Текст книги "«Незнакомка» с Руанской дороги (СИ)"

Автор книги: Елена Добрынина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 35. Сорок семь ступеней

На кухне я провела где-то час. Отчаянно хотелось спать, но возвращаться и быть вынужденным свидетелем личной жизни Жанны было противно. От нечего делать время текло еще более медленно. Я пыталась унять злость на виконта и Воблу, но выходило плохо. Не помогали ни размышления о моей жизни, превратившейся в не пойми что, ни попытки понять, как вести себя и что говорить, если Франсуа узнает о карточке. А то, что он обязательно рано или поздно узнает об этом, я не сомневалась. Не теперь, когда отношения виконта и экономки приоткрылись для меня с новой стороны.

В тишине спящего замка где-то в отдалении послышался бой часов. Вероятно, отбили полночь тяжелые напольные часы в кабинете. Часы были тут роскошью и простой люд ориентировался больше по природным признакам, но замок виконта – это все таки не лачуга бедняка и часы здесь были: дорогие, массивные, инкрустированные золотом и камнями, они занимали целый угол в кабинете.

Я решила, что пора отправляться в свою комнату. Не на кухне же мне спать теперь! Я выпила воды, вытерла мокрые губы тыльной стороной ладони и пошла к лестнице.

В темном коридоре было неуютно, хотя свечи в подсвечниках на стене по прежнему горели. Неужели, Франсуа еще у Воблы? Как-то не готова я слушать охи-вздохи до утра.

Их было сорок семь. Сорок семь каменных ступеней, чуть стёртых от времени. Если лестница была слишком длинной, я любила считать ступени. Тогда подъем не казался таким скучным. Правда, в своей прошлой жизни по лестницам, тем более по лестницам старинных замков приходилось ходить нечасто.

Мне оставалось подняться всего на несколько ступенек, когда в полночной тишине я услышала шаги. А еще через пару секунд на лестнице мелькнула длинная тень и возник сам Франсуа д'Эстре.

Франсуа выглядел растрёпанным. Рубаха мятая и натянута наспех, волосы, которые обыкновенно спадали на лоб красивой волной, спутаны. Оно и немудрено, сделала вывод я, учитывая обстоятельства этому предшествующие. Забавно выходит – значит, у Воблы после он не остался. Как я и предполагала: сам бы к ней не пошел, но под влиянием алкоголя, да еще когда зовут столь откровенно, «pourquoi бы и не pas», да?

Увидев меня, виконт сначала отшатнулся, видимо от неожиданности, а потом вдруг взглянул со знакомой уже усмешкой:

– О, госпожа Катрин, вы ли это? – удивился Франсуа. – Бродите посреди ночи по коридорам, пугая самих призраков?

– Я нигде не брожу, просто спускалась на кухню попить воды. – возмутилась я. И добавила язвительно. – К сожалению, мне досталась очень шумная соседка, уснуть оказалось весьма затруднительно.

Франсуа вперил в меня взгляд, переваривая то, что услышал. Догадка мелькнула на его лице, но д'Эстре и бровью не повел. Хотя… Неужели я и правда надеялась, что он сейчас зальется краской?

– А может, вам и сон не требуется?

– Странные выводы. Разрешите поинтересоваться, с чего вы это взяли?

– Люди говорят, что вы – ведьма, Катрин. – бросил Франсуа, и я не поняла, чего больше было в его голосе – издевки или любопытства. Взгляд его пугал. Он казался безумным.

– О, кажется, я даже знаю, откуда растут ноги у этих слухов. – усмехнулась я, поднимая на него взгляд. Я старалась смотреть прямо, чтобы он не понял, что на самом деле меня охватила дрожь.

Какие еще глупости принесла ему Жанна? И что важнее, в какие из них он готов поверить?

Виконт замер, рассматривая сверху всю меня – фигуру, декольте, лицо и останавливаясь на губах. Он коснулся их взглядом, отчего по коже моей побежали мурашки. Взгляд этот обжигал. Сердце забилось где-то в горле. Поддавшись инстинкту, я нервно сглотнула, едва сдерживаясь, чтобы не облизать вмиг ставшие сухими губы.

Наблюдавший за мной Франсуа шумно выдохнул и шагнул через несколько ступеней, прямо мне навстречу, преграждая путь и вынуждая вжаться в холодную, каменную стену. Он внезапно оказался слишком близко, как скала навис надо мной, и я почувствовала себя просто крошечной по сравнению с его мощной фигурой.

– Что вы делаете? – хотела возмутиться я, но вместо праведного гнева вышел какой-то писк.

– Это я хочу спросить, что вы делаете со мной, Катрин, что и днем и ночью заставляете меня думать о вас? – прошептал д'Эстре над моим ухом и я покрылась мурашками от головы до пяток.

Сердце колотилось, как бешеное. Он сейчас признался, что думает обо мне? Тогда почему так странно ведет себя? Почему не отказал Вобле, в конце концов?

Он был слишком близко, я слышала, как тяжело он дышит, видела, как вздымается его грудь в вороте расстёгнутой рубахи, как потемнел его взгляд. И от этого у меня, как и у любой нормальный бабы, ослабли ноги. Хорошо, что сзади была опора, иначе я бы сползла к сапогам Франсуа. А это – так себе итог.

Виконт оперся одной рукой о стену, сокращая до неприличного расстояние между нами. Пальцами другой руки он легко дотронулся до моей щеки и, едва касаясь, почти невесомо провёл ими вниз к шее.

По телу прошел электрический разряд и я могла бы биться о заклад, что д'Эстре тоже задело. Я совсем потеряла голову. Уткнулась затылком в холодный камень, вздохнула несколько раз, прикрывая глаза и пытаясь запечатлеть в памяти этот момент. Плохи дела! Я реагировала на Франсуа не так, как должна бы, превращалась в безвольную куклу, и это беспокоило. Где-то там, на самом краешке сознания я понимала, что надо бежать, но так и стояла, прикрыв глаза.

Растекшаяся в лужицу, я только почувствовала, что виконт склонился ко мне совсем близко. Он втягивал носом запах моей кожи где-то у мочки уха и что-то шептал. А мне отчаянно хотелось, чтобы он прекратил болтать и тотчас же поцеловал меня. От грохота собственного сердца, которое колотилось в ушах, я не сразу сообразила, что именно он говорил. Но когда поняла, то чуть не упала, ибо говорил Франсуа по-русски. Плохо, коверкая окончания, но все-таки по-русски:

– Откуда ты взяться, Катерина? Ты не мог выжить. Кто же ты? – д’Эстре вновь перешел на французский. – А может, ты действительно – ведьма, которую враги подослали ко мне, чтобы лишить воли и способности здраво мыслить? Да только вот, кто? Не знаю. Но я обещаю, что обязательно выясню это.

Что? Он в своем уме? Я не на шутку испугалась.какие ведьмы? XVII век на дворе!

Нежно касаясь моей кожи, виконт продолжал что-то бессвязно говорить. Выглядел он при этом как безумец, будто он одержим какой-то идеей, каким-то убеждением.

Чтобы не выдать себя, я с деланным удивлением соврала:

– О чем вы, сир? Я не понимаю вас.

Виконт отстранился, разглядывая меня, будто впервые видел.

Не знаю, убедили ли мои слова Франсуа, оставалось лишь надеяться, что утром он и не вспомнит, что было накануне вечером. Одна радость, констатировала я, что бы ни болтала Деборо своему хозяину, какую бы дичь не задвигала, про кредитную карту она пока не сказала.

Усилием воли я попыталась прийти в себя. В этот момент в голове созрело единственное решение – бежать, скрыться от странных вопросов в своей комнате. Поэтому, подобрав юбки, я бросила "Добрых снов", юркнула в щель между виконтом и стеной и, пока он не успел опомниться, полетела вверх по лестнице к спасительному укрытию – к своей каморке.

Глава 36. Сплошные сомнения

Надо ли говорить, какие чувства овладели мной после встречи на лестнице? Это был взрывной коктейль из какой-то идиотской радости, что я не безразлична Франсуа и одновременно тревоги, отчего же Жанна не выдала меня? Не пришло время? Возможно. А может, она просто считает, что я не представляю для неё опасности? Эх, видела бы она нас! Что-то однозначно между мной и д'Эстре на узкой лестнице было. Не могло не быть. Электрический разряд, что молнией прошил воздух. Говорил он, конечно, странности, да еще и по-русски, что совсем выбило из колеи, но ясно одно – факт состоит в том, что я ему не безразлична. Выяснить бы, в чем причина столь странного поведения, да только, кто расскажет? Помнится, он говорил, будто я не должна была выжить, не могла. Но мы же впервые встретились лишь на постоялом дворе тетушки Ги. Или нет? Возможно, стоит спросить Паскаля. Может, он внесет хоть какую-то ясность? С другими стражниками я не в столь теплых отношениях, чтобы задавать вопросы подобного рода.

Размышления о загадочных словах виконта и его губах, что были так близко, не давали уснуть. Да и как тут уснешь, когда такие страсти творятся? Со мной прежней никогда ничего подобного не случалось. Раньше, в будущем все было предельно понятно. Онлайн знакомство, несколько встреч, чтобы оценить, как вообще тебе претендент. Интим, как само собой разумеющееся продолжение. Интерес, иногда страсть, иногда довольно длительные отношения, которые медленно тлели и со временем затухали, как догорает огарок свечи. И вот снова ты одна и даже немного рада, что обрела свободу, и вроде хочется долго и счастливо, но как-то все не выходит.

А теперь? Теперь я совсем не понимала, что происходит. Видела интерес, чувствовала искры и молнии между нами, но с такой же силой, как его тянуло ко мне, он меня и сторонился. Особенно, когда не пытался держать лицо. Смотрел своими черными глазами жадно, безумно, и в то же время так, будто я – привидение. А на следующий день делал вид, что ему все равно. И это меня раздражало.

Как теперь вести себя с д'Эстре? Чем обернется мне эта привязанность? А то, что я все больше и больше погружалась в этот омут, как муха тонет в меду, случайно сев на ароматное лакомство, становилось все очевиднее. Мне бы выбраться из этой вязкой сладости, да вот только как? Как сопротивляться своим чувствам?

Все эти вопросы не давали мне покоя – ни накануне вечером, ни следующим утром тоже.

День в замке по обыкновению начался довольно рано. После завтрака слуги занимались своими делами, которые наказала выполнить экономка. Кстати, о ней. Жанна не ходила, она порхала. На её бледном рыбьем лице даже витало некое мечтательное выражение, которое не осталось незамеченным и остальным. Это вызвало всеобщий ажиотаж и волну догадок. Судя по всему, нечасто Вобла выглядела такой счастливой. И только я, кажется, не была удивлена. Просто Деборо была влюблена в виконта и считала, что тот в ее власти.

И от этого было мерзко на душе. Соперница бесила, не подозревая этого. Как минимум тем, что выглядела счастливой. Да и обладание картой давало ей преимущество. А я негодовала, вспоминая, как виконт следовал за ней в темный проем спальни. И вроде бы, это я тут чужеродный элемент, да и задерживаться в замке я не собиралась надолго, но отчего же так злило это мечтательное выражение на лице Деборо?

Франсуа не показывался на люди. Старый лакей вообще сказал, что хозяин неважно себя чувствует, поэтому даже к завтраку не вышел. Мелькнула мысль, что вино от Воблы могло содержать какой-то секретный ингредиент, но я отмела от себя эту мысль, ибо этого никак не проверить. Да и не стоит оправдывать выбор виконта тем, что его опоили. Не хотел бы, не пошел – вынесла свой вердикт я. Но на самом деле мне страстно хотелось хотя бы в собственной голове сделать д'Эстре виноватым хоть чем-то, чтобы вместо дурацкой влюбленности испытывать противоположные чувства. Но ничего стоящего не находилось, поэтому мозг отчаянно цеплялся за любые мелочи.

В целом же день прошёл относительно спокойно, разве что я все время дергалась, страшась, что Франсуа появится вдруг на кухне или я столкнусь с ним где-нибудь в холодных коридорах замка, но виконт так и не появился, весь день проведя в собственных покоях. И это было одновременно и радостно, и досадно.

Под вечер в замок явился Луи. Но на кухню, где мы стряпали с Зое, он не приходил. О визите братца Жанны нам сообщила Мари, которая в последнее время подозрительно часто стала ходить в караулку, по делу и без.

– Опять к стражникам бегала, Мари? – нахмурив брови, спростла старушка.

– Что-то зачастил к нам Луи. Раньше месяцами в замке не показывался. – отметила горничная, видимо, желая перевести тему.

– Где же им еще видеться, как не в замке? Они брат и сестра. – пожала плечами Зое.

– Не люблю я его. Злой он человек. – повела плечами Мари, будто продрогла. И добавила, понизив тон. – Распекал сейчас Жанну, выговаривал ей. А та тряслась, как осенний лист на ветру, слово боясь сказать. Так бы с прислугой обходилась!

– Да брось выдумывать! – рассмеялась повариха. – За что бы Луи ее ругать?

– Вот те крест, Зое! – Мари быстро перекрестилась. – Только злой он, как черт. Глазищами вращал и одно спрашивал – нашла? Нашла? А эта стоит, как истукан и только и твердит: нет, не вышло.

Дверь скрипнула и Мари замолчала, страшась, что услышат посторонние. И вовремя – в кухню влетела Жанна и, не замечая нас, промчалась дальше. Вид у нее был встревоженный. А еще мне показалось, будто она плакала. Неужто Луи приходил за кредиткой? И что значит ответ Воблы, что она ее не находила? Действительно не находила? Тогда где же она? Я сто раз перерыла всю комнату. Или все-таки оставила себе, чтобы придержать до удобного случая?

Глава 37. «Бутылочка»

Тот вечер навсегда остался в моей памяти. Еще днем мы с Зое напекли хлебов и затеяли пироги с овощами и птицей. Это было что-то среднее между сдобным и песочным тестом. Получилось очень сытно и вкусно. Аромат пирогов разнёсся на весь замок и на кухню стали стягиваться его обитатели.

– Давно уж у нас не было пирогов, – принюхался старый лакей. – Это Катрин помогла тебе, Зое?

– Да, эта девочка очень способна. Пожалуй, стоит обратиться к виконту, чтобы он позволил Катрин печь хлеб вместо меня.

– Думаю, это хорошее дело, – согласился лакей, а я просияла. Приятно, когда хвалят за дело, которое тем более у тебя отлично получается.

– Правда, не знаю, допустит ли это Жанна? Но я сделаю иначе, пойду напрямую к хозяину. – решила старая Зое.

Деборо умела вставлять палки в колёса. При воспоминании о ней, меня почти затошнило. Снова вспомнилась картина, увиденная накануне ночью, когда я шла к себе в комнату – Жанна и Франсуа в проёме двери в ее спальню. Он будто не решался войти, сомневался, но потом поддался призыву Воблы и шагнул за ней.

Однако, как бы не было неприятно, я не намерена влезать в их отношения. Если виконту нравятся уродливые и злые бабы, это его право. Но встреча на лестнице после визита к Вобле говорила об обратном. Да и зачем тогда он продолжает держать меня в замке? Все больше я склонялась к тому, что мне необходимо поговорить с Франсуа и вытребовать себе право вернуться в таверну к Ги. Так я буду дальше от виконта и от его странного поведения. К тому же, следует убраться из замка раньше, чем Вобла разыграет свою партию и достанет козырь из рукава.

Думая обо всём этом, я не заметила, что ужин давно закончен, а слуги все еще болтали, сидя за столом. Я же совсем потеряла нить разговора.

– Так что, Катрин, посидишь с нами? – спросила меня горничная Мари. – Может, даже будут танцы, если из соседней деревни придёт скрипач.

Я растерянно повертела головой, пытаясь понять, о чем говорит девчонка.

– О чем задумалась, красавица? – рассмеялась она. – Что же ты не слушаешь?

– Прости, я отвлеклась и не слышала, что ты сказала. – призналась я.

– Я зову тебя посидеть с ребятами на дворе у костра. Те, кто сегодня не в карауле, предлагают провести вечерок с ними – будет игра в карты, немного вина и разговоры. Может быть, мы даже уговорим Зое угостить нас пирогом.

– Ах, вот ты, о чем! – наконец сообразила я. – Конечно, я пойду.

Лучше провести время в весёлой компании, чем сидеть в своей комнате впотьмах и слушать стоны за стеной. Нет уж, это без меня, решила я.

После смены караула, когда по обыкновению весь люд разбредался по своим углам, во дворе устроили посиделки. Ребята из числа стражи уложили два бревна у кострища, зажгли огонь и принесли маленький бочонок вина, на который неожиданно расщедрилась экономка.

Видимо, приезд Франсуа и его ласки сделали холодную Воблу чуть человечнее. А может, так она отвлекала внимание обитателей, чтобы опять с ним уединиться. Тьфу, блин, разозлилась я. Опять я думаю о них. Нельзя, Катя! Мне плевать на виконта, плевать! Я сейчас пойду на вечеринку и прекрасно проведу время!

Вместе с остальной молодежью я вышла на задний двор к пятачку, где обычно грелись стражники. Слуги рассаживались по бревнам, а в середине рядом с огнем на большом, плоском камне, служившем столом, разложили яства – у кого, что было. Я уселась на толстое бревно и вытянула ноги поближе к огню. Рядом неожиданно присел Паскаль.

– Паскаль, разве сегодня не твоя очередь стоять в карауле? – удивилась я. – Получишь на орехи, если виконт узнает, что ты нарушил приказ.

– Я попросил поменяться с Полем. Он все равно не любит посиделки, так что не пришел бы в любом случае.

– Все понятно, – улыбнулась я. И тихо добавила, так чтобы услышал только он. – Только не перебери, как в прошлый раз.

Паскаль засмущался, но кивком головы дал понять, что он помнит о том случае. Опять будет, как верный паж, находиться рядом весь вечер и преданно заглядывать в глаза. Ну, да ладно. Не запрещу ж я ему?

С другой стороны от меня уселся громила Андре, один кулак которого был примерно с мою голову. Но он был добрым малым, который без надобности и мухи не обидит. Рядом с ним опустилась Мари, которая то и дело бросала на здоровяка заинтересованные взгляды. Интересно, парень в курсе, что нравится горничной? А еще я наконец догадалась, зачем она то и дело бегала в караулку.

– Будете вино, миледи? Оно не крепкое и разбавлено водой. – спросил меня Андре, и я, подумав, что можно и пригубить, кивнула.

Стражники загудели одобрительно. Мне налили в кружку вина и отломили пирога. Кто-то достал карты.

– Нас много, поэтому предлагаю играть в марьяж или мушку. – сказал кто-то из присутствующих.

Я играть не умела ни дома, ни тем более тут, поэтому только наблюдала, как стражники, да и девчонки из замка с азартом взялись за карты и теперь решали, во что играть. В итоге коллективом решением было играть в игру под названием марьяж.

– Почему вы не играете, госпожа Катрин? – спросил меня Паскаль, пока не настала его очередь ходить.

– Я не умею играть в карты. Не хотелось бы остаться в дураках. – ответила я, делая глоток из кружки. – Поэтому буду наблюдателем.

Я заметила, что карты тут практически не отличались от современных, разве что колода на вид была потолще. А вот игры на слух были совсем другие. Но я не знала особенностей и в привычные игры, поэтому разницы никакой не поняла. Было забавно наблюдать, как игроки спорят, пытаются мухлевать или расстраиваются, если им не фартит. Все это очень характерно проявляло человеческую натуру. Так сказать, изучение психологических типов личности на практике. Тепло от костра расслабило, а пьянящий напиток ударил в голову. Эх, осоловело подумала, в психологии я понимаю примерно так же, как тумбочка в балете. Изучай – не изучай, а появится Франсуа рядом, перекроет проход, коснется щеки и вот она я, вся плыву. А понимала бы в психологии побольше, смогла бы обвести вокруг пальцев Жанну, да и с Франсуа бы вела себя иначе. Надо было в свое время изучать НЛП, тогда не пришлось бы теперь судорожно придумывать выход из положения, в котором я регулярно оказывалась. Но, как там? Знал бы прикуп, жил бы в Сочи.

Сыграв несколько партий, запал у игроков иссяк. Все ждали музыканта из соседней деревни, но того все не было. Вино было наполовину выпито, пирог съеден совсем, и скука постепенно стала одолевать присутствующих. Чтобы хоть как-то взбодрить окружающих, я рискнула предложить новое развлечение.

– Может быть, поиграем в игры?

Гости нашей импровизированной вечеринки затихли, размышляя.

– Сейчас темно, даже в бильбоке не сыграть. – сказал Андре и вдруг повернулся к горничной. – Остается только целоваться. Да, Мари?

Девчонка вспыхнула, залилась румянцем, народ разразился хохотом. Действительно, что еще делать бравым парням и шустрым девушкам под покровом ночи? И тут в мою бедовую голову пришла идиотская идея – поиграть в бутылочку.

– Я знаю игру. – выдала я, весело хихикнув, и молодежь уставилась на меня с интересом. – Там как раз нужно целоваться.

Идея всем понравилась. Оставалось объяснить местным правила. Но была проблемка – раздобыть бутылку. Они все еще были очень дороги, и их очень берегли. Играть стеклянной бутылкой не пришло на ум никому.

– Если мы разобьем бутылку, Зое нас убьет. – предостерегла Мари.

– Хорошо, давайте возьмем палку. – предложила я. – Главное, чтобы она была гладкая и легко крутилась.

Паскаль, воодушевленный идеей играть в игру, где необходимо целоваться, вскочил и бросился на поиски реквизита. Через несколько минут он вернулся, раздобыв идеальную палку – гладкую, без сучков, но в то же время достаточно легкую, чтобы она хорошо могла раскрутиться. Один край был оперативно подрезан ножом, имитируя острие, которое должно указывать на того, кто будет поцелован.

– Первым будет крутить Андре. – определила я последовательность. – Как только палка остановится, будет понятно, кого тебе целовать.

– А если это будет Паскаль или Клод? – растерялся здоровяк. – Я не собираюсь целоваться с мужиком.

Я рассмеялась.

– Ну, конечно, нет! Никто и не заставляет, Андре. Если мужчине выпадет мужчина, можно просто пожать руку. – уступила я и подмигнула. – Но ты уж постарайся, раскрути так, чтобы выпал тот человек, которого бы ты точно поцеловал.

Все игроки собрались вокруг стола, с которого предусмотрительно убрали остатки съестного и кружки с вином.

– Давай, Андре, начинай. Крути и пусть тебе повезет. – скомандовала я.

Здоровяк ухватился за палку в ее середине, раскручивая ту вокруг своей оси. Конечно, бутылкой было бы играть удобнее, но и палка вполне сгодилась. Народ, затаив дыхание, наблюдал, как инвентарь крутится, раз за разом пробегая по всем присутствующим. Палка замедлилась и наконец остановилась, указав острым краем на Мари. Все загудели. Мари стояла ни жива, ни мертва, не веря своему счастью. Андре расплылся в улыбке и наклонился к крохотной Мари, загребая ее в свои объятия. Все считали вслух, сколько длится поцелуй Андре и Мари. Начался настоящий бедлам. Наконец, парочка отлипла друг от друга и Мари, поправляя чепец на голове, уселась на свое место, красная как рак. Ой, кажется, своей идеей поиграть я сблизила двух заинтересованных друг в друге людей.

– Теперь я буду крутить. – Схватил палку возбужденный Паскаль.

– Э, нет, Паскаль, – остановил юнца Клод. – Теперь моя очередь.

Паскалю пришлось уступить, а я выдохнула. И ослу понятно: он хотел, чтобы импровизированная «бутылочка» из обломка ветки указала на меня. Сыграли еще несколько раз. И каждый раз остановка палки вызывала приступ хохота, улюлюканье и шум. Наконец, очередь дошла до нас с Паскалем. От нетерпения парень чуть не сгрыз собственные ногти. «Боже! – взмолилась я. – Только бы ему не выпало счастье целовать меня».

– А пусть крутит госпожа Катрин. – сказал кто-то. – А то нечестно как-то.

Я замахала руками, мол, нет-нет. Но Паскаль неожиданно поддержал эту идею. Отказов народ не принимал и мне пришлось из наблюдателя тоже стать участником. Я даже пожалела уже, что придумала играть на поцелуи. Вот надо было мне проявить инициативу? Пришлось взять палку, раскрутить ее хорошенько и отправить практически в свободное вращение. Снаряд обернулся вокруг своей оси раз, другой, третий, пока я не сбилась со счета, и медленно остановился. Я, как завороженная, следила за его острым краем и даже не заметила, что толпа стихла и чуть потеснилась, впуская в круг нового человека. Крупные, но изящные пальцы коснулись палки и принудительно остановили ее вращение. Я подняла глаза и обомлела. Передо мной через стол стоял Франсуа д’Эстре.