Текст книги "Третья дочь графа фон Дигби (СИ)"
Автор книги: Елена Галунец
Жанры:
Любовное фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)
Глава 26
Глава 26
Оглядев комнату, я первым делом заметила отсутствие своих личных вещей. Ещё бы! Два года! А может, здесь прошло ещё больше времени… и неудивительно, что отсюда всё убрали. Хотя странно. Мариэлла должна была наводить здесь порядок в моё отсутствие, и она не стала бы выбрасывать мою косметику. Хотя срок годности у всего уже давно вышел… А вдруг что-то случилось и она тут вообще не живёт? Эта неизвестность меня напугала. Взяв сына за руку, я заглянула в гардеробную и выдохнула от облегчения. Мои вещи были на месте, но запакованы в чехлы.
– Вот мы и дома! Мы жили здесь, когда ты был совсем маленьким и не помнишь этого. Пойдём на разведку? Узнаем, кто тут есть, а потом поедем к бабушке с дедушкой, – произнесла я, ведя сына за собой.
Оказаться в Фортингалле спустя столько времени было очень волнительно. Меня потряхивало не то от переноса, не то от адреналина, но я была рада вернуться. Голос Агафьи донёсся до моих ушей, и я обрадовалась, что со старушкой всё в порядке.
– Он совсем от рук отбился, – жаловалась она.
– Мам! Ну что ты от меня хочешь? – воскликнула Мариэлла в ответ.
– Чтобы ты поговорила с ним! Меня он вообще не слушает!
– Он никого не слушает, – раздражённо ответила она.
– А меня он будет слушать? – спросила я, понимая, что речь идёт о Фридрихе.
От испуга Агафья замерла со спицами в руках, а Мариэлла подскочила с дивана.
– Добрый день, прошу прощения. Не хотела пугать, – улыбнулась я, рассматривая женщин. Бабушка совершенно не изменилась, а вот Мариэлла сменила цвет волос. Она быстро взяла себя в руки и, оправив платье, подошла к нам.
– Здравствуйте, – поздоровалась она, глядя на Саню.
Тот, как всегда не особо любящий незнакомцев, прижался к моей ноге, но ответил.
– Сколько нас не было? – прошептала я, чтобы Агафья не слышала.
Мариэлла задумалась на пару секунд:
– Почти два года. Мы, если честно, уже и не ждали тебя… вас, – перевела она взгляд на Саню.
Я удивилась тому, как громко она это ответила, и мельком глянула на бабушку, которая с интересом нас с сыном рассматривала.
– Я тоже не знала, что смогу вернуться. Вижу, у вас всё хорошо. Как мои родители? Сёстры?
– Э-э… Дело в том, что господин Суинелле рассказал им, что ты ходок. Об этом знают только ваши близкие и моя мама. Остальные думают, что ты живёшь в Мараноле. После скандала мы с твоей матушкой больше не общались, и я ничего не знаю.
– Какого скандала? Когда это было? – напряглась я.
– Давно. Год, наверное, прошёл.
– Дай телефон, пожалуйста, – улыбнулась я, чтобы разрядить обстановку, но, похоже, это не помогло.
Мариэлла вела себя очень скованно, а её мама продолжала смотреть то на меня, то на Саню. Мне пришлось спросить у Агафьи про внука, чтобы хоть как-то вывести её из ступора. Та немного оживилась и начала жаловаться, что парень прогуливает школу, связавшись с плохой компанией. Я пообещала разобраться с этим, и, как только Мариэлла принесла телефон, я тут же в списке нашла номер Луи и набрала его. С замиранием сердца я ждала, когда услышу его голос, и почему-то разволновалась, как подросток.
– Слушаю, госпожа Шадман, – наконец ответил он.
– Луи, это я, – только и смогла я вымолвить.
– Салиса? – спросил он после небольшой паузы.
– Ты сможешь сейчас приехать? – спросила я, зная, что он, как всегда, ответит согласием.
После этого я хотела попросить его, чтобы он отвёз нас к моим родителям, но в ответ прозвучало совершенно не то, на что я рассчитывала. И я удивилась, потому что он так раньше никогда мне не отвечал.
– Нет. Я занят.
– Тогда, как освободишься, набери мою маму, я сейчас поеду к ней.
Я ждала, что он скажет своё обычное «хорошо», но он завершил звонок. Чем он так сильно занят? Пусть меня такое пренебрежение немного задело, но я не стала подавать вида при женщинах.
– Водитель тот же? Михаэль? – спросила я, желая поскорее поехать к родителям.
– Да, но он сейчас уехал за Фридом. Вот-вот должен вернуться, – ответила Мариэлла, продолжая чересчур внимательно меня разглядывать.
Она явно боролась со своим любопытством, но почему-то вопросов не задавала, а я была не в том настроении, чтобы отвечать.
– Пойдём, водички попьем, а то в горле пересохло, – потянула я сына на кухню.
Сане большой светлый дом нравился. Он вертел головой и с огромным любопытством разглядывал всё вокруг себя. Не успела я наполнить стакан, как услышала сигнал оповещающий открытие ворот. Прекрасно! Даже ждать не пришлось.
– Ты прямо так и пойдёшь? – преградила нам путь Мариэлла.
Я скосила глаза, чтобы посмотреть, во что я одета, и спохватилась. Ну да! Совершенно не подходящий вид для леди: джинсы и футболка. Но я не в люди собралась, так что вспоминать, что такое макияж, я сегодня точно не хотела.
– Так и пойду. Михаэль пусть в гараж заедет, и никто из соседей меня не увидит.
Мариэлла после этих слов побежала на улицу дать водителю распоряжение, а я, тяжко вздохнув, оглядела дом, по которому, оказывается, очень соскучилась. Когда через порог переступил непризнанный де Аренберг, я даже не узнала его. За два года он кардинально изменился. Вырос что в высоту, что в ширину. Вместо щуплого подростка на меня теперь смотрел вполне сформировавшийся молодой человек со слегка виднеющимися усами под носом.
– Леди! – пробасил Фридрих, чем напугал Саню.
Тот снова прижался к моей ноге и крепче взялся за руку.
– Добрый день. Что нового сегодня узнали на занятиях, господин Шадман?
– На *** эти занятия! Леди! Ты вернулась? Или погостить? – пошёл он к нам навстречу.
– Где ваши манеры? – строго спросила я, зная, как эта интонация на него раньше действовала.
Парень застыл на месте и явно смутился.
– Прошу простить меня, леди. Не совладал с эмоциями.
– Как только я решу свои дела, мы с вами обязательно поговорим, а сейчас я вынуждена вас покинуть, – перехватила поудобнее детскую ручку и направилась к двери.
– Я буду ждать, – ответил он, провожая меня восторженным взглядом.
Агафья, наблюдая за тем, как вытянулся по струнке её внук, улыбнулась, и я поняла, что вовремя вернулась домой. Парня нужно воспитывать.
Михаэль тоже обрадовался нам, особенно тому, как вырос Саня. В последний раз он его видел у меня на руках полугодовалого, а теперь мой мальчишка уже сам залез на заднее сиденье. Пока мы ехали, я смотрела, как изменился город, и водитель сам рассказывал, что появилось нового в нашем районе.
– Как вам там, в Мараноле, живётся? – спросил он, когда мы уже подъезжали к родительскому дому.
– Хорошо живётся, но дома лучше, – улыбнулась я.
Чем мне нравился Михаэль, так тем, что он работал на нашу семью много лет. Он меня ещё в лицей возил, так что мы могли с ним свободно общаться на любые темы. Проехав ворота, я увидела, как мама вышла, чтобы посмотреть, кого Михаэль привёз без предупреждения. Я специально не стала звонить ей, чтобы сделать сюрприз.
Водитель, как обычно, остановился на площадке и вышел, чтобы открыть мне дверь.
– Давненько вас не видела, Михаэль! Кто к нам пожаловал? – спустилась она на дорожку.
– Добрый день, леди фон Дигби. Маранольскую принцессу с принцем привёз, – усмехнулся он, выпуская меня из автомобиля.
Мама, увидев меня, замерла от неожиданности. На лице был виден весь спектр эмоций, и только когда я помогла Сане тоже выйти, она воскликнула:
– О Великий Урдер! Алессанро! Милый мой внучок! Как ты вырос!
Сын стойко терпел объятия пока ещё незнакомой ему женщины и, постоянно глядя на меня, ждал, когда я его спасу. Но мама не торопилась его отпускать, а я не хотела идти у него на поводу. Пусть привыкает к новой родне.
– Мама! Вообще-то я по тебе соскучилась, и мне хотелось бы, чтобы ты так среагировала на меня, – проговорила я, глянув на то, как водитель сел обратно за руль.
Я его просила пока не уезжать, потому что вдруг понадобится ещё куда-нибудь поехать или вернуться домой.
– Я на тебя очень сердита, – вдруг ответила она.
– То есть ты не рада меня видеть?
– Идёмте в дом, я как раз настряпала булочек. Милый, ты любишь булочки с повидлом? – спросила она у Сани, и тот кивнул.
Дома ничего не изменилось, кроме того, что в воздухе витал запах ванили и выпечки. Мама повела ребёнка сразу на кухню, и мне пришлось идти следом. Молча проследила за тем, как она посадила Саню на стул, поставила перед ним тарелку с булочками и спросила, что он будет пить. Тот сделал выбор в пользу молока, и мама наконец-то посмотрела на меня.
– Почему ты нам не рассказала? Мы ведь твоя семья! Я думала, что ты усвоила урок с Гирсомом! Твоя ложь только тебе во вред!
– Я не знаю… но я много раз хотела это сделать. Но то одно, то другое… – начала я оправдываться.
– Кто отец Алессандро? – нахмурилась она.
– Он из другого мира. Я не смогу его с вами познакомить.
– О боги! За что нам такое несчастье? Надо было вовремя специалистам тебя показать! Как Луинджи мог поверить тебе?
– Мама! Каким специалистам? Я не сумасшедшая! Ты обо мне очень плохо думаешь. Меня это обижает! Я реально перемещаюсь в другой мир! Ты думаешь, я сама в восторге от этого?
– А каково нам с отцом? Родная дочь творит невесть что!
– Я не знаю, как доказать тебе. Луи видел, как я исчезаю, и даже Гирсом, когда убивал меня. Я в тот момент правда ушла в другой мир, спасаясь от него.
После этих слов мама села на стул с широко раскрытыми глазами. До неё наконец-то дошло.
– Почему вы не поверили Луи? Мариэлла сказала, что был скандал.
– Скандалище, – выдохнула мама, подливая Сане молока. – Когда нам надоело слушать отговорки Луинджи о том, что вы с моим внуком где-то далеко на отдыхе, твой отец позвонил свату, чтобы он повлиял на сына, и мы могли наконец-то с тобой хотя бы поговорить по телефону. В общем, твоя свекровь, оказывается, тоже давно забила тревогу… и в итоге мы вчетвером насели на Луинджи… Тот поведал нам какую-то чушь про ходоков, и тогда твой отец там чуть не разнёс весь кабинет. Ты же знаешь его взрывной характер и о чём он подумал. Решил, что маранольцы с тобой что-то сделали, но потом, когда зять сказал, что и ребёнок не от него, тогда уже сват начал оскорблять нас в том, что ты у нас… эм… ну, ты поняла… – смутилась она, глянув на Саню. – Они решили, что ты сбежала с любовником.
– А просто поверить Луи нельзя было? – принялась я растирать лоб пальцами, пытаясь унять возникшую головную боль.
На кухне воцарилась тишина. Мама осмысливала, то что я ходок, а я – масштаб бедствия в целом.
– Плохо выглядишь… Как ты там жила всё это время? – наконец-то родная мать решила поинтересоваться именно мной.
– Неужели обо мне теперь подумала? – вздохнула я, понимая, что предстоит долгий разговор.
Пришлось всё же ограничиться кратким рассказом, потому что подробно нужно будет рассказывать отцу и как-то налаживать отношения со свёкрами, но для начала нужно поговорить с Луи.
– Проверь телефон, пожалуйста. Луи должен был позвонить, я, как только прибыла, попросила его об этом.
– Я тебя расстрою, но он не позвонит, – протянула она мне свой телефон.
– Почему? Тогда я сама.
– Если помнишь его номер, потому что твой отец запретил мне с ним общаться и удалил из моей адресной книги контакты маранольцев.
Вся эта ситуация мне ой как не нравилась, и, пролистав номера, я убедилась в этом. На глаза попался номер юриста, и, так как он друг Луи, то вполне может мне помочь.
– Добрый день, Густаф. Это Салиса, подскажи номер Луи, а то я потеряла свой телефон.
– Добрый день, леди. Не ожидал вас услышать. Я скину в сообщении, но вообще я только вышел от него. Могу вернуться и передать, чтобы он позвонил на этот номер.
– О, не нужно. А где он сейчас? В своей «башне»?
– Да, в своём кабинете.
– Спасибо большое, до свидания, – попрощалась я и принялась ждать заветный номер.
Насколько всё серьёзно, я осознала, когда Луи так и не принял вызов. Предприняв несколько попыток, мне стало так обидно, что я решила поехать к нему и поговорить с глазу на глаз. Возможно, он не хочет отвечать, видя мамин номер, но я же сказала, что к ней поеду. Неужели он не хочет разговаривать даже со мной?
– Саня! Мне нужно съездить по делам, а ты посидишь с бабушкой. Я недолго, – обратилась я к сыну, смотрящему мультфильм.
Тот вроде бы согласился, но потом всё же побежал за мной и вцепился в ногу, начиная плакать. Пришлось забалтывать его и отвлекать, чтобы это всё не перешло в истерику. Мама нашла конструктор, в который мы с сёстрами играли в детстве, и мы все вместе разместились на полу.
После недолгой игры я сводила его в свою комнату и, глянув на себя в зеркало, подумала, что в таком виде мне категорически нельзя на людях показываться. А потом подумала, что Луи может уехать из «башни», и тогда я не знаю, когда в следующий раз смогу его выловить, чтобы поговорить. Домой к нему точно не поеду – гордость не позволяла. Порывшись в ящиках комода, я нашла свою лицеевскую спортивную кепку и солнечные очки. Спрятав волосы под неё, я решила так и пойти. Мама помогла уговорить мелкого немного погостить у неё, и тот еле как отпустил меня.
Подъезжая к административной высотке, я вспомнила, что там строгая пропускная система и меня точно не пустят в таком виде. Пришлось импровизировать на посту охраны.
– Здравствуйте. Пригласите, пожалуйста, господина Шейхорта, – подошла я к мужчине, что стоял сразу у входа.
Тот окинул меня придирчивым взглядом, но не стал задавать вопросов. По рации передал мою просьбу на пост, а затем указал мне на улицу и велел ожидать. Вот так. Даже в холл не пустили. Тут же представила: если бы я пришла в образе леди Салисы Суинелле, то они бы мне тут все двери открывали и уважительно здоровались. Как хорошо, что я вспомнила про господина Шейхорта. Я же лично назначила его начальником охраны. Он раньше работал в фирме отца, но зарплату здесь Луи платит в два раза выше. Ждать пришлось долго. Минут сорок я ошивалась около дверей. Наконец-то мужчина появился, и я попросила его выйти на улицу, чтобы другие не слышали.
– Добрый вечер, господин Шейхорт. Рада, что вы до сих пор на посту и в добром здравии. Я здесь инкогнито, – приспустила я очки. – Проведите меня к мужу, пожалуйста, – улыбнулась я.
– Добрый вечер! – заволновался мужчина. – Прошу прощения за ожидание. Прошу, – открыл он для меня дверь, чем вызвал жгучий интерес у всех, кто был в холле.
Когда дверь лифта открылась на нужном этаже, тот, склонив голову, сообщил, что с выходом проблем не будет, и я спокойно пошла к кабинету Луи. Навстречу попадались сотрудники, и я кожей ощущала, как на меня осуждающе смотрят. В приёмной мне предстояло пройти ещё одну преграду в виде секретаря Нэнси, и я не переживала, потому что она, как и господин Шейхорт, не будет распространять слухи, узнав, кто скрывается под этой кепкой и очками. Но, открыв дверь, я сбилась с мысли и вместо привычного приветствия тупо уставилась на платиновую блондинку с шикарными формами. Узкая чёрная юбка с разрезом на бедре, белая, облегающая пятый размер груди блузка и ярко-красная помада заставили на секунду усомниться в компетенции сотрудницы, потому что её образ больше походил на стриптизёршу из клуба мадам Венеры, но не мне судить людей.
– Здравствуйте, мне к господину Суинелле назначено, – проговорила я, идя напролом.
– Неправда! Я никого не записывала, и он просил не беспокоить! Женщина! Вы куда? – пошла она на перехват. – Как вас вообще сюда пропустили в таком виде? Надо выговор устроить охране!
Как хорошо, что на ней эта узкая юбка и высоченные каблуки! Мне в своих кедах было проще и быстрее добраться до двери и открыть её.
– Женщина! – снова взбесила меня этим обращением блондинка. – Нельзя так врываться! – схватила она меня за плечо.
– Таня, всё в порядке, пропусти, – наконец-то заговорил Луи, наблюдавший за этим, стоя над своим рабочим столом, который был завален проектной документацией.
Девушка брезгливо посмотрела на меня, но тут же вышла и закрыла за собой дверь.
– Где Нэнси? – почему-то спросила я, снимая очки.
– Ушла в декретный отпуск, – ответил он, и по его выражению лица я поняла, что ему не нравится то, что он сейчас видит.
Да и я сама давно от себя не в восторге. А вот мой муж с возрастом становится только красивее. Маранольский колорит теперь был выражен ярче, и я почему-то вспомнила нашу первую встречу и то, как я его стеснялась. Сейчас я ещё больше была не уверена в себе, чем тогда, и, несмотря на то что между нами раньше было, сейчас я как будто смотрела на незнакомца.
– Мама кратко рассказала, что произошло. Что будем делать? – нарушила я затянувшееся молчание.
– Зачем ты вернулась? – равнодушно спросил он и сел в кресло.
Меня это снова задело. Он не предложил мне сесть, и вообще видно, что он мне не рад.
– А что, не надо было? Я думаю, что как раз хорошо, что вернулась. Можно ещё всё исправить…
– Нет. Те наши договоренности уже не актуальны, и нет смысла продолжать. И раз ты вернулась, то оформим развод.
Не надо описывать, сколько мыслей у меня зародилось в голове от этих слов, но первое всё же было слово «предательство». Он использовал меня, и как только я стала не нужна, то и разговаривать со мной теперь не о чем. А чему я удивляюсь? Я же с самого начала знала, что так и будет. Я наивно думала, что хотя бы друзьями останемся, но получается, что и раньше не было никакой дружбы. Только расчёт и манипуляции.
– Хорошо. Я подпишу всё, что хотите. Пришлёте ко мне Густафа. Прощайте, господин Суинелле, – как мне показалось, довольно твёрдо произнесла я и сразу же вышла из кабинета.
Надев очки, я даже не посмотрела в сторону новой секретарши, которая, скорее всего, либо уже была в его постели, либо ещё только мечтает, потому что я понятия не имею, развлекается он с Маттео или уже нет. Как бы я ни пыталась сдержать слёзы, они всё же побежали, когда я была уже в лифте. В огромном зеркале отражалась сутулая, действительно женщина неопределённого возраста из-за неопрятной одежды, нелепой кепки и давно вышедших из моды очков. «А я ещё возмутилась про себя, когда услышала, как эта Таня ко мне обратилась. Какой ужас! Надо срочно брать себя в руки! Нет! Даже расставание с Луи меня не сломает! Я нужна сыну, и он увидит, какая у него мама в этом мире. Неизвестно, смогу ли я вернуться к Свиду, но это моя жизнь, и почему я должна её тратить на мужчин и подстраиваться под них? Плевать! Да, мне снова предстоит развод, но мне теперь абсолютно всё равно на мнение людей. Будут осуждать, но я и это переживу», – с этими мыслями я гордой походкой прошла мимо охраны и дошла до парковки, где меня ждал Михаэль.
Глава 27
Глава 27
Возвращаться в светскую жизнь было очень тяжело. Пришлось заново создавать себе репутацию, потому что все считали: раз я жила в Мараноле, то теперь буду делать что-либо только на благо другой страны. Пришлось некоторым рассказать, что я в процессе развода, так что покидать родину больше не планирую. Первые две недели я приводила себя в порядок. Массажи и различные косметические процедуры сделали всё, что могли, но основной удар, как всегда, взял на себя макияж. Я, слава всем богам, пока не разучилась себя «штукатурить», так что первое моё появление на светском ужине произвело фурор. Я хоть и знала, что всех будет интересовать моя личная жизнь, но сразу отсекала попытки любопытствующих вывести меня на этот разговор. Только Жанель и Корнелия поддержали меня и искренне расстроились, когда узнали, что мы с Луи расстались, а вот Милли, наоборот, воспарила духом в надежде соблазнить моего бывшего. Оказывается, она до сих пор продолжает вести разгульный образ жизни.
– Ты же не будешь против, если я хотя бы попытаюсь? – вполне серьёзно спросила она.
– Я слишком долго его не видела, так что, скорее всего, у него кто-то есть, и тебе будет сложно, – почему-то именно так захотелось ей ответить.
– Об этом я и не подумала… Скажи мне, поэтому он тебя там и запер, в этой Мараноле? О, милая моя подруга! Мне тебя так жаль! Ты хотя бы там не прислуживала его родителям? А то я слышала, что мужчины так специально делают: женятся, заставляют рожать каждый год, приведя жену-рабыню в родительский дом, а сами живут здесь с любовницами.
– Ты путаешь с афарцами. Это они этим промышляют. Я не была там в рабстве, – усмехнулась я.
– Да кто их знает. Я так рада, что ты вернулась! Смотри, – указала она на барона Кайона, который стоял в обществе трёх незнакомых мне мужчин. – Узнаёшь Уильяма? Смотри, как возмужал. Ему уже девятнадцать, и барон подыскивает ему подходящую невесту.
Я повнимательнее посмотрела на незнакомцев и с трудом в одном из них узнала Уильяма. Я помнила его пухлым подростком, а теперь рядом с отцом стоял вполне симпатичный молодой человек. Тот как будто почувствовал наш с Милли интерес, повернулся и, глянув на подругу, нахмурился, а потом, когда посмотрел на меня, наоборот, улыбнулся.
– Ты уже и его успела соблазнить? – прошептала я, отведя взгляд.
– Было дело, но ничего не вышло. Как думаешь, зачем я про него заговорила? – рассмеялась она.
– Теряюсь в догадках. Хочешь снова попытаться его на себе женить? Не в обиду, дорогая, но ты старовата для него.
– Ничего подобного! Он признался, что ему нравятся опытные женщины. Смотри-ка, идёт сюда. Ты его заинтересовала. Не отшивай его, сходи на свидание. Тебе нужно отвлечься, а он – хороший вариант расслабиться. И кто знает, может, твой муженёк приревнует и вернётся к тебе.
– Не вернётся. Извини, подруга, но мне сейчас не до флирта. Делай с парнем что хочешь, но я в этом не участвую, – быстро проговорила я и сбежала в другую компанию, где велась беседа о предстоящем городском празднике.
Пока я училась жить заново, я не спешила съезжать от родителей. Саня очень быстро привык к бабушке и спокойно мог оставаться с ней на несколько часов. Санира для компании привозила Милену, а Садрия приезжала за всё это время лишь раз, но зато старается звонить каждый день, понимая, что мне нужна поддержка. С отцом у меня был очень тяжёлый разговор. Он не простил меня и очень холодно теперь относится к Сане, чем разбил мне сердце. Может, это мужская солидарность, но он считает меня виноватой в том, что я разрушила семью своей изменой. Мне хотелось рассказать ему про Маттео и о том, что всё не так однозначно, но это была не моя тайна, так что я по сей день по ночам плачу от обиды и подыскиваю няню, чтобы вернуться в особняк де Аренбергов. Я до сих пор не могу полноценно считать его своим домом и постоянно хочется иметь свою небольшую квартирку, но понимаю, что это понизит мой статус в обществе. А ещё это единственное место, что связывает меня с Кемпеле.
Занявшись снова благотворительностью и своим новым проектом «Мир детства», который будет оказывать помощь детям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации, я познакомилась с замечательными женщинами – госпожой Лекрон и госпожой Герэл. Они много лет работают с сиротами, детьми с инвалидностью и ребятами из малообеспеченных семей и часто, помимо основной работы, занимаются волонтерством в неблагополучных районах. Так как у меня теперь имелся опыт материнства и опеки над Лисом и Пини, я прекрасно понимала, что нужно делать и как помочь в той или иной ситуации, поэтому мы могли оперативно решать какие-либо проблемные вопросы.
Три месяца нещадной работы над собой ни к чему не привели. Днём я носила маску леди Салисы, но пока ещё Суинелле (Луи почему-то не спешил с разводом; Густаф ко мне не приезжал, а я напоминать о себе не хотела), а ночью я становилась собой – той же неуверенной в себе девушкой, которая снова начала винить себя в том, что сын растёт без отца.
Как-то раз, беседуя с госпожой Герэл на тему моего неоконченного образования, она начала уговаривать меня вернуться в университет, но я уже не особо хотела быть косметологом. Меня теперь больше интересовала социальная сфера, но, немного подумав, я пообещала, что на следующий год подам документы на восстановление. А ещё через некоторое время, когда мы с ней, можно сказать, сдружились, я начала немного открываться, и она, как профессиональный психотерапевт, вцепилась в меня, пытаясь помочь. Она не раз говорила, что мне нужно обязательно походить к психологу, считая, что жизнь в Мараноле меня немного подкосила, а потом, когда узнала обо мне немного больше, заставила ходить к ней на сеансы. Мне, как оказалось, требовался именно психотерапевт, которому я смогу довериться, так как у меня глубинные эмоциональные проблемы, внутренние конфликты и даже травмы. Я всё это отрицала, пока на первом же сеансе не разрыдалась, рассказывая – нет, не о Гирсоме и даже не о том, как обижали меня в лицее. Кстати, помимо этого, вскрылось, что и в семье у меня в детстве не всё гладко было, и, так как я отличалась внешностью от сестёр, я сама себя гнобила. Психосоматика у меня всегда отлично работала… Стоило мне подумать, что родителям я не нужна, потому что сестёр они любят больше, чем меня, как я сразу же оказывалась в больнице с неясными симптомами. И вот постепенно разбираясь в себе я наконец-то согласилась с тем, что я себя никогда не любила, поэтому мне была необходима любовь посторонних… Я легко влюблялась в кого угодно, когда нужно было любить себя… Теперь я понимала, почему попала в западню к Гирсому, а потом, стоило Свириду уделить мне немного внимания, я тут же потянулась к нему… И вот сильнейшее моё потрясение – это оказалась не разлука с ним и не то, какая я плохая мать… а Луи. То, как он легко выкинул меня из своей жизни, нанесло моей психике огромный урон. Я его до сих пор любила и не могла со своими чувствами никак справиться. Прокручивала в голове раз за разом тот день, когда я приехала к нему в офис и как он сильно меня обидел, но отпустить человека так и не смогла. Госпожа Герэл после моих откровений не сразу смогла подобрать метод работы со мной, но с каждым новым сеансом мне становилось немного легче. Но до тех пор, пока я случайно где-то не услышу о маранольце. Он очень известная личность, и у нас, увы, слишком много общих знакомых.
На зимних праздниках у меня совершенно не было времени побыть с Алессом из-за различных праздничных мероприятий. Здесь я снова была вынуждена звать его этим именем, и он не был против. Он у меня наконец-то стал немного посмелее и мог теперь спокойно обходиться без меня. Няня отлично справлялась, но, помимо неё, имелись родная бабушка, бабушка Агафья и Мариэлла. Фридрих теперь у нас как шёлковый: занятия не пропускает, этикету научен и перестал общаться с теми парнями, что плохо на него влияли.
* * *
– Завтра в шесть я тебя жду, – капризно произнесла Жанель.
– Я и так дома не бываю. Сын скоро забудет, как я выгляжу.
– Салиса! Мы дружим столько лет, и ты не имеешь права не прийти на мой юбилей! Тем более мы торжество совместили с помолвкой моего братца. Неужели не хочешь взглянуть на невесту?
– Так на свадьбе и увижу. Подруга, пожалуйста, прости меня, но я устала уже от светских ужинов и хочется побыть дома.
– Если ты не придёшь, настанет конец нашей дружбе! – отключила она телефон, а я устало добрела до детской комнаты.
Сегодня был утомительный деловой ужин, на котором мы с госпожой Лекрон «выбивали» разрешение на новый приют. Порой я начинала проклинать себя за то, что снова ввязалась во всё это, но тут же вспоминала свою жизнь в Кемпеле и соглашалась с тем, что у меня теперь всё отлично. Вспоминала я о Свириде, только когда была с сыном наедине. Я рассказывала ему про отца, чтобы он не забывал о нём, и каждый раз, когда ребёнок спрашивал, когда папа к нам придёт, я обещала, что мы сами к нему переместимся, стоит только немного подождать. Сын верил, а я начинала опять себя винить и на следующий день шла к госпоже Герэл на сеанс.
Тихонько отворив дверь, я увидела, как няня включает ночник, а это значит, что Алесс уснул. Еле слышно я поблагодарила женщину и отпустила её отдыхать, а сама села в рядом стоящее кресло. Хорошо, что я решила поставить здесь большую кровать: пока сын маленький, я могла уснуть с ним, тем самым хотя бы так дарить ему свою любовь. Он, просыпаясь утром, обычно очень рад этому, и, пожалуй, сегодня я останусь здесь.
Утренний снегопад немного поднял мне настроение. В Фортингалле осадки были редким явлением, и, глядя, как крупные хлопья кружат за окном, я вспомнила про зимы в Кемпеле и то, как приходилось постоянно расчищать двор. Потискав проснувшегося ребёнка, я была вынуждена подниматься и идти с ним умываться, потому что сама же вчера вечером отпустила няню на выходные, а Мариэлла с семьёй уехали ещё позавчера в санаторий. Так что во всём огромном доме мы были с ним вдвоём. Приготовив завтрак, я в очередной раз вспомнила, как два года вся домашняя рутина была на мне и как я уставала от этого. Подумав об этом, я поблагодарила Великого Урдера и всех богов, старых и новых, за то, что они позволили мне вернуться. Сейчас меня ни за какие коврижки не заставишь убираться, стирать и готовить по три раза на дню.
После завтрака мы вышли на улицу лепить снеговика. Промокнув насквозь, я еле затащила Алесса домой и сразу же организовала ему пенную ванну для согрева. Играли мы и брызгались так, что в итоге мне пришлось мыть всю ванную комнату, пока сын сидел перед телевизором, замотанный в полотенце. Совместное времяпрепровождение снова заставляло меня рассказывать сыну о тех временах, когда мы жили в Кемпеле. Глянув в окно и на до сих пор сыплющийся снег, я решила рассказать ему, как мы там отмечали праздник, наряжая ёлку, а потом предложила здесь тоже завести такую традицию. Увлекшись рассказами, я хотела ещё что-нибудь поведать о бабуле, но подумала, что мне не стоит так сильно тосковать о той жизни, потому что могу в любой момент туда случайно уйти, а мне этого совершенно не хотелось.
После обеда мне пришло сообщение от Жанель. Она напомнила о себе, и я не смогла отказаться, поэтому села за макияж. Сильно не старалась, потому что хотела по-быстрому зайти, поздравить, вручить подарки ей и её братцу и уйти. Тем более сначала придётся Алесса завезти родителям и потом заехать в магазин, чтобы купить что-нибудь подходящее для юбилея и помолвки.
В итоге я всё же опоздала к началу, но в банкетный зал ещё никого не пускали. Для развлечения был устроен небольшой симфонический концерт, так что все гости находились в холле. Отдав шубку гардеробщику, я с трудом, но всё же нашла Жанель и поспешила к ней.
– С днём рождения, подруга! – вручила я подарок и поцеловала её в щеку. – Ты вчера сказала, что будет просто ужин.
– Это всё братец. Это он пригласил столько народа. Спасибо, что пришла. Кстати, далеко не уходи, Милли обещала какую-то сногсшибательную сплетню рассказать, так что я в предвкушении. Да где же она? – принялась она выискивать её среди толпы, и я к ней присоединилась.




























