чисто. Так на чем нас прервали?
– На поездке вашей глупой. Батя сильно гневался?
– Гневался, – вздохнул Миша, – да наподдал слабо. Мне на следующий день выезжать надо было, что бы в Лебедянь до Заруцкого успеть. Да и ранен я был, только-только рана закрылась, пожалел.
– А как ты с тремя воинами гарнизон под контроль взял?
– Вначале отравил бате письмо тайное, подкрепление попросил, а потом с посадскими, да с кузнецкой слободой договорился, что меня поддержат. Да ключи от подвалов заполучить удалось, где предатель недовольных и батюшку, настоятеля крепостной церкви держал. С батюшкой договорились, что чудо явим. Надеюсь, отпустят потом мне этот грех, что вместо Господа в мирские дела вмешался. Попика латинского прижал, заклятье наложил, что бы с воеводой бывшим только об Иуде мог беседовать. Иначе его кашель душил. У них, у воеводы и ксендза, договоренность была, чудеса явить, что бы молодого воеводу, то есть меня, на свою сторону привлечь. Ксендз и выполз, когда я смотр гарнизона проводил. Я возмутился, обвинил предателя, он грозить начал, а тут появился отец Серафим, священник крепостной, и призвал на головы предателей кару небесную. И тут же предателя – воеводу кара небесная поразила – молния с чистого неба ударила и спалила. Те, кто прельстился веру сменить тоже по слабому удару получили, кресты католические посрывали, на колени пали и просили батюшку простить и снова в православие креститься. Тут посадские и слобожане прибежали, еще двое священников пришли, и так, втроем и привели гарнизон к присяге Михаилу. Крепость к бою подготовили, а для верности я еще ксендза заставил письмо под мою диктовку написать и голубем к Заруйскому отправить, что в крепости все спокойно, а гарнизон присягу Ивашке-воренку принес.
– Так, значит, ты знамение Божье изобразил?
– Каюсь, я. Иначе нельзя было. Надо было крепость крепко под свою руку взять. А теперь о деле. Тут я подумал, нам часто встречаться нельзя. Засвечусь. Мне еще к шведам ехать, их поляками пугать. Шереметьев так решил. Натравить поляков на шведов, или наоборот. Придется из католиков в лютеране перекрещиваться. Хорошо, кресты у них одной формы, только лютеранский беднее. До весны попытаюсь здесь задержаться. Если получится. Так вот, найдешь моего слугу, рыжий такой англичанин, тезка. Микки зовут, Майк значит. Ты по-франкски говоришь?
– Да, и по-аглицкии немного, здесь выучил.
– Хорошо, он русского не разумеет, – улыбнулся Михаил, – через него будем связь держать.
– Не предаст?
– Вряд ли. Папаша его у нас, у Шереметьева. Он меня этикету учил. И заработок, что им пообещали за помощь там же. Федор им такую сумму в ефимках отвалил, что они титул лордов покупать собрались, и имение уже присмотрели. Главное для них, что бы я обратно живым вернулся. Так что ради денег и титула стараться будут. Ты обдумай, как нам с Филаретом встретиться, через него передашь! Давай расходиться будем. Слишком долго отсутствовать на балу не следует!
Братья попрощались. Симеон вернулся к своему патрону, Михаил на бал, расстроенный. Сорвалось свидание. Так Сапеге все и обрисовал. Дескать, получил записочку от неизвестной дамы, анонимную, Обрадовался, побежал в сад, по дороге поймал слугу, думал, что он хоть что-то на другом языке понимает, а тот «не разумею, да не разумею». Пока с ним пререкался, пока, так кстати офицеру появившемуся, объяснял затруднение и просил помочь, дама то ли испугалась, что он не один, то ли смелость растеряла, но не появилась. Ждал ее, пироги съел, вино выпил, и ни с чем вернулся. Так и не узнал, какой такой робкой барышне, или даме он приглянулся! Ничего, может до завтра дама снова осмелится! С тем и разошлись.
Симеон вернулся к Филарету, тот ждал с нетерпением.
– Ну что, увиделся?
– Увиделся. Михаила Шереметьев прислал. Письма вот. Хотел с вами как-то встретиться. О чем, не знаю, но, видно, что-то важное. Мне пока не сказал, времени мало было. Через всю Европу проехал, что бы не заподозрили. Сапега от Англии без ума, Мишка рассчитывает, что оставит «шотландца» у себя на какое-то время. Просит с вами встретиться, что-то Шереметьев ему поручил обговорить, что бумаге не доверишь. В часовне встретиться не выйдет, он католика изображает, в часовню не пойдет. И, ваше святейшество, разрешите завтра службу заупокойную отслужить, тайно. Брата у нас убили, старше Миши только на год был. Помянуть хочу.
– Не разрешу. Отслужишь, когда Михаил уедет. А то подставишь! Сапега в прошлом православный, службы знаешь, поймет, что о новопреставленном молишься. Так что отслужим обязательно, но после отъезда Михаила. Сам отслужу. Что еще сказал?
– Объяснил, почему в Тихвин поехали. Михаилу, сыну вашему, видение во сне было, что надо Тихвинской иконе помолиться. Мать его не пустила, так он сбежать хотел. Михаил и решил, пусть лучше едет с охраной и безопасной дорогой, а то тот хотел вблизи Новгорода проехать, а там шведы. Но их кто-то сдал. Но не царя избранного, а Михаила Муромского. Решили, что княжий сын, отец богатый, захватим, выкуп возьмем! Михаил ни разу в бою не был, сила у него немалая, Ударил, шведа прогнал, но сам выложился, сознания лишился. Ваш сын его на коня взвалил и в лес увез. Заплутали там они. Да и государь будущий заболел. Жар, идти не может. Миша сказал – совсем упал духом, решил, пропали. Метель началась, похолодало, следы замело, их и не найдут. Да запах дыма унюхал вот на этот дым и пошел. Михаила на своей шубе тащил. Вытащил до жилья. А потом сообразил, что шведы не так просто их ждали, донес кто-то. Вот и побоялся вестника послать, что бы не выдали их убежища. Михаил поправился, сами выбрались.
– Да, перепугали всех, неслухи! И, главное, мы своего человека в окружении сына моего лишились. Куда потом брата твоего спрятали? Небось Марфины родственнички всех собак на него повесили!
– Не спрятали, дело поручили тяжелое. В Лебедянскую крепость отправили.
– Так, значит, это на него Сапега так взъярился, что воевода Лебедянский все козыри у Заруцкого выбил?
– На него. Он покаялся, что они с попом местным весь гарнизон напугали, предателя, хотевшего крепость сдать, молнией сожгли. Знамение Божье изобразили. Отступники сразу покаялись и присягу принесли.
– Молодцы. Интересно будет с братом твоим переговорить. Значит не зря его к нам через всю Европу отправили. Толковый человек. Я сейчас бумаги прочитаю, а потом подумаем, как с ним встретиться.
После теплой, а временами жаркой погоды в начале месяца листопада (октября), во второй половине месяца начались холода. Михаил даже посчитал раннюю зиму своим личным проклятием. И опять встала проблема одежды. В воздухе белые мухи летают, а он в чулках! Но все-таки ситуация была легче. Вмешался хозяин, Лев Сапега. Заинтересованный оставить гостя хотя бы до весны, что бы попрактиковаться в английском, однажды застав замерзшего шотландца, греющегося у камина, повел его в гардеробную и предложил экипироваться по погоде. Заодно поинтересовался, как переносят зиму в Шотландии ее мужчины в юбках без порток. Михаил объяснил, что все праздники, набеги и поездки по родственникам происходят летом, а зимой все забиваются в дома и сидят у очага. К тому же в Шотландии все же теплее, чем в Польше, или Белоруссии. Что же до простолюдинов, то их жизнью зимой он не интересовался. Так что Михаилу предложили одеться по польской моде, а свои дублеты и чулки оставить для вечеров в замке. Выдали ему зимнюю одежду из запасов самого Сапеги. В целом, похожую на родную, но как ни хвалили роскошь польских одежек европейские путешественники, она была не в пример дешевле российских, хотя бы у знати. Основным материалом было сукно, вышитое, с галунами, подбитое мехом, но каким! В основном – овчиной, иногда медведем, или рысью, почитавшейся в России чем-то вроде кошки. Встречался даже кролик! Ни бобра, ни соболя, ни, на худой конец, куницы! Из-за этого одежда была более тяжелая и менее теплая. К тому же, крой! Если в России как верхнюю одежду носили больше свободные, широкие одеяния, то здесь широким был как раз нижний жупан, который, кстати, не утепляли. У него была такая широкая спина, из-за вшитых клиньев, что под него поддувало не хуже, чем под шотландскую юбку! Продувало все, что было ниже пояса. А сверху этого одеяния одевалась приталенная шуба, с дурацким названием делия! Приталенная! В ней было так тесно, что иногда казалось, что она лопнет при движении. Порты носили просто суконные, иногда короткие, до колен, (Михаил вспомнил, как в Ладоге его в таких портах приняли за нищего!) а сверху шерстяные вязанные чулки! И короткие сапожки-боты, или сапоги без каблука с широкими носами. Утепленной обуви не было. В мороз просто одевали вторую пару вязаных носок. Примерив зимнее одеяние на себя, Михаил демонстративно уселся в библиотеке с картами. Как бы намечая дорогу.
На вопрос Сапеги, что он планирует, просто ответил, что в его планах было посетить Европу зимой, он рассчитывал проехать через Вильно – Гродно – Варшаву – Брно – в Вену, оттуда в Венецию – Рим – Турин – Юг Франции, до которого не дошли еще беспорядки, в Испанию и Португалию, откуда уже отплыть морем в Абердин. Он хотел успеть до лета, до очередных вспышек чумы! И теперь не знает, как поступить. Путешествовать зимой по Польше будет крайне затруднительно. В это время он рассчитывал оказаться гораздо южнее, где тепло! Пан Сапега уговаривал остаться у него в гостях до весны, потом можно будет быстро проехать в Вену, оттуда в Италию, а в Испанию переплыть морем, из одного из средиземноморских портов. Так он покинет Европу до очередной вспышки чумы, и сократит путь, проходящий по не самым безопасным ее районам. Михаил подумал и нехотя согласился. Обрадованный хозяин стал соблазнять медвежьей охотой, травлей оленей и невиданных в Европе быков – зубров. Михаил заинтересовался и даже стал больше гулять на улице, якобы что бы привыкнуть к необычной одежде. После одной из охот, пока Сапега распоряжался разделкой добычи и отбирал головы зубров, лосей и оленей для украшения ими парадных покоев, Михаилу удалось встретиться в замковом саду с Филаретом. Отец Михаила был очень расстроен той властью, которую захватили родственники Марфы.
– Слетелись, как саранча! Только имя царское позорят! Я понимаю, нет у Миши сейчас силы, что бы им противостоять, особенно, если их мать поддерживает. Это поляки понимают и стараются любыми путями меня не отпустить! Может, прав Федор Шереметьев, надо попробовать заставить их разорвать перемирие со шведом! Надо до шведов донести, что Сигизмунд собирается, как ты, Михаил слышал, укреплять Ливонию и Ригу! Пусть поскорей мира запросят у нас, что бы поляки все захваченное ими не отобрали! И хороший ход с Английским Яковом. У него в Московскую компанию много денег большие люди вложили, пусть тоже миру способствует, снимет опасность с северных путей!
– Ваше Святейшество, есть у нас небольшой козырь против поляков. Захватили мы в плен одного попика, ксендза, Он племянником папского легата в Польше представился, но Шереметьев выяснил, что он – внебрачный сын этого кардинала. Вот, еще одно письмо его собственноручное, к папаше. Просит слезно из Московского плена спасти, так как страдания терпит безмерные. Может, эту карту вам самому стоит разыграть? Я-то не могу никак, это все равно, что признаться, что я – шпион московский!
– Давай письмо, Легат давно на встречу напрашивается. Попробую переговорить. И Шереметьев советует связать жизнь этого латинянина с моим освобождением. Как начнут поляки просить мира, так и пустим в ход. Просто так они не поменяют. Неравноценные фигуры! Я так думаю, первыми надо со шведами замиряться. Любой ценой. Отдать им городки ближе к побережью, Перекроют они нам выход в Балтийское море, переживем. Главное, что бы Новгород, Тихвин и Ладогу вернули. Слышал новости? Воевода в Ладоге сдал крепость обратно шведам! Вроде фамилии хорошей, а сукиным сыном оказался! Деньги взял. Сейчас ловят. Вроде в Новгород мятежный подался.
Михаил побелел.
– Что, кто-то в Ладоге остался?
– Жены моей бабушка, единственная родственница, что у нее осталась. Хотела наследство внучки от родни жадной отстоять! И брат мой второй ей на помощь поехал. Надеюсь, что успели все уладить до новой сдачи крепости!
– Главное, что бы сами уцелели! А городки и деревеньки мы, как порядок наведем, отберем и наследнице законной вернем, не сомневайся! Значит, ближе к весне поедешь к шведам?
– Да, петлю придется делать, или морем плыть, что бы следы замести. И облик сменить, на лютеранский. Вы мне потом грехи отпустите, а то приходится и креститься еретически, и в церкви их ходить!
– И не сомневайся! Смотри, половину дела ты почти сделал, Сигизмунда направил Ригу спасать. И король Аглицкий невольно твои слова о поддержке шведов подтвердил.
– Это посольство наше, видимо, хорошо потрудилось. Только хочет Сигизмунд на Москву сына своего отправить воевать!
– Это ничего, с молодым Вазой справимся! Он не такой опытный, как отец, воевать не слишком хочет, так что ошибок наделает и сам мира запросит! Так что тебе прямой путь к шведу. Замиримся с ним, и поляки сговорчивее будут! С тобой мое благословление!
Разошлись. Симеон, бывший на страже, что бы не подслушал никто, проводил брата.
– Слушай, Серый, ты же как-то переправляешь письма в Москву?
– Есть пара возможностей. Хочешь семье что-то передать?
– Сам не буду. Опасно. Напиши там как-то, что бы поняли, мол, встретил интересного путешественника аж из Шотландии, гостил у Сапеги, с Филаретом беседу имел, ближе к весне в Ревель подался!
– Понял, сочиню. Счастливо тебе брат! Будь осторожнее, уцелей!
Глава 34
Но встретиться с братом еще один раз пришлось. Из бесед с Сапегой узнал Михаил, что Сигизмунд под свою руку казаков запорожских прибирает, сейчас они с турками воюют, а потом на Русь натравит. Дословно все передал Симеону, что бы предупредили воевод в Москве.
В этот год весна решила посоревноваться с зимой и тоже наступила слишком рано. Уже в марте можно было спокойно трогаться в путь. Пан Замойский еще зимой подарил «шотландцу» отыгранного им у мошенников коня. Конь турецкий, дорогой, так что поехал Михаил на нем. Своего отдал Микки и образовались у них два вьючных мерина. Памятуя о злосчастном путешествии к Ладоге, Михаил второго коня навьючил теплой одеждой. Во-первых, вдруг холода вернутся, во-вторых, все-таки на север собрался. У Сапеги разрешения спросил. Он удивился, на юг же едешь! Отговорился, что хочет в Шотландию привести, отцу. Тот все-таки старый, постоянно зимой мерзнет. Порадует старика, а может, новую моду в Шотландии, а то и в Англии введет. Сапега загордился, приказал упаковать еще пару шапок. Тоже с дурацким названием «рогатывки». Хотя, вряд ли хуже их русских мурмолок! Но те свои, привычные. Распрощался с хозяином, пригласил в Шотландию, поохотиться и у них есть на кого, виски попробовать, волынку с родовым напевом послушать. Просил писать в Корабельную контору в Абердине, туда им все пишут, два раза в месяц едет посыльный, почту забирает. Удобно. Микки почти всю дорогу ржал, остановиться не мог. Михаил поинтересовался причиной веселья. Микки описал «древний замок» графа Мори – полуразвалившуюся башню, в которой старый граф и его слабоумный 22х-летний сын сейчас наливались дешевым виски, пятьдесят бочонков которого он лично привез им за согласие использовать их имена в секретных переговорах. Когда он уезжал из замка доносились звуки волынки и пьяные вопли хозяев, так удачно толкнувших глупому англичанину никому не нужные бумаги. Микки представил рожу Сапеги, приехавшего погостить у «своего друга», и увидевшего эти пьяные рожи, если они, конечно будут живы, а не упьются насмерть! После этого почти всю дорогу до городка Пружаны ржал уже Михаил. Так что соглядатаи пана Сапеги донесли, что гость поехал на юг, по дороге слуга веселил его какими-то рассказами, скорее всего, о похождениях с какой-то девицей, то ли Виской, то ли Лиской а больше они ничего не поняли. Но гость был доволен. Больше они не следили, гость остановился в корчме Пружан, давая отдых коням. И явно намеревался ехать дальше, так как расспрашивал о дороге на Варшаву. Перекусив в корчме, и убедившись, что слежки нет, молодые люди покрутившись по улицам городка остановились в другой корчме, по дороге, ведущей к Гродно. Все-таки кони застоялись в конюшне и преодолев почти 40 верст до Пружан, устали. Переночевали и рано утром поехали по направлению к Гродно, намереваясь сегодня в бодром темпе покрыть 60 верст до городка Свислочь, где намеревались заночевать, что бы потом в один перегон добраться до Гродно. Дальше взять курс на Каунас, тоже с ночевкой в местечке Алитус, а от Каунаса через Утяны и Розиттен, город у развалин одноименного Ливонского замка, добраться уже до России. Вышгородок уже русский город, как и Остров, занятый шведами. От поездки морем Михаил решил отказаться, так как Балтийское море севернее Риги еще не очистилось от льда. Да и получалось так длиннее.
По Ливонии ехали спокойно, народ, уверенный в том, что пока швед воюет с Россией с Польшей драться не станет, готовился к севу. Городки, больше напоминающие большие деревни были на удивление чистыми, постели удобными, в общем эта часть Европы произвела самое приятное впечатление. Мише даже стало чуть-чуть стыдно, что его цель была натравить шведов на местных обывателей! Но напомнив себе, что эти земли совсем недавно принадлежали ливонскому ордену, откуда псы-рыцари ходили на Русь огнем и мечом насаждать свою веру, ожесточил свое сердце. Тем более, доходили все более частые слухи о том, что Густав-Адольф, сменивший на престоле Швеции Карла IX, желая подчинить не только Новгородские земли, но и Псковские, двинул войска на Псков! Он замирился с Данией, и желал поставить точку в войне с Россией, что бы серьезно заняться Польшей и старшим родственником, Сигизмундом. Разговоры о замирении с Польшей уже прекратились. Не доезжая до условной границы с Россией, уже ввиду стоящего на высоком холме пограничного Вышгородка, съехали с тракта в лес, там, сев на пенек, Михаил вручил Микки ножницы и попросил послужить еще и цирюльником. Микки заохал, за время пребывания в Польше Мишина шевелюра выросла ниже плеч, если бы они не стригли концы волос, то была бы еще ниже. Каштановые, самого модного в Европе цвета, волосы вились крупными локонами. Их даже не надо было подвивать, как это постоянно делали европейские модники. Миша коротко приказал:
– Стриги! Сам-то короткие носишь!
– Так я-то лютеранин! У нас длинные волосы не в чести!
– Так и я не католик, а сейчас тоже в лютеранина перекрашусь! Кстати, расскажешь мне, какие у вас от католиков отличия! Крестятся как?
– Да так же, как католики, только реже. Например, утром, потом перед обедом, когда молитву благодарственную за пищу приносят, ну и перед сном. Пасторы наши могут в брак вступать, причащают не ложкой, а потиром, водой не крестят, только помазанием. И вообще, проще все. И одежда и поведение. Это я не о крайне ревностных, типа пуритан! А так, одевайтесь попроще, в темные цвета, креститесь пореже, а то у вас православные крестятся даже чаще католиков. И распятие снимите, замените простым крестом.
– Таким? – Михаил вытащил из кожаного мешочка простой серебряный крест строгой формы.
– Да, подойдет. И еще, у нас на молитве в храме псалмы поют все прихожане хором. А не хор, как у вас и католиков. Так что я молитвенник вам дам, почитаете! Во время пения молитвенник можно держать в руке открытым, что бы правильно выговаривать текст. И богослужение все на языке страны, что бы весь народ понимал. А не на латыни! Так что молебны у шведов будут на шведском! Вроде все! Жаль, зеркала нет. Значительно хуже смотритесь. Хотя без челки вам лучше.
– Зато богоугодно! Значит так, я все тот же Шотландец, против воли отца стал протестантом, поэтому уехал путешествовать, пока он успокоится от смены веры и озаботится, жив ли единственный наследник. С родственниками он в давней ссоре, так что скорее удавится, чем завещает им хоть пенни. К тому же имение майоратное, так что я спокоен! И да, веру сменил ради карьеры!
– Понял! Быстро у вас все выходит. Греха не боитесь?
– Грехи мне уже православный митрополит, в будущем патриарх отпустил, так что безгрешен!
– И где вы его сыскать умудрились?
– Если знаешь, где искать, то найдешь, – загадочно пояснил патрон, и приказал продолжать путь. Со шведами встретились уже в Острове. Расположенный на острове посереди реки Великой, укрепленный городок с каменной крепостью, и двумя крепкими мостами и проходящим через крепость трактом, служил как пограничным укреплением, так и чем-то вроде таможни. Миновать его было невозможно. Глубокая и быстрая Великая была серьезным препятствием. Так что пересечь ее можно только по единственному в округе мосту. Шведы, дежурящие на въезде в укрепленный городок, не особенно интересовались въезжающими путешественниками европейской внешности. Даже документов не потребовали. А на вопрос, где можно остановиться на ночь, один то ли не понял, то ли не захотел беседовать. Но второй, на ломаном немецком, объяснил, как проехать к единственной гостинице. Только предупредил, что там может быть шумно, так как в трактире господин комендант празднует день рождения. Михаил поблагодарил и презентовав польский злотый пожелал хорошо отметить это событие после смены. Знакомство со шведами началось.
В трактире гуляли. Человек двадцать шведов, светловолосые разных мастей, от светло-русых до рыжих, пили, на удивление Михаила, не вино, а пиво, закусывали копченым мясом и жареной речной рыбой. Периодически кто-то вставал, кланялся пожилому воину, сидевшему во главе стола, и что-то говорил на незнакомом языке. Все хлопали, поднимали кружки и выпивали.
– «Здравицы в честь именинника!» – понял Михаил. И подумал, что самое трудное будет наладить общение. Языка-то он не знал от слова совсем. Но решил быть вежливым, поклонился всей компании и подошел к трактирной стойке, собираясь спросить комнату у хозяина. В это время именинник обратил на новое лицо внимание, махнул ему рукой и что-то сказал, повторив еще раз, на ломаном немецком.
– Господин приехал из Европы?
– Да, господин офицер.
– Из Германии?
– Нет, я из Англии, точнее, из Шотландии.
– О, издалека! Присаживайся, гость, мы празднуем мой 50-тый день рождения. Я Олаф Свенсон, комендант этого богом забытого городка!
– Джордж Мак-Вирт, виконт Мори, если мой сумасшедший папаша еще не изгнал меня из клана.
– За что же так можно обойтись с собственным сыном?
– К тому же единственным. Все обычно. Папа ярый приверженец папизма, а я решил сменить католичество на лютеранство. Причем сознательно. Вот он и взвился. Надеюсь, ничего у него не выйдет. Для такого действия нужна подпись короля, а он сам протестант! Да и владение у нас майоратное. Редкость в Шотландии. Вот я и отправился путешествовать, надеясь, что папаша заскучает и решит, что лучше сын-протестант, чем совсем никакого!
– Правильно сделал! И что думаешь делать дальше?
– Честно, не знаю. Думал через Польшу проехать в Вену, и там решить, но попал на слишком гостеприимных поляков, задержался в гостях, да и на короля польского было интересно взглянуть, и пропустил теплую погоду. Пришлось дожидаться весны. Да еще скрывать свою веру. Там кругом ярые католики, во главе с королем. Хорошо, что еще не забыл, как католика изображать, а то и арестовать могли.
– Да, вполне. А зачем в Польшу тебя понесло?
– Вначале не в Польшу, а в Ливонию, в Ригу. Депозит у меня был в конторе Московской компании. Я думал в Гамбург, или в Любек деньги отправить, что бы с большой суммой по Германии не ездить, а у них контора только в Риге! Я и не думал, что это так далеко! – В это время его внимание привлек Микки, отошедший от стойки и командующий слугами, тащившими поклажу наверх. Махнул ему рукой. Тот приблизился.
– Господин виконт, я снял комнату, разберу вещи, буду ждать вас! Вы только заплатите хозяину.
– Молодец! Вот, возьми и заодно поешь что-нибудь!
– Слушаюсь!
– Так что вы хотели делать в Вене? Простите мои вопросы, но тут, на краю земли, такая скука, что каждое новое лицо, как подарок!
– Раздумывал, стоит ли податься в наемники. Выяснить, какие условия, можно ли хорошие деньги заработать! Вдруг папаша долго злиться будет!
– А ты воевал-то когда-нибудь?
– Да постоянно. В Шотландии это обычное явление. То ты в набег идешь на соседей, то соседи на тебя. В основном овец угоняли. Основное богатство – овцы, ну и коровы, у кого пастбища побогаче. Так что летом приходилось постоянно с оружием в обнимку спать ложиться. Конечно, на крупные и богатые кланы нападают редко, это уже война получится. Вон, Гордоны могут 10 000 человек сразу призвать, а потом еще столько же. Мы же, к сожалению одно название, что графы. Народу с гулькин нос, земли, правда, много, да в основном песок да камни. Вот я и решил ко двору короля Якова податься. А там католиков не любят. А если разобраться, так обряды в Англиканской церкви точь в точь как у католиков. Только папу не признают. А старик встал на дыбы. Вот я, что бы досадить ему побольше не в Англиканскую церковь, а в протестанты ушел. Пусть позлится. Имение-то все равно майоратное!
– Авантюрист ты, парень, как я посмотрю!
– Приключения люблю.
– А почему ты сразу к Якову на службу не перешел? Раз все равно с отцом поссорился?
– Так он, папаша, то есть, письмо королю написал, что бы меня домой вернули. Король меня выслушал, и сказал, что он вернуть меня должен, хотя смену веры и одобряет и меня на службу хотел бы взять, но сначала надо с отцом помириться. И посоветовал в Европу съездить, что бы отец понервничал и сдался!
– Ты не обижайся, я не просто так выспрашиваю. Мы сейчас дополнительные войска набираем. Может, пойдешь к нам? У Швеции скоро будет самая сильная армия в Европе! Если решишься, я письмо рекомендательное дам к фельдмаршалу Горну. Может, возьмет даже офицером.
– Неожиданно. Я думал, застрял здесь, пока море ото льда не очистится. Хотел через Ригу в Гамбург проплыть. Очень мне не нравится по Польше ехать! То дерутся между собой – плохо, то в гости зазывают, еще хуже, не откажешься. Надоело заморского гостя изображать, хозяев развлекать! Да и еда у них – жирное, тяжелое. Мы мяса так много не едим, а если едим, то с кашей, или с лепешками. А они блюдами, жир течет, а сало? Чистый соленый жир! Ужас. Пожалуй, я подумаю, что мне по Европе зря кататься. Ночь на размышление можно взять?
– Конечно, дело серьезное. Сейчас наш король стоит у Нарвы, часть войска у Гдова, хочет взять Псков. Наверное, произведет атаку со дня на день.
Мы здесь сидим больше как таможня, что бы хитрые немцы из Риги и ливонцы не пытались в обход нас с Москвой торговать. Мы эту крепость даже не захватывали. Просто пришли и сели. Гарнизона тут не было, только ополчение. Они нашей подмоге даже рады были, много лихих людей вокруг шатается. В основном поляков. А так как атака на Псков скоро будет, тебе к войску не надо прямо через псковские земли ехать. Поезжай через Эстляндию. Народ в ней тихий, забитый, препятствий не будет. И вера протестантская, всяких католиков нет. Завтра, если надумаешь, приходи к таможне – двухэтажное здание около собора. Письмо дам! Заодно можешь в собор православный сходить, ничего плохого в этом нет. Христиане, как мы. Интересно у них служба проходит. Давай, устал, наверное, отдыхай и решай. До завтра!
Миша вышел от шведов расстроенным. Если король решил напасть на Псков, то надежда на мир очень мала. И ехать ему к королю шведскому нельзя. Не будет же он равнодушно смотреть, как русский город громят! А предупредить своих надо! Решено, он пойдет в коменданту, возьмет письмо, поедет в Эстляндию и там «заболеет». Вряд ли швед возьмет одну из сильнейших крепостей в восточной Европе, если не во всей! Может, после поражения будет сговорчивее?
