Текст книги "Третья дочь графа фон Дигби (СИ)"

Автор книги: Елена Галунец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Глава 20

Глава 20

– Собирайся, вылет через час.

– Я не хочу.

– Я не спрашивал, чего ты хочешь. Если не оденешься, я заберу тебя прямо в халате.

– Луи! Я сказала, что никуда не выйду из этого дома!

– Ты уже неделю тут воешь! Скоро из леса волки прибегут и сделают тебя вожаком.

– Не смешно. Я тысячу раз говорила, что буду пытаться вернуться и искать зайца!

– Оглянись! Ты весь дом перевернула уже. Мариэлла устала прибираться. Она скоро решит, что ты чокнулась. Одевайся, давай!

– Нет! Уходи! Я не хочу видеть, как ты радуешься этому!

– Ты не права. Мне хорошо, когда тебе хорошо. Прошу, пожалуйста, одевайся. Нас ждёт самолёт. Побудем немного на побережье, а потом, когда вернёмся, ты снова будешь пытаться переместиться. Может, Мариэлла к тому времени найдёт твоего зайца. Хочешь, Маттео с собой возьмем?

– Хочу, – сдалась я, понимая, что у Луи терпение не резиновое.

Весь полёт я делала вид, что спала, потому что разговаривать с парнями совершенно не хотелось. Я согласилась на Маттео, чтобы Луи от меня отстал и ему было не скучно, но понимала, что придётся взять себя в руки и перестать вести себя как истеричка. Окружающие не обязаны участвовать в моей личной драме, так что, пересилив себя, по прилёту я делала вид, что всё в порядке. Общалась с Маттео только на маранольском, и тот постоянно поправлял моё произношение, также он затаскивал меня в воду, и мы купались, ныряли, брызгались и ловили рыбок, чем вызывали недовольство у Луи. Тот даже наехал на друга, что он уводит у него девушку, на что тот только рассмеялся. Когда удавалось побыть одной, подолгу лежала на солнце и вскоре сгорела, несмотря на защитные крема. Вечером я стонала от боли, когда Луи намазывал меня заживляющей мазью. Маттео баловал меня коктейлями, но алкоголя мне совершенно не хотелось. Я ела много фруктов и рыбы. Как только кожа начала облазить, я чуть не задохнулась от отёка гортани. Настолько расслабилась, что за раз поела тунца и креветок. Аллергия вернулась для меня неожиданно, потому что действительно, пока я перемещалась в Кемпеле, у меня ни разу её не было. Луи, мой заботливый друг, ругаясь на чём свет стоит вколол мне антигистаминное, пока Маттео бегал до морозильной камеры за льдом.

– Ты таким образом решила кинуть меня? Я не дам тебе умереть, даже если топиться пойдёшь!

Я не могла ничего ответить, потому что разбарабанило половину лица и шею. Я дышала через раз, и было не до оправданий, но как только лекарство подействовало, я извинилась, потому что ребята действительно испугались. Маттео вообще был в шоке. Он никогда такого не видел. После этого я снова вернулась к прежней жизни и теперь тщательно обдумывала, что тащить в рот, и на улицу без зонта не выходила.

Не зря говорят: время лечит… Немного смирившись с тем, что никогда больше не перемещусь в Кемпеле и не увижу своего любимого бородача, бабулю, Лиса и Пини, я винила себя только за то, что не слушала её, когда она предупреждала. Сейчас, думая обо всём, что там происходило, я действительно выполнила свою задачу: вернула бабуле её доброе имя. Неизвестно сколько ей осталось, но в конце жизни она стала вновь счастливой. Жаль, что я не воспринимала её слова всерьёз… Я ведь могла нормально подготовиться и попрощаться… Нет… к этому невозможно было подготовиться.

– Зато как эффектно ушла, – произнесла я, вспоминая тот момент.

– Что? – спросил лежащий рядом под зонтом Луи.

– Да так. Мысли вслух. Когда домой полетим? Хочу с племяшкой понянчиться.

– Я тебя одну не оставлю.

– Не бойся. Я уже в норме. Смирилась.

– Не верю. Придётся к тебе на время переехать.

– Не надо. Мне нравится спать без тебя. Кстати, среди ночи проснулась, а тебя не было.

– Ты пиналась. Я к Маттео ушёл.

– Не ври.

– Спроси у него.

– Я про то, что пиналась, – возмутилась я.

– Ладно, не пиналась. Храпела.

– Ещё что выдумал! – фыркнула я, глядя, как Маттео выловил из воды какого-то гада и, кинув в ведро, принялся скакать вокруг него, восхищаясь размерами.

Луи заинтересовался сим действием и, поднявшись, пошёл смотреть. Глядя на красивых, подтянутых, загорелых парней, я окинула недовольным взглядом свою фигуру и, поправив тонкую полосочку ткани на груди, тяжко вздохнула. Любая нормальная девушка была бы счастлива оказаться на пляже с такими обалденными парнями, а я хочу поскорее вернуться домой и запереться в комнате.

Когда мы прилетели в Фортингалл, Луи не давал мне впасть в хандру. Таскал меня по мероприятиям и по родственникам. С малышкой Миленой я провела три дня, дав сестре отдохнуть, и она уехала на какое-то спортивное состязание в соседний город, где участвовал Ануар. По настоянию мамы Санира не нанимала няню и сама занималась дочерью, поэтому была очень рада моей помощи. Луи на ребёнка смотрел издалека и даже на руки не брал, сказав, что не особо любит детей, но ему нравилось наблюдать за мной, и однажды он сказал, что я была бы хорошей матерью. Подумав об этом, я вспомнила, что давно не была у врача, и пора бы провериться. Раньше меня таскала бывшая свекровь, а теперь, пожалуй, самой пора ввести в привычку записываться заранее к доктору Ридченсону. С этими нервами и вернувшимися аллергиями на всё подряд я скоро снова покроюсь прыщами, а этого не хотелось бы. Пожалуй, нужно и анализы сдать. Тоска тоской, но здоровье важнее.

Выпросив у Луи выходной, чтобы побыть без него, я поехала в больницу. Там меня уже ждали, поэтому узких специалистов я прошла быстро и сдала все возможные анализы. Сказали, что результат будет завтра с утра, и как раз появилось окошко у доктора Ридченсона. В хорошем настроении я вернулась домой и отчиталась перед женихом:

– Не приезжай ко мне. Дай отдохнуть, тем более мне завтра с утра опять в больницу. Обещаю глупостей не делать и пораньше лечь спать.

– Люблю, когда ты такая послушная. Мечта, а не девушка.

– И завтра я договорилась встретиться с Садрией. Она хочет познакомить меня со своим парнем.

– Новым? Или?

– Или. У них всё серьёзно. Она хочет уже признаться родителям, но переживает, что отец будет против.

– Я думаю, что они уже знают или догадываются.

– Возможно. Но пока молчат. Ладно, потом отзвонюсь и расскажу, как всё пройдёт.

– Обязательно. Хорошего вечера тебе.

– И тебе, – ответила я, отключая вызов.

Наконец-то смыв с себя макияж и переодевшись в домашнее, я пошла на кухню и застала там маму Мариэллы. Агафье в этом году исполнилось семьдесят девять, но она была вполне бодрой бабушкой. Пусть мы уже много раз общались, она всё равно стеснялась меня и старалась уйти поскорее, но в этот раз пришлось остаться, так как она готовила ужин. Я сразу спросила, чем ей помочь, и с радостью присоединилась. В итоге у нас были готовы солянка, тушеная говядина с овощами, плов и салат. Я, соскучившись по готовке, с удовольствием нарезала хлеб как пришел её внук. Мне сначала показалось, что зашёл Лис, потому что такой же худой и лохматый. От этого я замерла, глядя на то, как парнишка садился за стол.

– Почему один? Где мать? – спросила у него старушка.

– Сейчас придёт, – ответил он и, не дожидаясь, когда все придут, схватил ложку и зачерпнул суп.

Никаких манер. Я опять же подумала про Лиса и его сестру. Вспоминалось, как я учила их, и неожиданно к глазам подкатили слёзы.

– Леди, вы чего? – изумился непризнанный де Аренберг.

– Где ваши манеры? – выдавила я из себя.

Фридрих замер с ложкой у рта. Какая ирония. Мариэлла зря, конечно, сына в честь отца назвала. Представляю, как мой бывший свёкр скривился, когда она привела мальчика знакомиться. Глубоко вздохнув, я объявила, что с завтрашнего дня займёмся его обучением и праздная жизнь с бездельем закончатся. Пришедшая к этому моменту его мать была рада это слышать, в отличие от подростка. В ближайший элитный лицей его не примут точно, поэтому придётся возить его до обычной школы. Я дала задание Мариэлле завтра же подать документы, а уж потом найму репетиторов, потому что нужно сначала понять, в чём конкретно парень отстаёт. В связи с этим разрешила снова пригласить на работу нашего водителя Михаэля, и после этого старушка, которая внимательно слушала наш разговор, собралась в ноги мне кланяться в знак благодарности. Я её удержала и попросила уже приступить к ужину, иначе всё остынет. Так, не специально, но я снова обзавелась бабулей и подростком, которому до Лиса было как до луны пешком. Тот пацан у меня шубутной, но умный, а этот – ленивая дубинушка. Но ничего! И из него мы сделаем человека!

Утром пришлось рано вставать, чтобы успеть сделать макияж и погладить одежду. Порой снова хочется нанять прислугу, но вспоминала про Луи, которому нравится, когда я сплю в его кровати, так что, скорее всего, он скоро снова заберет меня к себе.

Доктор Ридченсон был рад меня видеть. Он даже вышел из кабинета, чтобы встретить меня в холле.

– Доброе утро, леди Салиса де Арен… ох, простите, фон Дигби. Забылся. Я уж думал, что вы посещаете другого доктора. Давно вас не было.

– Доброе утро! Что вы! Никого нет лучше вас! Была очень занята, – улыбалась я от души, потому что мне всегда нравился этот добродушный мужчина.

Они с моей бывшей свекровью знакомы всю жизнь, так что, когда она меня сюда приводила, они всегда болтали ещё с полчаса после приёма. Он частенько приглашал её в кафетерий на первом этаже больницы, и она никогда не отказывалась.

Уже в кабинете мы перекинулись стандартными вопросами про семью и вообще про жизнь, и, когда я уже взобралась на гинекологическое кресло, он спросил дату начала цикла, и тут я задумалась.

– Не помню, – честно ответила я.

– Ну как же так? У вас всегда всё было как по часам, – улыбнулся он, надевая перчатки.

– Наверное, сбой какой-то произошёл. Аллергия вернулась, отёк на отдыхе даже был от рыбы с креветками, да и нервный срыв… – замялась я.

– Охо-хо! Вам, моя дорогая, никак нельзя нервничать в вашем-то положении. Ах! Я же ещё анализы ваши не глядел! – произнёс он и, подойдя к столу, принялся смотреть бумажки, а у меня в голове, как набатом, звенели его слова.

– В каком таком положении? – прошептала я.

– Беременны вы, моя милая леди. По срокам… чтобы не ошибиться, на ультразвуковом исследовании сейчас узнаем точно.

Как я слезала с кресла и следовала в другой кабинет, даже не заметила, но как только женщина, глядя в монитор, сказала, что уже шесть недель, я не знала, что ответить на слова доктора Ридченсона. Потому что тот, помня, как моя бывшая свекровь желала стать бабушкой – и неважно, что всё давно кардинально изменилось, – по старой памяти принялся поздравлять меня, а я, похоже, перестала соображать окончательно. Как такое могло произойти? Неужели в тот последний раз? Или раньше? Я никак не могла вспомнить, в какой день я вернулась домой, и, уже выйдя на улицу с папкой справок, результатов анализов и снимком ультразвукового исследования, я шла, не видя дороги, пока не наткнулась на скамейку. Опустившись на неё я прижала к груди папку и глядя перед собой пустым взглядом горько вздохнула. Мне одновременно было радостно от того, что во мне растёт ребёнок Свида, но и хотелось плакать, потому что он никогда не увидит отца, а ещё Луи… Как он отнесётся к этому? Заставит избавиться от него? Но я этого ему никогда не прощу…

«Да что я гадаю? Надо ехать к нему и говорить как есть», – подскочила я на ноги и побежала к дороге ловить машину. Мне не терпелось сообщить новость. По телефону будет не то. Надо видеть его реакцию.

Хорошо, что я знала пароли на его парадных входах и даже от кодового замка квартиры, поэтому я беспрепятственно вошла в лифт, но пока я поднималась на нужный этаж, эмоции меня захватили так, что я неожиданно расплакалась. Так, со всхлипом, я открыла дверь и, пока снимала туфли, увидела выходящего из кухни Маттео с кружкой в руках. По запаху, что распространился по всей квартире, поняла, что он сварил кофе, но это ушло на второй план, потому что он был в одних трусах и явно только проснулся. Думать о том, что он здесь вообще делает, не стала, потому что с порога спросила, где Луи. Тот указал на ванную комнату, и я уже сама услышала шум воды. Распахнув двери, я увидела стоящего у раковины своего жениха в полотенце на бёдрах и с намыленным лицом. Он собирался бриться и никак не ожидал меня увидеть.

– Я беременна! – воскликнула я, держа перед собой папку из больницы.

За спиной раздался звук бьющейся посуды. Обернувшись, я посмотрела на ошарашенного Маттео, который от такой новости выронил из рук кружку.

– Как? – спросил он на маранольском, и я не поняла его реакции, потому что он возмущённо смотрел на Луи.

– Я с ней не спал! Не мой это ребёнок! – тут же ответил он и, вытерев полотенцем лицо, выхватил из моих рук папку. Вытянув чёрную бумажку, он вперился в снимок.

Меня затрясло от переживаний, и я принялась аккуратно вытирать покатившиеся слёзы, чтобы окончательно не испортить макияж.

– Ты от радости плачешь или как? – спросил он, возвращая документы. – Оставь нас, пожалуйста, – обратился он к другу.

Вскоре я услышала шорох одежды и звук закрывшейся двери.

– Кто отец? – спросил он, склонив голову набок.

– Как кто? Свирид. Что за вопрос?

– Ты понимаешь, что в это трудно поверить? Тем более ты говорила, что оттуда ничего нельзя сюда переместить.

– Так это же не предмет какой-то! Ты что, меня обвиняешь в том, что я тут с кем-то переспала? – толкнула я в грудь маранольца.

– Сколько тебе нужно времени, чтобы организовать свадьбу?

– Зачем?

– Для всех – потому что это мой ребёнок! Так что, по вашим же старомодным правилам, надо сначала жениться, а потом детей делать!

– Не нужна мне свадьба!

– Ты ещё скажи, что и я тебе не нужен. Зачем тогда пришла?

– Хоть завтра. Без торжества, – прикусила я щёку изнутри, чтобы не сказать лишнего.

Луи, видя это, вздохнул и, шагнув ко мне, крепко обнял.

– Удивительный ты человек. В жизни не встречал, чтобы абсолютно всё было через одно место. Но в итоге, что бы с тобой ни происходило, это мне на руку. Вот мама обрадуется!

– Мы ещё больше погрязнем во вранье… – обняла я будущего мужа свободной рукой.

– Ничего страшного. Главное – будь со мной.

Сообщать новость моим родителям мы тоже поехали лично. Отец сказал, что я взяла пример с сестры, и, мол, надо было давно жениться, чтобы теперь впопыхах торжество не устраивать. Мама сказала, что опыт есть, так что теперь и недели хватит. А Садрия, которой я позвонила и сообщила, что знакомство с её мужчиной отменяется, решила всё же ничего не отменять и пригласила его приехать к нам. В итоге моя беременность ушла на второй план, и всё внимание моих родителей забрал господин Беркли. Мама его сразу узнала, потому что видела несколько раз и прекрасно знает, чей он муж. Увы, он до сих пор не может добиться развода, и Луи, выслушав эту историю, глянул на меня. Я в его взгляде прочитала, что и сестру он считает такой же невезучей, как и меня, но всё же предложил обратиться к его юристам.

Поздним вечером он почему-то повез меня в особняк де Аренбергов, хотя я не просила, и ещё больше удивил тем, что не стал оставаться. Напомнил, что завтра идём регистрировать брак в двенадцать, и ушёл, оставив меня наедине со своими мыслями. Пусть мы обсудили всё с родителями и они согласились с тем, что можно обойтись здесь без праздника, но провести свадьбу всё же придётся в Мараноле по их традициям. Для этого мне вообще ничего не нужно будет делать, кроме как присутствовать. Они всё сами устроят, поэтому завтра же вечером мы всем семейством вылетаем на родину моего жениха.

На следующий день Луи приехал за мной с белыми пионами. Я тоже подготовилась: сделала макияж и надела нежно-розовое платье, которое было куплено для второго дня свадьбы Саниры, но в итоге я была в другом. Прицепила на затылке шиньон, чтобы добавить объема, и завершила образ жемчугом и белыми туфлями.

В регистрационной палате не обошлось без репортеров, которых позвали сами сотрудницы, как только узнали, кого вне очереди записал их начальник. Поэтому, как бы я ни хотела афишировать это событие, всё равно все узнали. Клара расстроилась, что банкета никакого не будет, но, несмотря на это, от души поздравила меня и пожелала отлично провести медовый месяц.

Перед посадкой в самолёт мне пришлось даже выключить телефон, потому что все мои знакомые недоумевали. Они хотели торжества и очередной аристократической «сходки», но ничего не получили, а мне надоело оправдываться и каждому объяснять, что это желание мужа -провести церемонию у него на родине, и я, как любящая жена, с ним полностью согласна.

Глава 21

Глава 21

Перелёт был «весёлым». Я почти всю дорогу развлекала малышку Милену, пока Санира спала. Луи с Ануаром и отцом играли в карты, а мама с Садрией смотрели мелодраму. Господин Беркли не смог из-за работы составить компанию сестре, но я думаю, что они просто ещё не готовы быть вместе на публике. В любом случае фотографии праздника просочатся в народ, и сестра, скорее всего, не хочет, чтобы её обсуждали. Других родственников мы не приглашали, так как не общаемся с ними, поэтому с моей стороны будут только самые близкие. Луи предлагал позвать какую-нибудь подругу, но я отказалась. Будь это настоящая свадьба – было бы всё иначе…

Как только мы приземлились, нас рассадили по машинам и привезли к родителям Луи. И не успели мы войти в дом, как моя теперь уже новая свекровь опередила своего мужа и, взяв меня за руки, начала причитать, как она рада и что боги услышали её молитвы. Мне оставалось улыбаться, хотя на самом деле на душе кошки скребли.

Мама с сёстрами были в восторге от дома и сада, так что я их практически не видела весь вечер и половину следующего дня. А мной активно занялась свекровь и две девушки-служанки. Одну из них я узнала: это она в прошлый раз была нашим переводчиком. Сейчас же, пока мне подбирали платья, я уже могла нормально изъясняться и только изредка что-то говорила на своём, потому что не знала какого-либо слова, связанного с названием ткани или украшения. По итогу меня запаковали в такое количество ткани, что мне оставалось поражаться стойкости местных невест.

Подготовка к празднованию заняла три дня, и на четвёртый к храму прибыла половина города. Помимо многочисленных дальних родственников и близких друзей моих свёкров, пришли поглазеть абсолютно незнакомые люди.

Сказать честно, красочная обстановка и яркие наряды гостей мне очень нравились. Я даже не ожидала, как всеобщее праздничное безумие – в хорошем смысле этого слова – заразит и меня. Все вокруг постоянно пели и танцевали. Когда меня нарядили, накрасили и зачем-то покрыли волосы какой-то тёмной смесью, от которой я стала брюнеткой, я даже не стала возмущаться, потому что результат мне понравился. Луи вообще пришлось надеть золотую чалму, но ему она невероятно шла. Какой же он всё-таки красавец!

Пока мы шли по дорожке к зданию, нас принялись обсыпать рисом, пшеном, гречкой, лепестками роз, монетками и маленькими конфетками. Мне приходилось постоянно прищуриваться, потому что боялась, что кто-то из детей зарядит мне крупой в глаз. А потом я представила, сколько мне нужно будет этого добра выгребать из складок платья. Зря я, конечно, не посмотрела, как у них свадьбы проходят, а то надела бы очки. Вылезающие из толпы фотографы как назло делали снимки спереди, и мне приходилось улыбаться, чтобы я не получилась на фотографиях злобной ведьмой с перекошенным лицом. Только войдя в храм, я смогла выдохнуть и посмотреть на Луи. Тот все эти три дня излучал столько счастья и радости, что, глядя на его довольное лицо, я тоже улыбнулась. Добился всё-таки своего!

Вся столица гудела! Здесь было принято у богатых накрывать столы вообще для всех. На трёх главных площадях стояли наши портреты, и любой, кто хотел угоститься, знал, кого он таким образом поздравляет и за чей счёт может вкусно поесть. Кто ж знал, что согласившись устроить свадьбу здесь, это выйдет в несколько раз грандиознее, чем на родине. Народ с подарками и пожеланиями подходил к нам до самой ночи. Уже когда стемнело и зажглись фонари, пространство вокруг нас наполнилось мягким светом, а декорации, украшенные цветами и лентами, колыхались от ветерка, и под чарующую музыку я даже прониклась атмосферой. Очень душевно по итогу завершился день. Женщины их рода выстроились в очередь и, подходя ко мне, макали в чашку с красным порошком большой палец и прикладывали к моей ладони. Что-то произносили на старомаранольском и, кланяясь, отходили в сторону, давая подойти следующей. Когда ко мне подошла самой последней свекровь, на моих руках уже не было чистого места, но она пропела короткую молитву и, окунув свой палец, собрала с краёв остатки порошка и поставила свой отпечаток мне на лоб. Все гости стали напевать похожий на эту молитву мотив, и вскоре зазвучали мужские голоса – всё громче и громче. Луи поднялся и предложил свою руку. Я грешным делом подумала, что надо будет танцевать, но он повёл меня в шатёр, который был установлен возле храма. На улице продолжали петь. Голоса постепенно становились тише, и я, крепко держась за руку своего теперь уже самого настоящего мужа, огляделась в полумраке.

– Мы что, здесь будем спать? – спросила я, увидев расстеленные на полу одеяла и подушки.

– Да. Я девственности тут тебя должен лишить, – рассмеялся Луи.

– Ну и традиции у вас! Надеюсь, потом простынь не надо будет всем показывать, как у афарцев?

– Нет. Это не требуется. Как и спать здесь. Посидим пару часиков и домой.

– Я бы и полежала. Ужас как устала, – побрела я к ложу и улеглась с громким стоном. – Ну и подставу ты мне устроил.

– Теперь ты понимаешь, что я не мог жениться на ком попало?

– О да! Я заметила, как ваши высокопоставленные хвалили твоего отца за отличную партию.

– Спасибо. Ты не представляешь, сколько ты для меня сделала. Ты мой подарок богов.

Подарок… У меня с этим словом ассоциируется только моё второе имя… Сразу вспомнила, как Свид называл меня с придыханием:

– Саннива, – прошептала я.

– Ну да. Подарок. Ты отличная ученица, и мама очень рада, что ты с ней разговариваешь на маранольском, – похвалил Луи, укладываясь рядом.

Шум вне шатра вскоре стал тише, и я поняла, что люди расходятся. Ещё через некоторое время я услышала, как начали убирать посуду со столов и складывать стулья. Вставать совершенно не хотелось, и я бы даже здесь уснула, но возле входа раздался голос свёкра:

– Вас забрать или останетесь?

– Забрать, – ответил Луи и помог мне подняться.

На следующий день я подолгу разглядывала фотографии, не в силах оторвать взгляд – снимки невероятно впечатляли. А мама с сёстрами и вовсе не сдерживали слёз радости – настолько сильное восхищение у них вызывали эти кадры. Луи, видя наши восторги, тоже был рад, как и мой отец. Он у нас и так ради своих девочек всю жизнь из кожи вон лез, чтобы мы были счастливы, и теперь, видя мою искреннюю радость, слегка растрогался. Пожал руку зятю и ушёл в кабинет к свёкру. Пока мы не уехали, им многое нужно было обсудить. Я, не удержавшись, отправила несколько фото Кларе и Лорине, и последней разрешила подзаработать на них.

Так что по возвращении домой нас ждал новый шквал популярности. Меня причисляли чуть ли не к маранольской принцессе, и рейтинг Луи взлетел до небес. Наши богачи быстро просчитали выгоду «дружбы» с таким, как оказалось, влиятельным у себя на родине иностранцем, и на моего мужа посыпались контракты и различные предложения. Теперь он стал очень занятым мужчиной, и мы могли не видеться по несколько дней.

Меня это устраивало, потому что мне тоже было чем заняться: в первую очередь своим здоровьем, а потом уже юным де Аренбергом. Фридрих оказался немного слабоумным. Это была не лень, а особенность его психического развития. Только благодаря репетиторам мы его вытянули на средние баллы, и он смог перейти в следующий класс. В принципе мальчишка был неплохой. Да, плохо обучаем, но послушен. Этикету за столом мне всё же с боем, но удалось научить. Теперь мы каждую пятницу устраивали «званые вечера». Заставляла всех домашних прилично одеваться и даже стали приглашать кого-нибудь из одноклассников нашего непризнанного де Аренберга. В основном это были почему-то девочки. С парнями он почти не ладил, зато подруг у него было хоть отбавляй. Вот сегодня к нам приехала Сьюзи. Она у нас уже второй раз, так что прибыла тоже в нарядном платье. Меня забавляла эта игра, но вида я не подавала. Я разговаривала с ними как со взрослыми, и те перенимали мой опыт. Так ведь и мама нас с сёстрами учила, так что никогда не будет лишним знать, как вести себя за столом. Мало ли как жизнь повернёт. Пока я где-то подсказывала детям, какую, к примеру, вилку взять и для чего, Мариэлла помогала маме, и всех нас устраивало такое дружное времяпрепровождение. После ужина мы в гостиной ещё около часа вели «светские беседы», в основном про школу, и потом уже за Сьюзи приехали родители.

Фридрих почему-то наотрез отказывался называть меня по имени. Леди – и всё! Вот и сейчас я только собралась в свою комнату отдыхать, как тот, проводив свою гостью, обратился ко мне:

– Леди! Спасибо за вечер. Я, когда вырасту, женюсь на тебе.

Я рассмеялась.

– Я уже замужем. Ты забыл? Кстати, в следующий раз можешь пригласить кого-нибудь ещё. Я придумала вам игру, но нужно больше участников.

– Хорошо. А про женитьбу я серьёзно. Я хорошо буду учиться. Стану умным.

– А куда мне мужа девать? – снова улыбнулась я.

– Так он всё равно с тобой не живёт. Зачем такой муж?

– Так! Фрид! Быстро в свою комнату! – крикнула вышедшая из кухни Мариэлла.

Мальчишка, вжав голову в плечи, тут же пошёл, куда отправили, и я тоже не стала задерживаться. Стало грустно от его слов, потому что он в чём-то прав. Снова навалилась тоска по Свиду. Если бы мы могли быть вместе, то ни на секунду бы не разлучались. Я помнила, как он торопился домой и с какой неохотой уходил на работу. Мы постоянно прикасались друг к другу и держались за руки.

– О Великий Урдер! Если ты меня слышишь, дай хоть одну возможность снова увидеть моего бородача, – взмолилась я, глядя в потолок своей спальни.

Но богам до меня не было дела, потому что, как бы я ни старалась вернуться в Кемпеле, подробно представляя комнаты и людей, ничего не происходило. А в те дни, когда нападало отчаяние, я снова принималась искать зайца. Часами перебирала антиквариат на чердаке и тихо плакала.

Живот мой рос «не по дням, а по часам». Доктор Ридченсон хвалил меня, и я сама была рада, что хорошо переношу беременность. Ни разу у меня не было ни токсикоза, ни обострений моих хронических заболеваний, и вообще ничто не беспокоило, кроме начавшей расти груди и вынужденных покупок одежды. От многих мероприятий я теперь отказывалась банально потому что не налезало платье, которое было вроде бы вот недавно куплено с учетом моей изменившейся фигуры. Луи всё так же был постоянно занят, но звонил ежедневно. Санира теперь вместе с малышкой были у меня самыми частыми гостями, и она могла оставить мне её на пару дней. Я была не против, потому что мне нравилось наблюдать за девчонкой, которая была очень любознательной. Тем более Фридрих умудрился найти с ней общий язык, и они могли часами валяться на расстеленном на полу одеяле и во что-то играть.

Несмотря на незапланированную беременность, я продолжала учить маранольский и начала готовиться к экзаменам. Тяжело было вначале вспоминать лицейскую программу, но потом как-то само хорошо всё пошло, и первый из трех экзаменов я сдала на высший балл, а это родной язык. В нём я и не сомневалась. К биологии я тоже особо не готовилась, потому что анатомию и физиологию человека я и так хорошо знаю. А вот химия у меня всегда хромала. После сдачи второго экзамена Луи ждал меня около ворот университета и повёз к себе.

– Мне надо готовиться, – ворчала я, видя, куда он меня везёт.

– Отдохни пару деньков, чтобы мозги остыли. И вообще-то я соскучился. За эти две недели, что мы не виделись, ты стала такая аппетитная.

– Толстая, хотел сказать?

– Нет. Сочная, – рассмеялся он.

– Зато ты похудел. В твоём ресторане совсем не кормят, что ли? Или та, с которой ты спишь, из тебя все соки по ночам выпивает?

– Ревнуешь?

– Если скажу, что да, поверишь?

– Нет. Потому что я тебе безразличен.

– Ты не прав. Я люблю тебя…

– Как друга, – сказали мы одновременно.

Луи после этого вздохнул, и мы ехали некоторое время молча.

– Когда будет известен пол ребёнка? – нарушил он молчание.

– Не хочешь, чтобы это было сюрпризом?

– Мама ждёт мальчика. И я думаю, что так и будет.

– Конечно, я выполню все ваши пожелания, – усмехнулась я.

– Так когда? Могу ли я пойти с тобой?

– Через неделю я записана к доктору Ридченсону. Он давно хочет познакомиться с тобой.

– Вот потом все удивятся, что сын не будет на меня похож. Надеюсь, твой бородач не голубоглазый блондин?

– Что-то поздно ты об этом задумался, – съязвила я, глядя, что мы свернули в другую сторону.

– Куда мы едем? Я думала, к тебе.

– На свидание в ресторан, который мне хотят втюхать, и я решил его посмотреть.

Ресторан был в классическом стиле, и ничего примечательного я бы не смогла назвать, кроме того, что здесь готовились к банкету и были сервированы столы для фуршета. Хозяина я несколько раз видела в компании моего отца, но лично мы не были знакомы.

– Добрый день, господин Суинелле. Леди Салиса, рад вас видеть, – поцеловал он мне руку.

– Господин Фауст, выделите нам, пожалуйста, столик, мне необходимо покормить мою очаровательную супругу и моего сына, – огладил он мой живот, чем вызвал улыбку у мужчины.

– Конечно! Прошу, – повел он нас в отдельный зал.

После того как мы сделали заказ, Луи был вынужден меня оставить, так как пошёл осматривать свои возможные будущие владения, а я, улучив момент, принялась учить билеты по химии. Хорошо, что они были у меня в телефоне. На самом деле с моими связями меня и так бы взяли, но я хотела сама, по-честному, учиться, потому что диплом мне нужен не для галочки.

Луи долго не было, и мне пришлось начать обедать без него. Кухня была наша, киртанская, так что для меня ничего нового в меню не было. Чем проще, тем лучше для меня, потому что я тщательно слежу за питанием и составом блюд. Когда муж вернулся, я уже была сыта и снова увлечена билетами.

– Прости, пожалуйста, что надолго оставил. Придётся помочь господину Фаусту избавиться от этого убыточного ресторана, и я даже придумал, кто смог бы им заняться, – положил он салфетку на колени и принялся за остывшее мясо.

После обеда я не согласилась больше никуда ехать только для того, чтобы побыть вместе. Мне это было неинтересно, тем более в моём положении уже хотелось комфорта, тишины и чтобы уборная была рядом. Луи не смог меня ни на что соблазнить и, сдавшись, отвёз домой. Полежав с задранными ногами, чтобы снять усталость с отёчных ног, я немного отдохнула и снова засела за химию.