Текст книги "«Незнакомка» с Руанской дороги (СИ)"

Автор книги: Елена Добрынина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 17. Любопытство – не порок

Спала я плохо и встала совершенно разбитой. Юта толкала меня в плечо, пытаясь разбудить, а я всё никак не могла разлепить глаза. В итоге кое-как я поднялась, оделась и поплелась умываться.

День мой начался довольно рано, едва рассвело, но, судя по пустой комнате, в которую нас отправили убираться, стражники уже умчались. Я выдохнула – к лучшему. Зато не придется сталкиваться с Франсуа. Наверное, ему было не очень хорошо после попойки, но мне-то что за дело до этого?

Мы с Ютой выбили матрацы, вымели полы и отправили в стирку кое-какие вещи. Прибираясь, я увидела на полу небольшое кольцо-печатку, недорогое, из тонкого серебра. Как оказалось, его потерял Паскаль. Девчонки-горничные шутили, что юный страж не отличился от своих сослуживцев в злоупотреблении вином, за что утром был нещадно бит кочергой тетушкой Ги прямо тут. Видимо, тогда юноша и потерял кольцо. Я показала находку хозяйке, но та надула губы и сказала, что она обижена на племянника, а потому, кто нашёл, тот пусть и отдаёт кольцо. Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться – так мила была тётушка в праведном гневе.

После уборки номера, в котором ночевали стражники, мы с Ютой поторопились на кухню – милая Нэне испекла для нас пирог в благодарность за вчерашнюю помощь. Тётушка Ги разрешила полакомиться выпечкой, но долго рассиживаться не разрешила. Дела требовали присутствия персонала, ибо гости вот-вот должны были проснуться.

Я, было, хотела вновь определить себя на кухню, но хозяйка напомнила о том, что сегодня день посещения Этель. А я совсем забыла об этом. В какой-то степени я была даже рада такому исходу дела, ибо от вчерашних трудов болели все мышцы.

По указанию хозяйки я сложила в корзинку кусок пирога и отрез ткани для травницы, оделась потеплее и вышла из таверны, чтобы отправиться на лесную заимку.

***

Домик Этель встретил меня тишиной и пустотой.

На мой настойчивый стук никто не откликнулся. Я толкнула дощатую дверь и оказалось, что та не заперта. Наверное, хозяйка избушки вышла за дровами или за чем-нибудь в лес. Кто ж знает, что может понадобиться в лесу травнице?

Я потопталась на пороге, снова позвала Этель, но, не получив ответа, решила-таки зайти в дом. Разувшись, поставила корзинку на грубо сколоченный табурет у входа и прошла в комнатку.

В домике всё было так же, как и в прошлый мой приход, – чисто и уютно. Тлели поленья в небольшой печке, на столе остывал котелок с обедом. В прошлый раз я разве что за столом успела посидеть, поэтому пока ждала Этель, решила обойти домик.

Я прошла по комнатке, осматривая владения Этель. Половицы заскрипели, напомнив о деревне. Жилище было похоже на дом доброй колдуньи из сказки.

Кажется, в прошлый раз зона спальни, притаившаяся в одном из углов комнаты, была скрыта за плотной занавеской. Именно поэтому тогда я и не заметила этот закуток. Сейчас же ничего не мешало рассмотреть обстановку повнимательнее.

Весь интерьер настолько отличался от постоялого двора, что оставалось только удивляться. На окошках горшки с геранью, мирно спящий котик на лавке, повсюду половики, одеяло на кровати в стиле «пэчворк», явно ручной работы – все это создавало особенную атмосферу.

Я подошла к кровати, рассматривая раскладку на покрывале. Кусочки ткани чередовались в замысловатом узоре, отчего совершенно разные обрезки смотрелись на удивление цельно. Надо же, какая аккуратная работа! А ещё меня поразили подушки, которые стояли друг на друге, будто нос ледокола торчал из лоскутного океана. В детстве, у бабушки в деревне именно так ставили подушки, когда заправляли постель. И обязательно покрывали накидушками – полупрозрачной или вышитой тканью. Я, словно очарованная, рассматривала закуток, который служил Этель спальней.

Рядом с кроватью пристроился маленький столик. На нем лежали очиненные перья и стопка сероватой, не самой дорогой бумаги. «Ого, подумала я, а травница-то грамотная!» Но каково же было моё удивление, когда рядом с письменными принадлежностями я углядела стопку книг. А вот это совсем дивно – даже у состоятельной тетушки Ги я не видела ни одной книги.

Подойдя к столику, я взяла одну из книг в руки. Честно говоря, мне казалось, что в прошлом переплеты были гораздо грубее. Но каково же было моё удивление, когда на обложке я прочитала вслух название на русском языке: «Дикорастущие лекарственные растения СССР, 1976 год».

Что? В голове даже поплыло от неожиданности. Во рту пересохло. Откуда здесь советский справочник? В XVII веке, во Франции? Я так растерялась, увидев книгу, что не заметила, как дверь скрипнула и кто-то вошел.

В тот же миг позади меня раздался возмущённый голос Этель, которая на чистом русском языке спросила:

– А разве мама не учила тебя, Катя, что нехорошо трогать чужие вещи?

Глава 18. Секрет Этель

Я дёрнулась и выронила книгу из рук. Та с грохотом шлепнулась на пол, так что пришлось поднимать ее, но это дало мне секундное преимущество. Кажется, я влипла. Что теперь говорить разгневанной Этель? Да и Этель ли она на самом деле?

– Привет, – решила не ломать я комедию и поздоровалась на родном языке. Раз уж она меня прекрасно понимает, не вижу смысла выдавливать из себя французскую речь. – Ничего не хочешь мне рассказать?

– Расскажу, когда нужным посчитаю. А ты не такая и паинька, как я погляжу. Рыскаешь по чужому дому, словно ищейка, ещё и мне претензии предъявляешь?

– Что ты, – усмехнулась я, – какие могут быть претензии? Я на осмотр пришла, как ты и велела. Тебя не было, покрывало мне твое понравилось, сама шила?

Этель закатила глаза.

– Нет, ну это надо же! – девушка положила связку дров на пол у двери, разулась, чтобы войти, и вдруг расхохоталась.

Слушая, как Этель заразительно смеется, я тоже не удержалась и улыбнулась.

– Почему ты смеешься, Этель? – не понимала я.

Девушка утерла выступившие слезы и, отдышавшись, смогла наконец ответить.

– Знаешь, я столько раз представляла, как встречу человека из своего мира. Фантазировала, как будет проходить эта встреча, наверное, миллион раз, а вышло всё совсем иначе. Мне и в голову не пришло, что в такой важный момент мы будем разговаривать об одеяле.

– Значит, это не кино? Не реконструкция? – в эту секунду во мне погасла последняя надежда на то, что я смогу выбраться из этого шоу.

Этель отрицательно замотала головой:

– Увы, но нет. Проверено на себе.

– Так, подожди, расскажи мне всё! – попыталась принять происходящее я.

Выходило плохо. От осознания своего положения захотелось разреветься. Голова шла кругом. Здесь, посреди XVII века есть люди, заброшенные из другого времени. Это – не сон и не постановка. Это... другая жизнь? Но в честь каких таких заслуг?

– Погоди с вопросами. – осадила меня травница. Оказывается, прямо сейчас я говорила вслух. – Пора заваривать чай. Нам предстоит долгий разговор.

Вопросов в моей голове, и правда, роилось много – не меньше тысячи. И все они пока оставались без ответа.

– Да какой чай? Этель, или как там на самом деле тебя зовут? Откуда ты здесь появилась? Кто ещё знает о тебе? Как ты с ума не сошла за эти годы? Кстати, а сколько лет ты здесь находишься?

– Тише, тише, Катерина, сейчас всё расскажу. Имей, в конце концов, немного терпения. – осадила меня девушка и налила в медный чайник воды. Она повесила его над печкой греться, а сама присела на лавку и начала рассказ.

– Мне было семнадцать, когда все произошло. Стоял июль 1979 года, я собиралась подавать документы в медицинский институт. Незадолго до этого не стало моей любимой бабушки, которая долгое время болела. Родителей к тому моменту я уже потеряла и после смерти бабули осталась совсем одна. Мне было очень плохо, но нужно было готовиться к поступлению в мед. Мы с бабулей мечтали, что я стану врачом и смогу её вылечить. В тот день я шла на консультацию. В сумке было несколько книг, тетради, шариковая ручка да карандаш. На перекрёстке, пока ждала сигнал светофора, я решила кое-что проверить в учебнике по физиологии, залезла в книгу и не заметила, что на пешеходов, стоящих кучкой у края дороги, летит потерявший управление автомобиль. Люди бросились в рассыпную, а я не успела. Помню глухой удар и темноту. Когда я пришла в себя, то обнаружила вокруг лес и себя, лежащей на полянке. Мимо прошли два крестьянина, но они меня не заметили, так как поляна заросла высокой травой. Говорили мужики на французском, а я толком не поняла, о чем они болтали. В школе французского мы почти не изучали, лишь в качестве факультатива, поэтому мне пришлось гораздо сложнее, чем тебе. Не буду пересказывать все двенадцать лет моей жизни здесь, но как видишь, в итоге я неплохо устроилась. – Этель обвела свои владения рукой. – У меня есть дом, скрытый от случайных путников, есть лес, который меня кормит, есть добрые друзья вроде тётушки Ги. Так что, мне грех жаловаться.

– Этель... Или, как тебя зовут?

– Раньше меня звали Наташей. Но бабушка всегда называла Натель. Я чуть подправила имя и стала Этель. И, пожалуйста, не называй меня настоящим именем никогда и старайся не говорить со мной по-русски. Во-первых, это опасно. Народ здесь тёмный, завистливый и злой. Вызывать лишнее подозрение не стоит. А во-вторых, тебе полезнее говорить по-французски. Если ты конечно, не собралась отправиться в Московское Царство. Но совсем недавно закончилась Смута, не думаю, что жизнь там безопаснее, чем здесь.

Я тяжело вздохнула, осмысливая полученную информацию. Значит, всё-таки не кино. Да уж, весёлого мало.

– Как ты с ума не сошла, когда поняла, что назад не вернуться?

Наташа-Этель пожала плечами:

– Да ничего особого. Там у меня не осталось никого, а тут мои знания очень пригодились. Не хочу хвастаться, но мази я варю отменные.

Тут не поспорить. Теперь понятно, почему лекарство воняло мне мазью Вишневского.

– И как ты примирилась с действительностью? – не отставала я. – В наше время общество развито гораздо лучше. Нет этих диких нравов, когда муж практически хозяин своей жене, будто она корова, а не любимая женщина.

– Ты слишком категорична, Катя, и тут можно жить, поверь. Главное, держаться в стороне от злых людей.

Теперь я поняла, почему травница жила отшельницей. В отличие от меня, попавшей на постоялый двор, она старалась меньше попадаться на глаза.

– А как ты узнала, что я тоже попаданка? Ох, ну и слово. – скривилась я.

– Мне, правда, приснился сон. Голос говорил, что нужна моя помощь. Я увидела женскую фигуру, а потом эта девушка обратилась ко мне на родном языке. – уклончиво ответила Этель.

– А как сюда могла попасть твоя сумка с книгами? – задала я новый вопрос.

– Сама не знаю. Но в момент аварии сумка болталась через плечо, а в ней лежали учебники и пособия для предстоящей консультации. С ними и переместилась.

– А ведь, у меня тоже была сумочка с мелочевкой. Но, когда я обнаружила себя в телеге, при мне не было вещей. – задумалась я и тут же задала следующий вопрос. – А в чем ты была одета, когда попала сюда?

– И тут повезло, я была в длинном летнем сарафане, а не в модных джинсах, например. Но у меня модных тряпок просто не могло быть – жили мы с бабулей без блата и родственников-дипломатов.

– Джинсы по блату? – удивилась я и тут же вспомнила. – Блин, точно! Мама же рассказывала про ваши времена, когда купить что-то интересное было невозможно.

– Ну, примерно так. – вздохнула девушка. – Но знаешь, я все равно скучаю по тем временам. Здесь нравы гораздо более строгие. Особенно по части мужчин.

При упоминании противоположного пола мысли мои ускакали к д’Эстре, и я даже выругалась про себя, что снова о нем подумала.

– С мужчинами держи ухо востро, Катюша. – предупредила Этель. – Особенно с одним, сама знаешь, о ком я толкую.

– Хватит, Этель, он мне не интересен. Да и не виделись мы больше. Наверняка, у виконта есть дела поважнее, чем таскаться за женскими юбками. Нэне говорила, что он женат на своей службе, так что, не о чем переживать. – убеждала я травницу так рьяно, будто старалась, в первую очередь, сама в это поверить.

– Как знать… – расплывчато ответила Этель.

– А как у тебя дом появился? – решила я перевести тему.

Не смотря на ответы, вопросов будто не становилось меньше, и я, наверное, могла бы опрашивать травницу пару суток без остановки.

– Нуу, – протянула Этель и поднялась, чтобы разлить кипяток по чашкам. – За всякого рода услуги разной величины и плата. Предыдущий наместник был так благодарен мне за спасение своей жены от родовой горячки, что велел построить избушку и одарил личной грамотой. Даже твой черноглазый виконт не смеет её отобрать.

– Он не мой. – буркнула я, делая вид, что Франсуа мне безразличен.

Этель усмехнулась, но ничего не сказала.

Травница рассказала, что попала сюда из 1979 года. Она ничего не знала ни про развал СССР, ни про перестройку, ни про 90-е. Об этом рассказала ей я – то, что помнила из воспоминаний мамы и тётки.

Девушка отлично разбиралась в физиологии людей и животных, знала лечебные травы и составляла лекарства. Она хорошо вязала, шила и умела варить мыло. В отличие от меня, которая могла виртуозно только ходить в пижаме по квартире, но, к сожалению, здесь мой опыт был не релевантный.

Мы проболтали несколько часов кряду и только из конспирации и чувства стыда перед тетушкой Ги, которой требовалась помощь одной бестолковой нахлебницы, я покинула хижину Этель.

Мы договорились о следующей встрече, и я отправилась восвояси.

Возвращаясь на постоялый двор, я была задумчива. Это было невероятно – найти в чужом мире живую, родственную душу. И пусть мы очень разные и выросли в разное время, всё же знать, что у тебя в этом враждебном мире есть единомышленник, очень приятно.

Глава 19. В дорогу

Несколько следующих дней прошли однообразно. Я тяжело работала, помогая тетушке и Нэне по хозяйству, а вечером падала без сил. Через день я ходила в лес к Этель и там мы много болтали, пили чай и рассказывали друг другу истории из своей прошлой жизни. Такие дни были настоящей отдушиной.

В один из таких дней произошел с нами странный случай.

Мы тихонько говорили на родном языке, переходя на него непроизвольно. Этель рассказывала забавные случаи из жизни, которой она жила все эти годы.

– Представляешь, я пришла по зову этого мещанина. Он сидит и ест, хотя перед тем жаловался на то, что болит живот. Я в ужасе, пытаюсь ему объяснить, что в его случае есть никак нельзя, полезен голод и диета. Так он выпучил глаза, – рассмеялась Этель, – и говорит мне с набитым ртом: а вдруг я помру голодным?

Я прыснула от смеха. Действительно, многие здесь были столь невежественны, что это вызывало изумление. Мы стояли у низкого заборчика из редкого частокола, который окружал избушку Этель с одной стороны, обозначая небольшой палисадник перед окнами.

За ним, уже у самого края леса рос куст сирени, к этому времени почти облетевший. К нему приткнулось ещё несколько кустов, которые создавали непролазные заросли. Мы смотрели друг на друга, безудержно хохотали и вдруг услышали шорох, будто кто-то наступил на ветку.

– Что это? – со страхом спросила я. – Могут тут быть медведи?

Этель отрицательно помотала головой и прижала палец к губам, мол, тихо. Бесшумно, но скоро она метнулась к кусту сирени и вгляделась в заросли. Послышался шум и шорох. Как будто кто-то убегал.

– Кто там? – спросила я.

– Кто-то из местных. Что-то вынюхивал. Уж не знаю, что, но мне это не нравится, Катрин. Намедни я видела здесь Луи. А он ко мне ходит всегда через силу, считая ведьмой.

Мне стало не по себе.

– Нам надо быть осторожнее, не хватало, чтобы на нас обратил внимания местный страж порядка – прево Фистон. Премерзкий тип, скажу я тебе. – скривилась Этель, и я ей поверила.

С тех пор мы стали говорить исключительно на французском языке, но всё равно чувство опасности отныне преследовало меня.

***

Синяки мои сошли и скоро необходимость навещать Этель сошла бы на нет, но так не хотелось прекращать эти встречи. Этель стала мне подругой и наставником в этом непривычном мире. Она научила меня основам вязания, вышивки, показала, как штопать, рассказала о некоторых полезных свойствах растений. Правда, это было бессмысленным. Я оказалась совершенно не способна к медицине и искусству лечить людей. Этель только охала и закатывала глаза, когда я путала порошки и не могла отличить зверобой от тысячелистника. Стояла осень, травы все были давно собраны, а в сушенном виде они казались мне одинаковыми.

С момента моего появления на Руанской дороге прошло достаточно времени. Я уже давно полноправно работала на кухне постоялого двора и могла не только мыть посуду кипятком, но и помогать Нэне с готовкой. В частности, неожиданно у меня получилось ставить тесто. Кухарка смеялась и говорила, что тесто меня слушается. Я и сама не понимала, как, но я его будто чувствовала – когда придёт время ставить опару, а когда вымешивать. Возиться с тестом мне и самой нравилось. Поначалу Нэне опасалась доверять мне такое ответственное дело, как хлеб, продукты были дорогие и она боялась, что я их испорчу, но, когда поняла, что с текстом мы подружились, с удовольствием передала мне эти обязанности. Теперь я могла с гордостью заявить, что не зря ем хлеб тётушки Ги.

Примерно через месяц после моего появления, на постоялый двор неожиданно прибыл Паскаль. Имел он вид озабоченный и виноватый. Но самое удивительное – он приехал по мою душу. Об этом сообщила сама хозяйка, позвав меня с кухни.

Я только закончила вымешивать тесто, поэтому торопливо отерла муку с рук полотенцем и прямо в переднике пошла в комнаты.

– Звали, тётушка Ги? – спросила я, ещё не зная, что родственницу навестил Паскаль.

– Да, милая. Тут приехал этот оболтус и говорит, по твою душу. – недовольно глядя на парня сказала хозяйка. Видимо, до сих пор ещё дулась на племянника за то, что перебрал на вечеринке.

– Здравствуйте, миледи. – заикаясь, обратился ко мне юноша и я заметила, что он жутко покраснел. О, милый мальчик, совсем плохи дела – видать, тот танец не даёт тебе покоя, подумала я с тоской.

– Приветствую тебя, Паскаль. Что-то случилось? – попыталась я направить юнца на то, ради чего он и приехал сюда. Ибо пока что он только и делал, что пожирал меня глазами.

Пауза затянулась. Паскаль молчал, задумавшись.

– Давай, паршивец, говори, зачем приехал, – не выдержала тётушка Ги. – Катрин в отличие от тебя занята, она теперь занимается хлебом. А ты ни мычишь, ни телишься.

– Да, – будто очнулся юноша. – Я хотел сказать, что меня прислал господин д'Эстре. Он велел привезти вас в Руан, к прево*, чтобы вы рассказали подробности того, что случилось с вами – кто вас избил до беспамятства. Виконт приказал господину Фистону начать расследование по вашему делу. А для этого надобно привезти вас в город.

Вот это новости! Значит, вместо того, чтобы тихонечко печь хлеб на отдельно взятом постоялом дворе, я вынуждена под стражей отправиться в город, где будут меня допрашивать и потом что-то расследовать?

– Я могу отказаться? Мне даже вспоминать не хочется о той истории. – попыталась слиться я.

Паскаль посмотрел так жалостливо, что мне стало неловко:

– Понимаю, госпожа Катрин, будь я на месте виконта, никогда бы не заставил вас делать то, что огорчает вас. Но я обязан выполнить приказ – доставить вас в город к местному прево. А дальше уже сам господин будет решать вашу участь.

Капец! Что за мракобесие? Я вспыхнула праведным гневом. Разве я его собственность, что моя судьба будет зависеть от какого-то мужика, пусть даже он тут местный начальник и к тому же жутко привлекателен? Надо было послушать Этель и поселиться у неё на заимке, пожалела я. Но потом поняла, что это бы меня не спасло. О визите к прево виконт говорил ещё в нашу первую встречу, когда я драматично валялась на лавке. Пришлось идти собирать вещи.

– Готовы, миледи? – спросил Паскаль, когда я через полчаса появилась на пороге залы с вещами.

– Да, – утвердительно ответила я и отдала парню свой узелок с исподним.

Мы обнялись с хозяйкой постоялого двора и попрощались с другими слугами. За этот месяц я прикипела всей душой к обитателям гостиницы.

– Надеюсь, ты вернёшься скоро, Катрин. – смахнула слезу Ги и шепнула мне на ухо. – Не люблю мсье Фистона, скользкий он человек, и у ангела прегрешения отыщет. Но, надеюсь, наш виконт защитит тебя, раз это было его решение. А я всегда рада видеть мою дорогую девочку на своём дворе. И всегда дам работу и стол.

Я чуть не прослезилась от такой доброты.

– Тётушка, прошу, передайте Этель, где я, а то не успела с ней попрощаться. Надеюсь, я вернусь скоро.

– Ох, – вздохнула хозяйка таверны, – хотелось бы в это верить.

Тогда мне показалось надуманной тревога доброй женщины, но видимо, Ги больше, чем я, знала местного прево.

Мы вышли во двор, где на привязи стояли две лошадки. Одна из них принадлежала Паскалю, а вторая, судя по всему, предназначалась мне.

– Виконт велел взять вам лошадь. Потому я и добирался дольше, чем обычно. – пояснил Паскаль, когда увидел изумление на моём лице. – Но вы не тревожьтесь, эта лошадь очень покладиста.

Я должна буду ехать в седле сама? Чёртов виконт решил надо мной потешиться, зная, что я не умею сидеть в седле? Я разозлилась, но потом вдруг поняла, что д'Эстре просто не хотел, чтобы я ехала на одном скакуне с Паскалем. Хм, интересно, это он обо мне так озаботится или о юношеской чести? Я подошла к лошади и превозмогая страх, сунула ногу в стремя.

– Давайте я вам помогу, миледи! – бросился ко мне юноша.

– Да, Паскаль, буду тебе очень признательна. – попросила я.

Кое-как с помощью племянника Ги, я смогла взлезть в седло. Д’Эстре мог бы и повозку прислать. Но нет, решил поиздеваться. А может быть, просто не подумал, переживая лишь о том, чтобы мы с Паскалем не оказались бедро к бедру в одном седле? Да уж, и кто тут думает только одним местом?

Я поерзала в седле, устраиваясь поудобнее. К удивлению, во второй раз сидеть верхом оказалось менее страшно. Я подхватила поводья и даже умудрилась одной рукой погладить лошадиную гриву. Конь зашевелился ушами и фыркнул. И я расслабилась, доверяясь животному.

Помахав обитателям постоялого двора, мы с Паскалем выехали наконец на дорогу.