Текст книги "Третья дочь графа фон Дигби (СИ)"

Автор книги: Елена Галунец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

– Город Кемпеле. Переулок Каменный.

– Страна? Государство? Королевство? – продолжала спрашивать я.

– Какое королевство? Сумасшедшая, что ли? – пробурчала она, отодвигаясь от меня.

– Так какое? – смутилась я, вспоминая свой внешний вид.

Без макияжа и изысканных нарядов, с туфлями на шпильке меня видели только мои близкие. Да тот бородач… А тут, среди дня, я в простой одежде, без накладных волос и с чистым лицом чувствовала себя голой.

– Шильтах, – ответила женщина и, перехватив в руке свою сумку, поспешила сбежать от меня.

Приплыли. Шильтах. На моей планете точно нет такой страны. Ладно ещё название городов – я просто-напросто не могу всё знать, но уж наших пять государств и три королевства знает любой школьник. Как такое может быть? Я что, в параллельный мир попала? Нееет! Этого не может быть! Я всё же сошла с ума, и мне это всё кажется. Или сплю. Может, Гирсом меня когда-то по голове стукнул, так я в коме и лежу? С такими невесёлыми мыслями я брела по улице, не замечая ничего вокруг, пока не забрела в тупик. Дуновение ветра принесло мне приятный запах древесины. Подняв голову, на углу дома я прочитала название улицы: «Переулок Травяной», а рядом – большая деревянная вывеска «Свирид О’Вевей». Тут же в памяти всплыла рука, протягивающая мне визитку с этим адресом. Так, значит, ноги мои привели к бородачу? Судьба? Зайти поздороваться? А что я ему потом скажу? Сделать заказ на мебель? А как я расплачиваться буду? Деньги тут совсем другие. Да и неясно ещё, сможет ли мой зайчик предметы перемещать в мой мир. Мой мир… Вот так я уже свыклась с мыслью, что путешествую между мирами.

Постояв немного у красивой резной вывески, я оценила дверную ручку. Она была вырезана в форме рубанка. И лишь потом заметила, что и у соседних магазинов были похоже сделаны вывески, а ручки соответствовали помещению. Больше всех меня впечатлила ручка у мясного магазина в виде большого тесака. Надо же, какие золотые руки у того, кто это вырезал! Повертевшись на месте, я разглядела вывеску адвокатской конторы с её гениальной ручкой в виде вытянутой кисти руки для рукопожатия. А у швейного ателье на двери красовалась большая деревянная пуговица. «Миленький переулочек», – хмыкнула я и медленно пошла обратно к заросшему домику.

– У нас сегодня распродажа. Сувениры, что остались с выставки, отдаю за полцены, – раздался знакомый голос за спиной.

Я медленно повернулась, и на лице бородача возникло узнавание.

– Привет, – слегка улыбнулся он. – Заходи, – пригласил он, открывая пошире дверь.

– Привет, – ответила я, обалдевая от его прямолинейности.

Он с первой минуты нашего случайного знакомства разговаривает со мной, словно со старой знакомой. В моём окружении все, кроме родственников, мужа и Мариэллы, обращаются ко мне уважительно на «вы», да ещё обязательно с приставкой «леди».

– Кто тебя опять обидел? Скажи адресок, я улажу, – серьёзно проговорил он и вдруг подошёл ко мне.

– Никто, – ответила я, глядя в его тёмные глаза.

– А дыра на штанах – это так модно?

Впервые в жизни я почувствовала, как покраснело моё лицо. Волна жара хлынула к щекам с такой силой, что захотелось к ним прикоснуться прохладными ладонями. Но я стала ощупывать кофту и поняла, что её перекосило и она съехала вбок, оголяя моё бедро. Бородач, не церемонясь, вдруг схватил меня за руку и потащил к двери с ручкой в виде большой пуговицы.

– Агата! Заштопай штаны этой милой девушке, пожалуйста, – пробасил он, и из-за ширмы выглянула миловидная женщина.

– Добрый день! – вежливо поздоровалась она со мной и тут же заинтересованно стала осматривать объём работы.

– Здравствуйте. Не нужно. Я сейчас домой всё равно иду, – засмущалась я ещё больше.

– Да тут делов-то на пять минут, – воскликнула Агата и принялась откровенно трогать мою ногу. – Что за ткань? – удивилась она, и её глаза загорелись азартом.

Я отшатнулась, понимая, что в этом мире может и не быть футера. Закрыв дыру кофтой, я попрощалась с женщиной и натурально выбежала на улицу.

– Саннива, подожди! – окликнул бородач, и я вспомнила, что представилась ему вымышленным именем.

Надо же, запомнил его! Не знаю почему, но я остановилась.

– Зайди, выбери сувенир.

– Я не взяла с собой деньги, – ответила я, оглянувшись.

Мужчина растерянно на меня смотрел, и я заметила, что он не так уж и уверен в себе, как мне казалось раньше.

– Прими подарок от меня. Пожалуйста, – тихо произнёс он, и мне пришлось согласиться, потому что в приоткрытую дверь за нами наблюдала швея.

Мне не хотелось, чтобы она видела, как я обижаю своим отказом этого брутального мужчину. При дневном свете я достаточно рассмотрела его, и, чего греха таить, он мне нравился. Может быть, не за столь колоритную внешность, но то, что он – полная противоположность Гирсома, давало ему девять баллов красоты по десятибалльной шкале моих предпочтений.

В столярной мастерской пахло свежераспиленным деревом, смолой, лаком и клеем. Мужчина, склеивающий бруски, поднял голову, поздоровался и, потеряв к нам интерес, продолжил свою работу. Свид проводил меня к витрине, на которой стояли разные деревянные фигурки, и, обогнув её, вытащил ещё две коробки с заготовками.

– Если не понравятся готовые, могу сделать что пожелаешь. А ещё могу провести тебе экскурсию. За этой дверью – «сердце» моей мастерской, – улыбнулся он.

– Не буду отвлекать от работы, – смутилась я такому предложению.

Мне показалось подозрительным, что он зовёт меня куда-то явно уединиться. Пробежав глазами по витрине, я уставилась на точно такого же зайца, что в данный момент лежал у меня в кармане. Руки непроизвольно потянулись к нему. Вот чудеса! Один в один. Только этот грустный. Повертев в разные стороны его голову и лапки, я погладила его длинные ушки.

– Хороший выбор. Он эксклюзивный, и второго такого нет.

– Мне нравится, – ответила я и подняла на мужчину свой взгляд.

Свид как-то странно на меня смотрел. И тут я вспомнила о своих прыщах. Стыдоба-то какая! Мне нестерпимо захотелось принарядиться для него. Сделать свой самый эффектный макияж и прийти к нему в своём новом шёлковом платье от Гуретти и туфлях Сартиньо. «О, Великий Урдер! О чём я думаю!» – воскликнула я про себя, вспоминая, как вылезала в окно.

– Дашь свой номер? – в своей бесцеремонной манере спросил он, и я зависла с ответом.

– У меня нет телефона, – считай, правду ответила я спустя добрых полминуты молчания.

– Как-то по-детски ты меня отшила сейчас, – улыбнулся он.

Я не знала, что ответить на это, и тоже улыбнулась. Если бы я носила постоянно своё обручальное кольцо с алмазом в пять карат, скорее всего, увидев его, он не стал бы предпринимать попытки познакомиться. Хотелось похлопать себя по карманам и доказать, что не вру, но, помня о волшебном зайце, сейчас лежащем в одном из них, не стала акцентировать на этом внимание. Вдруг его нельзя никому показывать? Повертев в руках подарок, я снова улыбнулась.

– Экскурсию провести? – спросил он, убирая коробки обратно.

– В другой раз.

– Буду ждать.

От такого немногословного, как мне показалось, флирта, я снова почувствовала себя живой. Вспомнились те дни, когда ухаживал за мной Гирсом, и то враньё, что постоянно лилось из его рта. Как же я была слепа! Но сейчас, благодаря такому жестокому уроку, я всем сердцем, которое встрепенулось от этого «Буду ждать», чувствую искренность этих слов. Не могу объяснить и своё желание снова увидеться с этим мужчиной. Вот так, не назначая точной даты и времени нашей следующей встречи, я попрощалась с ним и чуть ли не вприпрыжку побежала к заросшему дому. Глянув на часы, я не могла представить, сколько времени прошло в моём мире, поэтому, залезая в окно, я всеми мыслями была уже дома и не ожидала наткнуться на старушку. Пожилая женщина сидела на кроватке и рассматривала через толстые линзы очков фотографии в довольно толстом альбоме.

– У меня нечего брать, – безжизненным голосом прошелестела она, и моё сердце ухнуло в пропасть.

– Я не вор, – ответила я, и старушка подняла на меня слезящиеся глаза.

– Зачем же ты залезла в окно? Дверь у меня с другой стороны дома и давно не запирается.

– А эта, – кивнула я на межкомнатную дверь, – была закрыта, – зачем-то сказала я.

– Так это дверь в мои воспоминания. Если её не запирать, они поглотят мою душу, и я не смогу жить среди людей.

– Вы говорите как сказочница какая-нибудь.

– Ты не знаешь, в чей дом забралась?

– Нет, – чистосердечно призналась я и присела на небольшой деревянный стульчик, стоящий возле окна.

– А звать тебя как?

– Саннива, – решила я представиться здешним именем.

– О! Так ты и есть мой подарок! Наконец-то! Я давно ждала, когда подарок с другим именем, означающим «третья», придёт в мой дом через окно.

– Вы волшебница? – изумилась я.

Старушка рассмеялась и захлопнула альбом.

– Откуда ты, девочка?

– Похоже, из другого мира. Из Киратнии. Моё настоящее имя Салиса, и я действительно третья дочь графа фон Дигби.

– А я Алвена Ханн, – представилась она и выжидающе посмотрела на меня. – Вижу, ты и вправду не знаешь, кто я. Скажем так… Я очень известная детская писательница.

– Очень приятно познакомиться. Только вот я совершенно случайно сегодня здесь оказалась. В прошлый раз я появлялась в другом доме. Вы простите меня ради Великого Урдера или кто тут у вас за главного, но мне нужно возвращаться, пока меня не спохватились. Я обещаю обязательно навестить вас, и у нас будет больше времени на знакомство.

– Да, конечно. Иди, – теряя ко мне интерес, снова еле слышно прошелестела она и опустила взгляд на альбом.

Поднявшись на ноги, я вынула из кармана своего волшебного зайца и переместилась в свою комнату. Часы показывали половину восьмого вечера. Второго зайца в кармане не обнаружила. Значит, как и предполагала, ничего из того мира перетащить сюда не получится.

Глава 3

Глава 3

Вдохновлённая предстоящим свиданием со Свидом – или всё же, согласно вывеске, Свиридом? – я активно занялась своим здоровьем. Исключила из рациона сладкое, сменила пищевые добавки и витамины. Записалась на укрепляющие процедуры и согласилась пойти в спортивный клуб с Санирой. Сохранять инкогнито было непросто, но деньги творят чудеса. Только тщательно подобранные люди, с которыми подписаны договоры о неразглашении, могли видеть меня в неприглядном виде. После первой тренировки я пришла домой без сил, упала на кровать и проспала до самого утра. На третий день я пригласила сестёр с мамой в частный бассейн с баней, и пришлось доплатить за незапланированный выходной день всему персоналу. До самого вечера мы получали удовольствие не только от водных процедур, но и от простого общения друг с другом. В последнее время мы всё реже собираемся вместе, а в этот раз оторвались по полной и в общем замечательно провели день.

Неделя у меня выдалась очень активной, и к началу следующей я уже спокойно выдерживала нагрузки в спортивном зале. Приходила домой и не отрубалась при виде кровати. Гирсом вернулся к своей нежной фее, и жизнь моя стала налаживаться. Посетила пару мероприятий со свекровью и теперь быстрее сестры бежала на тренировку. В один из вечеров, когда я решила немного задержаться, отпустив Саниру домой пораньше, решила выйти в общий зал, потому что индивидуальное занятие было лёгким и остались силы на кардио. Тем более макияж и причёска были в этот раз приемлемые для выхода в люди. Шагая по беговой дорожке, вдруг ощутила на себе чужой взгляд. Чувствуя неладное, я сбавила скорость и, делая вид, что не замечаю нездоровый интерес ко мне, остановилась. Не спеша и, как всегда на людях, я грациозно подняла с лавки бутылочку с полотенчиком и поспешила сбежать в раздевалку.

– Саса! – окрикнул меня мужской голос, и мне пришлось повернуться.

Только Ануар де Тандефельд с его компашкой так оскорбительно меня называли.

– Добрый вечер, Ануар, – поздоровалась я с, возможно, будущим свояком.

– Отлично выглядишь.

– Санира уже ушла. Вы разминулись.

– Я знаю. Это она сказала, что ты сегодня будешь здесь.

Я выжидающе уставилась на него и не могла не согласиться с сестрой. Ануар не просто красавец, он воплощение всех женских грёз об идеальной мужской внешности. Но, прекрасно помня, какой он говнюк, дала ему шанс заговорить и извиниться за всё, что он натворил по указке Гирсома. Было видно, как он подбирает слова и не знает, что сказать. Пришлось подтолкнуть.

– Ну, давай уже, извиняйся. Я знаю, что сестра специально это устроила, – со вздохом произнесла я, вытирая пот с шеи маленьким полотенцем.

Он проследил за моим движением и слегка улыбнулся. Эта улыбка напомнила мне выпускной, когда он толкнул меня в фонтан. Пока я барахталась там в пышном платье и пыталась выбраться, он стоял и точно так же улыбался.

– Санира знает о том, что было?

Вот гадёныш! Нет чтобы сказать «прости» и разойтись, так он пытается узнать, что я могла рассказать сестре.

– Частично. Если ты задумал очередную гадость, я расскажу ей всё, и она тебя бросит.

– А я расскажу ей о Гирсоме.

– Неверную тактику вы выбрали, барон де Тандефельд. Прощайте, – понизив голос, сказала я и развернулась, намереваясь уйти.

– Мне правда нравится твоя сестра, – схватил он вдруг меня за запястье, и я зашипела от боли.

Утром я, отвлекшись на телефон, забыла, что налила масла в сковороду и включила плиту, а после разговора решила не жарить омлет и, схватив за горячую ручку, тут же кинула её, но раскалённое масло попало на кожу. И надо было именно сейчас его цепким пальцам взяться за больное место! Благодаря длинным рукавам моей тренировочной кофты и бинту ожога не было видно, но кожа болела так, что я сегодня весь вечер нагружала лишь ноги.

– Отпусти, мне больно, – рявкнула я, вырывая руку.

Как только он отпустил, я прижала к груди пострадавшую конечность и прикрыла ладонью ноющее место.

– С чего это ты стала такой неженкой? Помнится, ты была более терпима к моим прикосновениям и пощёчины раздавала, не щадя наших лиц. Удар-то у тебя был неслабый. Таким забавным диким зверьком была, но давай забудем о том, что было? Хорошо? Ради Саниры впредь я буду с почтением относиться к тебе.

– То есть ты извиняться не будешь? Боишься, что язык отвалится? – начала я откровенно грубить, глядя ему в глаза.

Со злости, что я не могла во всеуслышание высказать ему всё, что думаю, или хотя бы просто наорать, я потянулась к его лицу, вставая на носочки, и шёпотом, чтобы никто не слышал, послала его подальше, не стесняясь в выражениях. Пока он обтекал, я с гордо поднятой головой ушла в раздевалку. Пусть думает, что хочет! Мне глубоко на него плевать. Ясное дело, сестре я и слова не скажу. Пусть сама разбирается с этим ходячим тестостероном. После этой встречи мой пыл к посещению спортивного клуба иссяк, но ради Саниры я собиралась доходить эту неделю. На следующий день после инцидента сестра, не догадываясь об истинном положении дел, трещала весь вечер, какой Ануар молодец. Как здорово, что он подошёл вчера ко мне и мы с ним нормально поговорили. Он наплёл ей какую-то ерунду, а я лишь промолчала, не желая её расстраивать. На занятие по растяжке сегодня пришли три новенькие женщины, и я дала согласие к нам присоединиться. Увидев меня, они скупо поздоровались, но не посчитали нужным назвать свои имена. Одну из них я чуть позже вспомнила. Она была женой банкира Клернера, а её подружек я так и не признала. После нудной практики сестра ушла в бассейн, а я, позёвывая, собралась домой. В общей раздевалке, совершенно не обращая внимания на подозрительно молчаливых женщин, я, как обычно, сняла верхнюю часть тренировочного костюма и, прихватив полотенце, направилась в свою персональную раздевалку, где был душ, как вдруг краем глаза заметила вспышку. Одна из подружек леди Клернер, уходя, сфотографировала меня. Вот зараза! Надеюсь, завтра не всплывёт это фото на всех информационных площадках, потому что потная леди Салиса де Аренберг ещё не щеголяла на газетных страницах. Надеюсь, она это сделала, чтобы подругам рассказать, кого повстречала здесь.

– Вот нахалка! Как только ей продали сюда абонемент? Надо жалобу написать! Всякий сброд уже пускают! – вдруг вскричала леди Клернер.

– Разве она не ваша подруга? – слегка опешив, спросила я.

– Нет, конечно! Я с ней познакомилась на первом этаже в кафетерии. Она, скорее всего, работает на какую-нибудь вшивую жёлтую газетёнку. То-то она показалась мне подозрительной. Вопросы неуместные задавала.

– Надеюсь, обойдётся, – огорчённо произнесла я, заходя в свою раздевалку.

Не обошлось. Как бы я ни молила Великого Урдера, утром вышла статья, и не только с этим фото. На первой странице самой скандальной газеты нашей страны было моё фото с Ануаром. Запечатлён был именно тот момент, когда я тянулась к его лицу. Выглядело это так, словно я желала его поцеловать. Следующее фото было, как он держит меня за запястье, а на сладенькое – крупным планом мой ожог, который выглядел почему-то как синяк. В описании, естественно, было то, что он мой любовник, любящий заниматься рукоприкладством. Короче, от этой истории пострадала не только я, и почему-то на лице моём расплылась ехидная улыбка. Ровно через час в мою спальню влетел разъярённый Гирсом.

– Тупоголовая дура! Нашла с кем мне изменять! Как эта паскуда посмела тебя бить?

– А что? Только ты имеешь на это право?

– Что ты несёшь? Я… – вдруг захлопнул он свой рот.

– Он встречается с Санирой, и она попросила его наладить со мной отношения как с возможной будущей свояченицей. Я, естественно, отказалась с ним мириться, и по моему лицу на фото это видно.

– Ни хрена не видно! Вы там как влюблённая парочка!

– Тебе-то какое дело?

– Ты моя жена!

Я закатила глаза и продолжила собирать волосы в хвост. Отложила расчёску и глянула на один из своих париков. Нет. Пожалуй, сегодня мне из дома выходить опасно. Перевела взгляд на мужа и замерла с поднятыми руками у головы. Рукава шелкового халата сползли, оголяя забинтованную руку.

– Откуда он у тебя? – вдруг спросил он спокойным голосом.

– Обожглась.

– То есть тебя не били?

– На этой неделе – нет, – усмехнулась я.

Гирсом скривил своё идеальное лицо и покинул меня, как всегда, улаживать эти нелепые слухи. Сейчас он даст нужным людям пару взяток, и эта новость пропадёт на веки вечные. Пожурив себя немного за язвительность, я невольно вспомнила, как в школе Ануар с дружками издевались надо мной. Запирали меня в кладовой со спортивным инвентарём, толкали с лестницы, ставили подножки в столовой и запугивали изнасилованием, если посмею рассказать кому-нибудь. Одним словом, делали всё, чтобы я стала сторониться всего противоположного пола. И когда появился Гирсом, такой заботливый и нежный, обещавший защитить меня от всех невзгод… Горько вздохнув, я набрала номер сестры. Она новости ещё не видела и, узнав о том, что появилось в газете, сильно расстроилась, но, как позже оказалось, не за свою сестру ей стало волнительно, а за своего любимого качка.

– Нельзя было устраивать эту встречу в общественном месте! Бедный мой Ануарчик! Сколько дряни ему сейчас наговорят… Надо было ужин устроить дома.

– Ну нет. Домой я твоего Ануарчика приглашать не буду.

– Почему?

– Милая сестричка! Гирсом, увидев эти фото, от ревности чуть не устроил мне скандал! Ты о муже моём подумай!

– Ой, прости, пожалуйста. Точно, не подумала. Ладно, побегу сейчас к Ануару. Попробую успокоить, – взбудоражено воскликнула она, и в телефонном аппарате я услышала гудки.

Благодаря этой статье моя семья стала самой обсуждаемой на протяжении всей недели. Слишком много людей успели увидеть эти фото. В конечном счёте пришлось давать интервью, и вылилось это в помолвку Саниры с этим идиотом. Слава Великому Урдеру, я лично с Ануаром не встречалась, но пару раз по телефону поговорить пришлось. Гирсом, увидев подтверждение моих слов о том, что он действительно парень сестры, успокоился и перестал трепать мне нервы. Во всей этой суматохе мне некогда было думать о Кемпеле и о Свириде, но в одну из ночей, когда я накануне вечером прилично так превысила дозу вина, празднуя удачное завершение этого скандала, мне приснилась та бабушка – детская писательница. Проснувшись среди ночи, я не знала, куда себя деть от какой-то тревоги. Наспех умывшись, собрала волосы в хвост, натянула первые попавшиеся штаны с футболкой и вынула из потайного шкафчика волшебного зайца.

Очутившись в комнате, я первым делом посмотрела на часы. Половина пятого утра. Дверь оказалась открытой, и я, гонимая всё той же тревогой, помчалась искать бабулю. Старый, давно не видевший ремонта интерьер напоминал мне сказочный дом. Давно выцветшие обои на стенах когда-то были яркими и красочными. Обшарпанные ковры с замысловатыми узорами, несуразная мебель, не подходящая абсолютно ни к чему… Все двери были разного цвета, и, когда я открывала их, то понимала почему. За синей дверью была синяя комната: стены, текстиль, ковер – всё синих оттенков. За жёлтой дверью была спальня в желтых тонах, за красной дверью был кабинет с огромным красным столом и книжным шкафом. Даже корешки книг были красными. Удивительный дом. Бабулю я нашла на втором этаже в самой маленькой комнате. Она лежала в кровати, накрытая толстым пуховым одеялом. Прислушиваясь, я пыталась уловить её дыхание. Разбудить её не хотелось, но убедиться, что она жива, мне было просто необходимо. Открыв пошире дверь, я ступила на порог комнаты, и старые доски предательски скрипнули.

– Хорошо, что ты пришла. Дай-ка мне микстуру.

– Вы больны? Вам плохо? – спросила я, начиная шарить по столу в поисках лекарства. – Как же вы так одна живёте? Если нет родственников, может, сиделку нанять? Врача вызвать? Или у вас врачи не приходят на дом? Я могу отвезти в больницу, – взволнованно тараторила я, откупоривая крышку у толстого пузырька с микстурой. Бабуля приподняла голову, и я поднесла к её губам сомнительное лекарство.

– Сейчас станет легче. Я уж думала, что ты не придёшь.

– Занята сильно была. Скажите, чем я могу помочь?

– Ты уже и так помогаешь. Посиди немного со мной, пока я не усну, – еле сказала она, и я смиренно села на край кровати.

За окном вовсю занимался рассвет. Птички разноголосо чирикали, и солнечные лучи проглядывали через плотно задвинутые шторы. На полотне виднелись потёртости, и через них свет проникал всё больше и больше, а это значило, что поднимается солнце. Оглядев убогое убранство этой комнаты, в груди образовался ком жалости к этой бабушке. Как страшно в старости остаться одной! Вот так помрёшь, в лучшем случае во сне, и никто не спохватится, пока какой-нибудь случайный вор не залезет. Посидев минут десять, я сама чуть не уснула под мерное дыхание когда-то красивой женщины. На стене висела фотография, на которой была изображена, судя по всему, супружеская пара. Им обоим было не больше тридцати, и на фоне длинноволосой красавицы мужчина был каким-то неказистым. Походив по комнате, я решила осмотреть дом. На кухонном столе обнаружила половинку буханки ржаного хлеба и три конфетки в потрескавшейся вазочке. В шкафчике над раковиной – две тарелки и одну кружку. В холодильнике – маленькую кастрюльку горохового супа и полную бутылку молока. Открыв её, я скривилась от резкого запаха. Оно давно прокисло.

Как узнать, сколько прошло времени с того дня, как я пообещала прийти? Сколько дней бабуля меня ждала? А Свирид? Он, наверное, забыл уже обо мне. Так! Совсем ничего не понимаю. Я тут была в прошлый раз сколько времени? А дома сколько я отсутствовала? От этих подсчётов разболелась голова, и я, помассировав виски, вышла на улицу. Тёплое солнышко подарило мне облегчение, и я, зажмурившись, потёрла веки. А когда открыла глаза и белые пятна перестали прыгать перед глазами, я увидела ещё более плачевное состояние придомовой территории. Сломанные качели. На лавке нет пары досок. То ли спиленное, то ли сломанное от собственного веса дерево лежало засохшей кроной на дорожке, ведущей к калитке. Сама калитка, висящая на одной петле, тихонько покачиваясь. Настроение моё от увиденного стало премерзким. Мне хотелось забрать бабушку к себе домой, но я понимала, что вряд ли это получится. Вернувшись в дом, зашла в кабинет и раздвинула шторы. Облако пыли взметнулось до самого потолка и медленно стало оседать на рядом стоящее кресло. Красивое, кстати, кресло и, наверное, удобное. Обшивку бы заменить. Добравшись до книг, я с удивлением поняла, что это все её сочинения. Сказки были самые разнообразные: для малышей и для тех, кто постарше. Прочитав несколько, я удивилась теплоте и душевности, с какой она описывала героев. Перебирая книги, я потянула следующую и из неё выпала фотография. На ней была счастливая семья: бабуля, только ей лет так примерно тридцать пять, тот неказистый мужчина и двое мальчиков, похоже, погодки. Полистав книжку, я увидела иллюстрации к сказке и замерла. На ней был нарисован мой волшебный заяц. Забыв о том, какое пыльное кресло, я села в него и, закрыв её посмотрела на обложку. Которая отличалась от других не только цветом, но и самим оформлением. Название меня очень смутило. Ну очень! Заячий подарок…

Как только я начала читать сказку про зайчиху и её лесную жизнь, у меня по спине пробежали мурашки. Сюжет был невероятно жизненный. Поменяй зверей на людей, а точнее – поставь меня на место главной героини, и выходит совсем-таки и не детская сказочка. Может, это совпадение, но начало было один в один моя жизнь. Зайчиху, что родилась третьей по счёту, в детстве очень любили родители, но обижали друзья, и потом, когда она выросла, её взял в жёны трусливый заяц. Он всего боялся и заставлял её сидеть в одной норе, а сам он сидел в другой. Он думал, что если они будут вместе, то хищники их быстро найдут, а так, сидя по раздельности, был шанс одному из них спастись. Вот как Гирсом, честное слово! Боится родителям рассказать о своей гадюке, а я вынуждена молчать и получается – тоже прятаться… Перелистнув очередную страницу, текст неожиданно стал пропадать, а оставшиеся листы стали идеально чистыми. Если бы я не видела этого, то подумала бы, что сказка просто не дописана, но, похоже, что эта бабуля всё-таки волшебница. Что, если она видела мою жизнь и написала о ней, замаскировав под сказку? А остальные сказки – это жизни других людей? Жутко даже как-то стало. Прихватив с собой эту книжку, я поднялась в её спальню. Волшебная писательница крепко спала и не проснулась даже от моего лёгкого прикосновения. Глянув на часы, забеспокоилась. Надо возвращаться.

Оказавшись в своей спальне, первым делом отправилась показаться на глаза Мариэлле. Помелькала перед ней и села за обдумыванием ситуации. Во-первых, мне хотелось привести дом бабули в порядок. Во-вторых, разузнать всё, что касается этой сказки, и, если это не моя бурная фантазия, я могу извлечь из неё важные аспекты своей будущей жизни и постараться их исправить, расспросив бабушку, чем закончилась та сказка. В-третьих… Я просто сошла с ума и обдумываю несусветную ересь. Но как же такое может быть? А эти зайцы? Особенно тот, что подарил мне Свирид. О, Великий Урдер! Ты великий бог порядка! Помоги мне выстроить порядок в моей голове!

Промучившись остаток дня, я не выдержала и на ночь глядя снова переместилась в Кемпеле.

В этом мире был день.

– Бабушка Алвена! – крикнула я, выходя из комнаты. – Вы где? – специально громко говорила я, поднимаясь на второй этаж. В спальне её не обнаружила. – Бабуля! – снова позвала я, спустившись вниз.

– Ты кто? – услышала я мальчишечий голос за спиной и резко обернулась. На меня исподлобья смотрел пацан лет тринадцати-четырнадцати.

– А ты кто? Где бабуля? – спросила я, разглядывая оборванца.

– Ты как сюда попала?

– Я Са… Саннива фон Дигби, – представилась я девичьей фамилией.

– Ссанина? – улыбнулся пацан, показав отсутствие правого клыка.

– Сам ты ссанина, – огрызнулась я. – Зови меня Санни. Как твоё имя?

– Лис.

– Не кликуху, а нормальное имя скажешь?

– Нет. Как ты прошла мимо меня?

– Через окно залезла. Бабулю не видел?

– Видел.

– И? Где она?

– А ты ей кто?

– Какой ты занудный, Лис, – рассмеялась я. – Я её дальняя родственница.

– Зачем тогда через окно залезла?

– Сюрприз хотела сделать, – ответила я, теряя терпение.

– Ба к моей мамке пошла, а меня просила из зелёной комнаты ковёр забрать. Постирать его надо и втюхать кому-нибудь.

– Зачем его продавать? – не поняла я таких манипуляций с редким раритетом.

– Тупая ты ссанина! Ба деньги нужны. Жратву-то на что ей покупать?

– Смотрю, тебе уже кто-то зуб выбил. За языком следи, – нахмурилась я.

– Звиняй, – смутился пацан и направился в зелёную комнату.

– Не трогай ковёр. У меня есть деньги на продукты. Беги лучше домой и скажи бабуле, что её подарок прибыл.

Вот я молодец. Сказала, что деньги есть… Толку только от наших купюр тут, как от туалетной бумаги. Ладно, узнаем, что в цене, и обменяем. Может, золото? Найду обменный пункт и заживём с бабулей. Найму строителей и отремонтируем домишко. Пока я ходила вокруг дома и оценивала объем работы, возле поваленного дерева я заметила писательницу. Она, держась за ветки, осторожно переступала преграду.

Вот, пожалуй, с дерева и нужно начать. Дерево… да что ж такое-то? Всё в этом мире меня направляет к Свириду. Кто, как не столяр, сможет справиться с этой работой? Ему явно пригодится такой материал. Вот только с деньгами сначала надо разобраться. Проводив бабушку на кухню, я начала с главного вопроса:

– Что ценится в этом мире больше всего?

– Любовь, – еле сдерживая улыбку, ответила сказочница.

– Вы ж знаете, что я не об этом сейчас. Золото? Бриллианты? Камни драгоценные? Что?

– Каков твой мир?

– Бабуль, у меня мало времени. Я не могу тут долго находиться. Я не разобралась ещё, как течёт в наших мирах время. Я всегда возвращаюсь в разные промежутки.

– Так ты попробуй представить, в какое время ты хочешь здесь оказаться.

– Серьёзно?

– Не знаю. Это ж ты ходок.

– У меня столько вопросов к вам. Но самый главный мне нужно решить сейчас. Мне нужны здесь деньги, чтобы обеспечить вам достойную старость.

– Зачем?Мне недолго осталось.

– Эээ! Вот этого не надо! Пока вы мне обо всём не расскажете и пока у меня дети не появятся, я запрещаю вам меня покидать.

Бабуля рассмеялась и, взяв меня за руку, вкратце поведала об их мироустройстве. В принципе, этот мир очень похож на наш только отстаёт лет на двадцать. Попрощавшись, я вернулась домой и, как оказалось, вовремя.

Напоминание на телефоне показало, что мне нужно собираться на встречу с самым востребованным «садовником» в нашем городе. Господин Линде – отличный специалист в области ландшафтного дизайна. Именно к нему обращаются богачи по поводу озеленения придомовых территорий. Так как я ничегошеньки не понимаю в обустройстве сада, ещё вчера назначила встречу, даже не предполагая масштаба работы, а сейчас я уже могу сложить в голове, сколько и чего мне может понадобиться. После утомительной встречи с господином Линде я закупила несколько драгоценных изделий и прошлась по магазинам в поисках максимально простой одежды. На удивление, у меня в гардеробе очень мало брюк, а при ремонте и ковырянии в земле в изящных платьях не пощеголяешь. Впервые в жизни я хочу сама что-то сделать своими руками. Я так воодушевилась этим, что, кидая в корзину очередную майку с шортами, поймала на себе удивлённый взгляд девушки-консультанта.