Текст книги "«Незнакомка» с Руанской дороги (СИ)"

Автор книги: Елена Добрынина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Глава 59. Рано!

Я лежала на деревянной лавке в домике Этель и, хотя и была где-то на грани потери сознания, все равно испытывала радость. Даже если и придется помирать, так хотя бы не в холодном чужом замке, окруженная злобными врагами.

– Что с ней стряслось? – задала подруга резонный вопрос.

– Я не знаю, Этель. Сначала, э…, – замялся Паскаль, – …после отъезда хозяина, все было хорошо. Несколько дней госпожа была грустна, а иногда зла, но все шло своим чередом. Потом она перестала есть, просила принести ей только воды. Мы с Зое пытались напоить миледи хотя бы бульоном, но все было без толку. Бледная, словно тень, она почти все время лежала в постели. А потом стало хуже. Её рвало и выкручивало. А вчера вечером начались судороги.

Этель обеспокоенно наклонилась надо мной:

– Бледная, как призрак. Обезвоживание, тошнота и рвота. Так. Потом судороги. Катрин, ты слышишь меня?

Я обессиленно посмотрела на знахарку, радуясь уже тому, что просто видела родное лицо. Но ни ответить, ни улыбнуться уже была не в силах.

– Скажи мне, какие ещё признаки были у тебя? Какие симптомы? Ну же, дорогая, я буду называть, а ты моргни, если замечала нечто подобное.

Я с усилием прикрыла веки, давая понять, что слышу её.

– Во рту был металлический привкус?

Я моргнула согласно.

– Так, понятно. А вкус чеснока? Чувствовала ли ты вкус чеснока?

Но откуда она знает? Ведь, и правда, несколько дней назад был такой симптом. Хотя я точно помнила, что чеснока не ела, но он преследовал меня, этот ужасный вкус.

Я снова моргнула. Подруга нахмурила брови.

– Арсеникум. Теперь мне все ясно. Что же за тварь сделала это? Хотя, какая разница? Паскаль! – скомандовала Этель. – Ты умеешь доить козу?

Вопрос застал юношу врасплох.

– Эээ... При чем тут коза?

– Так, умеешь?

– Раньше доил, помогал тетушке, когда жил на постоялом дворе. – смутился бравый стражник.

– Давай, дуй в сарай! Нужно надоить молока. Ещё рановато, но думаю, Розочка потерпит.

Этель сунула мальчишке медную кружку в руки и отправила доить козу. Тот, ни черта не понимая, повиновался и, взяв тару, покинул избушку.

– Эк же тебя угораздило, дорогая, – не соблюдая конспирации, ругалась Этель по-русски. – Нажила-таки себе врага, да какого! Ох и Катерина!

Все эти слова Этель произносила, раздевая меня. Стянула довольно грязное платье, которое я не снимала всю эту неделю. Пощупала его и с досадой сказала:

– В одежду спрятано, чтобы отравление происходило постоянно, пока дышишь. Вот же мерзость! – Этель брезгливо отбросила платье в сторону.

Раздев меня, подруга облачила мое исхудавшее тельце в чистую рубаху. Она пахла летними травами – ромашкой и душицей. А еще деревней и детством.

– Давай же, теперь нужно будет выпить много жидкости.

Я отчаянно помотала головой. Я не хотела пить, к тому же, все, что попадало в желудок, тут же незамедлительно извергалось обратно.

– Надо! Надо, Катя! Иначе мне тебя не спасти. По-хорошему, промывание желудка бы сделать, но не в этих условиях. Поэтому пей! Пей все, что дам.

Она заставила меня открыть рот и вливала кружку за кружкой воду с толчёным чёрным порошком. Это уголь, что ли? Наверное, он. Но зачем? Разве холеру вылечить углем? Или это не холера? Этель сказала странное для меня слово – Арсеникум, но я не понимала, что оно означает. Все эти мысли пронеслись в моей голове, но думала я об этом недолго, ибо меня снова скручивало и выворачивало наизнанку.

После промывания желудка мне пришлось пить молоко, благо, для первого приема Этель ограничилась лишь парой кружек. Измученная дорогой, болезнью и манипуляциями подруги, я провалилась в сон, тяжёлый и долгий.

Я лежала на деревянной лавке, пытаясь отличить сон от яви. В комнатке стало совсем темно, спустились сумерки, обещая скорое наступление ночи. Я попыталась позвать Этель, но ничего не вышло. В домике я была одна. Мне вдруг показалось, что в отдалении раздался треск и какие-то голоса. Я испугалась, что это Франсуа со своими стражниками выяснил, где я хотела укрыться, и настиг меня. Сейчас он ворвется сюда и увезет меня обратно в свой холодный и мрачный замок.

«Надо бежать!» – решила я.

С необычайной лёгкостью, которой была лишена несколько последних дней, я поднялась с лавки и тихонько встала. За дверью по-прежнему слышался треск и крики, но теперь я заметила и отсвет, который пробивался в щель между дверным полотном и дощатым полом. Внезапно бросилось в глаза то, что дверь в домик Этель находилась теперь в другом месте. Да и сама комнатка изменилась до неузнаваемости. Куда-то пропали все уютные мелочи, которыми было наполнено жилище травницы – задергушки на окнах, скатерть, прикрывающая грубо сколоченный стол, подушки на лавках, сушеные травы по углам. Комната, по которой осторожно ступала в направлении двери я, разительно отличалась. Она была пустынна и выглядела нежилой. На длинных столах, что были придвинуты к низким маленьким оконцам взгромоздились кипы каких-то бумаг. Тут и там валялись огарки свечей, лежали очиненные перья и на поверхности стола виднелись темные кляксы от чернил.

Странно все это и не похоже на уютный домик Этель. Но тогда где же я? Пожав плечами, я осторожно приблизилась к двери, за которой все громче раздавались звуки. Рванула ее на себя и отворила. Яркий свет от бушующего за порогом пожара ослепил и окатил волной жара. Мы горим?! Но как так вышло? И где Этель? Страх накатил, я хотела закричать, но не смогла. Я попятилась назад, но запуталась в длинном сарафане, в который, оказывается, была облачена и упала прямо на пол. А когда поднялась, увидела, что я не в комнате, а стою на галерее. Она была похожа на ту, что показывал мне Франсуа. Только вся она была деревянная, открытая, сквозная и за перилами и деревянным скатом крыши чернела ночь. С одного края галереи в отворенной двери я увидела всполохи огня. Там бушевало пламя. В нос бил запах гари. Но как я умудрилась миновать помещение, охваченное огнем? Происходящее не помещалось в моем сознании.

В дверном проеме вдруг мелькнула фигура, на секунду заслоняя собой огонь и через мгновенье прямо перед собой я увидала Франсуа. Он с тревогой смотрел в мою сторону, зажимая собственную руку в районе предплечья. Даже в этой полутьме я смогла различить, что он был ранен – белый рукав его рубахи окрасился в темный цвет.

– Франсуа… – прошептала я, не понимая, что больше удивило меня – то, что он стоял тут или то, что виконт был ранен.

Д’Эстре смотрел куда-то сквозь меня. Я обернулась и вдруг увидела себя стоящей на перекладине между двумя деревянными галереями, на коньке крыши. Тонкая балка была вся влажная от сыпавшего с небес мелкого, будто пыль дождя. Я точно знала – мне нужно на другую сторону, нужно перебежать по узенькой перекладине и тогда я буду в безопасности, там ждет спасенье. Холодный ветер растрепал мои косы, ноги дрожали от холода и высоты. Мне нужно на противоположную сторону. Тогда ненавистный виконт не сможет поймать меня, а я буду отомщена. Я не убила его – только ранила, но хоть так смогла отстоять свою честь. Мне нужно пройти совсем чуть-чуть. Я смогу! Я ступила шаг, другой, а потом ступня поехала по влажной балке и меня потянуло вниз. Франсуа что-то крикнул, но что – я не расслышала. Я летела вниз, в темную, холодную и сырую бездну.

В голове зашумело, снова подкатила тошнота. Я словно застыла в вязком киселе – стук собственного сердца продирался словно через толщу воды. Мне хотелось тишины и покоя. Но меня все крутило и вертело посреди темного безвременья.

– Рано. Твоя миссия не исполнена. Возвращайся… – услышала я громкий шепот над своим ухом. Я не узнавала голоса, не смогла бы определить, кому принадлежит этот голос. Он был одновременно и чужим, и самым родным на свете.

Яркая вспышка озарила меня, будто я наблюдала рождение сверхновой. А потом я проснулась.

Это произошло внезапно и еще некоторое время казалось, я все еще слышу голос, что только что говорил со мной, – так реалистичен был сон.

Очнувшись, вновь почувствовала дурноту. Однако, по ощущениям, приступ был уже не таким интенсивным. И снова по указанию Этель я пила, наверное, тонну воды с улем, а следом за ним молоко. До тех пор, пока навалившийся сон не освободил меня от этой пытки.

В другой раз я пришла в себя на следующее утро. Солнце уже встало, в избушке Этель было тихо и пахло чем-то вкусным.

Подняться я не смогла – не было сил, зато получилось позвать хозяйку:

– Этель. – произнесла я еле-еле и не узнала свой голос, таким хриплым и будто чужим он был.

– Очнулась! – радостно отозвалась Этель, и через минуту склонила своё улыбающееся лицо надо мной. – Я уж думала, не успела. А ты, смотри, живучая. Как же я рада, Катюша!

Этель приобняла меня, если лежащего человека можно обнять, конечно. Я коснулась её плеча рукой, сделав над собой неимоверное усилие.

– Где Паскаль? Что со мной было?

– Слишком много вопросов, дорогая, – отстранилась от меня травница и я вдруг поняла, что она плакала от радости. – Я все расскажу, но позже. Сейчас ты должна выпить абсорбент и молоко.

– Я не хочу молоко. – при упоминании о нем меня затошнило снова.

– Надо, Федя, надо! – рассмеялась Этель, и я улыбнулась её шутке.

В этом чужом и жестоком мире нас связывало большее, чем можно было подумать – наше общее советское детство. Разве ж хоть кто-то мог бы усомниться, откуда была эта фраза?

Глава 60. В путь!

С тех пор прошло уже около недели, и я окрепла так, что могла сидеть в постели. Я стала понемногу есть – пила бульоны и ела кашу, продолжая вливать в себя, как мне казалось, литры козьего молока. Как рассказала мне Этель, его приходилось пить, чтобы вывести яд – мышьяк из организма. Промывание желудка, которое устроила мне травница в домашних условиях, абсорбент в виде толченного древесного угля и молоко. Обыкновенное молоко. Вот те ингредиенты, что спасли мне жизнь.

Ну, и сама Этель, конечно же. Этель и Паскаль.

Через неделю мы уже болтали вовсю, и я рассказала подруге все, что произошло после её отъезда. Как Жанна украла кредитку, как вместе с Паскалем мы её добывали, как играли в бутылочку и мне впервые пришлось целоваться с виконтом. Про ужин и погреба, про то, как я справилась с новыми для местной знати закусками и проявила свои таланты перед гостями. И про ночь. Ту самую, что вызывала болезненный спазм в груди. Рассказала все без утайки, как есть. О том, что позволила виконту провести ночь в своей спальне, а он позорно сбежал поутру.

– Думаю, он решил взять перерыв. Мужчинам это свойственно. – предположила Этель, сидя у меня в ногах и вывязывая крючком очередную салфетку. – К тому же, не забывай, дорогая, что здесь совсем другой менталитет и мужчины не привыкли думать о чувствах женщины. В их представлении ты должна сидеть в замке и преданно ждать его возвращения.

Я лишь фыркнула в ответ. Мне хотелось привести миллион аргументов против, но я не стала. Разве можно залезть в голову д'Эстре? Прочитать его мысли? Понять, отчего он поступил именно так? Увы, нет. Но и сидеть в ожидании, когда сиятельный виконт снизойдёт обратить на меня свой взор, я не была готова. Не привыкла унижаться перед мужиками, пусть даже от воспоминания о нем колени предательски слабели.

– И что же ты собираешься делать теперь? – спросила Этель.

Оказывается, последнее предложение я сказала вслух.

– Жить свою жизнь. Как видишь, пребывание в замке и ожидание Франсуа чуть не свело меня в могилу.

– Думаю, Жанна ещё поплатится за то, что сделала. Слуги обязательно расскажут ему, как было дело.

Я пожала плечами. Не могу сказать, что я простила Воблу. Нет! Эту мерзкую рыбу я ненавидела всей душой. Только какой от этого толк? Вернуться в замок, чтобы снова схлестнуться с ней? Нет уж. Если она столь низка и коварна, что не поступилась совестью и затеяла отравление, то мне её не переиграть. Пусть Деборо накажет сам д'Эстре. Думаю, Паскаль позаботится о том, чтобы хозяин узнал правду. И вообще, – твердо решила я, – пускай они сами разбираются. Больше в этом любовном треугольнике я не участвую.

А передо мной, между тем, все отчётливее вставал вопрос: что делать дальше? Не давал покоя странный сон, который я видела в переломный момент болезни. У меня есть какая-то миссия в этом мире. Только вот как понять, о чем шла речь?

– Вот, примчится сюда Франсуа, позовет тебя замуж, неужто откажешься? – выдернула меня из размышлений Этель.

– Нет, мне кажется я не создана для семейной жизни здесь. Я зачахну в холодном, каменном замке. Да и что мне тут делать? – недоумевала я. – Чистить горшки всю жизнь, как тётушка Ги? В таком захолустье каждый сам печет свои булочки, да и разбираться в дорогом вине здесь нет надобности: люди слишком бедны и пьют воду и сидр, лишь по праздникам позволяя себе разбавленный водой кларет. Талантов, как у тебя, у меня нет, навыков тоже, да и деньги отсутствуют. А без них, сама знаешь, устроиться крайне сложно.

– Ну, допустим, деньги – это меньшее их зол, Катрин. Их всегда можно заработать. Да и у меня кое-чего отложено. – улыбнулась подруга. – У меня несколько иной вопрос. Хочешь ли ты, чтобы д'Эстре тебя нашел?

Я задумалась. Хотела ли я? Ждала ли этой встречи? Чувства мои были смешаны. С одной стороны, мне хотелось с ним увидеться. Посмотреть ему в глаза, понять: он просто играл со мной или действительно испытывал какие-то чувства? С другой, чем дальше от виконта, тем лучше. Он никогда не променяет свою службу на замок и тихую семейную гавань. Поэтому, вздохнув, я ответила то, что давно зрело в душе:

– Я бы хотела, чтобы виконт никогда не нашёл меня. Но земли вокруг Руана – не подходящие для этого места. Все они принадлежат королю, а он, как мы помним, назначил наместником самого Франсуа. Здесь каждая собака должна докладываться хозяину. Вот бы уехать подальше отсюда, в какие-нибудь дальние дали. – размышляла я.

Этель задумчиво покачала головой и отложила вязание.

– Знаешь, а ведь, ты права. Но для этого не обязательно ехать на край света. В большом городе легче затеряться. Да, там стоит быть внимательным и осторожным. Большие города требуют больших расходов, но ведь и мы не лыком шиты, а?

– Мы? – мне кажется, я и сама не заметила, что от восторга даже подпрыгнула на соломенном матраце.

Этель рассмеялась.

– Ну, конечно, мы. Куда ж я от тебя денусь? Да и знаешь, мне тоже надоело прозябать в этой глуши. Я столько лет пряталась, боясь выдать себя, но только с твоим появлением поняла, что нужно жить на полную. Просто нужно быть осторожным и хорошо проработать легенду.

– Как шпионки какие-то.

– Не шпионки, а разведчицы в стане врага. И раз судьба подарила нам этот шанс, используем его по полной. И не важно, что здесь XVII век. И тут есть жизнь, Катрин, а у некоторых ещё и очень насыщенная.

Конечно же, Этель имела в виду меня. Да уж, я – тот ещё пример. Побывать в тюрьме, влюбиться в хозяина местных земель, чуть не двинуть кони от отравления соперницей – и все это за неполных три месяца пребывания тут.

– Так что, когда отправляемся? – прервала мои размышления Этель.

– Наверное, как только я смогу переносить дорогу.

– Верно. Да и мне нужно доделать кое-какие дела. Я просила Паскаля не говорить тётке, что ты находишься у меня. На удивление, мальчишка исполнил своё обещание. Так что для местных останется загадкой только мое исчезновение. Остаётся собраться, пристроить моих животных в надежные руки, кое-что продать и можно выдвигаться в путь.

– По сборам понятно. Но меня волнует другой вопрос, Этель: куда? Куда мы отправимся, чтобы там было возможно жить, но оставаться незамеченными?

– Как куда, дорогая? Конечно же, в столицу! Мы едем в Париж, Катрин!