Текст книги "Третья дочь графа фон Дигби (СИ)"

Автор книги: Елена Галунец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Долго ждать не пришлось: он как будто и сам хотел того же, поэтому мы, уединившись в его берлоге, весь вечер и половину ночи провалялись в кровати. Мы и ели там же, и в карты поиграли. Я узнала много местных развлечений, и особенно мне нравилось, когда он рассказывал мне о детстве. Его родители – уроженцы Крейла, это бедная страна, но его воспоминания были только о хороших моментах их жизни. Они переехали сюда, когда ему было семь лет и нужно было отдавать его в школу, которая на родине была недоступна простым людям. Учились там только дети богачей, так что половина населения – абсолютно безграмотные. Отец умел читать и писать, а вот мама – нет, поэтому они усердно работали, чтобы уехать оттуда и дать сыну то, что на родине им было бы недоступно из-за постоянно растущих цен. А не стало их три года назад. Попали в аварию.

Возвращаться в Фортингалл совершенно не хотелось. Я занималась домом, обставляя его на свой вкус, вечерами мы ходили к детям или к Иларию. Нам и вдвоём было очень хорошо, так что в выходные дни мы могли вообще никуда не ходить. Незаметно пролетели две недели, и после того, как мне приснился Луи, я забеспокоилась.

– Что-то на душе волнительно, – прошептала я, обнимая любимого.

– Тянет домой? – тут же проснулся он и посильнее прижал меня к себе.

– Если бы время там текло так же, как здесь, то не переживала бы. Придётся сходить и узнать, как идут дела с разводом. Вдруг юристы не смогли отстоять дом?

Свид тяжко вздохнул и поцеловал меня в лоб.

– Не хочется к Куатам ехать. Может, попробуешь зайца наладить?

– А если волшебство пропадёт?

– Значит, так надо, и я останусь с тобой навсегда, – чмокнула я его в нос.

После завтрака мы сразу поехали в дом бабули. Пока Свид занимался починкой, сидя в запретной для посторонних детской комнате, я общалась с Пини и помогала ей собрать сумку для занятий, а после того, как проводила её в школу, посидела немного с бабулей. Она нахваливала дом внука и рассказала, что вчера снова была у них в гостях. Миранда – радушная хозяйка, всегда очень обходительна с ней и не против того, что она рассказывает свои сказки Трояне. Вообще, мне кажется, что нет уже смысла их скрывать, потому что прошло очень много лет и, скорее всего, половины её героев уже нет в живых, так что нарваться на ещё одного такого же неадекватного чиновника просто невозможно.

После того как Свид закончил, я с волнением взяла зайчика в руки и осторожно прикоснулась к шатающейся голове.

– Люблю тебя, – улыбнулась я и поцеловала моего рукастого мастера.

Тот ничего не ответил, и я, глядя ему в глаза, повернула заячью головушку.

Переход в этот раз был ощутимым. Меня как будто сдавило на секунду, но неприятные ощущения сразу же пропали, как только я увидела свою спальню. Телефон был разряжен, а это значит, что меня долго не было, и пыль на туалетном столике подтвердила мою догадку, как и вид из окна: у нас тоже наступила осень. Как только включился экран, я первым делом посмотрела на число. Луи меня убьёт. Два месяца… а точнее, шестьдесят четыре дня меня здесь не было! Набрав номер, я ожидала, что он будет ругаться, но маранолец вроде бы спокойным голосом проговорил что-то на своём языке, а потом уже сказал, что рад моему возвращению. Эмоциями он владеет превосходно, так что узнать, что на самом деле он испытывает, невозможно.

– Мне приехать сейчас или вечером увидимся?

– Давай вечером. Заберёшь меня от родителей. Важное есть что?

– Нет. Ты была в Мараноле, знакомилась с моими родителями.

– Спасибо. До вечера, – выдохнула я и принялась за макияж.

– Неужели ты решила вернуться и нас навестить! – воскликнула мама, когда я приехала без предупреждения.

– А что, ты решила, что я насовсем в Мараноле останусь? – улыбнулась я.

– Не удивлюсь, если так будет. Я надеюсь, что это не Луи тебе запрещает телефоном пользоваться? Почему за это время ни разу не позвонила?

– Отдыхала от социума.

– Понимаю. Луи сказал, что его родители приедут сюда на зимние праздники и они хотят с нами познакомиться. Это правда?

– Раз сказал, значит, так и будет.

– Ты хотя бы любишь его?

– Очень, – смутилась я.

Врать маме не хотелось, но почему-то пока не могла рассказать правду и подставлять Луи. Меня очень расстраивало, что я снова обрастаю ложью, но, вроде бы, она пока была безобидная… или я просто сама себя оправдываю?

Пообщавшись с мамой, узнала, как дела у сестёр и отца, а затем очень долго говорила по телефону с Кларой и Лориной. Те недоумевали, почему я совершенно отошла от дел, но, так как получали хорошую зарплату, даже ничего не делая, были согласны на всё. Лорина предложила мне посетить осеннюю ярмарку и поддержать ребятишек из детских домов, купив у них их поделки, а Клара рассказала мне обо всех предстоящих событиях, и пришлось подать заявку на ближайшее мероприятие. Мне необходимо на публике продолжать быть леди Салисой де Аренберг. Только узкий круг знакомых знает о бракоразводном процессе, так что делаем всё, чтобы поддерживать свой идеальный образ.

Глава 17

Глава 17

Луи приехал за мной в восемь часов. Прямо на пороге вручил мне осенний букет, состоящий из гортензий, хризантем и астр, а затем поцеловал так, словно и вправду влюблён. Я даже опешила, на что рядом стоящая мама сказала:

– Вы же утром виделись!

– Да, но уже соскучился, – приобнял он меня и, улыбаясь, потянул на выход.

Пришлось спешно прощаться с мамой и обалдевать от напористости маранольца.

– Зачем это всё? – спросила я, как только села в машину.

– Захотелось. Отлично выглядишь. Ужинать будешь или сразу ко мне?

– А зачем к тебе?

– Не поверишь, буду соблазнять.

– Ты прав, не верю.

– Давай проверим, – положил он свою руку мне на бедро.

– Держи руль! – убрала я с себя его конечность.

– У меня что, совсем нет шансов?

– Совсем. Я люблю своего бородача, и у нас всё прекрасно.

– Очень печально. Я даже завидую ему. Может, после вкусного ужина ты передумаешь? Я открыл новый ресторан, и вчера принимали первых посетителей.

Луи привёз меня в свой район, но ресторан находился в двух кварталах от «Муллеже». Заезжая на подземную парковку, я увидела название ресторана и с возмущением посмотрела на довольного маранольца.

– Другое название не мог придумать?

– Не мог, потому что все мысли только о тебе.

Как бы я ни сопротивлялась сама себе, но не могла не согласиться, что мне это очень сильно понравилось. Луи меня каждый раз не просто удивляет, а восхищает. Для меня он был и вправду слишком идеальным. Не встреть я Свирида, была бы в восторге от того, что такой красивый, умный, состоятельный мужчина принял меня такой, какая я есть. Всё было вроде бы безупречно, но я своим каким-то шестым чувством ощущала подвох и не могла понять, что не так. В его присутствии я всё равно была всегда немного напряжена, что не давало безоговорочно довериться мужчине.

Сотрудники ресторана «Салиса» знали, в честь кого он назван, так что, увидев сначала хозяина, а потом уже меня, вышли поздороваться. Посетителей было совсем немного – только два столика были заняты, но с учётом того, что район ещё не весь заселён и открытие было вчера, то, как по мне, и это было уже неплохо.

– Как тебе современный стиль? – спросил Луи, когда мы, сделав заказ, остались наедине.

Я окинула ещё раз пространство и повнимательнее осмотрела его. Открытая планировка, где нет глухих перегородок, увеличивала помещение, хотя всё же имелось чёткое зонирование – за счёт освещения и расстановки мебели. Высокие окна от пола до потолка, конечно же, пропускают максимум света днём, а сейчас, вечером, я наблюдала, как его заменяют встроенные светильники и лаконичные подвесы: тонкие металлические трубки, минималистичные шары из матового стекла. Стены – в нейтральной гамме: тёплый серый, графит, слоновая кость. На одной из стен – крупная фактурная панель из рельефных панелей под камень: она добавляет глубины, но не перегружает. Мебель строгих форм, без лишнего декора. Столы – из тёмного дуба с матовой текстурой. Стулья – с тонкими металлическими ножками и сиденьями из ткани с плотной текстурой. В лаунж‑зоне – низкие диваны с прямыми спинками, подушки в тон, но чуть светлее. Барная зона – центральный элемент: столешница из кварцевого камня, подсветка снизу подчёркивает её объём. Над баром – открытые полки с бутылками и минималистичной посудой: прозрачные графины, стаканы простых форм, тарелки с чёткими краями. На столах – минимальные композиции: одиночный суккулент в лаконичном кашпо, камень на подставке, свеча в цилиндрическом стакане.

– Мне нравится, – честно озвучила своё мнение.

– Это мой тебе свадебный подарок. Густаф сказал, что через месяц ты будешь уже свободной, но ненадолго, – потянулся он за моей рукой, но я не позволила прикоснуться.

– Давай пока не поздно остановимся. Я не хочу больше никому врать. Наше общество уже тебя и так приняло, несмотря на герцога Глоттерфейского, так зачем тебе я?

– Мне с тобой комфортно. В тебе нет общепринятого женского поведения. Никогда не любил женские манипуляции, истерики, ужимки и флирт. А от их показушной реакции на подарки, которые они же и выпросили, у меня в прямом смысле дёргается глаз. У тебя мужской психотип, но ты умеешь вести себя на публике так, что не возможно не влюбиться.

– Ты говоришь о себе, а мои чувства тебя не интересуют. Я очень благодарна тебе за то, что помогаешь мне, но я лучше попрощаюсь навсегда с родителями и тобой, чем снова окажусь заложницей своего вранья. Я не хочу больше здесь оставаться.

– Не хотел тебя расстраивать, но, пока тебя не было, я перерыл всё, что касается ходоков. В разных источниках сказано, что они всегда возвращались домой, даже если другие миры были в тысячу раз лучше своего родного. Также я нашёл копии дневника одного из них, где было написано, что в какой-то момент он не смог переместиться и, как бы ни хотел, у него не вышло. Через несколько лет он снова предпринял попытку, но оказался в незнакомом мире. Так что я подожду, пока ты наиграешься в путешествия, вернёшься сюда и, смирившись примешь меня.

– Ты серьёзно? А можно мне почитать про это?

– Учи маранольский, и я тебе привезу всё, что пожелаешь.

– Ты меня расстроил, – сложила я руки на груди, но пришлось тут же сесть нормально, потому что официанты начали нас обслуживать.

– Предлагаю свою помощь в том, чтобы ты там смогла организовать доход для содержания бабушки и детей и больше не переживать о них, потому что перестанешь туда наведываться. И чем быстрее сможешь порвать с тем мужчиной, тем тебе будет легче, потом когда не сможешь туда уйти уже по независящим от тебя причинам. Не привязывайся к нему.

– Легко сказать. Я же не бездушная скотина! Ты мне соврал, когда говорил, что любил. Если бы любил, не предложил бы такое.

– Давай сменим тему. Я тебя предупредил и от своих слов не откажусь.

– Хорошо, расскажи, как идут дела у юристов.

После ужина Луи отвёз меня домой и проводил до двери. Целоваться не лез, и это было уже хорошо. Договорившись с ним о встрече на ярмарке, я наконец-то зашла внутрь. Букет нести в спальню я не стала, а поставила в вазу на кухне. Так как свет на первом этаже горел, то я знала, что Мариэлла дома, но она из своей комнаты не выходила, и я, уже раздеваясь на полпути, представляла, как залягу в ванну и почитаю романчик. Всё же за то время, что я пребывала в Кемпеле, я успела соскучиться по своим косметическим средствам. Не торопясь, я разделась, включила воду, налила побольше ароматной пены, затем выбрала, что почитать, и положила на маленький столик. Потом решила сходить за соком, и на кухне пришлось встретиться с Мариэллой.

– Добрый вечер, – поздоровалась я, даже просто из вредности.

– Здравствуй. Давно не виделись, – неожиданно ответила она, а я уж думала, что она, как и в прошлый раз, меня проигнорирует.

– Если мне дом не достанется, тебя тут оставят? – зачем-то спросила я.

– Нет. Леди де Аренберг предложила мне работу экономки у Грендкрутов. Через два месяца место освобождается.

– У них особняк чуть меньше этого, но там четверо детей. Много работы предстоит.

– А куда мне деваться?

Я не стала больше ничего говорить, налила в стакан сок и пошла к себе, тем более вода, скорее всего, уже набралась. Возле самой двери вдруг услышала звонок. Я замерла, прислушиваясь, кого Мариэлла на ночь глядя посмела пригласить сюда.

– Где она? – этот голос я узнаю из тысячи.

– Не знаю. Не видела. Её, скорее всего, нет дома, – неожиданно соврала ему Мариэлла.

– Я по камерам видел, что она приехала, – рявкнул он.

– Наверное, на кухне, – зачем-то продолжала она врать.

Я поспешила зайти в комнату и выключить воду. Посмотрев на гардеробную, я стала думать, что бы на себя надеть, потому что в халате с пока ещё мужем разговаривать я не хотела, как вдруг зазвонил телефон.

– Салиса, прячься, Гирсом пьян, – прошептала Мариэлла и сразу же отключилась.

Я лихорадочно стала думать, куда залезть, но понимала, что в моей комнате точно нет надёжного места, поэтому выскочила в коридор, потом опомнилась, что лучше будет уйти в Кемпеле, поэтому вернулась в спальню и принялась рыться в вещах. Точно помню, что из кармана зайца не вынимала, но в панике никак не могла его найти. Тем самым упустила время и дотянула до того, что дверь с грохотом отворилась.

– Жёнушка! Тебя теперь очень тяжело выловить. Из маранольской постели теперь не вылезаешь?

– Добрый вечер, Гирсом. Тебе запрещено сюда приходить.

– Да плевал я! Скажи своему любовнику, чтобы оставил меня в покое! Я и так потерял уже половину своего состояния!

– Подпиши всё, что от тебя требуют юристы, и сохранишь оставшееся. Иначе вообще всего лишишься.

– Ты думаешь, дед мне так просто разрешит развестись с тобой? Тебя легче убить! – зашёл он в гардеробную, лишая меня надежды на побег.

Глядя на невменяемого Гирсома, который, похоже, не только пьёт, но и продолжает употреблять таблетки, я реально испугалась от его перекошенного злобой лица. Как из красивого аристократа он превратился в опухшего, небритого мужика за такое короткое время?

– Хорошо, я скажу, как хочешь. Уходи, – попыталась я его задобрить.

– Это мой дом! Дом моего отца! Моего деда и прадеда! Я привёл сюда паскуду, которая хочет забрать его!

– Не хочу. Я сейчас уйду. Мне не нужен ваш дом. Пропусти, – попыталась я обойти его, но он толкнул меня в грудь, и я упала на стеллаж с обувью.

– Ты что творишь? – крикнула я, не сдержавшись.

От этого Гирсом пошёл в наступление, и я принялась кидать в него всем, что попадало под руку. Когда он перехватил очередные туфли, он глянул на острый каблук и с ухмылкой взялся поудобнее, намереваясь забить меня им до смерти.

– Мариэлла, – заорала я. – Вызывай полицию!

– Ты ещё не поняла, что она на моей стороне. Я плачу ей деньги и обеспечиваю её сына и мать, – замахнулся он и ударил, но я смогла защитить голову, и каблук прошёлся вскользь.

Тут, на адреналине, я не осознавала, что делаю, но умудрилась отбиться и выбежать в спальню. Зайчика увидела лежащим на кровати, но добежать не успела – Гирсом повалил меня на пол и принялся душить. Я сопротивлялась как могла, расцарапала ему лицо, обломав все ногти, и, уже теряя сознание от недостатка кислорода, увидела, как забежала Мариэлла и попыталась оттащить от меня психопата. Тот отвлёкся на неё, и я смогла наконец-то вздохнуть, но ненадолго, потому что он, оттолкнув её, снова схватил меня за шею. Тогда женщина ничего умного не придумала, как взять вазу и разбить её о его голову. Эффекта никакого этот удар не возымел, кроме того, что осколки посыпались на меня, и, так как я активно ёрзала, пытаясь освободиться, то вся изрезалась. Тогда Мариэлла снова навалилась на Гирсома, вцепившись в его руки, и ему пришлось меня отпустить, только для того, чтобы со всей дури ударить женщину. Я, как в замедленной съёмке видела, как она, потеряв равновесие, упала и ударилась о туалетный столик. Глаза её закатились, и она обмякла. Одно дело – защищаться и драться самой, и совершенно другое – видеть со стороны, как человек, возможно, умирает. Не знаю, как я умудрилась отползти к кровати и подняться, но схватив зайца я ощутила удар по голове. Резкую боль и давление от переноса я почувствовала одновременно. Повалившись на пол в детской комнате, я поползла к двери, чтобы позвать на помощь Лиса или бабулю, потому что ужасно кружилась голова и я была на грани обморока. Собравшись с силами, я дёрнула ручку и вывалилась в коридор.

Очнулась я на кровати в своей комнате от незнакомого женского голоса.

– Её надо в больницу. Я хоть и обработала все раны, но могут быть внутренние травмы.

– У неё нет документов, и я не смогу врачам объяснить, как она их получила.

– Может, хотя бы мне скажешь? Мы столько лет знакомы!

– Этому нет объяснения. Спасибо, Мариса. Если ей станет хуже, я сам отвезу её к тебе.

– Следи за пульсом и дыханием, – недовольно проговорила женщина, и я услышала скрип двери.

– Свид, – прошептала я.

Тот сразу же подошел к кровати и сел на корточки.

– Сколько времени я здесь нахожусь? – спросила я, начиная чувствовать, как болит шея и голова.

– Часов пять.

– Мне надо вернуться. Там уже точно день прошёл или больше.

– Что произошло? Это он с тобой сделал?

– Да. Под наркотой он совершенно ничего не понимает.

– Я не могу тебя отпустить, – наклонился он, разглядывая моё лицо.

– Мне надо в больницу. Голова болит, скорее всего, сотрясение, – подняла я руку и сфокусировала взгляд на бинтах.

Вспомнив про осколки вазы, представила, в каком виде меня нашли…

– Кто нашёл меня? Пини не испугалась?

– Не было её дома. Госпожа Рутке мне позвонила.

– Прости меня, но мне надо вернуться. По горячим следам надо, чтобы его посадили. Отнеси меня в детскую.

– Я не хочу тебя отпускать. Вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг он там дожидается тебя и закончит то, что начал?

– Тогда мне надо на чердак.

– Я не повезу тебя в таком состоянии к Куатам.

– А если мне правда хуже будет? Неси, давай, в детскую, пока я в сознании. Я сразу вызову врача.

Свид долго сомневался и боролся сам с собой, но прекрасно понимал, что я права. Решиться ему помогла бабуля: она заглянула к нам и, увидев, что я проснулась, тут же подошла.

– Тебе надо домой. Это не твой мир. Возвращайся, – сухо проговорила она, чем вызвала недовольство у моего бородача.

А я уже знала: если она говорит таким тоном, то это её волшебство сейчас в действии. Мне порой кажется, что некое местное божество таким образом её устами говорит. Так что Свид не смог ослушаться и тут же очень осторожно поднял меня на руки.

– Я вернусь. Слышишь? – прошептала я, сжимая зайца в руке.

Свид кивнул, но его выражение лица мне много о чём сказало. Если бы он мог со мной переместиться, то голыми руками бы Гирсома разорвал. Уж в физической форме моего дровосека я не сомневалась.

Очутившись в своей комнате, я с опаской огляделась и сразу же расслабилась, никого не обнаружив. Судя по следам, предметам и разметкам возле бурых пятен и битого стекла, тут были криминалисты. Превозмогая головную боль, головокружение и тошноту, я добралась до двери и случайно сорвала открытием опечатывающую ленту. По лестнице спускаться не осмелилась, поэтому села на пол и позвал Мариэллу.

Надо было видеть, с каким испугом она посмотрела вверх и, увидев меня, вскрикнула:

– О Великий Урдер! Прости меня за грехи мои! Огради меня от душ умерших!

– Я живая, помоги мне, – попыталась я улыбнуться, потому что стало смешно.

Женщина, вцепившись в перила, стала медленно подниматься и, подойдя ближе, уже разглядела меня. Как и я её. Синяк под глазом был смачно фиолетового цвета.

– Звони Луи. Быстро! – дала я задание и улеглась на пол, чтобы не упасть.

Мариэлла тут же при мне набрала номер, но подходить ко мне не стала.

– Г-господин С-суинелле. Салиса дома, – заикаясь, проговорила она.

Что он ответил, я не слышала, но ждать его пришлось недолго. Я всё это время была в сознании, только лежала с закрытыми глазами. Мариэлла, похоже, больше склонялась к тому, что я призрак, поэтому ждала маранольца внизу у дверей, боясь подниматься на второй этаж.

Луи, увидев меня, очень смачно выругался и попытался поднять, но я отказалась, потому что каждое движение отдавалось головной болью.

– Сколько дней? – приоткрыла я глаза.

– Три. Кто перевязал тебя?

– Не знаю. Свид кого-то приводил домой из медработников, пока я была без сознания. В больницу не возил по понятной причине, – слегка улыбнулась я. – Я там около пяти часов пробыла.

– Я сейчас всех вызываю, что говорить будем?

– А что вообще здесь было… после?

– Я, когда очнулась, в комнате вас уже не было, – наконец-то осмелилась Мариэлла и подошла к нам. – Позвонила фельдмаршалу, а потом твоему отцу.

– Судя по её рассказам и крови на полу, все решили, что он тебя убил и куда-то спрятал тело. Так как его схватили ночью, он ещё был под таблетками и говорил, что ты исчезла, поэтому в психиатрической его сейчас держат, – улыбнулся Луи.

Только мы с ним понимали, что произошло, а вот нормальный человек, конечно же, решит, что Гирсом сошел с ума. Осталось это как-то объяснить Мариэлле, но это всё потом.

– Покажи Луи вход в подвал, который за гобеленом. Скажем, что он утащил меня туда и вот сейчас только я очнулась и вышла, – обратилась я, получается, к своей спасительнице.

Если бы она не отвлекла Гирсома, он бы меня задушил.

– Бредовая идея, но похоже, что у тебя что-то посерьезнее сотрясения, так что простительно. Ладно, что-нибудь придумаю, – проговорил Луи и принялся вызывать медпомощь.

Через пятнадцать минут меня увезли в больницу, и начался какой-то ад, потому что кто только в палату не желал попасть. Кто-то из медиков умудрился слить репортерам мои фото, и отец с Луи стояли на страже у дверей, охраняя мой покой. Получилось так, что и так весь свет гудел эти три дня, обсуждая мое убийство, а тут я, оказывается, выжила.

Через неделю, когда я могла уже спокойно сидеть без головокружения, меня отпустили домой. Конечно же, от меня не отходила все эти дни мама, поэтому меня перевезли в мою детскую спальню. Луи был не против, потому что никто, кроме родителей, не мог обеспечить мне комфорт и безопасность. Глядя на свои фотографии, я ужасалась, насколько, оказывается, я была травмирована осколками и побоями, а мой и так специфический вид только добавил тем для обсуждений. Кто мне только не позвонил и не пожалел меня! Подруги вообще засыпали сообщениями, и мне было приятно от того, как они костерили Гирсома. Его дед не вынес такого позора и был готов отдать мне не только дом, но и другие объекты, принадлежащие его сумасшедшему внуку. А фельдмаршал решил, что сына лучше оставить в психиатрической лечебнице, чем отправлять его в тюрьму. Жаль мне было только свою свекровь: она умудрилась выпросить у моего отца разрешения и пришла навестить меня. Я не была против, зная, что она не желает мне зла. Оставшись наедине, мы с ней поплакали, не сдержав эмоций, и попрощались, понимая, что вряд ли когда-нибудь ещё встретимся, чтобы поговорить по душам. Выздоровление моё было под строгим контролем врачей, мамы и Луи, так что я довольно быстро шла на поправку и постоянно была под присмотром.

Вот и сегодня пришел Луи и рассказал, что происходило в обществе на этой неделе.

– Не было бы счастья, да несчастье помогло, – улыбнулась я, когда он сообщил, что через четыре дня будет заключительное заседание и я наконец-то буду свободна.

– Радикально ты, конечно, ускорила процесс, но вышло ошеломляюще, – он осторожно взял меня за руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

На коже виднелись порезы, и только несколько самых глубоких были заклеены пластырем, а так, в общем, я была уже в норме. Пальцы, правда, ещё болели от того, что некоторые ногти я чуть ли не вырвала с мясом, и меня это всё равно радовало, потому что красивое личико психопату я хорошенько попортила.

– Отвези меня домой, – предприняла я попытку.

– Нет. Я знаю, куда ты собралась.

– Поставь себя на его место. Это ты видел меня уже в бинтах, а что видел он? Я переживаю о нём.

– О себе переживай. Ты вертикально без головокружения сколько стоять можешь? Тут ты принимаешь лекарства, а там?

– Я туда и обратно.

– И пока ты там будешь, здесь пройдёт несколько дней. Обо мне подумай! Я эти дни что буду делать?

– Заниматься своими делами. Скорее всего, запустил всё на свете.

Луи заговорил на маранольском, а это значит, что таким образом выговаривается насчет моей наивности.

Так и вышло, что меня усиленно лечили и не тревожили эти дни, а потом даже разрешили поехать в суд. Не знаю, как прознали журналисты и вообще те, кто был неравнодушен к этой истории, но мне пришлось пробираться от машины через толпу, выкрикивающую вперемешку вопросы о моём здоровье, о том, как мне удалось спастись, и пожелания мне всего хорошего. Раздавались даже мужские голоса, которые кричали о том, как меня любят, и, так как я скоро буду разведенной женщиной, они начали приглашать меня на свидания. Луи и его друг, адвокат Густаф отгораживали меня от слишком наглых журналистов и с облегчением выдохнули, когда ребята из охраны здания суда вышли помочь нам дойти до дверей. Никто не ожидал такого ажиотажа.

– Вы, моя леди, по популярности обгоняете маранольскую принцессу Диану, – усмехнулся Луи, поправляя пиджак.

– Господин Суинелле, мне далеко до вашей принцессы, но спасибо, – улыбнулась я, замечая, как присутствующие юристы и охранники на нас посмотрели.

Да, на людях мы просто знакомые, и все думают, что маранолец – всего лишь папин инвестор. Представляю, как скоро опять начнётся истерия по поводу нашей помолвки.

Фотография моего счастливого лица со свидетельством о разводе облетела, наверное, всю планету. Моя персона была теперь самой обсуждаемой и новости звучали из каждого утюга. Больше всего меня умиляли статьи о том, насколько я разбогатела и какая я теперь завидная невеста. Лорине мне пришлось сказать, чтобы она отказывала всем желающим, так как я не желала мусолить мою личную жизнь ни на какой передаче. Отсылались на здоровье, так что я не переживала теперь о своей репутации. Гирсом всё сделал сам. Моя теперь уже бывшая свекровь позвонила вечером, и мы с ней тепло пообщались. Жалко было женщину, но уже ничего не исправить. Она рассказала, что им пришлось взяться за Элизу, чтобы она не посмела журналистам рассказать о себе и детях. Забрали их себе в особняк, так что и она под присмотром, и наконец-то леди де Аренберг получила внуков. Пусть не высокородные отпрыски, но какие есть. Других теперь и не будет.

Пришлось выждать ещё несколько дней, пока всё утихнет, и я наконец-то уговорила Луи меня забрать. Родители были не против, думая, что я лечу на отдых в Маранолу, как на самом деле мы приехали в особняк. Мариэлла была дома. Синяк на её лице сошёл, и теперь я посмотрела на неё совсем иначе. Не от хорошей жизни она пошла на сделку с Гирсомом.

– Добрый день, – поздоровалась она, но почему-то смотрела на Луи.

Тот захотел посмотреть, как выглядит моё «исчезновение» и что так впечатлило Гирсома, что он до сих пор твердит о моём исчезновении и не верит, что я живая, поэтому зашёл в дом и прямиком пошел в мою спальню.

– Добрый. Я не поблагодарила тебя за моё спасение. Если бы не ты…

– Даже страшно вспоминать. Разрешишь остаться, пока меня не примут Грендкруты?

– После того, что мы пережили, я не осмелюсь тебя выгонять. Оставайся. Насчёт зарплаты поговори с Луи, потому что он, как мой будущий супруг, вправе распоряжаться сотрудниками, – улыбнулась я, видя ошарашенное лицо женщины. – А по поводу некоего волшебства, связанного с моим появлением, я обязательно расскажу, когда вернусь.

Поднявшись к себе, я мысленно ещё раз поблагодарила Мариэллу за помощь и за то, что она всё здесь убрала.

– Не хочу тебя отпускать, – сразу, как только я вошла, произнёс Луи и заключил меня в кольцо своих рук.

– Здесь никого нет, и можно не играть на публику с объятиями.

– Я никогда не играл. Мне хочется это делать – я и делаю.

– Ты заставляешь меня думать, что я бессердечная.

– Так оно и есть, а ещё ты очень сильная. То, что ты пережила и как хладнокровно действовала в стрессовой ситуации, – позавидовал бы любой мужчина. Я всё больше восхищаюсь тобой. Я тебе не говорил, но, когда я наблюдал за тем, как тебе меняли повязки и ты ни разу даже не поморщилась, задумался: как ты будешь мне рожать детей? Тебе, наверное, тоже не будет больно. Ты как солдат. Надо – так надо! – рассмеялся он.

– Это неправда! Мне больно, но от того, что я буду корчиться и причитать, легче же не будет.

– Вот про это я и говорил: в тебе нет женственности. Ты грубая и прямая, как…

– Хотел сказать «плоская, как доска»?

– Причем здесь это? Я про характер, и это мне очень нравится. И доска твоя тоже, – ещё шире заулыбался этот обаятельный паразит.

– Ты специально сейчас держишь мои руки, чтобы я тебе не влепила?

– Не надо меня бить. Я помню твои нежные прикосновения тогда, у себя на кухне.

– О, ты за раз решил вспомнить всё ужасное, о чём я старалась бы не вспоминать?

– Я хочу сказать, что мы с тобой идеальная пара. Бросай своего Свинта или как там его.

– Свид. Его зовут Свирид О’Вевей. Он самый искусный столяр.

– Серьезно? Столяр? О боги!

– Смотри, как он починил моего зайца! И он из куска дерева может сделать точно такого же! – высвободилась я из объятий и заглянула под кровать, потому что помнила, как засунула его туда, находясь в предобморочном состоянии.

Луи скептически глянул на зайчика, не понимая, для чего я вообще храню эту ерундовину.

– Постараюсь долго не задерживаться, – сказала я, глядя в глаза моему другу, и повернула заячью головушку.