Текст книги "Третья дочь графа фон Дигби (СИ)"

Автор книги: Елена Галунец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

На ужин к нам приехал молодой парень, на вид – мой ровесник. Он очень плохо знал киртанский, так что в основном говорил на своём маранольском, а Луи переводил. Мне нравилось слушать их мелодичный язык, и вообще парень мне показался очень милым. У Маттео было три младших сестры и мама. Отец пропал в океане пару лет назад, так что он в семье теперь основной добытчик, и Луи периодически помогает ему с работой. Так как у него нет образования, его не берут на высокооплачиваемые должности, но он одарённый самоучка, который неплохо разбирается в электронике.

Ближе к ночи я уже выучила несколько фраз, и, воодушевившись этим, парни занялись моим обучением. После ужина они попивали лёгкое вино, а я – холодный лимонад. Когда я по-маранольски произнесла: «Сделай мне, пожалуйста, коктейль», Маттео похвалил меня за чистое произношение и позвал с собой к барной стойке, чтобы научить делать местный напиток. Я давно так не смеялась, потому что этот парень был настолько смешным и лёгким в общении, что, пока мы нарезали фрукты и смешивали сок со слабоалкогольным сидром, мы стали понимать друг друга и без слов. Иногда я показывала что-то жестами, и он, озвучив это на маранольском, тут же узнавал у меня, как это будет звучать на киртанском. Луи, сидя на диване, иногда что-то говорил, а в основном наблюдал со стороны за нашим развлечением. Спать я ушла часа в три, оставив парней за карточной игрой.

Утро было поздним и очень замечательным. После вчерашних посиделок я проснулась в отличном настроении. Выйдя из комнаты, я думала, что завтрак нам готовит вчерашняя женщина, но за плитой стоял Маттео в купальных шортах.

– Доброе утро, – поздоровалась я с парнем на маранольском.

– Привет. Как спать? – ответил он на киртанском.

– Очень хорошо, – показала я большой палец.

– Яйцо, бекон, – указал он на сковороду.

Я кивнула и села за стол. Подвинула к себе поближе доску и принялась нарезать хлеб для бутербродов. Маттео разделил содержимое сковороды на двоих и тут же сел рядом, чтобы помочь намазать хлеб мягким сыром.

– Луи оставим голодным? – усмехнулась я.

– Он спать долго. Обед, – отмахнулся парень. – Лаиза придёт…

– Я поняла. Она придёт и приготовит обед. Ты сегодня останешься здесь или у тебя дела?

– Могу остаться, если ты не выгонять, – снова лучезарно улыбнулся он.

– Я ж сама в гостях. Пойдем тогда купаться? Я вчера видела лодку.

До самого обеда мы с Маттео резвились в воде, как дети. Удивительно, но у меня было такое чувство, что мы знакомы с ним тысячу лет. Он научил меня нырять, прыгать с лодки, делая кувырок, и я хохотала от души, когда парень повторял за мной киртанские ругательства. Чему бы путному учиться, так нет – мы делились друг с другом забористыми матерными словами.

– Леди Салиса, бегом из воды, иначе совсем обгоришь, – вдруг раздалось с берега, и мы увидели Луи.

Наперегонки мы поплыли, и, естественно, парень меня обогнал.

– Леди… Ну ты сказать! – рассмеялся Маттео.

Ну да, вчера Луи представил меня как просто подругу Салли, и за весь вечер мы ни разу не говорили о делах.

– А что, есть сомнения? – спросил Луи, подавая мне полотенце.

– Леди – это… как принцесса. Леди не ругаться и… – защелкал он пальцами, вспоминая слово «манеры», и произнёс в итоге это слово на маранольском.

А затем вообще рассказал, каким словам я его только что научила. Луи ничего на это не ответил, и я была ему благодарна, потому что не хотела, чтобы у Маттео поменялось ко мне отношение. Быть просто подругой было намного приятнее, чем аристократкой и партнёром в делах.

Остаток дня мы весело провели втроём, и я действительно была рада тому, что мы были с Луи не наедине. Я не хотела, чтобы он снова пытался меня соблазнить, потому что при друге он держал дистанцию и меня не трогал ни в воде, когда мы купались, ни даже на суше, когда я растирала на себе крем. Маттео опередил его тем, что предложил намазать мне спинку. Вечером у нас опять были карточные игры и приготовление новых коктейлей. В этот раз у меня они были все безалкогольные, потому что утром нам нужно будет снова наведаться к отцу Луи и сразу же возвращаться домой.

В такой непринуждённой обстановке, вдали от дома, я чувствовала себя спокойно и понимала, почему Луи привёз меня именно сюда. И получается, что мне необязательно сбегать в другой мир, чтобы быть собой. Он наблюдал за мной, и периодически я ловила на себе его задумчивый взгляд. В такие моменты я спускала себя на землю, напоминая, что маранолец очень умный и, скорее всего, уже что-то просчитывает наперёд. Нет. По-настоящему мы не можем стать друзьями, потому что я для него лишь средство для достижения своих целей. Просто ему будет удобно управлять такой послушной девочкой… не зря же он несколько раз упоминал, что у него на всё «свои методы».

Утром я встала, когда Маттео уже уехал. Луи с кем-то разговаривал по телефону и, увидев меня, указал взглядом на часы и вышел на улицу. Да, я знала, что следует поторопиться, но мне совершенно не хотелось отсюда уезжать. Подойдя к столу, заметила, как он был сервирован, и это значило, что готовила Лаиза. Подвинув к себе тарелку с омлетом, тяжко вздохнула и принялась за завтрак.

В гостях у родителей нам пришлось задержаться, потому что они хотели поближе со мной познакомиться. Чтобы сильно их не шокировать своей внешностью, я хотела навести приличный марафет, но коварный маранолец не дал мне косметику, сказав, что я и так красивая. Пришлось ограничиться тем, что имелось, а это – прицепить обратно накладные пряди и подобрать длинное свободное платье, подходящее моей нестандартной фигуре.

Как и в прошлую нашу встречу, мама в основном молчала, а сын с отцом говорили вперемешку: то на своём, то на моём языках, когда тема касалась непосредственно меня. Я ковырялась в огромной тарелке с фруктами и откровенно скучала, потому что считала себя лишней в этом доме.

– Не желаешь ли посмотреть мамин сад? – вдруг спросил Луи, прекрасно видя, что я чуть ли не зеваю.

– С удовольствием, – улыбнулась я и сразу же поднялась вслед за его мамой.

На улице к нам подошла девушка и на ломаном киртанском сказала, что будет переводить. Территория тропического сада утопала в разнообразной растительности. Мы шли по широкой дорожке из плоских камней, по краям которой росли низкорослые пальмы, а среди них были густо высажены папоротники. Всюду я наблюдала буйство красок: ярко-алые бутоны гибискуса вспыхивали среди густой листвы, нежные орхидеи прятались в полутени и цеплялись за стволы деревьев. Крупные листья монстеры ловили капли влаги и отражали солнечный свет. Я залюбовалась всем этим и лишь потом заметила небольшой пруд с тёмно-изумрудной водой. Его берега густо заросли тростником и кувшинками. По всему саду то тут, то там встречались укромные уголки: деревянные скамейки, спрятанные в зелёной тени, плетёные качели, увитые лианами, и крошечные беседки с резными решётками. В одну из таких беседок и привела меня Габриела.

– Сын сказал, что хочет на тебе жениться. Это правда? – перевела мне девушка, и я заметила, как она теперь по-другому на меня посмотрела. Оценивающе.

– Почему вы сомневаетесь в его словах? – улыбнулась я.

– Если это правда, то он наконец-то осчастливит меня! Мой старший сын погиб, не успев даже жениться, так что вся надежда на Луи и тебя. Я не вижу смысла в нашей богатой жизни, если не будет продолжения рода! Мне нужны внуки.

Да за что мне такое наказание? Я каждый раз выслушиваю это от свекровушки, а тут совершенно незнакомая женщина уже тоже требует от меня детей.

– А почему вы с этим вопросом к сыну не обращаетесь? Насколько я знаю, у вас нет такой строгости наследования, как у нас, и детей вне брака вы признаёте, так почему же Луи до сих пор не подарил вам внуков? И зачем ему вообще для этого жениться? Он очень красивый и видный мужчина, и не поверю, что за ним очередь из девушек не стоит, – не удержалась я.

Пока я дожидалась, когда девушка переведёт мою речь, пожалела, что вообще об этом сказала, но было поздно. Женщина, услышав это, не спешила отвечать, а я подумала, что девушка могла что-то не так понять и, возможно, неправильно перевести. Зачем я пошла сюда? Мне хватает дома перед семьёй Гирсома пресмыкаться, и не хватало, чтобы ещё кто-то от меня что-то требовал. Я почувствовала себя настолько неуверенной в себе, что автоматически начала обороняться, хотя, по сути, Габриэла ничего такого и не сказала. Но она попала в моё больное место, так что Луи был прав, когда сказал, что мне надо было подольше в куклы играть, а не лезть в отцовские дела и соглашаться выходить замуж.

Наконец-то женщина заговорила, но это был не ответ мне, а дача каких-то указаний девушке, потому что та, кивнув, сразу покинула нас. Значит, «будущая свекровь» не желает дальше вести со мной разговор? Ну и отлично. По её саду мне совершенно не хотелось гулять, и я вышла из беседки, чтобы пойти обратно в дом. Вслед она произнесла несколько слов, и, благодаря Маттео, я поняла, что она извинялась, но понять бы ещё, за что именно. Моё скорое возвращение, а может быть, недовольное лицо заставило Луи тут же подняться и пойти ко мне навстречу.

– Нам пора возвращаться, – произнесла я, неосознанно включая леди де Аренберг.

С отцом мы вежливо попрощались, и только на борту самолёта, глядя, как отъезжает трап, я высказала Луи всё, что думаю про его глупый поступок – сообщить родителям о женитьбе, которой я не хочу. И вообще, я считала его обещания освободить меня от Гирсома пока какими-то абстрактными фантазиями. Маранолец терпеливо выслушал меня и снова, как ребёнка, задобрил сладкой конфетой, а именно обещаниями моей скорой свободы, и попросил, чтобы я не обращала внимания на слова его матери, потому что ему дети абсолютно не нужны. Пока мы летели, обсудили планы на будущее и составили график встреч согласно его расписанию. Я для себя выделила только ближайшую неделю, чтобы спокойно побыть в Кемпеле.

Глава 9

Глава 9

Добравшись наконец-то до дома, я предупредила Луи, что несколько дней буду недоступна, так как уеду в глушь, где нет связи, и по возвращении сразу же позвоню ему. Тот попытался выведать местонахождение моей глуши, но я не настолько ему доверяла, чтобы рассказать про перемещения в другой мир, поэтому прямо сказала: «Не скажу» – и вышла из машины. Мариэлла обнаружилась в гостиной, и на моё появление она никак не отреагировала. Пришлось самой подойти.

– Гирсому можешь передать, что я вернулась, но уже собираюсь к родителям. Там буду несколько дней.

Пришлось прилично одеться, накраситься и вызвать машину. Женщина проследила за тем, как я уехала из дома, и даже не могла догадаться, что я вскоре вернулась и зашла в дом через заднюю дверь. Прокралась к себе в комнату и, прихватив с собой заранее приготовленное золото на продажу, переместилась к бабуле.

На дворе был день, но в доме царила тишина. Покинув комнату, которая единственная осталась без ремонта, потому что я боялась нарушить этот волшебный переход, в то время как остальной дом было теперь не узнать, осмотрела коридор, кухню и гостиную. Ребята постарались на славу. Стало уютно, как я и планировала. Бабуля обнаружилась в кабинете. Она сидела за новеньким столом на самом удобном кресле, над которым поколдовали реставраторы.

– Добрый день. Как здоровье? – села я на маленький диванчик, что теперь появился рядом с книжным шкафом.

– Не жалуюсь. Лис – отличный помощник. Ты сама как? Красивая ты сегодня. На свидание собралась? Дровосек тебя заждался. Несколько раз приходил, спрашивал о тебе, – прищурившись, оглядела меня волшебница.

– Зачем он приходит? Он же женат, – со вздохом произнесла я, разглядывая ремонт.

Потолок теперь идеально ровный и белый, на стенах обои, которые я самолично выбирала, на полу отреставрированный паркет, на окнах тюль и однотонные шторы из плотной ткани. На подоконнике стоял единственный горшок с фиалкой, и тут я заметила, что дерево за окном пожелтело. Здесь уже осень?

– Кто? Свирид? Он вдовец, – удивила меня бабуля, и я, резко отвернувшись от окна случайно даже воскликнула, повысив голос:

– Как? Что случилось с Агатой?

– При чём тут Агатка? У него жена умерла от пневмонии лет пять назад.

– Сколько меня здесь не было? – воодушевилась я.

– Почти два месяца. Лис говорит, что деньги на продукты заканчиваются. Ты же поэтому и пришла, добрая моя девочка? Не бросаешь меня, спасибо.

– Я бы здесь и насовсем осталась, но пока не могу. У меня, можно сказать, друг появился, который обещал помочь с некоторыми проблемами, так что мы с тобой, бабулечка, здесь ещё заживём. Документы бы мне ещё местные сделать и на учёбу поступить.

– Не твой это мир, деточка. Ты здесь только для того, чтобы выполнить какую-то задачу, так что не стоит мечтать о том, что сможешь здесь остаться навсегда.

– Что вам снилось? Расскажите, – насторожилась я, припоминая, куда я дела книгу.

– Я не помню.

– Помните, милая бабулечка, но не говорите. Тогда хотя бы с какой я тут целью? Подскажете?

– О чём ты? – вдруг спросила она, как будто бы только что проснулась.

– Ясно, – вздохнула я. – Пойду осмотрюсь и поговорю с Лисом.

Мальчишку я нашла на улице. Он собирал опавшую листву. Вот молодец, и вправду помощник.

– Лис! Пойдём в магазин? – спросила я, разглядывая осенний сад.

Жаль, я пропустила, когда здесь всё цвело.

– Санни! Как ты опять прошла мимо меня? – бросил он грабли и подбежал ко мне.

Оглядел с ног до головы и, поцокав языком, выдал:

– Эка краля. Теперь видно, что и вправду богачка. Только тонкая у тебя одёжа. Замёрзнешь. Кофту, что ли, одень.

– «Надень» надо говорить. Не взяла с собой тёплых вещей, поэтому веди в магазин, – улыбнулась я.

Пока мы шли, Лис рассказал последние новости и выпросил у меня повышение зарплаты, потому что половину отдаёт матери, а с наступлением холодов ему надо самому приодеться, и указал на короткие штаны в подтверждение своих слов. Я была не против помочь пареньку, так что, как только мы зашли в местный универмаг, первым делом зашли в мужской отдел. Затем я себе взяла, чисто на сегодня, пиджак, потому что мне проще вернуться за тёплым гардеробом домой, чем здесь тратить деньги, которые, кстати, мы обменяли в ломбарде. И ещё бабуле обновку взяла. Затем набрали продуктов на пару дней и довольные пошли обратно. Не иначе как этот волшебный мир и вправду решил свести меня с бородачом, потому что, когда мы шли вдоль дороги, он проезжал мимо и, увидев нас, резко затормозил, чуть не устроив аварию. Пришлось остановиться и подождать, пока он развернётся и подъедет к нам.

– Здоров дядь Свирид! – крикнул ему Лис. – Довезёшь нас? А то смотри, какая Санни сегодня красивая, настоящая мадама! И даже на каблуках! Я бы сам сумки дотащил, да она не даёт.

Я еле сдержала улыбку, потому что видел бы он меня, когда я при полном параде, а так это только малая часть, причём на мне почти и не было макияжа. От того, как на меня глянул Свирид, моё сердце забилось чаще. По взгляду видно, что ему тоже понравилось. Он вышел из машины, забрал из моих рук пакеты и уложил их на заднее сиденье, а затем открыл для меня переднюю дверь. Лис самостоятельно справился и уселся сзади.

– Бабуля сказала, что ты приходил. Зачем? – решила я не тянуть кота за хвост.

– Хотел увидеться, – сразу ответил он, выруливая на основную дорогу.

– На свидание позвать? – спросил Лис.

– Даже если и так, а что, не пустил бы? – усмехнулся бородач.

– Пустил, конечно, но только с одним условием.

– Каким же? – улыбнулась я.

– Разрешить сестре жить со мной у бабули. Мать её совсем затюкала.

– Это уже серьёзно, и нужно будет обсудить сначала с госпожой Рутке, затем спросить у сестры, хочет ли она переезжать, а потом уже пытаться задобрить твою мать, потому что она точно не захочет лишаться бесплатной няньки.

– Откуда же ты знаешь, что она на неё мелкого скинула?

– Догадалась. Девочка, наверное, и в школу из-за этого не ходит?

– Ага, да ещё вдобавок мать опять пить начала.

– А кто тогда за мелким смотреть будет? – спросил бородач.

– Я хотел отнести его к его папаше, а тот заявил, что он не его.

– Так, может, правда не его? – заступилась я за совершенно незнакомого мужика, припоминая, как выглядит мать Лиса.

– Точно его. Я видел, как он мать мою драл и…

– Лис! – остановил его Свид.

– Звиняй, забылся, что тут мадама с нами, – расхохотался пацан.

– Как его зовут? Наведаюсь, поговорю, – серьёзно произнёс мой бородач, останавливаясь возле дома.

– Борис. Он на Второй Женевской живёт. С бабой какой-то.

– А зачем с ним разговаривать? – не поняла я. – Надо мать спасать, чтобы за голову бралась, пока не поздно.

– Ой, мать лучше не трогать. Она сильная и больно бьёт, – подхватил Лис пакеты и выскочил из машины.

Мы переглянулись со Свиридом, и я собралась тоже покинуть салон, как вдруг он взял меня за руку.

– Пошли в кино? – поступило неожиданное предложение.

– Когда? – обрадовалась я тому, что он сделал первый шаг.

– Хоть сейчас.

– Что показывают?

– Понятия не имею. Лет десять там не был.

– Свидание? – спросила я, не собираясь больше убегать от судьбы.

Мужчина кивнул, а я оглянулась посмотреть, все ли пакеты Лис забрал, и, убедившись, что в дом можно не заходить, согласилась ехать хоть куда, лишь бы побыть вдвоём и поближе познакомиться.

Местный кинотеатр был в плачевном состоянии. На афише имелось только три фильма, и, судя по выцветшим картинкам, они тут идут давно. Почитав описание, мы пришли к выводу, что нам будет неинтересно такое смотреть, поэтому решили пойти в кафе.

– К Иларию не повезёшь? – спросила я, видя, что мы едем в другую сторону.

– У него стулья неудобные, – улыбнулся бородач.

– А я уж подумала, не хочешь, чтобы он мешал нам.

– И это тоже.

Я, привычная к различным ресторанам и кафетериям, не считала такой поход чем-то особенным. Для меня это было обычным делом, в отличие от моего дровосека. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке и, скорее всего, немного волновался от того, что так спонтанно мы с ним встретились. Было жутко приятно, потому что он был живым, обычным человеком без всех этих аристократических замашек, от которых меня уже тошнит. Особенно я кайфовала от того, как он пытался за мной ухаживать. Это было по-настоящему, от души, а не так, как делал это тот же Луи – механически, в меру своего воспитания.

Сидя за небольшим столиком друг напротив друга, мы через какие-то истории знакомились, и меня огорчало только то, что я не могла рассказать о себе правду. Всё, что я говорила о себе или своей семье, приходилось адаптировать под этот мир, так как здесь не было аристократов и многих терминов, которые иногда проскальзывали в моей речи, и я тут же пыталась сказать иначе. Ясное дело, Свид это замечал, но не акцентировал внимания. Он рассказал о своей семье, которой уже нет и очень кратко упомянул про жену, с которой успел пожить совсем немного. С каждой минутой я понимала, что я лгунья и не достойна такого замечательного мужчины. Меня тянуло к нему как магнитом, и я стала откровенно бояться продолжения нашего знакомства. Если бабуля права и я не смогу тут остаться, тогда зачем мне вводить его в заблуждение? И мне самой будет каждый раз тяжело покидать его, возвращаясь в Фортингалл. И лишь только потом я подумала о том, что я вообще-то замужняя женщина и лучше будет хотя бы подождать развода. Так что, хоть свидание и прошло великолепно, возвращалась я в дом бабули очень грустной. Свирид довёз меня прямо до калитки и спросил о планах на завтра, намекая на новую встречу, и я не смогла отказать, сообщив, что сама наведаюсь к нему в мастерскую. Воодушевлённый мужчина поехал к себе, а я не спешила идти в дом. Похоже, что у меня появилось ещё одно место, которое больше не хочется посещать, чтобы не наделать глупостей… Но тут же снова подумала про бабулины слова… Что, если и вправду я переместилась сюда ради чего-то или кого-то? Может, нужно помочь Лису с его сестрой? Пожалуй, завтра этим и займусь.

С самого утра я была вынуждена поработать ручками и навести уборку. Хорошо, что был у меня помощник, который за деньги сделает что угодно. Так что, обговорив цену его услуг, он старательно выполнял то, на что я ему указывала, и дело шло относительно быстро. Госпожа Рутке наблюдала за нашей работой и ближе к обеду занялась готовкой.

– Будет борщ, – сообщил мне парнишка, заглянув в спальню.

Я как раз домывала пол, и сама уже почувствовала запах.

– Сбегай за сестрой. Как раз поговорим за обедом.

Сестра Лиса, восьмилетняя Пинилоппа (именно через букву «и» и с двумя «п», потому что безграмотная мать так её записала в документах, а сотрудница не стала исправлять), пришла вместе с братом через пятнадцать минут и, естественно, с ребёнком на руках. Мать опять спала в пьяном забытье. Одета девочка была в братские обноски: выцветшие штаны с вытянутыми коленками, спортивную кофту с растянутыми манжетами, а на ногах – «просящие кашу» кеды.

– Ты матери деньги зачем отдаёшь? – спросила я, понимая, как раз на что она пьёт.

– Пини, мать обещала вчера купить еды. Что она принесла?

– Хлеб и водку, – сразу же ответила девочка.

– Так! Быстро мыть руки и за стол! – забрала я из рук Пини ребёнка и, посмотрев на него, ужаснулась.

Умственная отсталость налицо. Микроцефалия, короткий, вздернутый нос с широкой спинкой и тонкая верхняя губа. Неудивительно, раз мать не просыхает уже несколько лет.

Накормив детей, я отправила их отдыхать, а сама села рядом со спящим на диване несчастным мальчишкой. Ему и года ещё нет… и, скорее всего, всё равно время уже упущено, чтобы медикаментозно или хотя бы хорошим уходом или питанием можно было как-то облегчить его существование… Не представляю, что с нормальными-то детьми делать, а с больным – и подавно… Думаю, что, отдав его в специализированное учреждение, я обеспечу ему лучший уход, чем у матери. Тем более бедняжку Пини очень жалко – у неё должно быть нормальное детство. Поговорив с бабулей, я получила рекомендацию обратиться с этим вопросом к продавщице в магазине, так как она знала половину города. В этом мире не существовало общей справочной, как у нас, так что приходилось либо по объявлениям в газетах что-то узнавать, либо «сарафанным радио». Прошлый век, одним словом. Прихватив с собой ребёнка, я пошла до магазина, и женщина надавала мне несколько номеров: социальной службы, интерната, участкового и ещё парочку нужных контактов. Вернувшись домой, я засела за работу. В итоге, поговорив со всеми, с кем только можно было, пришла к выводу, что женщину проще сдать в реабилитационный центр, а ребёнка – в интернат, но на индивидуальное платное попечение. Когда Лис вернулся, я отдала ему брата и велела проследить за тем, чтобы он с сестрой были сыты. Угробив на это почти весь день, я вспомнила, что обещала Свириду навестить его. Времени на марафет не было, тем более он меня видел в куда худших состояниях, так что и наряжаться я не стала, тем более выбора в одежде особо и не было. Чуть ли не бегом я дошла до Травяного переулка и сразу же зашла в мастерскую.

– Добрый вечер, – поздоровалась я с Азихом.

Тот самый «пьянчуга», которого Свид забирал из бара, несколько раз приходил в дом к бабуле, чтобы установить перила на лестнице, так что мы с ним были уже, считай, знакомы.

– Добрый, добрый, барышня! Глянь-ка, и вправду пришла, – усмехнулся мужчина. – Он у себя, – кивнул он на дверь.

Я сразу же пошла в «сердце мастерской» и, отворив дверь, вспомнила сон: как я так же заходила и потом мы целовались. Ух! Не отказалась бы я от такого, но не буду торопить события. Свирид, увидев меня, отключил шумный станок и взял в руки стоящий рядом барный стул. Донес его до меня и взглядом попросил, чтобы я оценила. На вид он для меня был обычный, так что не могла что-то сказать, а вот проверить ощущениями – это пожалуйста. Залезла на него и поставила ноги на подставку.

– Иларию будет сюрприз, – улыбнулся мой бородач.

– Комфортно. Устойчиво, – поёрзала я.

– На днях остальные доделаю и приглашаю тебя присутствовать на вручении.

– Хорошо, а сегодня чем займемся? И ты когда закончишь? Я не хотела бы тебя отвлекать, так что могу даже помочь чем-нибудь.

– Не смею утруждать тебя, но можешь отобрать игрушки для ярмарки. Азих покажет, где они лежат. Мне буквально полчаса.

Я кивнула и, спрыгнув со стула, сразу же вышла обратно. Запах дерева мне очень нравился, и я с удовольствием занялась игрушками.

– А кто у вас успевает эту милоту выстругивать? – спросила я у мужчины.

– Все понемногу, но в основном Свид по вечерам. Он вообще отдыхать не умеет. Вы типа теперь встречаетесь?

– Не знаю, – улыбнулась я.

– А кто знает? Тут же всё понятно. Если понравился человек, то сразу ясно, что хочешь быть с ним. Свид говорил, что ты далеко живёшь, но можешь смело переезжать к нам. Пусть городок небольшой, зато всё имеется, и работа любая найдётся. А вообще можешь даже не работать. Свид – наш местный богач. Несколько лет он только и делал, что работал, а тратить деньги ему и не на что. Мы ж, мужики, и работаем, чтобы женщин своих обеспечивать. Вот моя Люсьена ни дня не работала. Сидит дома с детьми.

– Так уж прям сидит и ничего не делает? – хмыкнула я, прекрасно зная, что женщине всегда есть чем дома заняться и бывает, присесть некогда… – А сколько детей у вас?

– Четверо.

– И это ты называешь «ни дня не работала»? Вообще-то материнство – это очень тяжелая работа. Не удивлюсь, если предложи ты ей неделю посидеть с детьми, а она будет тут что-нибудь строгать, – она согласится не раздумывая.

– Уха-ха-ха-ха! – рассмеялся он. – Такой глупости я ещё не слышал. Шутница!

– А ты давай, предложи, и посмотрим, – улыбнулась я.

– Ты сама-то где работаешь? Или на шее у отца сидишь?

Я замялась с ответом, потому что не знала, как назвать способы моего дохода и есть ли такое понятие в этом мире.

– То-то. Молодая ты сильно, чтобы о жизни знать. Ишь ты! Советы даёт, – снова рассмеялся он.

Я ничуть не обиделась на него, понимая, насколько он примитивно мыслит, но про то, что я молодая и глупая по меркам моего мира, я снова вспомнила слова Луи. Только он, естественно, очень корректно называл всё своими именами. Отобрав понравившиеся мне игрушки и безделушки, я посмотрела на часы и поняла, что полчаса давно прошли. Азих начал собираться домой. Заглянул к Свириду, потом вскоре попрощался со мной и ушёл. А я, убрав в сторону коробки, побродила между столами и станками, поразглядывала готовые дверцы для кухонного гарнитура, затем ящики для комода с красивыми резными ручками и, наконец-то, услышала, как в соседней комнате стало тихо. Мой бородач вскоре вышел и, подойдя к умывальнику, что примостился в самом углу, принялся умываться и тщательно с мылом мыть руки. Я даже залюбовалась его широкими предплечьями, и захотелось, так же как вчера, чтобы он взял меня за руку.

– Есть пожелания, куда пойти? – спросил он, вытираясь полотенцем, которое взял из закрытого шкафчика.

– Я же здесь ничего не знаю. Куда поведёшь, туда и пойдём.

– Я тоже особо нигде и не был, – смутился он, снимая с себя рабочую рубашку, чтобы надеть чистую.

Эх, знал бы он, какие у меня пошлые мысли появились в этот момент. Этот торс мне давно покоя не даёт.

– Можем просто прогуляться, а потом решим, куда пойдём ужинать, – сказала я вслух, хотя про себя подумала, что не прочь бы и к нему домой пойти.

– Я могу и сам тебя угостить ужином, я неплохо готовлю.

Ух! Соблазнитель! Я чуть ли не согласилась, но потом опять себя остановила. Знаю я, чем ужин может закончиться, так что нельзя мне…

– Верю, но, может, в другой раз?

В итоге, после того как немного пошлись по округе, зашли в магазин, набрали готовых закусок и вернулись в мастерскую. Свид очистил от стружки стол, и мы решили заодно испытать новые стулья для Илария. За таким необычным ужином я рассказала, что планирую оформить опеку над Лисом и Пини, потому что вряд ли мать возьмётся за ум даже после реабилитации, а их младшего брата отдать в интернат. Пока об этом говорила, запоздало поняла, что мне никто официально не отдаст детей, а бабуля слишком стара, но тут мужчина меня удивил тем, что предложил помощь. Сказал, что завтра придёт и поможет буйную женщину отвезти в реабилитационный центр, потому что она точно будет сопротивляться, а насчёт опеки предложил свою кандидатуру. Я слушала его и не могла поверить в то, что мужчина готов забрать детей себе, если комиссия не одобрит проживание у бабули и назначит другого опекуна.

Засиживаться мы не стали, из-за того, что завтра предстояло с самого утра заниматься делами, поэтому Свид довёз меня до дома, и я сбежала, не дав ему и шанса поцеловать меня, хотя самой ой как хотелось. Лёжа в кровати, я всё равно не могла заснуть, и на душе поселилась тревога. Правильно ли я поступлю, отняв у матери детей? А потом стало не по себе от того, что я впервые так долго нахожусь здесь и не спохватился ли кто-нибудь обо мне дома? Если бы была уверена, что вернусь в то же время, то переместилась бы быстренько глянуть телефон и сразу же вернулась бы… но нет. Не буду рисковать. «Порешаю с детьми, разместим Пини в свободной комнате, куплю всё необходимое для неё, и тогда можно будет уходить», – с этими мыслями я наконец-то уснула.