Текст книги "Третья дочь графа фон Дигби (СИ)"

Автор книги: Елена Галунец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Глава 25

Глава 25

За ужином я была немногословна. Продолжала изображать обиду и откровенно издевалась над Маттео. Тот не знал уже, с какой темой для разговора ко мне подойти. Луи старался не лезть к нам и быть сторонним наблюдателем, но, затронув тему моего внезапного перехода, мне пришлось рассказать бывшему просто другу о другом мире.

Наш разговор прервал звонок от Садрии, а это значило, что это надолго, так как она редко мне звонит, и если это происходит, то по важному делу. Передав сына Луи, я вышла на улицу и, разместившись на шезлонге, была вынуждена вникать в то, о чём мне говорила сестра. Выслушав её, честно призналась, что совершенно теперь не хочу заниматься косметической компанией, на что она ответила, чтобы я не торопилась снимать с себя обязанности.

– Твоя малявка подрастёт, ты закончишь университет, и потом пожалеешь, что отдала мне своё детище.

– Не пожалею. У меня и других хлопот прибавится…

– Неужели ты хочешь переехать в Маранолу?

– Не будем забегать вперёд.

– Ладно. Передавай мужу привет.

Попрощавшись с сестрой, я вернулась в дом как раз в тот момент, когда Луи вынес из ванной завернутого в полотенце Алесса. Маттео тут же подошел к нему и забрал себе, чтобы Луи мог снять с себя мокрую майку. Видимо, кто-то в ванной весело резвился. Глядя на то, как эта парочка возится с моим ребёнком, я почувствовала себя тут явно лишней. Мешать им не стала, тем более заметила, что со стола они не убрали, и пришлось заняться посудой. В это время Маттео взял бутылочку с молоком и, усевшись на диване, принялся кормить ребёнка, рассказывая ему вечернюю сказку. Обычно это делаю я в спальне и сама засыпаю с сыном под боком, а сегодня весь наш привычный порядок был нарушен по полной программе. Пока я мыла посуду, я тихонько рассказала Луи, о чём говорили с сестрой, и он поддержал моё решение отдать бразды правления Садрие.

– Ты вообще можешь ничего не делать. Я тебя обеспечу. Хочешь, составим брачный договор? Третий раз предлагаю.

– Не надо. Если когда-нибудь решим разойтись, я всё равно ничего от тебя не возьму. Мне от первого мужа добра девать некуда.

– Как же ты больно бьешь по моему самолюбию. Ты единственный человек, который меня отвергает по всем статьям. От этого я ещё больше хочу найти то, что я могу тебе дать.

– Мог бы и на своём языке выразить свои мысли, а то странно звучит. А вообще, не заморачивайся. Ты и так даёшь мне всё самое необходимое.

– Я про материальные блага.

– Мог бы уже понять, что мне много не нужно.

– Мне нужно, – подал с дивана голос Маттео.

Посмотрев в его сторону, заметила, что сын, оказывается, уже уснул на руках.

– Ты на меня так смотришь, словно хочешь ударить, – тихо произнёс маранолец.

– На твоём месте я был бы настороже. Она это может, – хмыкнул Луи.

– Не верю. У нашей леди нежные ручки, и воспитание не позволит.

– Ещё как позволит. Я до сих пор помню прикосновение её нежной ручки у себя на лице.

– Да ладно? За что?

– Не скажу. Это слишком личное.

– Я думал, что теперь-то уже точно между нами не должно быть никаких тайн. Тем более, как я понял, наша леди не может переместиться в тот мир, поэтому скоро забудет о нём и наконец-то будет с нами душой и телом, – поиграл он бровями.

Мне бы его уверенность. Если бы не мои сомнения, я бы… сомнения… А ведь бабуля говорила, что я сама пишу свою книгу. Что, если я сама боюсь оставить этот мир и цепляюсь за него? Нахожу миллион отговорок и не могу сделать себя счастливой? Что, если попробовать вместо зайца и двери прикоснуться к губам Маттео? Раз это вышло в воде, то, может, и здесь получится?

«Хорошо, что Алесс уснул и не увидит, что его неадекватная мама сейчас устроит», – подумала я и решительно пошла в наступление.

Маттео шуточно изобразил испуг и сделал вид, что собирается обороняться от меня ребёнком, приподнял его, и я тут же осторожно забрала сына и пристально посмотрела в глаза маранольца.

– Бить будешь? – шепнул он, подставляя мне щеку, но мои мысли были уже о Кемпеле, и конкретно я представляла дом Свида.

– Буду, – шепнула я в ответ и коснулась его губ поцелуем.

Мельком увидела, как расширились его глаза, и крепче прижала к себе сына, поняв, что у меня получилось. Мы оказались там, где я и представляла: это была гостиная Свирида, и, судя по включенному свету, был поздний вечер, а самое главное – мой бородач был в соседней комнате. Опасаясь нового перемещения, я затаила дыхание, выждала несколько секунд и шагнула в сторону кухни.

– Свид! Ты дома? – спросила я, прикрывая ушко Алесса, чтобы не разбудить его.

Вдруг раздался звук отодвигающегося стула, и через мгновение нам навстречу вышел тот, по кому я ужасно соскучилась. Он быстро сориентировался: подошел, глянул на спящего ребёнка, обхватил мою голову и поцеловал так, словно я снова исчезну, если он задержится хоть на миг.

– Сколько ты нас ждал? – пошептала я, отдавая нашего сына ему на руки.

Тот, растрогавшись этой встречей не сразу ответил, потому что разглядывал ребёнка.

– Целую вечность. Как назвала? – прошептал он.

– Здесь ты сам вправе дать имя. Документы всё равно нужно будет делать у господина Минжа. А так родственники моего фиктивного мужа настояли на маранольском имени – Алессандро Федерико.

– У нас тоже есть похожее имя – Александр. Можно Алекс, или Саша, или уже совсем по-простому, по-пацански – Саня, – улыбнулся мой настоящий муж.

– Как пожелаешь, так и будет, – обняла я их. – Как же я скучала.

– А я места себе не находил. Я переживал, что с тобой что-то случилось, но госпожа Ханн успокоила меня, сказав, что с тобой, с вами всё в порядке.

– Как она? Как дети?

– С ними всё отлично, а вот со мной – нет. Не могу без тебя, – потянулся он к моим губам.

Насладиться поцелуем нам не дал Алесс, то есть Саня. Тот, проснувшись, увидел незнакомого дядьку и собрался плакать. Мне пришлось взять его обратно.

– Это твой настоящий папа. Я надеюсь, что мы с тобой здесь надолго, так что успеете познакомиться поближе, – проговорила я, крепко обнимая сонного мальчишку.

Мне пришлось его немного покачать и дойти до спальни. Пока ждали, когда ребёнок уснёт в кроватке, стояли обнявшись, и даже говорить ничего не хотелось: как хорошо нам было вместе просто ощущать друг друга.

– Бабуля случайно не говорила, как мне здесь остаться? Ужасно боюсь, что меня отсюда снова выкинет и я не смогу к тебе вернуться. Кошмары даже снились несколько раз.

– Не говорила. Могу предложить ещё один якорь для надёжности заделать, – улыбнулся Свид и потянул меня из комнаты, чтобы мы могли нормально поговорить.

Дверь закрывать не стали, и я с опаской шагнула через порог.

– Фух, – выдохнула я. – Надо успокоиться для начала, а то что-то потряхивает. Чай с мелиссой или мятой или валериана у тебя есть?

– Дыши, просто спокойно сделай вдох, выдох, – обнял меня мой любимый мужчина.

– Ты не представляешь, до чего я докатилась, чтобы сюда переместиться. Не буду рассказывать, – усмехнулась я, и подумав о том, какая была в тот момент реакция у Луи. Как вдруг оказалась возле дивана, но Маттео на нём уже не было. Оглянувшись, я увидела, как парни стояли возле стола, громко что-то обсуждая, и, увидев меня, резко замолчали.

– О нет! Алесс! – вскрикнула я, осознавая, что Свид совершенно не готов к тому, чтобы одному воспитывать ребёнка.

У него банально нет детского питания… И вообще, как испугается сын, когда проснётся и меня рядом не будет? От этих мыслей у меня сдавило голову, и я снова оказалась рядом со Свидом. Тот, возможно, не так сильно, как я, но всё же был напуган моим исчезновением.

– Не паникуй, – произнёс он, и я снова ощутила резкую боль в висках.

Давящее чувство увеличивалось стремительно, и я опять оказалась рядом с Луи. Тот как будто ждал меня и поймал за руку в тот момент, когда я, схватившись за голову, стала оседать на колени. Меня словно разрывало на части. Я одновременно была в двух мирах и не могла никак сообразить, что вокруг происходит.

– Салиса! Ты меня слышишь? – словно сквозь вату, я слышала голос Луи.

– Санни! – с другой стороны звал меня Свирид.

Через мгновение в голове прояснилось, и я увидела, что сижу на полу в объятиях моего бородача.

– Дыши, – шептал он.

– Держи меня, Свид. Слышишь? Не отпускай, – прошептала я, ощущая снова давящую волну.

– Салиса, Вернись ко мне, – произнёс Луи, и я ощутила его прикосновение к моему лицу.

Это меня выдернуло из странного состояния, как из кошмара. Я, оказывается сидела на полу на коленях, обхватив голову руками. Луи держал меня за локоть и только собрался что-то сказать, как я ощутила прикосновение Свида. Снова два мира проявились одновременно, и мужчины уставились друг на друга.

– Отпусти её. Убери руку, – вдруг грозно произнёс мой бородач, и Луи пришлось подчиниться.

Свид крепко обнял меня за плечи и как будто втащил к себе.

– Думай обо мне и сыне. Мы здесь, – шептал он, раскачиваясь.

Я крепко держалась за него и усиленно думала про сына, вспомнив, как бабуля назвала его якорем. Нет! Не унесет меня теперь течением.

– Что за бред? О какой же глупости я сейчас думаю? – попыталась я посмеяться над собой.

– Да о чём угодно думай, даже можешь вслух говорить. Я поддержу. Главное, чтобы ты осталась со мной.

– Я больше всего на свете хочу быть с тобой. Держи меня и не отпускай.

Свид так и делал, только ещё умудрялся целовать мой лоб и щёки.

– Дыши. Вдох, – вдохнул он вместе со мной, – Выдох…

Вскоре мне и вправду стало легче. Головная боль прошла, но я продолжала думать только о тех, кто мне был знаком в этом мире.

– Как поживает Иларий? – решила я вслух озвучить свои мысли.

– Девушкой обзавёлся, жениться собираются.

– Это же отличная новость. Что ещё нового?

– Пини теперь вместе с Лисом ходят к матери.

– Эта новость даже лучше. Ещё?

– Трояна о тебе постоянно спрашивает.

– Подарки хочет? Надо навестить, – улыбнулась я, полностью придя в себя.

Так, сидя на полу в обнимку, мы проговорили несколько часов. Я ужасно хотела спать, но боялась отпустить Свида. Тот, стащив с дивана подушки с пледом, устроил нам удобства, и я рассказывала про Алесса, а заодно проговорила всё, что нужно знать отцу о полугодовалых детях на тот случай, если я исчезну. Озвучила список того, что нам нужно будет утром купить, и с огромным риском мы всё же дошли до спальни. Я перенесла сына к нам на кровать, потому что боялась во сне снова уйти, и, держа его за ручку, уснула. Утро началось с плача. Маленькому собственнику категорически не нравился рядом лежащий бородач.

Пришлось вставать и успокаивать крикуна. Наспех сварила рисовую кашу, и, немного подкрепившись, мы отправились в магазин. Купив всё необходимое, мы поехали к бабуле, и после знакомства я сразу же навела молочную смесь, чтобы утихомирить Саню. Я давненько так не уставала от его капризов, так что, как только он наелся и затих на руках у госпожи Ханн, я подумала о том, что, наверное, зря его выдернула так рано из привычной среды, но тут же себя одёрнула и отогнала подальше мысли о доме, чтобы ненароком снова туда не вернуться.

Пришедшие со школы Лис с Пини были рады мне, но не новому члену нашей семьи. Парень равнодушно посмотрел на Саню, а девочка похвасталась своими успехами и быстренько убежала к себе в комнату.

– Ничего, привыкнут, – успокоила меня бабуля.

Проведя целый день дома, мы под вечер решили прокатиться по городу и заглянуть к Иларию. Тот сказал, что Саня очень похож на отца, чем порадовал моего бородача. Сын с любопытством рассматривал всё, что его окружало, и лояльно относился ко всем новым знакомым, кроме собственного отца. Он ни в какую не хотел идти к нему на руки.

Вернувшись домой, я сразу пошла укладывать спать ребёнка, а Свид, разложив покупки, почему-то не стал меня ждать и один ушёл в ванную.

«Что он там может так долго делать?» – подумала я, тихонько покидая спальню.

Отворив дверь ванной комнаты, я остолбенела. Мой бородач беспощадно избавлялся от своей бороды.

– Дай мне, – прошептала я, потянувшись за бритвой.

Свид, улыбнувшись, доверился мне, и не успел он умыться, как мы уже целовались.

Я заново влюбилась в своего мужа. Оказывается, без бороды он невероятно красивый. И даже помолодел на пару лет. Да и целоваться теперь стало в тысячу раз приятнее.

Утром Сане новый дядька снова не понравился. Он вчера только привык к бородачу, а тут опять какой-то чужак обнимает его маму. Только по голосу он его признал и перестал орать, чем насмешил меня. А ещё Свид оказался прав тем, что сбрил бороду: сын теперь не так остро реагировал на него и даже спокойно пошел на руки. А ещё, как я и предполагала, мы теперь у всех наших знакомых вызывали удивление. Во-первых, отсутствием у Свида бороды, а во-вторых, наличием у нас ребёнка. Приехав в гости к семейству Куат, мы были сразу с подарком для Трояны, и, пока мы у них гостили, я нет-нет да и вспоминала, как впервые оказалась на чердаке этого дома. По всему выходило, что мне не нужен ни заяц, ни ритуальные переходы через дверь, и тем более поцелуи с Маттео. Я сама по себе могу перемещаться, только понять бы как. На следующий день решительно пошла к бабуле, чтобы поговорить об этом.

– Прошу, помогите мне научиться перемещаться, – с этими словами я зашла к ней в кабинет.

– Зачем тебе это? Ты же хотела остаться здесь, – ответила она, хитро прищурившись.

– Хотела, но я не хочу жить в вечной тревоге, что в любой момент могу исчезнуть.

– Не исчезнешь.

– То есть всё? Я здесь навсегда? – удивилась я и тут же расстроилась, что не попрощалась с родными.

– Вот видишь, ты опять сомневаешься.

– Нет-нет. Пусть будет так. Я устала жить на два мира. Я…

И тут вспомнила про свою учёбу и сколько я сил и нервов на неё затратила. Потом почему-то подумала не о Луи, а о его маме, затем о своих родителях и сестрах, и, пока я перебирала в голове всю свою жизнь, я поняла, что не могу от неё отказаться. Здесь меня держит только Свид и немного Лис с Пини, но у них есть мама, которая вроде бы взялась за ум и к старому занятию не собирается возвращаться. Да и последние полгода меня очень сильно изменили. Раньше я любила только Свирида, а теперь в моём сердце основательно поселился Луинджи. И если посчитать, сколько времени я провела с каждым из них, то однозначно побеждает маранолец. Не говоря уже о том, что он для меня сделал… Но… но я не могу выбрать кого-то одного. Тем более, если я выберу Луи, то я не буду у него единственной.

Мои размышления прервал Свид. Они вместе с Саней гуляли в саду и пришли узнать, когда мы поедем домой. Бабуля была уже прежней собой и, расцеловав правнучка, попросила, чтобы в следующий раз, когда мы к ней приедем, привезли с собой Трояну, а то Пини несколько раз просила об этом. Девочки неплохо сдружились и даже устраивали совместные ночёвки.

– О чём задумалась? – спросил муж, когда мы сели в машину.

– Да так… сомнения свои пытаюсь утихомирить.

– Что мне сделать, чтобы ты не сомневалась?

– О! Ничего. Мне нужно немного времени, чтобы свыкнуться… Бабуля сказала, что я останусь здесь.

– Ты не рада?

– Пока не знаю. Всего столько произошло в моей жизни за этот год… Я оказалась не готова…

– К этому невозможно быть готовой…

* * *

День рождения нашего Сани мы отпраздновали в дружной семейной обстановке. Были только близкие, так что и подарков было немного, тем более годовалому мальчишке пока ничего и не надо. За эти полгода, что мы прожили в Кемпеле, я окончательно свыклась с мыслью о том, что это теперь мой единственный дом, так что перестала сомневаться и выдумывать варианты: что было бы да если бы… Сын из-за того, что был слишком мал, не мог помнить тех людей, что окружали его в Фортингалле, и чувствовал себя здесь прекрасно. Пини теперь его главная нянька, которая обожает играть с ним и с Трояной. Девочки иногда даже ругались, когда не могли договориться между собой, кто будет его кормить. Свид научился не брать лишних заказов, чтобы побольше побыть с нами, так что я наконец-то живу той жизнью, о которой и мечтала. Иногда во снах я видела родителей и сестер, но пару раз просыпалась в слезах от того, что видела Луи. Я безумно по нему скучала. Мне казалось, что он зовёт меня, и после очередного такого сна я пыталась поговорить с бабулей, но она была сама собой и не могла дать мне ни совета ни ответа на мои вопросы.

Как бы я ни была счастлива жить в тихом городке и быть просто мамой, вскоре мне это надоело. Материнство начало меня угнетать, потому что свой ребёнок – это не со спокойной племянницей посидеть пару дней. Милена по сравнению с моим озорником – сущий ангел. Саня у нас излишне любопытный и настырный. Жаль, не у кого спросить, каким в детстве был Свид, потому что мне кажется, что он не только внешность свою сыну передал, но и характер. Чтобы хоть как-то разнообразить свою жизнь, весной я занялась рассадой, затем организовала небольшой огород, но и это занятие меня не удовлетворило. Саня научился говорить «я сам» и «мама, дай», поэтому пытается делать всё сам или отобрать у меня то, что ему не предназначалось. Теперь за сыном нужен глаз да глаз, потому что он лез туда, куда нельзя было, и стоило мне отвлечься, как, к примеру, из кухонных шкафов вся посуда была уже на полу. За день я уставала так, что, когда приходил Свид, я отдавала ему сына и уходила спать. Хотелось даже нанять няню, особенно в такие моменты, когда сын верещал на весь дом. А ещё я нестерпимо хотела вернуться домой и «спихнуть» его бабушкам, но… но… я сама была виновата в том, что лишила этого себя и его. В минуты отчаянья я жаловалась Свиду, что я плохая мать, но когда мне удавалось выспаться и отдохнуть, я снова была счастлива и благодарила богов за самого лучшего сына и мужа.

Так незаметно мы отпраздновали и второй день рождения. Я настолько погрязла в домашней рутине, что, глядя на себя в зеркало, не могла поверить в то, что когда-то была светской львицей. Я так давно не брала в руки даже помаду, что стало страшно. Я же совершенно себя запустила! От вечной усталости я подсела на кофе и сладости, и моя кожа снова стала отвратительно прыщавой. Из повседневной одежды у меня теперь разношенные штаны с большими карманами, в которых постоянно имелись салфетки, конфеты и пустые фантики, и растянутая футболка с застиранными пятнами на груди. Сын умудрялся постоянно не только сам пачкаться, но и марать меня. Волосы я могла не мыть по несколько дней, потому что они были вечно собраны в хвост, и, оказывается, в мочках заросли дырочки, так как перестала носить серьги. О, Великий Урдер! Как я могла опуститься до такого? Я не создана быть домохозяйкой! Пусть у Свида ко мне ни в коем образом не поменялось отношение, он всё так же делал для меня всё, что мог, и говорил, как он меня любит, но я поймала себя на мысли, что быт убил во мне все чувства. Я даже любовью занималась так, словно это просто рутина и так надо. Не было больше того дикого желания, и порой мне даже просто не хотелось лишних телодвижений. Могла притвориться, что сплю, лишь бы муж ко мне не приставал. Чтобы выйти из этого состояния, я начала придумывать, чем мне заняться, но Саня требовал постоянно моего внимания и наотрез отказывался оставаться с няней, которую я всё-таки наняла. Пришлось искать другую, но и с ней ничего не вышло. Сын вообще от меня не отлипал и даже с отцом надолго не оставался, как бы тот ни пытался увлечь его игрой. Иногда Пини могла заинтересовать его чем-то, и тогда я могла спокойно принять ванну, но это было редко. Бабуля говорила, что скоро это пройдёт, и предавалась воспоминаниям о том, как её старший сын в детстве тоже был таким приставучим. Но мне от этого легче не становилось.

Не сойти мне с ума помогла поездка в столицу. Когда Лис закончил школу, бабуля предложила ему поступать в столичный институт, и тот согласился. Тем более Естияр за ним там приглядит, так как парень будет жить в его квартире, в то время как он сам давно живет у той самой соседки, из-за которой не захотел переезжать в Кемпеле. Так вот, когда Свид повёз нас в столицу, по пути мы заехали в несколько городов, посмотрели достопримечательности, и Саня от смены обстановки стал намного спокойнее. В гостиничных номерах он засыпал без меня под присмотром Лиса, пока мы с мужем устраивали себе небольшие свидания и ходили в кафе.

В гостях у Естияра мы пробыли полторы недели. Купили Лису всё необходимое, дождались итоговых списков о поступлении и, попрощавшись с будущим инженером, поехали домой. Всю дорогу домой я думала о том, что, останься я в Фортингалле, уже закончила бы третий курс… Нет, здесь я тоже могу поступить учиться, но я уже не была уверена в том, что хочу быть косметологом. Я теперь вообще не знала, чего хочу.

Эта поездка взбодрила меня ненадолго. Оказавшись дома, всё вернулось на свои круги и неожиданно Свид как-то вечером сам начал разговор о том, что переживает обо мне.

– Я же вижу, как ты здесь угасаешь. Что мне сделать для тебя? Давай переедем в столицу?

– Если честно, мне там не понравилось. Слишком мало зелени, – ответила я, укладываясь к нему под бок.

– А в твоём мире не так?

– Нет. В Фортингалле много зелёных скверов. Луи вообще строил целые районы с искусственными водоёмами и парками… – сказав это, я задумалась о том, что впервые за эти два года произнесла вслух имя моего… второго мужа.

– Прости меня, – вдруг ни с того ни с сего Свид начал извиняться.

– За что? – удивилась я.

– Из-за меня ты лишилась своего дома.

– Не говори глупостей! Благодаря тебе у меня есть то, о чём я мечтала, – прильнула я к нему и чмокнула в щёку.

Свид тут же перевернулся и навис надо мной. Потянулся к губам и, слегка прикоснувшись, прошептал:

– Я хочу, чтобы ты была счастлива. Не надо из-за меня жертвовать собой. Спасибо за сына, но возвращайтесь домой. Тебя там ждут, а я переживу разлуку.

– А я? Я переживу? И с чего ты взял, что я могу снова переместиться?

– Я читал «Заячий подарок».

– И чем заканчивается сказка? – воодушевилась я.

– Госпожа Ханн запретила мне говорить.

– Зачем же ты её ослушался?

– Я не ослушался, – приблизился он снова, чтобы меня поцеловать, но я отвернулась.

– Что там написано? – спросила я, теряя терпение.

– Вот видишь, ты меня даже не хочешь. Отворачиваешься.

– Так момент не располагает! Рассказывай давай! – попыталась я его сдвинуть в сторону.

– Нет. Ты попытаешься снова её переписать, и перепишешь же. С твоим-то характером, – усмехнулся он.

– ЧТО ТАМ НАПИСАНО? – разозлилась я.

– Я могу и соврать, если будешь давить.

– Зачем ты упомянул это? – заёрзала я, пытаясь выбраться из-под него.

– Чтобы растормошить тебя. Я люблю вас с Саней больше всего на свете, но ты меня больше не любишь. Я надеюсь, что если и остались у тебя ко мне чувства, то они проявятся в разлуке, и ты вернёшься ко мне той страстной, живой и веселой девушкой, а не замученной бытом женой. Если я и могу что-то сделать для тебя, так это только отпустить. Скажи мне, что я не прав.

– Не прав. Я люблю тебя и…

Договорить он мне не дал. Накрыл мои губы поцелуем, и мне пришлось замолчать.

* * *

После этого разговора я постоянно думала о том, что же мог такого прочитать Свид в моей книге, что он пришёл к такому выводу? Почему он думает, что я его разлюбила? Да, я устала, но сын скоро подрастёт, и станет легче. Отправим его в детский сад, и я всё же займусь своим образованием… Или я пытаюсь сама себя обмануть? Единственная, кто мог мне помочь, – это была бабуля, но что-либо выспрашивать у неё было бесполезно. Она максимум, что могла сказать, – так это то что это не мой мир.

Через неделю моих терзаний я поймала себя на мысли, что у мужа получилось вывести меня на эмоции, так как я всё время думала о доме. Конечной точкой моего терпения стал поход в гости к бабуле. Она весь день загадочно улыбалась и на мои вопросы не отвечала. Я даже потребовала отдать мне книгу или уничтожить её, но так и не смогла ничего добиться. А когда мы уже собрались домой, госпожа Ханн неожиданно потрепала Саню по голове и, расцеловав его в обе щёки, произнесла фразу, от которой у меня волоски на теле поднялись:

– Мы ещё увидимся. Я помирать не собираюсь.

Сын, вывернувшись из её объятий, подбежал ко мне, и, как только взял меня за руку, я ощутила давно забытое давление. Я попыталась схватить Свида, чтобы зацепиться за него и остаться здесь, но мы с сыном оказались в моей комнате в особняке де Аренбергов среди бела дня. Сын, напугавшись, вцепился мне в ногу, и я тут же опустилась на корточки, чтобы прижать к себе ребёнка. Мне и самой потребовалось время, чтобы прийти в себя.