Текст книги "Третья дочь графа фон Дигби (СИ)"

Автор книги: Елена Галунец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Третья дочь графа фон Дигби

Глава 1

Надо же! Я ведь накануне, думала, что пора что-то в своей жизни менять. Не иначе как на ужин я съела что-то, придающее уверенности и отваги. Даже насмелилась рассказать родителям, как обстоят дела на самом деле, но внезапное появление моего супруга снова заставило уйти в глухую оборону.

– У меня скоро родится сын, – изрёк он, промокая губы салфеткой.

– Поздравляю. Чтобы сообщить эту новость, мог бы и не приходить. Достаточно звонка. А лучше бы вообще не говорил. Ты же знаешь, мне не интересна твоя личная жизнь.

– Как видишь, с моей стороны проблем нет, а это подтверждает, что ты бесплодна. Мать уже смирилась и перестала мне докучать с этими тупыми разговорами о внуках.

– Так она докучает мне! Чуть ли ни каждый месяц таскает по больницам. Врачи, между прочим, в один голос твердят, что я здорова. Сил нет, как надоело это враньё! Она искренне верит, что у нас с тобой всё замечательно. Может, перестанешь скрывать наличие любовницы? Познакомь их уже! Твоя мать очень обрадуется внучке и ещё больше будет в восторге от скорого появления долгожданного наследника.

– Мы с тобой это уже обсуждали. Ты моя жена и останешься ею до самой смерти.

– Моей смерти? Ты, кстати, знаешь о том, что твоя милая, нежная и очень впечатлительная Элиза угрожала мне?

– Хватит! – крикнул он, ударяя рукой по столу.

– Ты скажи об этом ей! Это она названивает мне с твоего телефона и…

– Замолчи, – натурально зашипел он.

– Да, пожалуйста! Я сменю номер. Не приходи больше сюда, – спокойно проговорила я, отодвигая тарелку.

– Не смей мне указывать! Этот особняк принадлежит моему древнему роду, а ты здесь приживалка! – выдал он свою коронную фразу.

– Я твоя жена и…

– Вот и заткнись!

Мне хотелось напомнить ему, что я никогда не хотела жить в этом доме, но по статусу мне положено находиться здесь, поэтому сразу же после свадьбы все мои вещи были доставлены сюда.

Дело было в том, что мой супруг является внуком Ричарда и Луизы, герцога и герцогини Глоттерфейских. В нашей стране они до сих пор самые влиятельные люди. Никогда бы не подумала, что я стану частью их семьи. А всё из-за одной, для меня не запоминающейся встречи на одном из званых ужинов, на который была приглашена наша семья. Мне тогда было шестнадцать, и я почти весь вечер не отходила от мамы, потому что жутко стеснялась. Я ненавидела эти аристократические сборища, на которых приходилось постоянно улыбаться и держать спину ровно. Моему будущему муженьку, Гирсому де Аренбергу, хватило одного взгляда на меня, чтобы выбрать себе идеальную жертву. Вот так, впервые в жизни мне не повезло быть третьей дочерью графа фон Дигби.

Гирсом – не просто внук уважаемого герцога, он ещё и сын фельдмаршала Киртанской армии Брендона де Аренберга, поэтому жена ему нужна была не просто родовитая, но и богатая. Так выбор пал на семейство фон Дигби, и ему пришлось ждать моего взросления, чтобы позвать замуж. Когда мне до восемнадцатилетия оставалось два месяца, он явился в наш дом и ошеломил всех нас этим предложением. Официально попросил начать со мной встречаться. Я, увидев высокого, красивого мужчину, который был старше меня на семь лет, сразу восприняла это как отличный шанс утереть всем моим сверстникам носы. Дело было в том, что в лицее за последний год я растеряла всех подруг, а парни, как сговорились, всячески обижали меня. Отцу я не рассказывала, чтобы он не выяснял отношения с их родителями, с которыми имел общие дела. Я тогда решила, что дотерплю до выпускного, а потом наши дороги разойдутся и никого из моих обидчиков я больше не увижу.

На предложение такого родовитого жениха я сразу же согласилась, чем ещё больше удивила своих домочадцев. Они настороженно отнеслись к этому, но молодому человеку не отказали. Отец тогда прямо сказал, что он вообще не рассчитывал так выгодно меня пристроить, потому что на моих старших сестёр женихи-то «не клевали», хотя они были по сравнению со мной просто красавицами.

У нас у всех есть небольшой недостаток – довольно крупный нос, доставшийся нам от дедушки. Только у сестёр он смотрится гармонично за счёт пухлых губ, а мне так не повезло. И вообще, девушки, несмотря на четырёхгодовалую разницу в возрасте, выглядят как близняшки, а я – как соседская девочка. Старшая наша, Садрия, отличается от сестры только более твёрдым характером, а на внешность они обе – вылитая мама в молодости: такие же богатые каштановые шевелюры, выразительные карие глаза с длинными ресницами, тонкие талии и стройные ноги. Вторая моя сестра, Санира, имеет немного истеричный характер, чем ещё больше походит на мамину родню, где имеются эмоционально-нервная бабушка и тётя, с которыми мы не общаемся с тех пор, как мама вышла замуж за нашего отца. Дело было в том, что они подобрали ей богатого жениха и считали, что графский сын из обедневшего рода не сможет обеспечить их дочь, и были категорически против, но мама сбежала с бедным виконтом, и они тайно поженились. Пусть в первое время им жилось тяжело, но после смерти дедушки наш отец унаследовал основной титул, очень быстро поправил дела и смог выплатить все долги…

А что касается меня? «Ну а на меня у мамы сил не хватило. Всё отдала первым двум девочкам», – это так они с отцом шутили, глядя на меня. Я с рождения была очень слабой и постоянно болела. Волосы мои редкие и серые, как мышиная шкурка, а летом на солнце они вообще выглядят как седые. Сёстры шутя называли меня «нашей старушкой». Ладно бы с волосами не повезло, так и кожа моя вечно сухая, несмотря на постоянное увлажнение различными средствами и принятие всевозможных витаминов. Благо совсем недавно нашла отличное средство, благодаря которому я перестала шелушиться, но пока ещё не нашла способ избавиться от неровностей, оставленных оспой. Да, мне «повезло» – даже эту болезнь где-то подцепить, но каким-то чудом никого из домашних не заразила. Помимо этого, я жуткий аллергик и склонна к отёчности. Для меня всегда лотерея, то, какой я проснусь утром, и, независимо от того, что я выпью на ночь, под глазами с утра образовываются такие мешки, словно я забулдыга какая-нибудь. Ресницы мои и так еле видно, а когда поплачу, то они вообще исчезают в складках кожи. Повезло только с губами. К ним у меня вопросов нет. И уж если зашла тема про мою внешность, то и тело меня тоже подвело: оно мужского телосложения – грудь нулевая, талия отсутствует, плоская попа и короткие ноги. Короче, я нахватала всего, что можно было самого некрасивого от папиной родни, и теперь без толстого слоя макияжа и тщательно подобранного гардероба я никогда не выхожу из дома. Зная о моих недостатках, сёстры были очень удивлены, когда в наш дом приехал сын графа де Аренберга свататься именно ко мне, поэтому после его ухода предположили, что он бросит меня, как только увидит без косметики.

Родители за ужином, который организовали на следующий день, решили всё же попробовать отговорить Гирсома на мне жениться, предлагая сначала старших сестёр, а потом хорошие партии из других семей, но тот был непреклонен. Говорил, что я очаровала его и он впервые в жизни по-настоящему влюбился. После этого ужина я потеряла связь с реальностью, потому что мы официально начали встречаться. Он каждый вечер водил меня по ресторанам, дарил дорогие подарки, делал комплименты и вообще вёл себя так, словно он был принц из сказки. Я с нетерпением ждала своего дня рождения, чтобы поскорее выйти за него замуж. Его поцелуи всегда были нежными, и он не позволял себе лишнего, понимая, что я была совершенно невинна.

Так, окрылённая и очень влюблённая, я активно с мамой и сёстрами готовилась к свадьбе и не замечала ничего вокруг, так как постоянно летала в облаках. Я ни разу не соизволила навести справки о моём будущем муже, веря ему на слово, и только после свадьбы я узнала, отчего мой отец, скрепя сердцем, в храме отдал мою руку чужому мужчине. Он, видимо, чувствовал, какой он на самом деле человек. Титул – это, конечно, хорошо (правда, в наше время он только формальный), но счастье дочери для него было на первом месте.

Как только я покинула отчий дом, Гирсом ровно через неделю сбросил с лица свою маску, и я была в ужасе от того, насколько я была слепа. Наивная! Считала себя неплохой притворщицей, потому что с раннего возраста хотела казаться лучше, чем была на самом деле, маскируя свои изъяны, но, глядя теперь на совершенно незнакомого мне мужчину, поняла, как крепко я встряла. Помимо постоянной льющейся из его рта лжи, он начал мной манипулировать, контролировать, подавлять мою волю и оскорблять мою внешность. Делая акцент на свою родословную и влияние в обществе, он систематически и целенаправленно наносил мне эмоциональный и психологический ущерб. А я, глупая, в первые дни не обращала на это внимания, продолжая любить его. Как и положено, исполняла супружеский долг и надеялась, что с появлением детей у нас может что-то и получится. Я очень хотела, чтобы он тоже по-настоящему полюбил меня, и я готова была принять его непростой характер, но от нескольких совместных ночей забеременеть не получилось. Чему я и рада.

Вот и сегодня этот лицемер наорал на меня и через минуту уже сидел как ни в чём не бывало. Сколько раз я порывалась это всё закончить, но боялась мнения окружающих. За это время я стала не просто невесткой самой влиятельной в нашем городе четы де Аренберг, а настоящей светской львицей, которой все заглядывают в рот. На мне теперь завязаны благотворительные фонды, некоторые фирмы, сотрудничавшие с отцом, а также приходится заниматься общественной и культурной деятельностью. Несколько раз в год я организовываю приёмы, балы и семейные торжества. Приходится поддерживать связи с другими знатными семьями, и на это уходит уйма времени и сил, чтобы знать, с кем «дружить», кого приглашать, куда и как рассадить с учётом иерархии и кому нанести визит. Благодаря моему лицемерному муженьку я с каждым годом теряю себя и всё больше становлюсь похожей на такую же лицемерную дрянь. Я настолько завралась, что теперь просто не могу открыться даже перед собственной семьёй.

Глядя на высокомерную физиономию моего супруга, я не могла дождаться, когда же он наконец-то меня покинет. Привыкла быть полностью самостоятельной, и его присутствие меня неимоверно нервирует. Какое же всё-таки отвратительное утро! Почти два месяца я не видела это надменное лицо, а сегодня без предупреждения он заявился спозаранок в мою спальню. Разбудил и заставил идти с ним завтракать, и всё это ради того, чтобы испортить мне настроение новостью о скором появлении ещё одного ребёнка на стороне.

– Мариэлла мне сообщила, что ты уволила слуг. Как ты посмела без моего разрешения тут хозяйничать? – выдернул меня из задумчивости бархатный голос, который раньше мне нравился.

– Для чего держать столько людей в доме?

– Тогда сама будешь всё мыть и готовить! Вечером я собираю званый ужин. Вот поэтому я и приехал, чтобы посмотреть, как ты запустила дом!

Как же мне хотелось закричать, но я покорно опустила голову и пообещала супругу, что к вечеру всё будет готово. Теперь я знаю, как сделать так, чтобы он поскорее ушёл. Во-первых, показать себя в своем натуральном виде, во-вторых, не спорить и во всём соглашаться. И тогда он брезгливо посмотрит на меня и поспешит сбежать. Никогда не забуду, как его передернуло от омерзения наутро после первой брачной ночи.

В первый год нашей супружеской жизни я пыталась что-то доказать. Скандалила, била посуду. Даже драться лезла, но куда уж мои метр шестьдесят против метра восемьдесят пять. Гирсом обездвиживал меня одним заломом руки за спину. Первый скандал в моей жизни случился, когда я узнала об истинной цели его женитьбы. Я была просто прикрытием. Он признался, что всё спланировал задолго до сватовства. Женившись на мне, он полностью удовлетворил запросы родственников к подходящей невестке. Но даже не это меня так сильно огорчило, как другая неприглядная правда. Пока я жила своей обычной жизнью, за мной следили. От того, с кем я общаюсь, и до таких мелочей, какого цвета я купила нижнее бельё в магазине. Я узнала, почему у меня становилось всё меньше друзей и появились недруги. К этому он тоже приложил свою руку, а точнее – свои деньги. Последний год моей учёбы он превратил в ад, подкупив нескольких моих одноклассников. Те ребята мне изрядно подпортили выпускной. Даже не хочу вспоминать, сколько он сделал для того, чтобы я с радостью побежала к нему, не слушая своих родителей. Он ведь был такой внимательный, добрый, ласковый. Дарил именно те подарки, что мне очень нравились. Теперь-то я знаю, откуда ему были известны мои интересы. Второй скандал был буквально через несколько дней после первого. В тот день я узнала об Элизе. Девушка никогда не обладала деликатностью. Она явилась к нам, когда Гирсома не было дома. Оказывается, она сирота, и его родители никогда не допустят того, чтобы внук герцога Глоттерфейского женился на «безродной» женщине. Весь этот план они придумали вместе…

Проводив мужа, я отправилась на кухню и села напротив нахальной Мариэллы. Эта женщина – настоящая гадюка. С удовольствием бы её уволила, но она сестра жены какого-то дальнего родственника Гирсома.

– Займёшься подготовкой к ужину? – спросила я будничным тоном.

– Не надо было увольнять Дэнниса, – огрызнулась она.

– Ты прекрасно знаешь, что как раз он сам попросился. У него вся семья перебралась жить в Эббс.

– Шмэбс, – буркнула она, беря в руки телефон.

Понаблюдав за тем, как она заказала продукты из ресторана, а затем наняла службу уборки, я потянулась к кофейнику и налила себе немного остывшего напитка. Какой бы она ни была противной, ослушаться хозяина дома она боится. Я уверена на сто процентов, что она внимательно слушала весь наш разговор. И вдобавок она, скорее всего, знает о происходящем больше меня.

– Сегодня будут, помимо родственников, чета Лаути с детьми, – подтвердила она мою догадку.

– Тогда схожу на чердак и принесу игрушки, – скучающим тоном произнесла я и поспешила покинуть угнетающую меня компанию.

Так называемый чердак в этом доме на самом деле был третьим этажом, который превратили в настоящий музей. В этом особняке родился Ричард, герцог Глоттерфейский – дед моего «обожаемого» супруга, и, пока он не съехал, всю мебель своих предков приказал перенести сюда, потому что, видите ли, он за современность. Как по мне, я, наоборот, была бы рада отреставрировать кое-что и поставить в своей комнате. Я и раньше сюда поднималась, чтобы ознакомиться с «историей» и порыться в коробках с антикварной посудой. Возьми одну такую коробку, продай – и до старости ты будешь обеспечен деньгами.

Что греха таить, я давно свыклась с мыслью о своём вечном одиночестве. По глупости вышла замуж, а теперь поздно домой возвращаться. Не хочу расстраивать родных. Тем более не хочется видеть выражение лица моего отца, которое без слов скажет: «А я же предостерегал тебя». Они думают, что у меня всё в шоколаде. Сёстры по-доброму мне завидуют, потому что до сих пор не замужем.

Помню, как мама рассказывала про моё рождение. Отец хотел сына, а родилась страшненькая я. Глядя на кряхтящего младенца, отец со вздохом произнёс: «Третья». Поэтому и имя у меня такое – Салиса. Нет, имя мне нравится, если не знать, что мы с сёстрами как порядковые числа. Садрия переводится как «первая», Санира, соответственно, – «вторая». Люблю своих не заморачивающихся родителей.Вообще мы дружная семья, и только повзрослев, я поняла, как нас сильно баловали в детстве. Помню, как иногда сёстры пытались отдать мне свои «обноски», но я была непреклонна. Выпрашивала у отца новые вещи, а затем косметику. Мама по моей настырной просьбе пошла со мной на курсы макияжа, потому что одной несовершеннолетней не разрешалось их посещать. По окончании одних курсов я шла на другие, только уже с Садрией, затем на следующие, и к окончанию школы я была уже уверена в своей будущей профессии. Я спала и видела свой салон красоты, поэтому хотела подать документы в медицинский университет на косметолога. А потом случился Гирсом, и моя мечта так и осталась неосуществимой. «Пойдёшь учиться, когда я разрешу». «Нужно высшее образование? Я куплю тебе любой диплом». «Тебе не по статусу работать, сиди дома». «Вместо своей мазни на лице научись лучше готовить. Я найму тебе учителя-повара. Или кондитера». «Какой из тебя косметолог?». «Что? Визажист? Не смеши!». «Нечего тебе делать в моей фирме. Не суй свой огромный нос в мои дела. Какой из тебя юрист или экономист?» «Тебе что, денег мало? Скучно? Заведи собачку». Собачку я не стала заводить, потому что не люблю их. А вот своё искусство макияжа с каждым годом совершенствую. Пусть мы редко с мужем появляемся на «светских раутах», но наши физиономии нет-нет да и появляются на первых газетных страницах. Людям нравится перемывать кости титулованным лицам. В основном везде я одна либо с партнёрами, поэтому каждый мой выход по магазинам пополняет журналы фотографиями и новыми трендами в выборе одежды. Стоит мне купить платье, так на следующий день звонит мне какой-нибудь журнал мод и просит провести фотосессию, а в магазинах на манекенах, одетых в похожее платье, висит бирка «Выбор леди Салисы де Аренберг». Тогда мне приходится соглашаться и быть в центре внимания всех этих неуемных журналистов. Знал бы хоть кто-нибудь, как меня уже бесит это притворство. Хочется быть собой и без оглядки пройтись по улице. Мне даже пришлось уволить всех работников, оставив только садовника, который в дом не заходит. Мариэлла тут считается чуть ли не членом семьи, поэтому в её присутствии я могу быть самой собой, и получается, что живём мы с ней как вынужденные соседки. Эта женщина тридцати шести лет вроде как давно в разводе. Сына оставила отцу и живёт теперь счастливо, наслаждаясь периодическими любовниками.

Побродив между накрытой белой тканью мебели, я наконец-то увидела ящик с игрушками. Мать Гирсома надарила их в первый год моего замужества. Хорошая она женщина. Как только умудрилась родить такого ущербного сына? Не иначе, отцовские гены взяли верх. Брендон де Аренберг вроде бы не тиран, но кто их знает, что происходит за закрытыми дверями. Для всех и наша семья с Гирсомом тоже предмет зависти. Попробуй на людях сделать что-то не так – так тебя всю жизнь потом полоскать будут все, кому не лень.

Открыв крышку, я посмотрела на великое разнообразие игрушек и отчётливо поняла, что не хочу детей от мужа. Как хорошо, что Эльза такая любвеобильная и плодовитая, что Гирсом вот уже почти два года ко мне не прикасается. Иногда во мне просыпается женщина, и отчаянно хочется мужского внимания. Тело требует ласки, и я даже подумывала о любовнике, но постоянный контроль со стороны мужа и журналистов останавливает меня совершить такой опрометчивый шаг. Отобрав несколько подходящих по возрасту игрушек, решила поискать коробку поменьше, чтобы переложить их, и, приподнимая ткань то в одном месте, то в другом, вдруг обнаружила подходящую по размеру плетёную корзину. В ней лежали фарфоровые фигурки различных животных. Осторожно выставила их на стол, и моё внимание привлёк деревянный заяц, что лежал на самом дне. Покрутив его в руках, пошевелила его лапки и вернула повёрнутую набок голову обратно на место. Странная фигурка. Что она делает среди дорогого фарфора? Мои мысли прервал доносившийся шум, доносившийся с улицы. Детские голоса кричали какую-то считалку. Удивившись этому, я поспешила к пыльному окну и ахнула. Придомовая территория была совсем иной. Вместо цветочного сада до самого забора была просто зелёная лужайка, по которой бегали дети. В сторонке за ними наблюдала крупная женщина. И вот тогда я оглянулась. Чердак, но не тот, на котором я только что была. Здесь не было накрытой белой тканью мебели. По углам стояли доски, стёкла, велосипеды и ненужный хлам. Глянув ещё раз в окно, я поняла: картинка не поменялась. Дети так же бегали, а женщина принялась ругать одного из мальчишек, что грубо толкнул девочку в розовом платье.

– Я что, уснула? – прошептала я, крепче сжимая фигурку зайца.

Нет, это не сон. Мне вообще редко снятся сны. Осторожно перешагивая лежащие на полу банки с краской, как попало свернутые рулоны обоев, деревянные бруски и прочие остатки от ремонта, я подошла к двери и прислушалась. Вроде тихо. Медленно опустила ручку и посмотрела в щель. Непривычно тёмный коридор и тёмно-коричневые стены. С тихим скрипом дверных петель я вышла и на носочках подошла к краю лестницы, постоянно прислушиваясь. Наступила на ступень, затем на вторую. «Хорошо, что хоть они не скрипят», – подумала я, спускаясь всё ниже. Крепко держась за резные перила, я остановилась, глядя на совершенно чужой коридор второго этажа. Это точно не мой дом! Помимо иной отделки стен, расположение комнат было тоже другим. С первого этажа доносились разнообразные звуки: тихая музыка, женские голоса. Отчего-то мне стало страшно быть замеченной. Что я скажу? Как я сюда попала? Я сама не знаю. Напуганная этими мыслями, я поспешила вернуться на чердак. Затворив за собой дверь, я снова подошла к окну и посмотрела вдаль. Соседские дома были очень похожи на те, что стояли рядом с нашим особняком, но, приглядевшись, стала припоминать, что эти крыши другого цвета и нет огромной сосны на участке слева. Что мне делать? От волнения я начала крутить в руках зайца и повернула его голову обратно.

– Что за? – воскликнула я, оказавшись снова на своём чердаке.

Вид из окна стал прежним, и я с удивлением посмотрела на деревянную фигурку в моих руках. Я сошла с ума? Повернуть голову, чтобы проверить? Нет! Вдруг я опять там окажусь, а обратно не вернусь. Опасный зайчик. Надо его спрятать. Оглянувшись, нашла подходящую коробку с посудой и положила туда свою находку вместе с фарфоровыми зверюшками. Накрыла тряпкой, затем задвинула в самый угол. Сверху поставила коробку поменьше. Скидала в корзину игрушки и побежала вниз. Мариэлла давала указания прибывшим женщинам насчёт уборки, и я тут же посмотрела на часы. Три часа! Меня здесь не было три часа! Не может быть! Я от силы там минут тридцать пробыла. Поставив корзину в гостиной, я поспешила к себе. К ужину мне необходимо подготовиться, а ещё принять душ и подобрать наряд. Сидя уже перед зеркалом, я никак не могла собраться с мыслями. От странного волнения подрагивали руки, и я с трудом приступила к макияжу. Мне хотелось вернуться на чердак и попробовать снова повертеть голову тому зайцу, чтобы удостовериться в том, что мне это не привиделось. И чтобы не мучить себя догадками, решила ночью проверить. «Вот провожу гостей, дождусь, когда супруг соизволит оставить меня, и сразу же пойду на чердак», – с этими мыслями я приступила к своему боевому раскрасу.

* * *

– Ты, как всегда, прекрасна, – сделала мне комплимент Теа Лаути.

– Ты тоже. Кругленький живот тебе к лицу, – искренне сказала я, целуя её в щёку.

– Тоже скажешь! Я уже не помню своих размеров. Эта беременность тяжело даётся. Мне кажется, что я тупею с каждым днём всё сильнее. Клянусь! Я не хотела третьего ребёнка!

– Милая, хватит жаловаться. Бездетная Салиса всё равно тебя не поймёт, – ехидно улыбаясь, проговорил Истоф Лаути – муж этой прекрасной женщины и лучший друг моего «дражайшего» супруга.

Истоф тот ещё говнюк. Он в курсе наших непростых отношений и каждый раз при встрече пытается меня задеть.

– Милый, ты такой нетактичный! Просто ужас! – воскликнула Теа и, вцепившись мне в локоть, повела в гостиную.

Их дети уже вовсю потрошили корзину с игрушками. Пока мы «любезничали» у входа, няня увлекла двух шалопаев незамысловатой игрой, так что нашей «светской» беседе они не мешали. «Что ж тут не рожать, когда за детьми постоянно приглядывает целый штат нянек», – подумала я, вспоминая свою маму, которая сама нами занималась. Помню её рассказы о том, как ей было тяжело, но посторонним женщинам она нас не доверяла.

Не успели мы расположиться на диване, как раздался звонок, возвестивший о приходе моих свёкров. Чета Аренберг всегда приходила вовремя, в отличие от моих родственников. Пусть мой прежний дом находился не так далеко, но из-за долгих сборов моих сестёр они вечно опаздывали.

Вечер шёл своим чередом. Поужинав, все разбрелись для разговоров по интересам, и я осталась в компании Саниры.

– Меня завтра пригласили на свидание. Наведёшь мне красоту?

– Естественно. Кто на этот раз?

– Не скажу. Ты его знаешь, и тебе он не нравится.

– Если так, то, зная твои предпочтения, – это либо Стэнли Ричардсон, либо Ануар де Тандефельд.

По её удивлённому лицу я поняла, что угадала, только кто из них? Потому что они были не разлей вода, и, если бы они начали встречаться друг с другом, я бы даже не удивилась. Их интересовал только спорт и собственное красивое тело. Половина лицея приходила пялиться на них во время тренировок по футболу. Те всегда демонстративно снимали свои майки, чтобы похвастаться рельефными кубиками на животе.

– Ну так кто? – спросила я, стараясь не думать о том, сколько гадостей эта парочка мне наговорила и сколько пакостей устроила.

– Ануар, – потупила взор сестра. – Но если ты против, я откажу ему.

– Нет, что ты! Сходи. Может, он вырос и в голове что-то появилось, – хмыкнула я.

– Я помню, что у тебя в лицее с ним были какие-то разногласия, – со вздохом произнесла она.

– Им за это заплатили, – вырвалось у меня.

– Что значит «заплатили»?

– Не бери в голову. Мой любимый муж со всеми моими лицейскими обидчиками тогда разобрался. Меня волнует только то, что Ануар младше тебя.

– Всего на два года!

– Всего-то! Через несколько лет это будет даже плюсом тебе. Молоденький муж… А может, и не плюсом. Наберётся опыта с тобой, а потом на молодуху поменяет.

– Ты как всегда! С тобой хорошо, когда у тебя закрыт рот, – пробурчала она, глядя на играющих на ковре малышей семейки Лаути. – Что-то Гирсом твой сегодня какой-то не такой. И на спиртное налегает. Поругались?

– Нет. Может, в фирме какие-то проблемы. Ты ведь знаешь, он не разрешает мне лезть в его дела.

– Удивительно, как ты его слушаешься. Неужто ни разу не было интересно залезть в его бумаги?

– Ни разу, – соврала я.

Будь хоть что-то из его документов в этом доме, я давно бы уже прошерстила.

– Отец сказал, что планирует отдать ему контрольный пакет акций. Видать, совсем отчаялся выдать нас с Садрией замуж, – рассмеялась она.

Этого ещё не хватало! Хорошо, что сестра предупредила и у меня есть время повлиять на отца, чтобы он изменил своё мнение. Мысли стали лихорадочно соображать, что дальше делать, но сестре я лишь мило улыбнулась:

– Ну да. Не Ануару же доверять свою фирму. Вдруг ты его окольцуешь.

– Хотелось бы. Хочу свадьбу. Я согласна на мужа-спортсмена. Тем более он неплохо зарабатывает на этом и от родителей не зависит. Тело у него, конечно… ух!

– Дай-ка угадаю, где ты его повстречала…

– Конечно, в спортклубе! И не надо угадывать. Он как снял майку – я и поплыла.

– А ты что сняла с себя?

– Всё сняла! В мужскую сауну зашла и сделала вид, что как будто бы ошиблась. Прикрылась полотенцем среднего размера и тем самым привлекла к себе внимание. После того как вышла на улицу, они ждали меня у входа и пригласили на кофе. Вначале его друг Стэнли ко мне стал клеиться, а потом и он в беседу включился.

– Коварная ты баба.

– Зато сразу предстала перед ним в натуральном виде.

– Это сейчас было больно, – вздохнула я, хотя на самом деле знала, что сестра ляпнула это без задней мысли.

– Прости. Я, кстати, видела в «Куэлле» твои недавние фото. Не перестаю восхищаться твоей красотой на них. Как ты умудряешься маскировать наш фамильный нос?

– Макияж, нужная поза и свет, – усмехнулась я.

– Сколько денег фотографу отвалила?

– Нисколько. Это они готовы мне платить за такой эксклюзив.

Поболтав ещё немного с сестрой, на правах хозяйки дома, обошла всех родственников и намекнула на то, что им всем уже пора домой. Отец с мамой пожурили меня, что редко к ним приезжаю, а с супругом вообще уже давным-давно не была. Выслушала причитания свекрови об отсутствии внуков и, поймав убегающего малыша Лаути от няни, всучила его отцу. Истоф, как и Гирсом, умудрились дойти до кондиции, поэтому он, крепко держа малыша, чуть пошатываясь, первым покинул наш дом. Следом потянулись остальные, и вот, к моему огорчению, мы остались вдвоём с моим «обожаемым» мужем.

– Мариэлла, чтобы на втором этаже тебя сегодня не видел, – серьёзно сказал он и вдруг схватил меня за локоть.

Мне пришлось молча последовать за ним. Как только мы оказались в его спальне, ни с того ни с сего на меня посыпались оскорбления. Я сначала не могла понять, что его пьяный язык вообще мелет, и совершенно не ожидала, что Гирсом набросится на меня. Схватив за шиньон, придающий моим редким волосам объём, он со всей дури дёрнул на себя, срывая его вместе с заколками. От неожиданности я вскрикнула и попыталась защититься, но он, как ошалелый, схватился за ворот платья, и жемчужные пуговицы на спине рассыпались по полу.

– Что ты делаешь? – воскликнула я, хватаясь за его руки.

– Заткнись. Хотела меня? Сейчас получишь.

– Я не хотела!

– Закрой рот, – прорычал он мне в лицо, схватил за волосы на затылке и повалил на кровать, вжимая моё лицо в матрас.

Я закричала и отчаянно начала сопротивляться, но озверевший Гирсом упёрся в мою спину коленом и сорвал с меня платье. По звукам рвущейся ткани я поняла, что он рвёт его на куски, и в подтверждение моей мысли он набил мне им рот и завязал на затылке вместе с волосами, закрепив парой тугих узлов. Слёзы брызнули из глаз, и я, не переставая отчаянно сопротивляться, умудрилась перевернуться и принялась его пинать, пока не получила удар по лицу, а затем под дых. Согнувшись, я схватилась за живот, но к этой боли добавился страх того что он собирался сделать. Он снова перевернул меня, расстегнул свою ширинку и вклинился между моих ног, но видимо либо от моего вида, либо от алкоголя у него не стоял, и он начал пытаться возбудиться, чтобы уж наверняка возыметь надо мной власть. Вот так. Собственный, хоть считай и фиктивный, муж за пару минут смог уничтожить мою гордость, веру и надежду на нормальное существование в этом доме.

Пока он пыхтел надо мной, из сбивчивых фраз я поняла, что эта идиотка Элиза, зная об ужине, науськала его. Раздраконила. Нагло наврала. Якобы я звонила и грозилась отобрать её любимого мужчину и отца их детей. Бедная, нежная фея чуть ребёнка не потеряла от моих слов. Стерва. Какая же она дрянь! А этот идиот верит каждому её слову. Измучив меня, он так и не смог сделать то что собирался. Со злости столкнул меня с кровати и велел проваливать. Я тут же вскочила и вышла в коридор, краем глаза замечая Мариэллу. Вот любопытная дура! Ослушалась приказа. В своей комнате я еле развязала узлы на затылке и, включив воду, залезла сразу в ванную. Смотреть на себя в зеркало не хотелось, так как я прекрасно понимала, что там увижу. Слёзы бежали ручьём, и я, налив половину флакона пены, принялась тереть себя мочалкой, пытаясь смыть чувство омерзения. Когда воды стало столько, чтобы окунуться, я погрузилась на дно и еле удержалась, чтобы не вдохнуть. Не знаю, что удержало меня, но вовремя подумала, что не доставлю ему удовольствия, убив себя. Этот козёл, похоже, этого и добивается! Как же я его ненавижу!