Текст книги "Вся жизнь — игра"
Автор книги: Елена Ласкарева
Соавторы: Татьяна Дубровина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)
Глава 11
ОГНЕННАЯ ЛАВА
Они уже далеко ушли от своего лагеря. Медленно брели вдоль по берегу, просто так, обследуя окрестности.
– Между прочим, это заповедное место, – говорил Георгий. – Я бы лично не пускал сюда диких туристов. Здесь надо устроить национальный парк, или заказник…
– Ежиков охранять? – усмехнулась Рита.
– Темнота! Посмотри вокруг, на всем Черном море только здесь сохранились реликтовые растения.
– Какие?
– С доисторических времен.
– Ты хочешь сказать, что этой сосне сто тысяч лет?
– Да поменьше, пожалуй, – хмыкнул он. – Но выглядит она так же. Вид не изменился. И сосны, и можжевельник ты можешь созерцать в том же виде, в каком видела их какая-нибудь пещерная девица в шкуре мамонта. И около ее логова топали точно такие же ежики, и лакомилась эта мохнатая дева той же самой ажиной…
Рита передернула плечами:
– Б-р-р… Как будто ничего с тех пор и не изменилось?
Георгий покосился на нее:
– Ну… Первобытная женщина чуть-чуть облагородилась… Выбрила подмышки, выщипала брови… А по сути…
– Сам ты… питекантроп!
Рита изо всех сил пихнула его в грудь. Георгий не удержался и свалился в воду, в заросли противных, ветвящихся водорослей.
– Ух… – глухо выдохнул он, стиснув зубы, и осторожно поднялся.
– Ушибся? – Рита виновато засуетилась рядом.
– Глянь-ка, что там?
На его спине между лопатками набухал кровью глубокий порез.
– Надо промыть, – ляпнула Рита первое, что пришло на ум.
– Не сыпь мне соль на рану… – дурашливо затянул он. – Тебе бы в гестапо служить, дорогая. Поплюй, и все пройдет.
И Рита тщательно поплевала и зализала ранку, чтобы ее не разъедала дальше морская соль.
Как будто ножом полоснули по спине… Непохоже на камень…
Она вошла в море и склонилась, пристально вглядываясь в дно.
Оно все было покрыто продолговатыми черными раковинами, запутанными в водорослях…
Рита ухватила одну, с трудом отодрала от камня и показала Георгию.
– Смотри, какая гадость… Они случайно не ядовитые?
– Это не гадость, это прелесть! – неожиданно просиял он. – Ах ты, добытчица! Все-таки дремлют в тебе древние инстинкты, хоть ты и сопротивляешься изо всех сил…
Он забыл про свой порез и тут же полез в море вслед за Ритой.
Добычу раковин он поставил прямо-таки на промышленную основу: отдирал от камня целый куст водорослей вместе с ракушками, бросал на берег и принимался за следующий. А там уже Рита отколупывала, выпутывала из коричневых зарослей черные раковинки и складывала в кучку, не совсем понимая, для чего они это делают.
– Снимай майку, – велел Георгий.
– Зачем?
– Не спорь, женщина!
И когда Рита стянула ее, он связал низ в тугой узел и насыпал в получившийся мешочек собранные ракушки.
– На обратном пути заберем, – здраво решил он. – Зачем зря таскаться?
– Это гербарий? или… море…барий?
– Маринобарий, – поправил Георгий. – Я тебе из них сделаю бусы и браслеты… На руки, на ноги и в нос. Тебе пойдет.
– Представляю! – фыркнула Рита. – Очень впечатляюще…
Они все шли и шли, непонятно куда. И вполне можно было бы уже повернуть в другую сторону…
Но, видимо, у Георгия была впереди какая-то цель, потому что он вполне уверенно топал вперед.
Наконец остановился и объявил:
– Пришли.
Выбранное им неизвестно за какие заслуги место ничем не отличалось от остального довольно унылого побережья. Справа скалы, слева море, кривобокие сосенки на вершине…
Георгий зачем-то полез вверх по почти отвесной скале, да еще и Риту потащил за собой.
Через несколько метров в скале обнаружился круглый покатый лаз, ведущий куда-то в самую глубину.
– Настоящие мужчины всегда пропускают женщин вперед, – заявил он, подпихивая к нему Риту.
– Ты хочешь от меня избавиться? – заверещала она, упираясь изо всех сил.
– Пока еще нет… – ухмыльнулся он и полез первым. – Вот так всегда… А потом обвиняешь в отсутствии хороших манер…
Рита поколебалась и скользнула вслед за ним в узкую дыру.
Секунда жуткого полета в темноте, в шорохе осыпающихся под ногами камней… и Георгий поймал ее внизу.
…Они стояли в длинной, довольно высокой пещере. Луч фонарика выхватывал из темноты осклизлые стены, покрытые беловатым наростом, стрельчатые своды грота, несколькими арками уходящие в глубину… и черное стоячее зеркало воды прямо под ногами…
Мамочки… Как же они отсюда выберутся?! Ей ни за что не протиснуться обратно в узкий крутой лаз…
– Нравится?
Кажется, он был горд собой.
– Б-безумно… – старательно удерживала дрожь Рита.
– Знаешь, куда мы с тобой попали?
– В преисподнюю, – мрачно пошутила Рита.
– М-м… Мы еще недостаточно нагрешили, – заметил он.
– А ты знаешь, как нам выбраться обратно?
– А тебе разве уже надоело? – безмятежно осведомился он.
– Ну что ты! Я в полном восторге…
– Правда? Тогда тебе будет интересно узнать одну весьма поучительную историю…
– Про девушку Кудыку? Или про старичка со старушкой?
Георгий выключил фонарь, и в темноте замерцали зеленоватым тусклым светом замшелые стены.
– Видишь?
– Опять планктон?
– Это же фосфор, – с легкой досадой сообщил он. – Не перебивай… – И он таинственно понизил голос: – Это светятся души несчастных влюбленных…
– Почему несчастных? – возразила Рита.
– Есть такая легенда, что давным-давно жила на берегу моря прекрасная царевна-королевна. Был у нее хрустальный дворец, алмазный замок и башня из слоновой кости. И сама она из себя красавица-раскрасавица… Грудь высокая, глаза зеленые, ножки точеные… Один только в королевне изъян. Позабыл Создатель вложить в прелестную грудь человеческое сердце… Много юношей добивались ее расположения, много зрелых мужей теряли сон и покой при одном только взгляде на раскрасавицу. Но принцесса любила только себя, единственную и неповторимую… А всем воздыхателям велела отправляться в глубокие копи, в сырые рудники и пробиваться сквозь толщу скалы к самому сердцу земли.
– Зачем?
– Потому что огненная лава, которая бурлит под земной твердью, как предсказал королевне седой колдун, может зажечь в гордячке искорку любви к тому, кто добудет ее…
– Значит, принцесса все-таки хотела полюбить?
– Не знаю, – пожал плечами Георгий. – Думаю, что ей просто было любопытно узнать, как это бывает. Тем более что ни один смельчак не возвращался обратно. А она, бессердечная, тут же забывала о тех, кто ради нее навеки заточал себя в подземных сводах… Они никогда больше не могли увидеть солнечного света, без еды и питья таяли на глазах, превращаясь в бледные тени, и все долбили и долбили твердые скалы, и только любовь поддерживала в них угасающие силы… Довольно скоро на всем побережье не осталось ни одного мужчины – все добровольно ушли в глубокие ущелья, каждый надеялся, что ему-то и повезет… Матери рыдали, удерживая своих сыновей, девушки старели, так и не узнав мужской ласки… И весь род человеческий мог прекратиться, потому что дети не рождались больше… Только бессердечная красавица была все так же молода и хороша и ничуть не волновалась, что жизнь стала угасать в пустеющих селениях…
– И тут, конечно, явился к ней рыцарь… – вставила Рита.
– Угадала.
– И он добыл огненную лаву…
– Добыл. Правда, за это время рыцарь превратился в седого дрожащего старца. Он принес в хрустальный дворец сосуд с кипящей лавой из сердца земли и преподнес его своей любимой. Но королевна глянула на него и не пожелала взять из его рук лаву, которая могла пробудить в ней любовь. Разве можно любить уродливого старика? Она велела заточить его в глубокое подземелье вместе с его подарком, чтобы вернулась лава в сердце земли, и не воспылала принцесса любовью к недостойному ее.
– У тебя бывают сказки со счастливым концом? – спросила Рита.
– А тебе непременно хочется хэппи-энда? Так не всегда бывает… – усмехнулся Георгий. – Бедный рыцарь кончил свои дни в этой самой пещере. Горячая лава остыла и превратилась в холодное черное озеро… Однако люди говорят, что если бессердечная красавица окунется в него, то сможет полюбить первого встречного.
– На фига же ей тащиться сюда, если она сидит в своем хрустальном замке, в башне из слоновой кости, и в ус не дует? – засмеялась Рита.
– Замок раскололся, башня разрушилась от времени, и королевна переселилась в уютную квартирку. А чтобы не вызвать справедливый гнев остальных женщин, стала осторожнее, и только изредка позволяет себе загубить очередную мужскую душу…
– Мораль сей басни такова, что ты отыскал коварную царевну и притащил ее сюда, чтобы макнуть в эту вонючую лужу? – усмехнулась Рита.
– А что, на воре шапка горит?
– А знаешь пословицу, что насильно мил не будешь?
– У тебя гипертрофированное самомнение, – помолчав, ехидно сказал Георгий. – Царевна-королевна была раскрасавицей… И к тому же не висла на всех мужиках подряд…
Рита молча отвернулась и попыталась вскарабкаться обратно по узкому лазу.
Слишком тесно и круто… Плечи царапают мелкие камешки… Она просто застрянет здесь навечно…
– Не старайся, бесполезно, – хмыкнул Георгий. – Тут есть только один выход. Так что окунуться все же придется.
Он нырнул в черное озеро и… исчез… Рита ждала минуту, другую… целую вечность… Жуткая паника охватила ее. Куда же он пропал? Теперь она останется здесь одна, навсегда… и тоже превратится в призрак, в бледную тень…
– Эй, ты еще там? – раздался сверху, из лаза, голос Георгия.
– Дай мне руку! – потребовала Рита. – Вытащи меня!
– Ныряй, – засмеялся он. – Сразу под скалой есть выход в море.
…Рита принципиально с ним не разговаривала. Даже в его сторону не смотрела, когда они шли по берегу обратно.
Такого жуткого страха она никогда еще не испытывала. Бросить ее одну в этой кошмарной пещере?! Да она чуть не утонула, пока выплывала под толщей скалы!
Георгий шел впереди, насвистывал как ни в чем не бывало.
– Дай мне руку, дорогая, – повернулся он к ней. – Здесь очень скользкие камни…
– Без тебя обойдусь!
Он обхватил пальцами Ритино запястье и помог преодолеть коварное место. Они остановились, глядя друг на друга…
Что это, неужели так действует остывшая волшебная лава?
Лава… лав… любовь?..
Ноги внезапно ослабли, а внутри горячими толчками закипало бешеное, первобытное желание… И словно ток пробежал из руки в руку, от него к ней… от нее к нему…
Нет-нет, разве можно заниматься любовью средь бела дня на совершенно открытом месте, на виду у всех?
Глупости, да кто их здесь увидит?
А вон вдали проплывает мимо белый теплоход… Наверное, все пассажиры высыпали на палубу с биноклями…
Ну и начхать! Пусть завидуют!
Ошалевшие чайки носились над самой водой, почти касаясь крыльями волн. Багровая полоса заката прорезала небо, и нестерпимо красный диск солнца тонул в окрашенном багрянцем море…
На железном листе запекались на костре черные раковины мидий.
Они приоткрывались от жара, и пузырилась по краям закипающая влага…
Острый запах будил зверский аппетит. Рита жадными глазами смотрела на мидий и нетерпеливо теребила Георгия:
– Ну, скоро можно есть?
За эти несколько дней она научилась радоваться таким простым вещам, как скудная еда, сон на твердой земле, и каждому новому утру, и каждой ночи.
Наверное, через эту бухточку проходила неведомая магнитная аномалия. Время здесь тянулось бесконечно, неторопливо, давая возможность прожить и прочувствовать каждый миг.
Соленые морские ванны вместо джакузи, печеные мидии вместо устриц, сосновые иглы взамен итальянской спальни… Оказывается, всему можно найти вполне сносную замену, кроме одного…
Никого другого, только Георгия могла представить рядом с собой Рита. Ни с кем, кроме него, закат не был бы так ал, луна так полна, а счастье не казалось бы таким бесконечным… Остановись, мгновение…
Глава 12
ВСЕ КОНЧАЕТСЯ…
Ночью разразилась гроза.
Море вскипело, вздыбилось огромными волнами и с шумом обрушивало их на берег. Оно скрыло под собой весь пляж и теперь подбиралось к поляне.
Хилый ручеек тоже забурлил, вышел из берегов и растекся широко, до самой палатки.
Ливень обрушился на ущелье сплошной стеной, нескончаемые потоки хлестали иссохшую землю.
Палатка сразу же подмокла и стала протекать. Сквозь прорехи в крыше прямо на Риту проливались ледяные струйки.
Укрывшись спальником, они выскочили из палатки и побежали к машине, поскальзываясь в липкой грязи.
Когда-то джип Георгия казался Рите Ноевым ковчегом, спасающим от потопа единственную на земле пару. Теперь же ей было не до романтических сравнений.
Мокрая, как мышь, она дрожала под влажным тяжелым спальником и проклинала все на свете.
По ущелью рокотали раскаты грома, а райское местечко превратилось в кромешный ад.
Зачем он притащил ее сюда? Должен был подумать, что не вечно будет сиять солнце, что идиллия может окончиться внезапно, что дождь и холод могут в одночасье перечеркнуть все, что было у них хорошего за эти дни.
Ей вспомнились все обиды, все его издевательства. И проклятая перловка, и полуголодное дикое существование, и унизительные походы «в кустики» в его сопровождении…
Да он и грозу эту подстроил нарочно, лишь бы сделать ей хуже, лишь бы досадить и помучить лишний раз!
К тому же все тело зудело, и Рита то и дело почесывалась, как блохастая кошка. Ее прекрасная нежная кожа сползала ошметками, и тело покрывалось безобразными ярко-розовыми пятнами, будто лишаями.
А у этого гада был ровный бронзовый загар, у него не болел красный облупленный нос, не стучали от холода зубы…
Да ему все нипочем и совершенно плевать на страдания и лишения, которые она по его милости испытывает.
Она отодвинулась подальше, забилась в угол кабины и решительно пресекла его попытку обнять ее.
– Не трогай меня! – голос вдруг стал противным и истеричным. – Терпеть тебя не могу!
– А я слышал, что гроза обладает мощным сексуальным стимулом.
– У тебя одно на уме! Вызови сюда своих шлюшек и с ними проводи эксперименты! – взвизгнула она.
– А тебя я больше не возбуждаю? – цинично усмехнулся он.
Риту аж передернуло от нахальной мужской самоуверенности. Да он просто пользуется ей, как какой-нибудь Лизкой!
– Я тебя ненавижу! – прошипела она.
– Что ж, ненависть тоже сильное чувство, – спокойно отозвался он, устроился поудобнее и тут же демонстративно захрапел на весь джип.
Животное! Да где были раньше ее глаза? Как она могла вообразить, что можно полюбить такого… такого…
…Хмурое серенькое утро едва занялось после ночной грозы. Солнца не видно сквозь сплошную пелену туч.
Противно, зябко… Ноги по щиколотку увязают в чавкающей грязи.
На пороге палатки валяется в луже грязная тряпка. Это Ритино вечернее платье стало такого невозможного серо-черного цвета. Видно, вывалилось ночью под дождь, когда они впопыхах перебирались в джип…
Или он нарочно извалял его в грязи, чтобы ей не в чем было вернуться в город?
Рита нашла мыло, подобрала с земли платье и растерянно глянула на ручей. Вода в нем еще грязнее, чем в луже, желто-серая, густая, как кисель, пузырящаяся…
Георгий как ни в чем не бывало приводил лагерь в порядок. Развесил на кустах спальники для просушки, проложил по раскисшей поляне дорожку из плоских камней…
– Не старайся зря, – процедила сквозь зубы Рита.
– Мы все равно не можем уехать, пока не подсохнет дорога, – безмятежно отозвался он.
– И долго мне этого ждать?
– Ну, может, к вечеру… – неопределенно пообещал Георгий.
Рита молча отвернулась и демонстративно прошлепала по грязи рядом с дорожкой.
– Ты сегодня прекрасна, как никогда! – насмешливо бросил он ей вслед.
Рита ободрала очередной лоскут кожи и всхлипнула от жалости к себе… До чего он ее довел! Волосы повисли грязными сосульками, слиплись от пота и морской воды, стали жесткими… Нос торчит посреди лица красной пуговицей и тоже шелушится… И все тело болит – не дотронуться.
Вот в чем коварство солнечного ожога: кажется, что все обошлось, залечилось, а потом – бац! – и облезаешь как драная кошка.
Она добралась до выступающей в море скалы и брезгливо вошла в море по колено. Берег грязный, кругом водоросли, а в воде просто кишат противные студенистые медузы. Касаются тела, и Риту всякий раз передергивает от отвращения.
Мыло совершенно не мылится, она уже извела на свое платье почти весь кусок, а оно все не становилось прежнего золотистого цвета.
Даже кожа на пальцах стерлась с непривычки, и соленая вода больно разъедала ранки…
Ну за что ей такие мучения?!
Рита разложила на скале кое-как отстиранное платье и прижала несколькими камнями.
Остаток мыла она потратила на себя, осторожно, чтобы не коснуться медуз, прополоскала волосы и отскребла с тела налипшую грязь.
Робкий луч солнца выглянул из-за туч, и что-то блеснуло на берегу между камней.
Рита наклонилась и подняла… перстень с сапфиром.
Ну что, талисман, призванный охранять и приумножать любовь? Слишком поздно ты вернулся к своей хозяйке…
Она омыла кольцо в воде и надела на палец.
…И все же хорошо, что нашелся подарок Лучано. Традиции не должны угасать… Рита будет хранить семейную реликвию страстного итальянца… Может быть, когда-нибудь у нее будет сын, и тогда она передаст ему перстень, чтобы он надел его на палец своей возлюбленной… А та отдаст кольцо невесте своего сына, и долго-долго будет передаваться оно из поколения в поколение, охраняя в их семье любовь, покой и счастье…
Фу ты! С чего это она вдруг подумала о сыне? Она вовсе не собирается сейчас обзаводиться детьми!
Потом, когда-нибудь… Когда подберет на роль отца подходящую кандидатуру…
Георгий, как всегда некстати, оказался рядом и насмешливо сказал, глядя на перстень:
Печально дева слезы льет,
О суженом тоскует:
Ах, почему ж он не идет?
И деву не целует?
– К твоему сведению, некоторые люди заслуживают того, чтобы о них помнили! – запальчиво ответила Рита.
Он дурашливо склонился:
– Я, конечно же, не вхожу в их число?
– Конечно!
– О, мама мио! Санта мадонна! Я не перенесу такого удара! – он схватился за грудь, паясничая. – Синьорина не разделит со мной мою скудную трапезу… Придется мне в одиночестве давиться слезами и телячьим паштетом…
Рита насторожилась.
– Паштетом?
– О, да! И еще дивными серебристыми сардинками в оливковом масле…
Он «горестно» обхватил голову и, пошатываясь, побрел по берегу.
– Постой, ты это серьезно? – недоверчиво спросила Рита.
– Не обратно же везти…
Она поспешила за ним, допытываясь:
– А откуда у тебя вдруг взялись сардины? Или ты опять безбожно врешь?
– Святая правда! – клятвенно заверил Георгий. – Сама увидишь.
– Ты же говорил, что не взял с собой припасов… А! – завопила она. – Ты нарочно меня мучил! Голодом морил!
Георгий повернул к ней смеющееся лицо:
– Как ты могла подумать? Я укладывал вещи в машину и совершенно случайно наткнулся на пакет…
– Случайно?!
Да у него не бывает случайностей! Он заставлял Риту жрать всякую гадость, прекрасно зная, что в машине…
Ну какая же подлая скотина!
Георгий хитро покосился на Риту.
– Ты не рада? Я думал, это будет сюрприз.
– Да я по горло сыта твоими сюрпризами!
– Жаль, что ты сыта… Я думал…
– А ты не думай, – быстро сказала Рита. – Возможно, я даже съем немного, чтобы не упасть в обморок.
Все вещи уже были сложены, только палатка досыхала на камнях.
Георгий положил поверх очага доски, накрыл их чистым полотенцем – а она-то обсыхала, не вытираясь, даже кожа обветрилась! – и устроил роскошный стол.
Да, сейчас Рите даже консервы казались безумной роскошью. А что уж говорить о настоящих тарелках, вилках и тонких бокалах на витых ножках!
Бутылочку шампанского «Дом Периньон» Георгий совсем недавно вынул из холодильника в джипе. Она запотела и даже кое-где покрылась инеем.
Сардины действительно красовались посреди импровизированного стола, и телячий паштет, и салями, и грибочки, и даже коробка Ритиных любимых конфет…
Откуда он узнал, что она любит трюфели? Георгий был уже одет: джинсы, кроссовки, чистая рубашка… Он даже побрился!
Не могла же Рита сесть к столу полуголой. Она натянула полупросохшее платье, поежилась от неприятного прикосновения влажного заскорузлого шелка к воспаленному телу и примостилась на краешке скамьи с каменным выражением лица.
Георгий уселся напротив, торжественно откупорил шампанское, и пена шапкой вскипела в бокалах…
– У меня есть тост… – начал он, глядя на Риту.
– Вот только этого не надо! – нервно сказала она.
– Желание дамы – закон, – он молча выпил и полез в карман. – Кстати, ты забыла… И протянул ей пригоршню ее украшений. Рита быстро нацепила все на себя, словно заковалась в броню, и аккуратно подцепила вилочкой кружок колбасы.
– Скажи, мне просто интересно, – спросил Георгий. – Тебе правда так нужен комфорт и всякие безделушки? Только это доставляет тебе радость?
– Мне нужно, чтобы мне не портили настроение, – сварливо отозвалась Рита. – И не совали нос, куда не просят.
– Извини, ешь спокойно.
Он замолчал, с аппетитом впившись зубами в кусок хлеба с паштетом.
– Наверное, тебя в детстве баловали? – опять начал он через несколько минут.
– Не больше, чем тебя!
– Ну, я-то неприхотлив, – усмехнулся Георгий. – Мне все равно, что есть и где спать… Было бы с кем…
– Значит, все равно с кем? – уточнила Рита и закашлялась, поперхнувшись крошкой.
– Не торопись так, дорогая, а то получишь заворот кишок.
– Да замолчи ты наконец! – вспыхнула она. – Не понимаю, зачем я-то тебе была нужна? Какого черта ты все это затеял?! Любая местная нимфетка с удовольствием скакала бы здесь голышом…
– Я и сам не понимаю… – вздохнул он. – Действительно, любая была бы рада… По крайней мере не было бы писков и воплей по всякому поводу.
– Тебе не поздно исправить свою ошибку, – с сарказмом сказала Рита. – Отвези меня обратно, подбери на пляже смазливую шлюшку и можешь продолжать свой пикник хоть до скончания века!
А внутри все сжималось от обиды… Сам признался, что ему все равно, кто рядом… Она лишь случайный эпизод… Ошибка.
Ну что ж, не он один ошибся. Рита сама сделала неправильный выбор. Кого же винить, кроме себя?
– К сожалению, больше нет времени. Работа ждет. – Он ткнул вилкой в последнюю сардинку и выжидательно посмотрел на Риту.
– Лопай, лопай, – язвительно сказала она.
– С удовольствием.
– Не подавись только.
– Ты так заботлива… Еще вина?
– Пожалуй…
– Возьми конфетку.
– Ты так внимателен…
– Тебе было плохо здесь?
– Отвратительно!
– Тогда тебе надо благодарить грозу. Если бы не буря, мы могли еще остаться…
– Страшно подумать!
– Кстати, ты видела? На скалы ночью штормом выбросило дельфиненка. Подплыл слишком близко к берегу. Весь оцарапался о камни.
– Нет…
Рита остолбенела, словно она, а не буря была виновата в этом.
Словно дельфиненок пожертвовал собой, чтобы доставить ей пропажу… Перстень со дна морского…
– Я оттащил его в воду, – сказал Георгий. – Может, оклемается…
– Значит, он не погиб? – обрадовалась Рита.
Георгий прищурился.
– Может, это тот, кого ты приваживала рыбой на мелководье?
– Вечно ты меня во всем обвиняешь! Я у тебя всегда крайняя!
– А тебе хочется быть первой?
– От тебя я ничего не хочу! – гордо заявила Рита.
– И правильно.
– Где сядешь, там и слезешь…
– Абсолютно верно.
– Как жаль, что дождь не пошел раньше!
– Полностью солидарен.
– Но лучше позже, чем никогда…
– Потерпи, скоро кончатся наши мучения.
Ах, он еще и мучился с ней эти несколько дней?! Такое ярмо надел на шею! А она, дура, расслабилась… глупые мысли в голову полезли… Даже о счастье размечталась…
Да если подумать, что хорошего она от него видела? Разве он рассыпал звезды, зажег луну, пустил родник?
Наоборот, он старался, как мог, все это опошлить, подкалывал, выставлял ее полной идиоткой… Строил из себя супермена. Хорошо выделываться перед слабой женщиной! Самоутверждаться за ее счет!
Просто кусок в горло не лезет… Рита отодвинула тарелку и встала.
– Ты сыта, дорогая?
– Выше крыши!
– Тогда, если тебе не трудно, убери со стола.
Рита сгребла полотенце вместе с остатками еды и с размаху швырнула все в кусты.
– Так подойдет?
Георгий хмыкнул, нашел лопатку и принялся копать ямку. Демонстративно собрал весь оставшийся мусор, сложил туда и засыпал влажной землей.
Рита забралась в джип и уселась, не глядя на него.
Георгий все еще возился на поляне. Скатал в рулон палатку, сложил в коробку «банкетную» посуду, походил зачем-то, осматриваясь по сторонам… Все не мог расстаться со своим драгоценным местечком.
– Долго мне еще ждать?
Наконец он уселся рядом с ней.
– Ну, поехали?
– Слава Богу!
– Не жалко?
– Ни вот столечки… – Рита «щедро» отмерила самый кончик мизинца.
– А может, останемся?
– С ума сошел?!
Ей так хотелось поскорее вырваться отсюда, попасть в привычную атмосферу и больше не чувствовать унизительную зависимость от этого самодовольного хама…
