Текст книги "«Незнакомка» с Руанской дороги (СИ)"

Автор книги: Елена Добрынина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 11. Мудрые советы и неожиданная встреча

– Что такое жироли? – спросила я, как только дверь за знахаркой закрылась.

– О, это же грибы. Смотри, какие красавцы. Отличный улов, Ги. – радовалась, как ребенок, Нэне, показывая мне связку лисичек.

Я, конечно, не была знатоком и большим любителем «тихой» охоты, но уж лисички от шампиньонов или белых отличить могла.

– Честно говоря, я представляла Этель другой. – сказала я.

– Какой это? – непонимающе спросила тетушка.

– Не знаю, этакой старухой с крючковатыми пальцами. – рассмеялась я. – А она, вон, какая красавица и совсем молодая.

– Этель – умница. – с ноткой грусти изрекла хозяйка постоялого двора. – Сколько просила её, предлагала поселиться у меня, ни в какую. Из своей хижины на опушке леса не уйдёт добровольно. Не понимаю, почему... При таверне могла бы зарабатывать много больше.

– Правда? – удивилась я.

– Конечно. На заимку не каждый и дойдёт. А тут дорога, место проходное, людное. Гораздо больше могла б людей принимать, но упёрлась и всё тут.

Тётушки Ги расстроенно махнула рукой.

– Некоторым так легче. – попробовала я оправдать девушку. – Этель местная?

– Нет, появилась в наших краях лет десять, может, двенадцать назад. Ох, засиделась я с вами! – опомнилась вдруг тётушка. – А между тем, дел невпроворот.

– Тётушка, разрешите, я помогу Нэне? – спросила я.

Сидеть дальше в сарае не хотелось. Шастать по залу, попадаясь путникам, тоже не лучшая идея. А так, ближе к кухне, всегда будешь сыт. Работа в тепле, опять же, решила я.

– Сегодня отдыхай ещё, Катрин, а завтра, как вернёшься от Этель, дам тебе посильную работу. А пока просто отдохни.

Я не стала спорить. И хоть никогда не была трудоголиком, но и ничегонеделанием заниматься – такое себе. До вечера я осталась на кухне, болтала с Нэне обо всякой всячине, попутно выведывая сплетни. Однако кухарка оказалась не очень болтливой. Может, боялась хозяйку, а может, не доверяла мне. Это тоже могло иметь место. Однако всё же удалось узнать кое-что.

Деревня, рядом с которой находился постоялый двор, как и все земли в округе, принадлежала королю, наместником же на них был тот самый виконт д'Эстре. Он занимал какую-то важную должность в королевской страже при дворе, а потому часто отсутствовал, ибо служба требовала нахождения в Париже. Местные в д'Эстре души не чаяли и пели ему сплошные дифирамбы – мол, и честен, и ответственен, и справедлив. Про себя я б добавила, что он еще и чертовски красив. Именно таких мужчин в лично моём окружении не встречалось. Обычно это были или напомаженные, регулярно заглядывающие в модные барбершопы брутальные бородачи, либо расплывшиеся от домашних харчей, мягкие, как диванные подушки, семейные мужички. Наверное, именно поэтому мой не избалованный взгляд и зацепился за Франсуа.

Виконт был совсем не такой. Он напоминал киношных героев – смелый, гордый, любимец публики. А еще с ним непременно нужно держать ухо востро. Именно эта мысль посетила меня, пока я вспоминала о том, как Франсуа д'Эстре появился в моём сарае сегодняшним утром.

– Катрин, пойдём, дорогая, покажу твоё место. – заглянула на кухню усталая тётушка Ги, когда с делами было покончено. – Фух, ну и намаялась же я! Наконец, этот день завершился. Завтра у нас затишье, а вот ближе к ярмарке, опять поедут гости. Надобно тебе подлечиться, дорогая, была бы хорошая помощь Нэне на кухне.

– Я готова, – поднялась я с лавки. – готова помогать тебе и Нэне, сколько хватит сил.

– Вот и славно, а сейчас пойдём отдыхать, девочка. Завтра будет новый день и новые заботы.

Я ответила кроткой улыбкой и отправилась вслед за хозяйкой, чтобы увидеть свое новое пристанище.

На следующее утро я проснулась, как белый человек – в собственной кровати. Спалось не очень, матрас был жёстким и, похоже, набит соломой. Что ж, не самое лучшее, что могло быть, но спать на улице или в сарае было многим хуже, а потому я не роптала на судьбу. Поселили меня вместе с одной из горничных – молчаливой и бледной, как моль, девчонкой по имени Юта. Была она зашуганная, но юркая и скорая на работу. Кроме двух кроватей в комнатке также стоял большой и громоздкий шкаф, который к тому же запирался на ключ. Наших вещей в шкафу не хранилось, просто в хозяйских покоях негде было поставить, а потому его и определили в комнату горничных.

Точнее, не так. Юта, горничная и моя соседка рассказывала, что эта комната когда-то принадлежала хозяйской дочери, та вышла замуж и покинула родительское гнездо, а потому и стоял здесь с тех ещё времён добротный дубовый шкаф.

Юта хранила свои вещи в крохотном сундучке, который стоял под её кроватью. А у меня и вещей-то никаких не было. Отрез бархатной ткани, бывший когда-то моим платьем, мы с горничной очистили и решили выкроить из него верхнюю одежду. "Будет время, сказала Юта, пошьём тебе накидку из бархата, будешь чисто барышня" Я согласна кивнула, в душе надеясь, что моё пребывание здесь закончится раньше, чем из-под умелых рук девчонки выйдет утепленная накидка.

Обо всём этом я думала, пока после скорого завтрака противный Луи вёз меня на бричке к Этель. Со мной мужик не разговаривал, но это и к лучшему: кажется, наше неприятие оказалось взаимным. Луи показался мне злым, завистливым и жадным. А ещё он готов был льстить любому, кто хоть на толику превосходил его по положению. Я поняла это, когда по пути в лес мы встретили на дороге священника местной церкви. Луи очень мило с ним говорил, предлагал подвезти отче до домика в деревне, был готов даже сделать крюк. Святой отец отказался, так как хотел зайти к какому-то знакомому. Миновав Падре, Луи облил того с ног до головы помоями, совершенно меня не стесняясь. Говорил он с такой злобой, что я решила, впредь не связываться с этим мужланом.

Избушка Этель приткнулась на самой опушке леса. К ней вела вполне себе обыкновенная дорога, чуть раскисшая от дождей. Сам домик мало отличался от деревенских каменных хибар, тут и там выстроенных на окраине деревни. У домика Луи дёрнул за поводья, вынуждая лошадку остановиться, и слез с брички.

– Пойдём скорее. Некогда мне с тобой возиться, дел невпроворот, – скривил рожу мой сопровождающий.

Руки он, разумеется, не подал. Сошёл сам и отправился к деревянной двери, ведущей внутрь. С трудом спрыгнув с телеги, так как тело всё ещё побаливало, я поспешила к домику Этель.

Дверь скрипнула и Луи, кашлянув, заглянул внутрь, не спросив разрешения.

– Эй, знахарка. Это я, Луи, приехал за настойкой для матушки.

– Входите. – услышала я, приближаясь к порогу.

– Я привёз с собой ту девку, как ты и велела. – отчитался мужик, остановившись в проёме.

Этель, не дождавшись, пока мы войдем, подошла сама и вручила Луи бутылек, заткнутый тряпичной пробкой.

– Вот лекарство. Пусть растирает свои колени утром и вечером. Да, впрочем, просто отдай это, твоя мать уже брала у меня настойку, сама всё знает. А где же Катрин?

– Тут, – недовольно ответил Луи и поморщился.

– Пропусти её. – приказала Этель строгим голосом.

– Это пожалуйста. Надолго ты её заберешь? Некогда мне ждать, ещё к мельнику ехать, Ги отправила.

– Так поезжай. Тебя никто не держит. – спокойно сказала Этель. – Катрин назад сама дойдёт, теперь она дорогу знает.

Луи кивнул и поспешил уйти из домика. На крыльце, где я всё это время стояла, он скривился и протиснулся мимо меня. Господи, какой неприятный тип!

– Заходи, Катрин! – услыхала я приглашение и поспешила войти в домик.

Где-то сзади выругался Луи, усаживаясь на бортик телеги. Я разобрала только "чертово отродье" и что-то связанное с колесом. Этель тоже слышала проклятия, но лишь усмехнулась:

– Ненавидят, а всё равно ходят. И беру недорого, и лечу лучше, чем лекарь-пропойца из замка, а всё одно – не нравлюсь. Входи, Катрин, да закрой дверь скорее, всё тепло выстудишь.

В домике Этель было уютно. Он был небольшой, в два окошка, но какой-то тёплый и родной. Прямо у входа я разулась, разглядев уличные ботинки Этель прямо у входа на тряпке. Кстати, местные не разувались, входя в дом, чистили ботинки от грязи, но входили обутыми. Девушка, заметив это, одобрительно кивнула головой. Кажется, у меня появился дополнительный шанс подружиться со знахаркой.

У Этель везде было чисто, пахло травами и мылом, а на окнах висели шторки-задергушки. Прямо, как у бабушки, отметила я, в деревне. Посреди я успела разглядеть грубо сколоченный стол и пару лавок, а в дальней части комнаты, у печки пристроилась кровать или что-то вроде неё.

– Садись на лавку, я тебя осмотрю. – приказала мне Этель и скрылась в приватной зоне за занавеской. Послышался плеск воды и я поняла, что девушка решила сначала вымыть руки.

Сегодня она осматривала меня бегло, как будто просто хотела удостовериться, что за ночь не стало хуже. Убедившись, удовлетворённо кивнула.

– Всё заживает быстро, Катрин, и это замечательно.

Девушка походила по комнате, доставая из шкафчиков и с полок склянки и свертки, и, в конце концов, дала мне баночку с мазью. Варево подозрительно знакомо пахло, но я не смогла вспомнить название. Девушка вручила мне банку и пояснила:

– Мажь этой мазью свои раны утром и вечером, прикрывай тряпицей, чтобы не испачкать бельё. Даю тебе гарантию – три-четыре дня и синяки сойдут, как будто их и не было.

Я послушно кивнула и спрятала склянку в карман накидки, что мне заботливо выделила Ги.

– Всё, можно идти? – спросила я.

Не могу сказать, что находиться в домике травницы было неприятно. Просто что-то смущало, возможно, сама Этель. Вроде и молодая девушка, а серьёзная, обладает каким-то фундаментальным подходом что ли ко всему. В общем, не так я себе знахарку во Франции семнадцатого века представляла.

– Может, чаю выпьешь? – предложила вдруг Этель. – С травками, я сама летом собирала и сушила.

Я пожала плечами, – почему бы и нет?

– Ну вот и прекрасно, – улыбнулась травница, будто радуясь моему согласию. – ко мне многие ходят, да только поговорить толком не с кем.

Этель принесла чайник, неожиданно изящные фарфоровые чашки и коробку с сушенными травками. Бросила прямо в чашки по щепотке заварки и залила кипятком.

– Пусть настоятся. А ты пока расскажи мне, кто ты и откуда.

– Если бы я сама помнила. – соврала я.

Этель хмыкнула, но ничего не возразила. Мне показалось, что она почувствовала ложь, но не скажешь же ей, что я из XXI века. Ещё в психушку упекут, если кто-то прознает о моём рассказе. Стоп! Прервала я собственный поток мыслей. Это кино и в нём есть сценарий. Неужели, я и правда, поверила сама в то, что нахожусь во Франции времён Галантного века? Какой сейчас год? Какое число и месяц? Стоило бы уточнить.

– О чем задумалась, Катрин? – прервала мои размышления травница.

– Понимаешь, я не помню даже, какое сейчас число и год. – сказала я печально и построила такую жалостливую моську, на которую только была способна. – Всё забыла.

Этель пристально посмотрела на меня и, спустя минуту, ответила:

– Сегодня 21 сентября 1625 года. Уж не знаю, как может помочь тебе эта информация. Но не зависимо от этого, я хочу сказать тебе кое-что, Катрин. – Этель неотрывно буравила меня взглядом серых глаз. – Что бы ты не вспомнила о своём прошлом, для окружающих лучше придумай историю, да пожалостливей. Например, как хотела сбежать от тирана-мужа или нелюбимого жениха куда-нибудь подальше – в Испанию или Америку.

– Зачем мне тогда порт на севере страны? – удивилась я. – Где Руан, а где Испания?

Этель усмехнулась.

– А действительно! Что ж, дело твоё, что говорить, но я бы не придумывала то, что можно проверить. У тебя чужой говор. И язык ты знаешь на троечку. Но и иностранкой лучше не называться, приставят шпиона, рискуешь закончить свои дни в тюрьме или на виселице. Если не хочешь, чтобы узнали о твоём прошлом, придумайте такую легенду, чтобы её нельзя было проверить. Совет показался мне резонным. Однако с чего вдруг местная то ли ведунья, то ли травница решила, что может давать мне советы? Это кино выходит на новый уровень.

– Лучше бы тебе не привлекать особенного внимания к своей персоне. А постоялый двор – не то место, где можно скрыться от любопытных глаз и ушей.

– Я понимаю, но что ты мне предлагаешь? – удивилась я.

– Ничего. Только тебе решать, как жить дальше. Просто будь осторожна. Мир больше, чем ты думаешь. И опаснее. Таверна тётушки Ги – лишь частица этого порой жестокого мира.

От предупреждений девушки стало не по себе, даже мурашки неприятные побежали по спине. Я отхлебнула чай из чашки. Он оказался неожиданно вкусным – в меру терпким, в меру сладким, в меру ароматным.

– Кажется, мне пора идти.

– Конечно, не смею задерживать. – Этель поднялась из-за стола и вручила мне маленькую плетенную корзинку.

– Здесь варенье и мёд для тётушки. И кусочек ромашкового мыла для тебя. Подозреваю, оно тебе пригодится. А просить у Ги постоянно не будешь.

Я прониклась добротой Этель. Местами она вызывала во мне странное чувство. С ней стоило держать ухо востро, но что-то было в ней в то же время родное и человечное.

– Спасибо большое, Этель, но у меня совсем нет денег.

– Это неважно. Придёт время, и ты выручишь меня. – Этель улыбнулась, обнажая ровные зубки.

– У тебя красивая улыбка.

– Повезло. Наследственность хорошая. – рассмеялась Этель, но тут же спохватилась. – Давай, Катрин, иди, тебе пора. Жду послезавтра на осмотр.

Я поблагодарила и, выпив ещё глоток вкусного чаю, отправилась восвояси.

Этель проводила меня, давая указания прямо с крыльца.

– Иди прямо до верстового столба и никуда не сворачивай. Сначала тебе встретится поворот на мельницу, потом сама деревня, а за нею уже и постоялый двор. Ну, удачи! – напутствовала меня травница. Повесив корзинку на локоть, что та Красная шапочка, я отправилась в обратный путь.

Дорога домой заняла чуть больше времени, чем поездка на старой кобыле с Луи. Дождя не было, между туч временами выходило солнце, и я смогла отлично прогуляться, осматривая окрестности. Дорога по большей части пролегала между полей, уже убранных, чернеющих пашней и жухлой травой. Видимо, уборка была завершена, и крестьяне сидели теперь по домам, из окна любуясь на сырую погоду. Сама деревня показалась мне унылой. Серые домики, с маленькими окошками, затянутыми пузырём, грязь и куры, гребущиеся в соломе и мокром песке у дороги. Миновав селение, я вышла за околицу и увидела вдалеке черепичную крышу гостиницы мадам Ги. Это обрадовало меня, будто увидела я что-то близкое сердцу. Оставалось совсем немного!

Сзади послышался стук копыт и вскоре меня нагнал всадник. Он проскакал мимо, но, уже миновав меня, наездник обернулся и вдруг резко пришпорил коня, останавливаясь.

Чёрный, вышитый золотом плащ развевался на ветру, а сбоку у всадника болталась дорогая шпага.

Так-так-так.

– Добрый день, миледи. Куда держите путь? – услышала я знакомый, насмешливый голос – гортанный, чуть с хрипотцой. И почему-то даже не удивилась.

Это был Франсуа д'Эстре собственной персоной.

Глава 12. В одном седле

Франсуа спешился и дождался, пока я на ставших вмиг ватными ногах преодолею оставшееся расстояние между нами.

– Добрый день, господин виконт. – Поклонилась я, останавливаясь перед мужчиной. – Возвращаюсь от травницы, получила порцию живительных мазей. По заверению их создательницы, должны меня исцелить.

То, с какой легкостью я отчиталась перед виконтом, хотя не привыкла так себя вести, удивило.

– Похвально, мадам... – д’Эстре осёкся, подбирая обращение ко мне.

– Просто Катрин, сир. Увы, но я так и не вспомнила своей фамилии. – соврала я.

– Что ж, это прискорбно, миледи. Надеюсь, память вскорости вернётся к вам. А пока разрешите подвезти вас до таверны тётушки Ги? Скоро начнётся дождь, посмотрите, весь горизонт в тучах.

Я окинула небо беглым взором. Что ж, виконт был прав. Да только как он собирался меня везти? Ни повозки, ни там более экипажей я поблизости не наблюдалось.

– Ну что, миледи, вы принимаете моё предложение?

– Да, господин. – я замялась. – Только не очень понимаю, как это возможно?

– Верхом, конечно же, – ответил Франсуа.

Тонкие губы виконта поползли вверх, выдавая насмешку. Наверное, я выгляжу идиоткой.

– Так что, вы позволите вас подвезти, Катрин? – поторопил виконт.

И мне ничего не оставалось, как согласно кивнуть.

Франсуа взял у меня корзинку и каким-то хитрым способом привязал ее к упряжи. Взлетел на коня и оттуда подал мне ладонь. Выходит, я должна влезть следом за ним? Но я не знаю даже, с какой стороны подходят к лошади. Черт! Я оперлась на ладонь и неумело сунула ботинок в стремя. Я и пикнуть не успела, как оказалась сидящей на коне. Виконт в мгновение ока подтянул меня и усадил прямо перед собой. Из-за седла, которое было рассчитано на одного всадника, мы оказались слишком близко друг к другу, так что даже бедра соприкасались, и как бы я не пыталась отодвинуться, выходило плохо.

– Если не хотите свалиться, миледи, лучше держитесь за поводья.

– Хорошо. А как его зовут? – спросила я, замирая от страха.

– Баск. Он – отличный жеребец. – ответил виконт ласково.

Конь пошевелил ушами, услышав своё имя, и фыркнул. Надо же, похоже, между этими двумя настоящее взаимопонимание, а я тут – третий лишний. Но Баск, по-настоящему богатырский конь, мужественно тащил на себе не только хозяина, но и меня.

– Вы не умеете сидеть в седле? – удивился виконт, заметив, как напряженно я вцепилась в поводья, пытаясь удержаться.

– Не приходилось. – пришлось признаться. Не оставалось ничего другого, как соврать. – Больше люблю экипажи, знаете ли.

– Понимаю. – задумчиво ответил виконт, притянув меня к себе свободной рукой. Он был слишком близко и хоть я и не видела его лица, мне хватило жара, исходящего от Франсуа.

– Держитесь крепче, Катрин. Иначе вы рискуете выпасть из седла.

Я кивнула и вцепилась в поводья. Лошадка побежала в сторону постоялого двора, и я от неожиданности чуть не вывалилась из седла, в последний момент ухватившись в суконный рукав мужского мундира. Франсуа покрепче обхватил меня, пришпорил коня и натянул поводья:

– Этак мы и до обеда не доберемся. Давай, Баск, вперёд!

Жеребец отреагировал на голос хозяина и фыркнув побежал рысцой. Я чувствовала себя туристом, которого посадили на слона или верблюда, и он сидит, балансирует, пытаясь удержаться кое-как.

Когда до ворот постоялого двора оставалось совсем немного, Франсуа вдруг наклонился к моему уху и спросил:

– Что вы ещё вспомнили, миледи?

Я растерялась. Вроде бы мы не обсуждали с ним мои воспоминания.

– Что, простите? Я не расслышала, господин виконт. – пришлось идти на уловку.

Д’Эстре усмехнулся и повторил вопрос.

– Вы сказали, что предпочитаете для выезда экипажи. Вот я и интересуюсь, вдруг вы вспомнили ещё что-то, кроме этого.

Вот же гад! Подловил меня.

– Нет, к сожалению, ничего больше.

– Что ж, надеюсь, Господь смилостивится над вами и вернёт память.

Я лишь промямлила «благодарю».

Кажется, эта случайная встреча принесла мне больше хлопот, чем радость от возможности полюбоваться бравым королевским стражником д’Эстре. Неизвестно, на какие размышления натолкнут виконта мои несуразные ответы.

Остаток пути мы проделали молча. Я чувствовала дыхание мужчины над своим ухом, но повернуться к нему не смогла бы даже при желании – слишком неудобно сидела в седле – по-женски, когда обе ноги на одну сторону, да ещё и путаются в собственной юбке. Но тем острее воспринималось это вынужденное, пусть и кратковременное соседство. Наверное, соглашаться на любезность со стороны виконта было ошибкой. Надо было идти пешком, несмотря на риск вымокнуть под дождём. Теперь ещё больше привлекла ненужное внимание к своей персоне. Закон подлости какой-то.

Как только конь сделал последний шаг, я отпустила поводья и решила самостоятельно спуститься с жеребца.

– Что вы делаете, миледи? – Франсуа придержал меня, не давая соскользнуть с Баска. – Ещё пару таких выкрутасов и вы рискуете быть затоптанной самим конём.

Голос виконта вдруг сделался строгим и холодным. Он спешился и сам подал мне руки, чтобы помочь. Пришлось воспользоваться и опереться на крепкие плечи Франсуа. Сердце мое в эту короткое мгновение сделало кульбит и забилось, будто в силках.

– Простите, – только и смогла вымолвить я, наконец, коснувшись ногами земли.

На крыльце таверны показалась хозяйка – раскрасневшаяся, утирающая передником пот.

– О, виконт, приветствую! Это каким ветром, господин, вас занесло в мои владения? – спросила Ги. – Смотрю, и Катрин с вами.

– Да, подобрал леди по дороге. Ещё немного и пойдёт дождь.

– Благодарю вас, милорд, лечить бедняжку ещё и от простуды – выше моих сил. Как сходила, Катрин? – обратилась ко мне тётушка.

– Спасибо, всё отлично. Этель дала мне мазь, а это велела передать вам.

Я повернулась к виконту и протянула руку. Ну же, господин окрестных земель, верни мою корзинку!

– Вот ваша ноша, Катрин. – Франсуа отвязал поклажу и вручил мне. Наши взгляды встретились. Это длилось всего секунду, но даже за это короткое мгновение я успела разглядеть в его глазах сначала интерес, а потом внезапно промелькнувшую тень.

– Из каких земель вы родом, Катрин? – сухо спросил виконт, сглотнув.

– К сожалению, я не помню, сир. – я склонила голову, прерывая связь.

Если буду и дальше смотреть ему в глаза, Франсуа сразу поймёт, что я вру.

– Катрин не помнит, господин д'Эстре.

– Что ж, очень жаль. – Мужчина пришпорил коня и распрощался с хозяйкой постоялого двора. – Рад был повидаться, Ги!

– А уж, как я рада, господин виконт! Завтра будет много постояльцев, в порт приходит корабль, в выходные ярмарка. Думаю, у нас будет шумно и весело. Приезжайте господин. Для вас оставлю отменного пива и лучших угощений.

Виконт усмехнулся:

– Спасибо, тётушка. Завтра будет видно.

С этими словами он развернулся и ускакал прочь по дороге.

– Будь с ним поосторожнее, Катрин, – посоветовала Ги, всматриваясь в пыльное облако, которое поднял жеребец виконта. – Франсуа – не так прост и очень опасен для женщин.

– Конечно, тётушка. – уверила я и направилась к крыльцу.

На душе скребли кошки. Ох, чую, это не последняя наша встреча с виконтом. Только вот чего ожидать от следующих?